Апелляционная жалоба. (дополнение к апелляционной жалобе от 08. 01. 2015г от 17. 03. 2015г.)



страница1/11
Дата17.10.2016
Размер1,67 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
В судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда РФ
от осужденного

Машукова Анзора Владимировича, содержащегося под стражей

в СИЗО-1 г. Нальчик, КБР

Апелляционная жалоба.

(дополнение к апелляционной жалобе от 08.01.2015г. от 17.03.2015г.)

Приговором Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики от «23» декабря 2014 года, я был осужден по ч.2 ст.210, ч.2 ст.209, ст. 279, п. п. «а», «в» ч.2 ст. 205, ст. 317, ч.4 ст.166, ч.3 ст.30 п. п. «а, б» ч.4 ст.226, ч.3 ст.222 УК РФ в соответствии с ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, мне назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы с отбыванием наказания в ИК особого режима.

Жалоба ориентирована по нумерации копии приговора выданной на руки, составляющей 1750 листов, и не совпадает со страницами оригинала приговора составляющего 2340 листов.

С данным судебным решением не согласен, считаю его незаконным, необоснованным и несправедливым, постановленным с существенными нарушениями уголовно-процессуального и неправильным применением уголовного закона, с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, с обстоятельствами указанными в материалах уголовного дела, подлежащим отмене либо изменению по следующим основаниям, доводам и доказательствам:

В описательно-мотивировочной части приговора суда мотивами принятия судом решения о виновности в совершении преступления Суд, руководствовался доказательствами, полученными незаконными методами, с применением физического насилия и пыток в ходе предварительного следствия, при этом, рассматривая данные доказательства в одностороннем порядке на предмет их относимости и допустимости по событию преступления, и обстоятельствах его совершения. В судебном решении отсутствует доказанное, согласно нормам уголовно-процессуального права, наличие мотива совершения преступления, как это предусмотрено ст.73 УПК РФ.

Считаю необходимым начать с нарушений принципов судопроизводства, которые относятся к существенным нарушениям уголовно–процессуального права, неправильного применения уголовного закона, несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, материалам уголовного дела, нашедших свое отражение в приговоре суда.

В данном дополнении будут изложены доводы и доказательства о грубых нарушениях конституционных прав на защиту, нарушениях уголовно–процессуального закона с момента моего задержания, нарушениях, допущенных в ходе предварительного следствия и в ходе судебного процесса.

Обвинение было построено с самого начала на грубейших нарушениях уголовно–процессуального права Российской Федерации, конституционного права России, международного права о защите прав и свобод гражданина. Весь ход предварительного расследования был изначально построен на недозволенных законом методах добывания доказательств. Судом не было удовлетворено ни одно из заявленных и письменно поданных ходатайств, ни одно из заявлений о нарушениях конституционных прав на защиту, в виду того, что их нарушал в ходе судебного следствия сам состав судейской коллегии ВС КБР.


1. Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 19 апреля 2010 года (т.1425 л.д.71-85 см. приложение л.1-29) было принято решение, в котором Конституционный Суд признал что назначение рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей, если оно было принято судом, по результатам предварительного слушания, является не противоречащим уголовно-процессуальному закону, требованиям ч.2 ст.325 УПК РФ. Таким решением по результатам предварительного слушания, является Постановление ВС КБР от 25.03.2008 года ( т.1369 л.д. 220-226 ), вынесенное в соответствии ч.2 ст.325 УПК РФ, которое не подлежит отмене, что соответствует ч.5 ст. 325 УПК РФ.

Приговор, постановленный ВС КБР от 23.12.2014 г., являясь незаконным, необоснованным и несправедливым, также является судебным решением, которым прямо нарушены права и свободы человека и гражданина, постановленный в нарушение общепризнанных принципов и норм международного права, на которых основана Конституция РФ что и закреплено в ч.1 ст.17 Основного Закона.

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013г. № 21, в пункте первом норм международного права признанного международными договорами с Российской Федерацией, являются источниками гарантий соблюдения и защиты прав и свобод человека. В пункте пятом Постановления №21 указано о судебной защите при нарушениях прав и свобод либо ограничении таких прав, тем самым очевидно прямое нарушение Судом при постановлении приговора, ввиду противоречий, которые возникают во взаимосвязи судебного решения от 23.12.2014г., вынесенного ВС КБР и частями первой и второй статьи 47, частью первой статьи 54, частью второй статьи 55, частью третьей статьи 56 Конституции Российской Федерации.

Возникает вопрос: считать ли приговор суда законным, если его постановил незаконная нелегитимная судейская коллегия, в противоречие с конституционными положениями, с нарушением международных норм по гарантиям и соблюдению прав и свобод гражданина?

В противоречие судебному решению ВС КБР от 23.12 2014г. также стоят положения и требования норм уголовно-процессуального закона, в том числе ст.1 и п.2 ч.1 ст.6, ст.7 и ч.3 ст.8 УПК РФ. Законность такого судебного решения не просто сомнительная, но, прежде всего, недопустимая на праве законов Российской Федерации.

Решение Конституционного Суда РФ от 19.04.2010г. объективно и ясно указывает на обстоятельство неумолимого права на рассмотрение уголовного дела с участием присяжных заседателей, которое у меня было отобрано незаконным судебным решением ВС КБР от 20.02.2009г., вынесенного в противоречие положениям статьи 325 части 2 УПК РФ.

На данный момент данное противоречие неразрешимо для апелляционной инстанции ВС РФ, которая будет рассматривать промежуточный приговор ВС КБР от 23.12.2014г. На основании чего, ввиду отсутствия в национальном судопроизводстве прецедентного права, созданного Верховным Судом КБР, считаю необходимым использование международных норм, по защите своих прав и свобод от незаконного осуждения.

Европейская Конвенция по правам человека применима к конституционным судебным разбирательствам, когда Постановление Конституционного Суда может иметь последствия для исхода спора, о чём сказано в ст.6 Конвенции. (Deumeland v Germany (1986 г.)

Все это указывает на необоснованность, незаконность, судебного приговора. Кроме того, это указывает на необъективность и предвзятость, которые допускались судом, выраженные личной заинтересованностью членов судейской коллегии ВС КБР, что ставит под сомнение вопрос легитимности и законности судебного разбирательства данным составом суда. Основания таких сомнений, находятся в материалах уголовного дела, это Постановление ВС КБР от 25.03.2008г. ( Том 1369 л. д. 220-226 ) принявшее решение о рассмотрении данного уголовного дела судом с участием присяжных заседателей.

Мною это было заявлено письменно и обосновано тем, что данное судебное решение не отменено и, согласно закону по состоянию УПК РФ на 2008г., т.е. на момент вынесения решения, и в настоящее время такое судебное решение отмене НЕ ПОДЛЕЖИТ!!! (ч.5 ст.325 УПК РФ, в ред. ФЗ №433 от 29.12.2010г.). При таких обстоятельствах, Постановление ВС КБР от 20.02.2009г.,( Том 1389 л. д. 105-107 см. приложение л.30-33) на основании которого, назначено рассмотрение уголовного дела коллегией в составе трех судей, является по природе своего существования незаконным в рамках правового прецедента, которое не разрешено законом, ввиду отсутствия такого закона, это противоречит принципам ст. 47, ст. 54, ч. 2 ст. 55, ч. 3 ст. 56 Конституции России.

Очевидны причины и позиция Суда, который на протяжении более 5 лет, зная об этом, всячески этот вопрос обходил стороной. Или же откровенно его игнорировал, когда было заявлено об этом участником судебного процесса, о сомнительности законности и легитимности судебного процесса и состава суда. 10.12.2012 г. об этом было письменно заявлено в ходе судебного процесса. По сути, заявление было о нарушении судом требований принципов УПК РФ ч.3 ст.8, п.1 ч.5 ст.217 и п.1 ч.3 ст.31 УПК РФ, нарушении подсудности и права рассмотрения уголовного дела Судом с участием присяжных заседателей. Решение Суда от 20.02.2009 г. было вынесено по сфальсифицированному фальшивому ходатайству руководителя группы обвинения (Том 1383, л.д. 72 – 74, см. приложение л. 34 –36), который представил суду, как довод, мнимые результаты исследований Института Гуманитарных Исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН (т. 1383 л.д. 75-77, см. приложение л. 37-39) от 17.05.2006г. и 09.06.2006г. Как видно, данные, представленные суду, были собранны до возникновения вопроса о подсудности вообще, в период предварительного следствия в 2006 г., что не только удивляет, но и прямо указывает на заинтересованность обвинения.



За 2 года и 9 месяцев до рассмотрения судом вопроса о подсудности Постановления ВС КБР от 20.02.2009 г., при этом в Томе 1383 л. д. 95-100 есть обоснованное возражение и показания свидетеля, о том, что исследования, указанные в ходатайстве, вообще не проводились! О фальсификации ходатайства группой обвинения перед Судом, доказывает мотивированное и обоснованное на доказательствах возражение, участника судебного процесса, со стороны защиты адвоката Псомиади Т.Н., (Том 1383, л. д. 95-98 см. приложение л. 40 - 43), с приложением адвокатского опроса, согласно требований п.2 ч.1 ст.53, п.2 ч.3 ст.86 УПК РФ, свидетеля Асанова Ю.Н. (Том 1383, л.д. 99-100, см. приложение л. 44 - 45), где изложены обстоятельства фальсификации якобы проведенных исследований, также доказывающее заинтересованность Суда в исходе дела, одностороннем рассмотрении материалов и обстоятельств по уголовному делу, которое выразилось незаконностью и необъективностью, постановленного приговора ВС КБР от 23.12.2014г. Очевидна и понятна позиция обвинения, которая была направлена на узаконивание судебного процесса, состоявшегося на основании незаконного и необоснованного постановления судьи ВС КБР Ташуева М.З. от 20.02.2009 г., основанного на сфальсифицированной справке (псевдонаучной), фактически совершенное группой обвинения. Фальсификация содержит в себе все признаки состава преступления как подлог и фальсификация доказательств. Но Суд, данное фальшивое ходатайство, при очевидном подлоге принял и удовлетворил в нарушение конституционного положения и права предусмотренного ст. 47, ч.1 ст.54, ч. 3 ст. 56 Констутуции РФ. Судебный процесс начался с нарушений принципов судопроизводства, требований ч.3.4.ст.7.УПК РФ, в силу чего были нарушены и принципы, изложенные в требованиях ч.3. ст. 8 УПК РФ, так как, подсудимые, были лишены права рассмотрения уголовного дела в том суде и тем судьёй, к подсудности которого оно отнесено УПК РФ, т.е. Судом, с участием присяжных заседателей.
2. Грубым и существенным нарушением уголовно-процессуального закона, является то обстоятельство, что Суд, нарушил требования ч. 2 ст. 303, ст. 312 УПК РФ, по вручению приговора суда. Фактически приговор ВС КБР от 23.12.2014г., не был вручен положенным законным образом, приговор ВС КБР был вручен 30.12.2014г., см. приложение л. 46, не подписанный, не прошитый, не скрепленный печатью суда, тем самым фактически считаю, что Судом, нарушено право на обжалование судебного решения законным порядком. Приговор суда является юридическим документом при наличии в нем печати суда, подписей всех судей, принимавших решение. Приговор, должен быть прошит, пронумерован и скреплен печатью канцелярии суда. Более того, копия должна содержать все элементы оригинала. Своими незаконными действиями Суд существенно нарушил право на обжалование судебного решения тем, что по решению суда, якобы, и признан виновным и осужден, но отсутствие наличия законно врученного приговора суда препятствует не только осуществлению права обжалования, но и принципу законности уголовного судопроизводства, ограничивая права и свободы в нарушение требований п.2 ч.1 ст.6 УПК РФ.

Данное существенное нарушение уголовно-процессуального закона допущено судейской коллегией ВС КБР в составе судей: Гориславской Г.И., Думаева А.Б., Вологирова А.Ж., постановившей приговор от 23.12.2014г., который был вручен без подписей всего состава судейской коллегии, не был прошит и скреплен печатью суда.

Поскольку приговор ВС КБР от 23.12.2014г., не был вручен согласно требованиям уголовно-процессуального закона, тем самым законность данного судебного решения, не только сомнительна, но и несостоятельна. Невручение законного судебного решения, также влечет за собой нарушение права апелляционного обжалования в вышестоящий суд в предусмотренные законом сроки в соответствии с требованиями ст.312 УПК РФ.

Вручение неподписанного приговора Суда, в соответствии с требованиями п.10 ст. 389.17 УПК РФ, признается существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора суда.
3. Ссылаясь на практику международного права (Европейская Конвенция по правам человека), ст.6 ч.3 п. «с», нормы ст.48 Конституции Российской Федерации, требования ч.5 ст.50 УПК РФ, право на защиту - гарантированная Законом норма.

Нарушение такого права ставит под сомнение все судопроизводство в целом. Также эти обстоятельства являются доказательными для признания наличия существенных нарушений уголовно-процессуального права, относительно нормы УПК РФ и в соответствии с п.п.2,10 ч.2 ст.389.17. Все это ставит под сомнение справедливость судебного процесса.

Основополагающими компонентами уголовно-процессуального закона являются соблюдение принципов предусмотренных в УПК РФ. Это право на защиту, обязательность состязательности и равноправия сторон участников судебного процесса, принципы презумпции невиновности, неприкосновенность личности, свобода оценки доказательств, право обжалования процессуальных действий и решений. Все перечисленные принципы в международном праве, подразумевают справедливость судебного процесса, изложенные в ст.6 Европейской Конвенции по правам человека. Требование соблюдения «справедливости» распространяется на судебное разбирательство в целом (Monnell and Morris v United Kingdom (1987 г.)).

О нарушении состязательности сторон, о нарушениях права на защиту путем проведения следственных действий без адвоката, о нарушениях принципов уголовно - процессуального закона, об исключении не допустимых доказательствах было неоднократно заявлено в ходе судебного процесса. Заинтересованность со стороны суда в исходе дела, выраженная в постановлении несправедливого и сурового приговора, основанного на доказательствах, которые, прежде всего, противоречивы, несостоятельны и добыты не предусмотренными законом методами и способами с помощью пыток и насилия - очевидность, которая отражена в самом судебном решении. Судебная практика Европейского Суда по Правам Человека однозначно и точно определяет принципы судопроизводства, при этом указывая, что «…для национального законодательства, первоочередной задачей является установление норм по допустимости доказательств, а национальных судов – оценка данных доказательств…» (Schenk v Switzerland (1988 г.)).

В то же время, при оценке справедливости судебного разбирательства в целом имеют значение характер допущенных нарушений при сборе и закреплении доказательств и способ, которым они были получены. В уголовном судебном процессе в особенности уважение права на защиту требует представления всех доказательств в присутствии обвиняемого, на публичном слушании, где данные доказательства могут оспариваться в ходе состязательной процедуры (Barbera, Messegue and Jabardo v Spain (1988 г.)) ». Это также включает в себя возможность опросить свидетелей и прокомментировать их показания, являющиеся аргументами в деле (Bricmont v Belgium (1989 г.)).

В контексте уголовных судебных разбирательств Европейский Суд по Правам Человека дал конкретное пояснение, а именно: «… что право на состязательный процесс означает, что обвинение и защита должны получать доступ к информации и иметь возможность комментировать приобщенные к делу замечания и представленные другой стороной доказательства, а также, что органы прокуратуры должны предъявлять защите все имеющиеся у них вещественные доказательства в пользу обвиняемого или против него… » (Rowe and Davis v United Kingdom (2000 г.))

Принцип равноправия сторон, подразумевающий справедливый баланс между сторонами процесса, является основной характеристикой права на справедливый суд и неотъемлемым аспектом права на состязательный процесс. Суть этого принципа сводится к требованию предоставления каждой стороне соответствующих возможностей изложения своих доводов – включая доказательства на условиях, которые не представляют сторону в более невыгодном свете, чем оппонента. Иными словами, принцип равноправия сторон по сути означает равенство сторон в ходе судебного разбирательства (Neumeister v Austria (1968 г.)).

Согласно Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2012 года № 35 « Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов», суды общей юрисдикции, обязаны выполнять требования, изложенные в данном Постановлении № 35.

В ходе судебного процесса, было заявлено об обеспечении Судом, открытости и гласности на стадии судебного процесса, прений сторон и оглашения приговора, с использованием информационных сетей, с помощью компьютеров и технических средств. Данное заявление основывалось на требованиях ст. 19 Конституции РФ, п.п. 12, 13, 14 Постановления № 35 Пленума ВС РФ и ч. 5 ст. 241 УПК РФ.

В пункте первом Постановления № 35 ВС РФ указаны все законные правовые основания обеспечения открытости и гласности судопроизводства а именно: «Обеспечение открытости и гласности судопроизводства, доступа граждан, организаций, общественных объединений, органов государственной власти, органов местного самоуправления, представителей редакций средств массовой информации (журналистов) к информации о деятельности судов осуществляется в соответствии с Конституцией Российской Федерации (статьи 19, 23, часть 4 статьи 29, статья 33, часть 3 статьи 41, статьи 42, 45, 46, 123), Конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 года, Федеральным Конституционным Законом от 31 декабря 1996 года N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", Федеральным Конституционным Законом от 7 февраля 2011 года N 1-ФКЗ "О судах общей юрисдикции в Российской Федерации", Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации (далее - ГПК РФ), Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ), Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (далее - УПК РФ), Федеральным законом от 22 декабря 2008 года N 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" (далее - Закон об обеспечении доступа к информации), Федеральным законом от 27 декабря 1991 года N 2124-I "О средствах массовой информации", иными нормативными правовыми актами».

Данное заявление об обеспечении открытости и гласности судопроизводства судейская коллегия ВС КБР, проигнорировало не рассмотрев и не мотивируя своего решения. Последствиями этого заявления стало, обратное - в нарушение конституционных прав и международного права, тридцать подсудимых по данному уголовному делу, удалили из зала суда, на не определенное время. Данное решение суда, было обжаловано в апелляционном порядке от 03.04.2013 г., и от 23.04.2013 г. При этом Суд, в своем определении ВС КБР от 10.07.2013 г., свое решение о виновности подсудимых мотивировал тем, что подсудимыми были допущены нарушения порядка во время судебного процесса. Объективно же, причиной удаления было, именно бездействие самого Суда, которое спровоцировало требование от подсудимых, вызвать врача одному из подсудимых ввиду резкого ухудшения состояния его здоровья. Фактически своими действиями Суд, удалил из зала, более активную часть подсудимых, которая ставила, прямые вопросы Суду, по исключению недопустимых доказательств, добытых незаконно с применением насилия и пыток, вопросы по вызову свидетелей, вопросы по обозрению вещественных доказательств, вопросы по нарушениям принципов уголовно-процессуального закона.

Судебная практика Европейского Суда по правам человека, так определяет нарушение на право доступа к информации, по отношению к участнику судопроизводства, каковым является обвиняемый в уголовном преступлении: «…первым элементом данного права, является право сторон предстать перед судом. Вторым элементом, является право сторон эффективно участвовать в слушании. Третьим аспектом является публичный характер судебных слушаний, то есть право стороны потребовать присутствия на открытом судебном заседании публики, в том числе, средств массовой информации. Четвертым элементом является обязанность суда сделать свой вердикт достоянием общественности...»



Признав нарушение ст. 6(1) Конвенции в данной связи, Европейский Суд по Правам Человека, пояснил, что согласно общему правилу, обвиняемый, должен всегда, присутствовать на рассмотрении дела в суде первой инстанции. (Kremzow v Austria (1993 г.))

Право на публичность, открытость и гласность в столь сложном уголовном деле, вместо реализации, превратилось в незаконное действие Суда, которое обеспечило Суду, бесправность обвиняемых, лишив их доступа к возможности реализации своих прав, как участников судопроизводства.



Все вышеуказанные доводы, относятся к нарушениям принципов судопроизводства, нарушениям конституционных гарантий по судебной защите, нарушениям конституционных принципов, основанных на международном праве, которые были нарушены Судейской коллегией ВС КБР в ходе судопроизводства с вынесением незаконного судебного решения, приговора ВС КБР от 23.12.2014г.
4. При рассмотрении Судом, уголовного дела за преступления особой тяжести, участие в нем защитника, согласно нормам и в соответствии с п.5 ч.1 ст.51 УПК РФ, обязательно. В описательно-мотивировочной части приговора от 23.12.2014г., (выписка из приговора стр.1750) постановленного ВС КБР, указывается о взыскании процессуальных издержек с подсудимых, в размере 300000 (триста тысяч) рублей с каждого. При этом Суд мотивирует свое решение, основываясь на положении ч. 7 ст. 132 УПК РФ, которая предусматривает взыскание процессуальных издержек с учетом материального положения осужденного.

Данное решение Суда, о взыскании процессуальных издержек, считаю незаконным, необоснованным и несправедливым, подлежащим отмене по следующим основаниям, доводам и доказательствам:

Назначение защитника в уголовном процессе предусмотрено ст.50 УПК РФ, где в части пятой указано, что назначенный Судом, защитник, оплачивается из федерального бюджета. Данная норма закона также указана в принципах уголовно-процессуального кодекса в ч. 4 ст. 16 УПК РФ, как и в конституционном положении, изложенном в ч. 1 ст. 48 Конституции Российской Федерации.

Суд, при решении вопроса о взыскании процессуальных издержек, не мотивировано, необоснованно и несправедливо, в противоречие нормам Закона, принял данное решение. Ни в Конституции РФ, ни в Уголовно-процессуальном кодексе, не указано что процессуальные издержки должен выплачивать, осужденный по уголовному делу, а наоборот, указано, что расходы за предоставление защитника, оплачиваются за счет Федерального бюджета. Также не указано ни в ч. 1 ст. 48 Конституции РФ, ни в ч. 4 ст. 16, ч. 5 ст. 50 УПК РФ, что процессуальные издержки могут быть взысканы после постановления приговора и фактического прекращения оказания юридической помощи защитником, назначенным Судом.

Тем самым, решение суда по основаниям ч. 7 ст. 132 УПК РФ, незаконно и противоречит конституционным принципам о праве на защиту, также противоречит международному праву, «Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней» и судебной практике Европейского суда по правам человека.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница