[00: 00: 00] [Начало записи] Александр Агеев



страница1/5
Дата21.10.2016
Размер0,76 Mb.
  1   2   3   4   5

Круглый стол №21. «Россия в ЕАЭС и БРИКС: инновационный прорыв»


[00:00:00] [Начало записи]

Александр Агеев: Одного из самых важных круглых столов Московского экономического форума. Хотя бы потому он важен, что это молодежный круглый стол. Здесь мы имеем настоящий симбиоз. Не то что научные хунвейбины собрались, но без альянса молодежи и ветеранов мы не обеспечим будущее, во-первых. Во-вторых, речь идет о самом главном процессе, который определяет будущее на следующее десятилетие.

В чем заключается особенность современного большого момента, и почему именно эта тема такая ключевая? В начале XIX века, когда Наполеон был еще нашим союзником, на долю стран БРИКС приходилось 70% мирового ВВП. Их тогда никто так не называл, потому что не было компании «Goldman Sachs», но эти страны все были. И на Китай приходилась треть мирового ВВП. Мы обычно одержимы европоцентричным взглядом на мир и на этом внимания не обращаем.

Прошло сто лет, прошло 150 лет. И когда Мао Цзедун пришел к власти в Китае в 1949 году не без помощи Советского Союза, на долю Китая приходилось менее 5%, а вместе с Индией – менее 10% мирового ВВП. У нашей страны была немного другая история. Мы получили особенный приз во Второй мировой войне, и этот главный приз заключался в том, что возник обособленный от всего мира, капиталистического глобального рынка еще наш социалистический рынок. На него приходилось порядка 20%.

На весь западный мир приходилось в 1950 году 70% мирового ВВП. То есть за 150 лет качнулся маятник, и теперь тот мир, который когда-то сиял своими научно-техническими достижениями, наукой, особой культурой, стал зависимым, колониальным.

Великобритания, которая в течение XIX века вышла на лидирующие позиции в мире и стала мировым гегемоном, валютным, технологическим, лидировала в создании третьего экономического уклада и практически вытеснила с этой позиции Нидерланды, которые до этого стали мировым центром, имела на начало XIX века 2000 долларов в ценах 90-го года на душу населения. К концу века это доросло до 5000 долларов, и при этом благосостояние английского народа состояла из двух частей. Одна часть добывалась внутренней экономикой, другая часть добывалась за счет колоний. Я не говорю слово грабеж, но, по сути, речь шла об эксплуатации всего колониального мира.

В Британии жило в 10 раз меньше людей, чем во всех колониях, которые ей подчинялись. Это была изящно выстроенная система. Все военные базы были одновременно и угольными складами. Все корабли, которые поставляли уголь во все страны мира, должны были перегружаться только на английские корабли и так далее. То есть система эксплуатации колоний была развита изящно.

Но основой основ являлся фунт стерлингов. Мы сейчас не будем вдаваться в перипетии золотого стандарта, но роль сеньоража, а именно извлечения дохода от контроля над мировой резервной валютой и валютой расчетов обеспечивал вот то самое процветание викторианской эпохи Великобритании и все, чем до сих пор британский народ гордится.

Однако на долю США в то время, когда немецкие войска подошли к Парижу в 1871 году, приходилось 2% мирового ВВП. Это примерно столько, сколько сейчас приходится на нас.

Однако прошло всего-навсего одно поколение, и уже к рубежу XX века две страны бросились вдогонку за Великобританией – Германия и Соединенные Штаты. И они стали лидерами четвертого технологического уклада, основой которого, конечно, был главный энергоисточник – нефть. К 13-му году Соединенные Штаты, создавшие Федеральную резервную систему, были готовы принять на себя роль мирового лидера, но кто бы ее им отдал.

И потребовалось две мировых войны, чтобы в мире произошла смена гегемона. И эти 13 лет с 1913-1914 по 1944-1945 годы были периодом ожесточенной схватки за судьбу гегемона мировой экономики.



[00:04:55]

Во время Первой мировой войны практически система мировой торговли была разрушена. Основным нетто-кредитором мира стали Соединенные Штаты, хотя было несколько твердых валют по окончанию Первой мировой войны: японская, датская, швейцарская и американская. Но самое главное, что основные победители в Первой мировой войне, Великобритания и Франция, оказались по уши в долгах у Соединенных Штатов. Россия не стала, не получила все полагающиеся ей дивиденды. Россия впала в состояние внутреннего раздрая и подверглась иностранной интервенции. И когда она едва отдохнула от нее, ей предъявили иск в размере 18,5 миллиардов рублей золотом. Это практически размер ВВП. В наших ценах нынешних это под три триллиона долларов. За долги военные, довоенные, за проценты и за национализированное имущество иностранных инвесторов. Это была катастрофа, потому что советское руководство прекрасно сознавало, что война не за горами, что от промышленности осталось процентов 13, от той, которая была, и что если не устроить мировую революцию или не обеспечить строительство социализма в одной стране, то практически страны не будет.

Это была серьезная дилемма. И советское руководство достигло блестящего успеха в Генуе. Мы выдвинули ответный иск западным странам в размере в два раза большем, то есть 39 миллиардов долларов за материальный ущерб, понесенный в ходе иностранной интервенции. Понятно, что никто не заплатил. С Англией наши взаимные неувязки длились до 1980-х годов. С Францией они были улажены в 1990-е годы. То есть это очень серьезный вопрос, который касался судьбы мировой экономики.

Однако в это время фунт стерлингов еще оставался крупнейшей валютой, и Британия была одержима идеей сохранить свою валютную и технологическую гегемонию. Между двумя войнами практически расстроилась вся мировая торговля, ей не хватало надежной валюты. Разные страны то вводили, то отказывались от золотого стандарта. Соединенные Штаты то увеличивали золотое обеспечение доллара, то снимали. В конце концов, это кончилось колоссальным кризисом, в который был ввергнут весь мир, провалились все усилия стран через Лигу наций обеспечить мирное развитие всего мира. И главной причиной было то, что ни Соединенные Штаты, ни советская Россия не участвовали на равных в начале процесса осознанной легинации.

Все эти дисфункции не могли не разрешиться в ходе колоссальной войны – Второй мировой войны. Но здесь надо иметь в виду одну из фундаментальных особенностей этой войны: ради чего воевали все эти страны. Мы обнаружим, что они воевали за три рода выгод. Выгода первая: для одних это были минерально-сырьевые ресурсы. Для Германии крайне важно было получить доступ к нефти не только кавказской, но нефти арабской, Ближнего Востока. Коммуникация, продовольствие. Практически все немецкие войска имели внутри своих штабов военно-экономические управления, задача которых была обеспечить поставки продовольствия, нефти и прочих ресурсов в Германию. Гитлер довольно быстро понял, что минерально-сырьевой достаточности в Германии быть не может, и поэтому возникли естественные причины для расширения своей экспансии. Сначала это было сделано в Европе. Реально раза в четыре Гитлер увеличил свою экономическую мощь до войны с Советским Союзом. Мотивы немецкие были понятны. Помимо мотива коммуникаций была и цель мирового господства.

Какие цели были у Великобритании и Франции? Отчасти оборонительные. Хотя бы обороняться от возвращения Германией того, что взято было у нее после ее поражения в Первой мировой войне. Напомню, что у Германии была взята подмандатная территория, вся ее колониальная система. И конечно же, Франция и Великобритания не хотели отдавать этот контроль. Главный интерес Великобритании был попытаться сохранить, несмотря ни на что свою роль валютного гегемона в мире. Она еще оставалась, хотя вся мировая торговля была расстроена, перешла на бартер, на двусторонние отношения. И в конце концов страны решили друг с другом торговать на основе насилия и агрессии.



[00:10:02]

Свои цели были у Советского Союза: прежде всего, безопасность странны. Мы существенно уступали в материально-сырьевом плане. У нас не хватало нефти, многих стратегически важных вещей, таких, как авиационное масло, поэтому была категорическая заинтересованность в ленд-лизе, когда война уже началась.

Какая цель была у США? США не интересовали территориальные приобретения. Не интересовали репарации и подобные материальные выгоды. США интересовало одно – возможность смены гегемона. И уже в 1940 году британцы поняли, что им придется эту роль уступить, и они ее уступили. Они отдали контроль над Саудовской Аравией. Это были нефтяные источники. И потом в ходе войны им пришлось согласиться на установление либеральных правил мировой торговли, а это означало доступ американцев и фактически развал Британской Империи.

Это очень драматические картины, когда были переговоры Черчилля и Рузвельта, когда тот и другой понимали, что происходит, а происходила ликвидация британской колониальной системы. То есть американцы бились за выгоды второго порядка – контроль правил игры, а именно правил мировой торговли и мировых инвестиций. В этом смысле мы можем даже предположить, что американцы согласились с тем, что кусок мирового рынка будет отдан Советскому Союзу, потому что у них не могли дойти руки. Руки дошли позже, после 1991 года.

Но была и очевидная выгодна особого порядка, некая нематериальная ценность – образ победы. И в этом раскладе трех выгод – материальных, правил игры и неких сокровищ – расклад победы видится совершенно иным спустя пару десятилетий.

Я подчеркну, что в 1943-1944 годах в США, в Великобритании и СССР разрабатывались планы послевоенного устройства. Они сейчас опубликованы. Многие были засекречены до сих пор. Это интереснейшие документы, которые достойны введения в научный оборот для понимания перспектив будущего.

Что характерно для этих планов, они все строились только на 25 лет. То есть для всех стран, которые выходили победителями из Второй мировой войны, самым главным было обеспечить контроль своих преимуществ на протяжении одного поколения. Так и получилось. В 1970 году начинается уже другая история, в 1993 году третья история и так далее. Но очень важно понимать, что планирование таких глобальных вещей идет на интервале в одно поколение.

Что мы имеем в этой ситуации? 1950 год. На долю стран БРИКС приходится всего 30%. И с этого момента начинается неизбежное увеличение роли и влияния Китая, Индии, советской социалистической системы и других стран мировой экономики. Тогда США имели 80% мировой промышленности, практически 80% мировых операций в торговле и валютных запасах. Это все были американцы. И они прекрасно понимали, что долго удержать это положение доминирования не получится, и нужны особо творческие усилия, с тем чтобы когда кончится время и когда президент Франции де Голль и другие европейские страны начнут обменивать доллары на золото из Форта Нокса, к этому моменту нужно быть готовыми и объявить дефолт.

Американцы это делали спокойно и беспощадно, подводя постепенно под свои доллары нефтяные активы, а потом, уже в 1990-е годы, после нашего поражения в «холодной войне»…
Это нужно понимать, потому что это важнейшая сторона истории взаимоотношений и места БРИКС в современном мире – поражение в «холодной войне». К тому времени победители научились приводить в подчинение побежденных более изящными методами, чем это делали немцы 100 лет назад или чем это делали после Первой мировой войны, когда это делали еще жестко. И есть уникальная работа Джона Мейнарда Кейнса под названием «Экономические последствия Версальского мира», где он показал, что то унижение, которое испытала Германия, та сжатая пружина неизбежно кончится новой войной. Это была очень серьезная причина. Поэтому к 1991 году были уже отработаны более тонкие технологии, по которым наш свободный народ совершил свободный выбор в пользу вхождения в западное сообщество.

Иллюзии этого процесса нам хватило на одно поколение. Скоро исполняется ровно 25 лет, с тех пор как мы, фактически не подписывая, совершили акт капитуляции.

Какая была цена участия России во всех этих войнах? После каждого войны мы теряли колоссальные объемы нашего национального богатства и имущества в виде имущества, людей, квалификации, перестройки организационных структур, в виде всех видов капитала: и природного, и социального, и человеческого, и финансового, и производственного. То же самое произошло во Второй мировой войне. Мы имели только материальные потери 168 миллиардов долларов. Это была колоссальная сумма. В качестве репарации мы получили только 10 миллиардов. И естественно, некоторое влияние в Восточной Европе.

[00:15:09]

После поражения в «холодной войне» мы практически утратили по разным оценка более двух триллионов долларов инвестиционного капитала. Опять же, сумма равна тому оттоку инвестиционного капитала, которые имели все страны, которые проигрывали в больших мировых войнах.

Тем временем, к счастью, другие страны БРИКС, а именно Китай, в 1990-е годы совершают стремительный рывок. Такой же рывок совершает Индия, Бразилия. И эти страны привели к тому, что начиная с 2008 года и по сей момент, по паритету покупательной способности мир Севера и мир Юга, куда теперь Россия определилась, сравнялись. А если тренды сохранятся в неизменном виде, то к 2030 году соотношение сил в мировой экономике возвращается к заветной пропорции 70/30 в пользу стран БРИКС.

Эта перспектива не может быть совершенно спокойно воспринята теми, кто еще удерживает половину, потому что для удержания половины мировой экономики и повышенного уровня благосостояния применяются самые разнообразные методы, прежде всего, организационного капитала и разные методы стимулирования экономического роста, где мы выступаем донорами, потому что мы своими реальными активами компенсируем те надутые финансовые пузыри, которые есть в мировой экономике.

Перспективы этого 15-летнего периода уникальны. Если сработают эти прогнозы, то мы получаем ситуацию, по принципиальным характеристикам очень близкую к тому, что было в начале XIX века. Если это не сработает, это означает развязывание большого количества очагов войн, конфликтов больших и малых с угрозой перерастания в третью и четвертую мировую войну. Это очень серьезная перспектива, поэтому осознавать роль, которую занимали страны БРИКС в мировой экономике, крайне важно, потому что понимая политические последствия этого диагноза, мы можем выстраивать надлежащие стратегии, потому что суть пребывания стран БРИКС в мировой экономике: эти страны не столько зависимы политически, сколько выступают в роли доноров. И разрешение многих финансовых проблем западного мира видится через экспроприацию от 20 до 40% имущества стран БРИКС. Именно поэтому формирование инфраструктур, структур, всевозможных институтов, координаций экономического развития наших стран имеет колоссальное значение, потому что или нас ждет перспектива очередного большого раскулачивания, или наращивания того, что Путин назвал увеличением экономического суверенитета. Так стоит вопрос. Поэтому разные институты укрепляющего сотрудничества и на евразийском пространстве, и в странах БРИКС – это исключительно важные и стратегические процессы.

Наш круглый стол имеет молодежный характер. Надеюсь, по окончании его мы ощутим явное превращение знания и какого-то энтузиазма в жизнь, потому что это очень серьезная перспектива. Тогда перспектива, которая давала силы жить очень многим деятелям не только коммунистического движения, не только китайским руководителям… Представляете, каково, помня, что когда-то они имели треть экономики, снова возвращаться через каскад экономических чудес, в роль такой страны. То есть это возвышение Китая.

Мы можем понять чувства Махатмы Ганди, который был не только человеком, проповедовавшим ненасильственные технологии. За ним еще стоял процесс отношений между Индией как колониальной страной и Британией как метрополией и участие во Второй мировой войне. Как вы думаете, сколько человек от Индии участвовало во Второй мировой войне?

Мужчина 1: Мало.

Александр Агеев: Мы считаем, что мало. 2,5 миллиона человека. Об этом говорил представитель Индии на конференции в Сан-Франциско по образованию ООН. Это была четвертая сторона по вовлеченности военного контингента. И в годы второй мировой войны Индия наконец-то умудрилась выстроить правильные финансовые отношения с метрополией, и уже метрополия была должна ей. Это же огромная армия, ее нужно содержать. И пять миллионов фунтов стерлинга долга Британии перед Индией были той экономической подоплекой получения Индией своей свободы и независимости, потому что в каждом случае мы имеем процесс национального социально-экономического освобождения от колониальной зависимости.

[00:20:05]

Этот процесс питал в 1950-1060-е годы образование новых независимых государств в Африке, Латинской Америке. Об этом говорил Че Гевара, когда сказал, что «на нашем континенте проживает 500 миллионов людей, у которых не только горячие сердца и ум, который устремлен к свободе, но еще и чешутся кулаки, потому что мы хотим освободиться от этих пут империализма».

Когда мы читаем многие документы Коминтерна или целого ряда съездов, мы видим, что эти все тонкости понимались очень хорошо. Поколение ветеранов, кто еще изучал экономику по старым фундаментальным работам, в том числе нобелевских лауреатов, помнят фразу, которую сказал как-то Сталин, когда решался вопрос, вступать нам или нет в план Маршала, а некоторые восточноевропейские наши союзники были рады там принять участие, тогда была сказана фраза: «Это что такое будет? Где-то в Париже или Лондоне будут определять, производить нам уголь в Польше или нефть в Румынии? Мы сами хотим определять свое разделение труда». Сталин подчеркнул: «Они хотят, чтобы мы у них были батраками, да еще задаром».

И вот эти старинные вещи, которые связаны со справедливостью разделения создаваемого разными народами дохода, со справедливостью распределения доступа к природным ресурсам, к человеческим ресурсам, эти вопросы снова вышли на первый план, и мы наконец-то стали это осознавать, потому что некоторое время мы оказались заражены целым рядом иллюзорных представлений о мировой экономике, забыли совершенно те концепции международной конкуренции, которые работают.

Не только Перкинс на самом деле обратил внимание на давние теоретические построения о том, как устроена реальная мировая конкуренция. И вот в этой атмосфере предстоит возвышение и возрастание роли и значения стран БРИКС.

Сейчас я хотел бы предоставить слово Дмитрию Константиновичу Чистилину, президенту Международного института развития и самоорганизации имени Саймона Кузнеца. Многократно Дмитрий Константинович участвовал в различных научных конференциях и в ООН, в ЮНЕСКО, в России и других странах, лично знаком со многими выдающимися экономистами современности. Многие из них поддержали образование этого института. Его опубликованные статьи касаются очень важных сюжетов, цивилизационных особенностей различных экономических систем. В частности, Дмитрий Константинович обратил внимание на колоссальное возрастание значения инвестиций в образование, сделал прогнозные оценки по остальным 12-ти цивилизационным группам, в том числе практически рекомендации, что нам делать в зоне БРИКС.



Дмитрий Чистилин: Здравствуйте, уважаемые друзья. К сожалению, Александр Иванович забрал часть моего доклада, и это хорошо, потому что у меня практически не осталось времени.

Я продолжу тему контекста возникновения отношений стран БРИКС и США в структуре глобальных международных отношений, как политических, так и экономических, но я больше сакцентируюсь на экономической сфере.

В 2012 году мы были на конференции по устойчивому развитию ООН в Рио-де-Жанейро, где мы с Александром Ивановичем делали доклады, и в результате, случилась интересная ситуация. Бразильцы попросили у меня электронную версию доклада на английском языке, который я там делал по БРИКС, и сразу сказали, что будут передавать в составе аналитической записки президенту Бразилии. Я пожал плечами, отдал. Хорошее дело, не жалко. Некоторое время спустя, мы были в июне на конференции ООН, а в августе я встречался с Сергеем Юрьевичем Глазьевым, который в то время плотно работал, как и сегодня, с Президентом Российской Федерации Владимиром Владимировичем Путиным. И он мне рассказал, что на саммите G20 – а по традиции стран БРИКС перед саммитом G20 встречаются руководители стран БРИКС отдельно и проводят мероприятия, обсуждая вопрос, которые касаются стран БРИКС – президент Бразилии на этой встрече выдвинула предложение по действиям стран БРИКС, в котором были неожиданные предложения, которые касались разработки самим Сергеем Юрьевичем Глазьевым шагов и позиций по реструктуризации структуры международных валютно-финансовых отношений. В первую очередь, это правило принятия решений по квотированию и выдаче кредитов в структуре Международного валютного фонда, по взаимодействию с основными институтами и группами Мирового банка и так далее. То есть те требования, которые реально должны были облегчить жизнь и формирование макроэкономической политики для, в первую очередь, стран БРИКС. Я с удивлением узнал, что в это предложение со стороны Бразилии были включены те существенные позиции, которые я излагал в своем докладе там.

[00:25:20]

Я вернусь к истории, которую начал Александр Иванович. Фактически мировая война закончилась не только гегемонией Соединенных Штатов и концентрацией 85% золотых запасов в США, но и новой структурой международных валютно-финансовых отношений, которая сложилась из двух частей. Политическая часть – это ООН было создано на базе легинации. И экономическая часть: были созданы инструменты регулирования взаимоотношения стран в сфере торговли, которые раскрывали США двери практически во все страны, которые участвовали в этих организациях. Это Международный валютный фонд, назначение которого было аккредитовать платежные балансы стран и сбалансировать международную торговлю, чтобы не возникали проблемы, которые были в мировой системе в 20-30-х годах XX века. Это Генеральная ассамблея по тарифам и торговле, которая была призвана регулировать тарифные и нетарифные ограничения и развивать торговлю. И Международная организация торговли. Чуть позже, в течение 40-50-х годов, были созданы институты группы Мирового банка.

Результатом этих действий стали высокие темпы развития мировой экономики до 1965 года, более 5%, и нарастание недовольства развивающихся стран и тех стран, которые попали в орбиту интересов глобальных корпораций, условиями макроэкономической политики и взаимодействия с глобальными институтами, в которых фактически хозяйничали представители истеблишмента США.

Эта политика была направлена на то, чтобы неконфликтным путем захватывать новые рынки для глобальных корпораций из США и Европы, в основном, Великобритании.

Жертвой такой политики, в том числе, стал Советский Союз. Я считаю, что это один из инструментов, который привел к разрушению систему, если не брать политические и секретные операции, о которых я ничего не знаю. Жертвой стали все страны постсоветского пространства, в первую очередь, Украина. То, что сегодня происходит на Украине, является результатом этой политики. То есть это не только борьба с Россией руками Украины, но и целевая борьба за захват рынков Украины, разрушение той промышленности, которая может конкурировать с глобальными корпорациями. Это очевидно.

В качестве примера я приведу две вещи. Первое, на моих глазах эти процессы произошли в Чехии. Я 10 лет ездил в Чехию практически ежегодно, по несколько раз в год. Там произошло следующее. Правительство Гавела в свое время набрало займов у частных и государственных инвесторов в обмен на свои внешние обязательства. И когда подошел период расчетов, Чехия в расчет отдала государственные пакеты в компаниях типа «Шкода» и аналогичных предприятиях. Эти предприятия были уничтожены. На сегодня «Шкода» практически ничего не происходит, она разделена на мелкие лицензированные предприятия. Эти лицензии отданы частным предпринимателям, производятся запчасти, и ничего существенно крупного, что может конкурировать на рынках, там не производится.

С тепловозами «Секаде» еще хуже. Там развалили полностью все сборочное производство и на месте завода, который производил одни из лучших в мире локомотивы ЧМ-3, построили стадион, на котором проходил финал чемпионата мира по хоккею 2005 года. Чехия прекратилась в туристическую страну. Самолеты уже не производит, турбины тоже, машиностроение там очень слабое. Если ситуация будет пройдена, Украину, я думаю, ждет то же самое.

Подходя к сегодняшнему дню, я хочу сказать, что месяц назад в журнале «Foreign Policy» был опубликован доклад президента США Обамы под названием «Основные ориентиры и стратегии национальной безопасности США». Фактически это сжатый закон о национальной безопасности США. Что интересно, пунктом №1 США ставят перед собой задачу на 2015-2017 годы производить действия во внешней политике, которые бы сохранили мироустройство, созданное к 1945 году, которое на сегодня претерпело некоторые изменения. Они четко обозначили, что они в своей стратегии национальной безопасности видят сохранение лидирующих позиций США и сохранение той системы международных отношений, которая была выстроена после Второй мировой войны.

Следующее, что бросилось в глаза. Россия упоминается в этом документе три раза, и все три раза – в контексте агрессивном. То есть изначально ставится вопрос о противостоянии России а) в вопросе Украины, б) в вопросе ее глобальных устремлений и в) якобы наличествующей военной агрессии со стороны России. То есть США на сегодняшний день уже утвердили документ, который ставит в противовес в большой геополитической игре, и это уже является поводом для реструктуризации и создании новой архитектуры международных отношений.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница