Большая и малая традиции европейской культуры



страница1/5
Дата31.10.2016
Размер0,67 Mb.
  1   2   3   4   5
Общественные науки и современность №4, 6 2005
И.Г. Яковенко.

Большая и малая традиции европейской культуры:


к постановке проблемы.
Познающая мысль постоянно бьется над разрешением противоречия, которое состоит в том, что, формируя обобщающие понятия и идеальные модели, описывающие сложные и многозначные сущности, мы с необходимостью генерализуем тенденции, схематизуем структуры, создаем идеальные модели, более или менее гомоморфные, но не изоморфные сложной и внутренне противоречивой реальности. Добросовестный исследователь, работающий с крупными идеальными моделями, неизбежно сталкивается с тем, что реальность, описываемая в этих моделях, сложнее и внутренне противоречивее, нежели обобщающие идеальные представления. В таких случаях масса фактов, процессов и тенденций не вписывается или даже противоречит генерализующим суждениям. Поэтому теоретическая мысль пребывает во внутренне противоречивом диалектическом процессе: с одной стороны она стремится обобщать безграничное многообразие мира, формируя мощные познавательные категории, с другой - дробит эти целостности, выделяя в них отдельные тенденции, процессы и феномены. Меняя точку зрения, задающую познавательную позицию и уровень абстрагирования, можно сформировать понятийный аппарат, способный описать мир в его внутреннем единстве и противоречивом многообразии.

Все это имеет прямое отношение к феномену культуры. Понимание культуры как целостности – одно из достижений познающего сознания. Познавая законы возникновения, формирования, развития культуры, мы постигаем мир. С другой стороны, культура человечества и всякая конкретная культура представляет собой сложнейшее системное единство, в котором присутствуют субъекты и акторы самого разного порядка, реализуются противоречивые тенденции, происходят сложнейшие взаимодействия между разными элементами и уровнями этого целого. Разные элементы и уровни культуры особым, присущим только им образом взаимодействуют с социальным и природным контекстом, в который погружена культура. И только в диалектике всех этих взаимосвязей выстраивается результирующая линия развития культуры.

Предмет нашего исследования – восходящая к античному миру культура Ойкумены, которая складывается на рубеже нашей эры и, со временем, обретает номинацию «христианского мира». О том, что культура представляет собой внутренне противоречивое единство, в котором присутствуют разные пласты, разные уровни, говорилось и писалось достаточно. Применительно к российскому материалу об этом писал, например, Герцен. Люди старшего поколения помнят развернутую цитату В. Ульянова-Ленина о двух культурах – «эксплуатируемых» и «эксплуататоров», постоянно присутствующих в культуре классового общества. Заметим, что сложившаяся традиция, как правило, делит культуру на два блока или выделяет в ней два полюса. Тетрарные схемы представлены значительно реже. Культуру можно дихотомически разделять по нескольким основаниям. Например, по основанию урбанизации - на городскую, и сельскую; в стадиальном отношении - на догосударственную, и культуру общества, создавшего государство и вошедшего в цивилизацию; по признаку профессионализации – на профессиональную и синкретически целостную народную культуру. Углубленный анализ феноменологии европейской культуры, разворачивавшейся на протяжении двух тысячелетий, дает еще одно основание, которое представляется нам существенным для понимания проблем самого разного уровня, затрагивающих как логику эволюции европейской цивилизации, так и современные культурные процессы. Речь идет о вычленении в целостности европейской культуры двух самостоятельных потоков: доминирующего и альтернативного последнему субдоминантного. Разговор об этих сущностях требует развернутого историко-культурного захода.

Процессы становления христианства, его духовная и политическая победа и формирование христианской цивилизации разворачивались на пространствах Империи и тяготеющей к римскому миру периферии. Это был огромный мир, не только охватывающий Средиземноморье, но выходящий к Атлантике, захватывающий Британию, граничащий с арабами и миром персидской культуры. Полиэтничное римское общество включало в себя массы частью эллинизированного, частью романизованного населения, этнически, стадиально и культурно бесконечно пестрого и разнообразного. Оно базировалось на богатейшей культуре греко-римской античности. Сверх того, культура зрелого римского общества ассимилировала широкие пласты культуры народов, оказавшихся под властью Рима, а также, устойчиво контактировавших с римским миром. В универсуме позднего Рима исходно греческий мистериальный культ Диониса соседствовал с фригийскими культами Кибелы и Аттиса, египетскими - Исиды и Озириса, финикийским - Адониса, иранским - Митры.

Обобщая, цивилизационный синтез происходил на очень большом пространстве, охватывавшем пеструю массу народов и культур. Здесь соседствовали весьма разнородные традиции, культурные и религиозные практики, мировосприятия. Этот бульон служил питательной средой и складом элементов, которые отбирались и комбинировались в структуры нового универсума. Из поражающего воображение разнообразия культурных форм выстраивались новые ответы на вечные вопросы – творились религиозные культы, философские доктрины и культурные практики, отвечающие новому качеству ментальности - ментальности человека эпохи кризиса античного мира. Имея в виду культ Озириса, Мирче Элиаде пишет - «Большая популярность египетских мистерий в первые века христианской эры, а также тот факт, что некоторые черты иконографии и мифологии Девы Марии были заимствованы у Изиды, свидетельствует о том, что в ту эпоху существовало подлинное религиозное творчество».1

Со второго века до новой эры разворачивается продуктивный поиск альтернативы исчерпавшему себя античному космосу. На смену обветшавшей политеистической мифологии приходят новые сотериологические мистериальные культы, со стороны Ирана продвигаются дуалистические учения, теософы-мыслители работают над новым синтезом религиозных и философских доктрин; отдельные группы ищут выхода из духовного кризиса на путях эзотерического знания (орфики, пифагорейцы, астрологи, носители герметической традиции).

Новые доктрины и практики входят в жизнь, обретают адептов, включаются в конкуренцию за души людей. В непростой и исключительно напряженной борьбе, растянувшейся более, чем на три века, побеждает христианство. Утверждавшейся религии противостояли не столько прежние верования, сколько альтернативные варианты религиозного и культурного синтеза, сформированные в близкую эпоху и утверждавшиеся в римском обществе параллельно христианству, такие как культ Митры.

На пути от узкой секты к мировой религии христианство было обречено пережить глубочайшую эволюцию. Апокалиптическая секта, возникшая внутри иудаизма и жившая в страстном ожидании «конца истории», иными словами предельно противопоставлявшая себя «миру сему», государству и цивилизации превратилась в сущность, сформировавшую мощную, динамичную цивилизацию, существующую тысячелетия и охватившую половину земного шара.

Христианству пришлось выйти за рамки еврейского народа и превратиться в религию всех и каждого без различения рода и племени. Из религиозных упований «маленьких людей», замкнуто живущих на периферии огромной империи, оно превращается в религию всего римского общества, в том числе (а может быть в первую очередь) элиты. Это требовало другого культурного наполнения. Христианство трансформируется таким образом, чтобы стать приемлемым для человека, воспитанного в лоне античной цивилизации. Отрицая или порицая отдельные институты и культурные практики (театр, рабовладение, состязания гладиаторов), христианство восприняло культурное наследие античности.

Христианство утверждалось в обществе, социально и политически структурированном идеей римского права, в рамках цивилизации, ментальность которой была пронизана дисциплиной философской мысли, и это не прошло для утверждающейся религии бесследно. Правовое сознание и систематизирующая философская мысль вошли в христианский универсум. Христианству пришлось создать универсальную символику и мифологию, сформировать вселенский религиозный язык. Такая задача требовала ассимиляции множества архетипических элементов, структур, символов, присущих народам, оказавшимся в поле христианской проповеди. Все это облегчало такую проповедь, делало христианство узнаваемым, заставляло резонировать души новообращаемых язычников.

Наконец, христианство создало эффективную церковную организацию, преодолело центробежные тенденции, выстроило догматику, отработало многообразные формы ритуала, сформировало собственную интеллектуальную элиту, взяло в свои руки институциональные формы образования, а в эпоху краха римского государства превратилось в единственного хранителя цивилизационной самотождественности, исторической памяти и наследия высокой культуры.

Речь идет о гигантской интеллектуальной, социальной и политической работе. Суть этой работы – цивилизационный синтез. Синтез большой традиции творился усилиями массы, слабо поддающейся обозрению. Это были христианские писатели-апологеты, практики и администраторы церкви, интеллектуалы, философы и правоведы, чиновники, правители и т.д. Помимо иерархов церкви, помимо людей статусных, в этом участвовали и прихожане - сотни тысяч безвестных граждан, осваивавших, интерпретировавших и воспроизводивших свою актуальную культуру. Они собирают ее, как могут, в непротиворечивое единство. Так, шаг за шагом складывался континуум европейской культуры.

По мере роста и превращения церкви в мощный социальный институт, охватывавший все общество, срастания церкви с государством и образования христианской империи, синтез ядра христианства разрастался, охватывая собой универсум самопроявлений человека, инкорпорируя в себя все сферы и аспекты социальности и культуры. Синтез церковной доктрины дополнялся синтезом церковной культуры. Параллельно разворачивался синтез христианского образа жизни. Так происходило формирование цивилизации. Становление цивилизационного целого фиксирует такую ситуацию, когда по любому мыслимому поводу существует позиция идеологической инстанции, выражающей ценности культуры. Христианские авторитеты формировали резолютивное суждение - принять, ограничить, трансформировать, отторгнуть, подавить, уничтожить, табуировать к осознанию, упоминанию и обсуждению, инкорпорировать трансформировав (переназвав) и замазав это обстоятельство от наблюдателей и т.д.

Синтез - органическая потребность культурного сознания. Человек либо живет в более или менее целостной культуре, данной ему от рождения, либо формирует ее заново, если эта культура по каким то причинам рухнула, исчезла, перестала быть эффективной стратегией бытия. Подобный синтез идет как осознанно, так и стихийно по всем направлениям. При этом отношение к наличному культурному материалу носит избирательный характер. Синтез новой социокультурной целостности берет нечто из исходного бульона, нечто трансформирует и приспосабливает к себе, а нечто отбрасывает. Кроме того, он борется не на жизнь, а на смерть с конкурирующими вариантами синтеза, которые разворачиваются параллельно. В рассматриваемой ситуации все происходило именно так. Борьба с культурой прошлого и конкурирующими альтернативами, прежде всего, предполагает размежевание. Размежевание было исключительно важным моментом в идеологизированном сознании эпохи.

Так, рядом с побеждавшей версией христианской ортодоксии формировалось внеортодоксальное пространство. В это пространство попадали и вся феноменология язычества, и ереси, и любые идеологические конкуренты за рамками христианской парадигмы. В начале речь могла идти об одном из разделений внутри культуры римского общества, актуальном, прежде всего, для христиан. Однако, по мере вызревания христианского универсума, ситуация изменятся.

Параллельно формированию христианского целого происходило выделение, складывание в некоторую целостность фона, всего того, что оказывалось за рамкой фигуры. Затем, по мере конституирования большой традиции, разворачивалась самоорганизация этого фона. Не попадающие в универсум ортодоксии идеи, субкультуры, традиции, институты и культурные практики противопоставлялись как иное по отношению к утверждающемуся универсуму, исторгнутое во внешнее пространство. На первом этапе такая самоорганизация просматривалась слабо. Однако, рост объема ортодоксального универсума, повышение его культурного статуса и утверждение в начале в качестве одной из легитимных, а затем, единственной освященной государством доктрины, меняло культурный статус внеортодоксального. Все неортодоксальное интегрировалось в целостность как иное и противостоящее истине.

Политическая и духовная победа христианства автоматически формировала целостность неортодоксального и антихристианского. Миланский эдикт о веротерпимости Константина и Лициния 313 года, и эдикт Феодосия «Да сгинут суеверия» 391 года, запрещавший язычество, маркирует этапы утверждения христианства. Формирование христианского мира как целостности с необходимостью задает целостность внехристианского пространства. Таковы законы культуры. Каждую из этих сущностей ждет долгая судьба. Последовательно интегрируясь и саморазвиваясь, реагируя на бесконечные вызовы истории, они пребывают в диалектическом единстве. Это и есть два самостоятельные потока - доминирующий и альтернативный ему субдоминантный - присутствующие в целом европейской культуры. Выделенные нами сущности нуждаются в маркировке. Обозначив доминирующую в христианском мире парадигму «большой традицией», а ее культурного оппонента - «малой традицией», мы сможем исследовать диалектику этих внутренних моментов христианского целого.

На пути такого анализа стоит мощная аберрация, задаваемая врожденной нам культурой. В то время как целостность (континуальность, жизнеспособность) большой традиции вряд ли вызовет у кого-либо возражения, феномены малой традиции рассматриваются разрозненно. Их могут определенным образом группировать: вести речь о гностической традиции или эзотерике, рассматривать историю ересей и тайных орденов, устанавливать преемственность идей и символов, но видение всего названного пространства как единой, живой целостности в доступной нам литературе отсутствует.

Впечатляющий массив материала, объективно представляющий малую традицию, свидетельствует о мощи и целостности рассматриваемого явления. Носители этого типа сознания знали друг друга. Принадлежность к различающимся сектам, группам и течениям не мешала им осознавать свою общность. Культурная и психологическая близость, статус изгоев противостояние доминирующей махине, вообще говоря, объединяют накрепко. Носители неортодоксальных идей и представлений постоянно черпали, как друг у друга, так и из общего для них наследия малой традиции. Отчетливо осознавали свою преемственность относительно идейных течений, отстоящих далеко во времени и пространстве. Между тем, для наблюдателя малая традиция предстает массой разнородных, изолированных феноменов. Данная аберрация задана большой традицией, дезонтологизирующей и профанирующей традицию малую. А также драматической историей их взаимоотношений, где известный в теории спора «аргумент к городовому», с которым представители большой традиции обращались к носителям малой, слишком часто оказывался более чем пустой фразой.

Здесь мы сталкиваемся с одной из универсалий культуры. Дело в том, что всякая целостная культура любого ранга - будь то субкультура достаточно замкнутой группы, традиционная культура некоторого народа или локальная цивилизация в обязательном порядке смещают познавательную и ценностную перспективу, представляя себя собственно культурой, единственно возможной, культурой по преимуществу, за рамками которой разверзается хлябь внешняя и открывается внекультурное пространство. Всякая культура есть модус, представляющий себя субстанцией. 2

Одержав окончательную победу, большая традиция отказала малой в качестве бытийствующей, и в статусе равной себе сущности. Равной, хотя бы в отношении ранга с точки зрения систематики. Латинское слово «секта», изначально обозначавшее школу, направление, обрело смыслы отщепления, отторжения, выхода из целостности. В культуре победила установка, согласно которой приобщившийся малой традиции выпадает из бытия, утрачивает онтологию. Здесь мы впадем в богословские хитросплетения, заданные противостоянием манихейству и задачей дезонтологизации сферы Зла.

С другой стороны, агенты малой традиции были вынуждены маскироваться, часто выдавали себя за периферийное явление в рамках большой традиции, или работали для узкой аудитории «своих», создавали двуслойные тексты в которых присутствовал пласт, доступный лишь посвященным. В том случае, когда понятие «традиция» или «движение» обретают идеологическое наполнение, возможны мощные аберрации, препятствующие познанию. Так, честный советский человек брежневской эпохи, не обремененный пытливостью ума, мог ничего не знать ни о «самиздате», ни о «тамиздате», ни о Хельсинской группе. Диссиденты представали в его сознании как ничтожно малая и разрозненная совокупность артефактов.

Альтернативы христианству не угасли с полной победой последнего, и не могли исчезнуть в силу целого ряда непреоборимых обстоятельств. Большая и малая традиции различаются не только идеологически, в содержательном отношении, но и по общекультурным, стилевым, психологическими характеристикам. Они апеллируют к разным сторонам человеческой личности и предполагают различающуюся базовую аудиторию.

Так, малой традиции более свойственно доминирование синкретической тенденции. Большой – доминирование тенденции аналитической. Победа большой традиции, в том числе, задавалась более высоким уровнем аналитичности, системности, логической выстроенности христианства по сравнению с его альтернативами. Вообще говоря, аналитическое и синкретизующее начала присутствуют в культуре постоянно. В разные эпохи и в разных культурах варьируется их соотношение. Потребность в сохранении синкрезиса коренится в человеческой природе и составляет одну из сторон всякой культуры. Аналитичность большой традиции – качественная характеристика, заданная логикой всемирно-исторического процесса. Она выступает условием создания цивилизации осевого времени. В доосевую эпоху диалектика этих начал разворачивалась при условии доминирования синкретизации. Становление мировых религий фиксирует перелом. Аналитическое начало, дробящее исходный палеосинкрезис, становится доминирующим, но противостоящая ему интенция не исчезает. Как отдельные люди, так и социальные группы, тяготеющие к синкретическому, во все времена оказываются повышенно чувствительны к феноменам малой традиции.

Есть и такой феномен, как несомасштабность любых моделей Универсума самому объекту моделирования. Ни одно из систематизированных описаний Вселенной - религиозное, философское, идеологическое или научное – будь оно целостно выстроенным на основании четких постулатов и фиксированных логических процедур, либо является результатом синкретического соединения разнородных представлений – не может удовлетворить всю совокупность экзистенциальных потребностей человека в истине о мире. И человек, и Вселенная шире любой доктрины. В силу этого фундаментального обстоятельства малая традиция с необходимостью дополняет большую.

Среди факторов, задававших существование малой традиции - монотеистическая природа христианской цивилизации, наделявшая христианство статусом государственного культа. Речь идет не о каких-либо органических пороках христианства, а о неизбежных последствиях статусной трансформации на путях от узкой секты к мировой религии. Переход некоторой религиозной (идеологической) доктрины с локального на общегосударственный уровень несет в себе необратимые изменения. Превращаясь в государственный культ, и религиозная система, и община верных трансформируются. Вера - рутинизуется, церковь - превращается в большой социальный институт. Мотивы массового обращения все более утрачивают идеальную составляющую и обретают конформистские измерения. Эти обстоятельства порождают цинизм, неверие в декларируемые ценности, злоупотребления. Свободный выбор религиозной истины постепенно, но неотвратимо сменяется принуждением. Наряду со всеми этими печальными обстоятельствами, внутри государственного культа могут уживаться и искренняя, живая вера, но только как один из ее элементов. Прежде всего, в этом, и именно в этом отношении маргинализованные, гонимые секты, группы и учения выгодно отличаются от государственных исповеданий.3

Веками, если не тысячелетиями, малая традиция являла собой альтернативу доминирующему культу. Секты и идейные движения, противостоящие истине, провозглашаемой от имени государства, всегда собирают в свои ряды людей с особым темпераментом. Накал страстей там выше; конформистские мотивы и другие привходящие обстоятельства, порождаемые как природой человека, так и природой социальности, выражены существенно слабее. В сектах есть свои пороки - сектантская узость, фанатизм, но и свои достоинства. Люди, примыкающие к проигравшим и маргинализированным учениям, более открыты идеальным мотивам. Они не столько озабочены своим обустройством здесь и сейчас, сколько думают об обустройстве жизни вечной. Потребность в альтернативе доминирующей в обществе истине существует всегда. Всегда находятся люди, готовые связать свою жизнь с поиском, сохранением и утверждением этой альтернативы.

Исчерпавшее себя старое качество никогда не угасает в истории сразу. Что же касается альтернатив победившей тенденции, то они, как правило, уходят в подпочву культурной жизни, претерпевают специфическую эволюцию и актуализуются при первой возможности. Важно подчеркнуть – малая традиция не сводится к совокупности фрагментов древних культур, отдельных представлений, верований. Эти сущности стадиально предшествовали христианству и в новых условиях утратили жизнеспособность. Системное ядро элементов малой традиции - проигравшие христианству в исторической конкуренции альтернативные варианты религиозного и культурного синтеза. В основе малой традиции - активные мировоззренческие комплексы и эффективные культовые практики. Не многим старше христианства, они сохраняли жизненную силу. Просто эти сущности проиграли в историко-культурной конкуренции, были оттеснены на периферию. Однако не обнаруживали желания умирать, ибо работали, были эффективны и жизнеспособны, отвечали на экзистенциальные потребности людей. По крайней мере, некоторой части общества.

Так, гностическая компонента мировосприятия лежит среди самых распространенных идей в системе малой традиции. Говоря об эпохе утверждения христианства, упоминавшийся выше Мирча Элиаде замечает, что «мифологические и философские настроения гностического типа составляли сам Zeitgeist эпохи».4 Мы полагаем, что убежденность в онтологической ущербности мира, видение Зла как неустранимого аспекта бытия, находит, по крайней мере, некоторые основания в природе вещей. Понятно, что эти идеи резко актуализуются в эпохи больших кризисов, но и во времена сравнительно благоприятные почва для гностических переживаний существует.

Другая большая парадигма малой традиции – манихейство. Созданная Мани синкретическая религиозная доктрина конструирует впечатляющую космогонию вечной борьбы двух начал – добра и зла, света и мрака, который именуется также материей. Радикальный манихейский дуализм с момента своего возникновения в III веке по сей день находит последователей. Задаваясь вопросом об источниках успеха манихейства, автор соответствующей словарной статьи указывает на то, что манихейство последовательно решает проблему происхождения зла, в то время как «при монотеизме решение этой проблемы встречает почти непреодолимые трудности».5 Именно поэтому гностицизм и манихейство – вечные спутники христианства.

Церковь веками боролось с гностиками и манихеями; часто - не на жизнь, а на смерть. При этом христианская ортодоксия черпала из этого источника образы, идеи и настроения. Конституируя если не исторический, то эсхатологический оптимизм и дезонтологизируя зло, ортодоксальное христианство утверждало, что «мир лежит во зле». Здесь, на пространствах исторического бытия, христианское мироощущение предельно сближается с гностическим. Наше убеждение состоит в том, что финалистический оптимизм христианства обеспечил, в конечном счете, его победу над гностическими течениями. Отторжение мира асоциально. Последовательно пессимистические концепты не только в принципе не могут стать ядром цивилизации, но не могут создать и устойчивую массовую церковь.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница