«Большое видится на расстоянии»



страница6/18
Дата17.10.2016
Размер5.17 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
Глава 5.

Нарком флота

Жизнь Н. Г. Кузнецова в очередной раз круто изменилась. В августе 1937 года он был назначен первым заместителем командующего Тихоокеанским флотом. Накануне отъезда на Дальний Восток капитан 1-го ранга побывал у начальника Морских сил РККА М. В. Викторова. К сожалению, разговора по душам не получилось. А между тем М. В. Викторов с 1932 по 1937 год командовал Тихоокеанским флотом и мог дать много советов начинающему флотоводцу. Более обстоятельная беседа состоялась у Николая Герасимовича с начальником Главного морского штаба адмиралом Л. М. Галлером. Поскольку с Львом Михайловичем Н. Г. Кузнецову впоследствии довелось многие годы работать бок о бок, расскажем об этом славном адмирале подробнее.

Всю свою жизнь Л. М. Галлер посвятил Военно-морскому флоту, он был из тех, кто жил флотом, имея за плечами более трех десятков лет службы на кораблях и штабной работы. Лев Михайлович окончил Морской кадетский корпус, участвовал в Моонзундском сражении. Революция застала его в должности командира эскадренного миноносца «Туркменец-Ставропольский» в звании капитана 2-го ранга. Он был одним из немногих морских старших офицеров, безоговорочно перешедших на сторону советской власти. Эсминец, которым он командовал, участвовал в героическом Ледовом походе из Гельсингфорса в Кронштадт. В 1919 году Л. М. Галлер был командиром линкора «Андрей Первозванный», артиллерийским огнем которого подавлялся мятеж на форту «Красная Горка». В 20-е годы он руководил восстановлением Балтийского флота, был первым командиром дивизии линкоров. В 1930 году Л. М. Галлер организовал и возглавил зимний переход линкора «Парижская коммуна» и крейсера «Профинтерн» из Балтийского моря в Черное. Поход был сложным. В Балтийском заливе свирепствовал мощный ураган. Советский морской отряд с честью выдержал суровое испытание, хотя во время урагана погибло до сотни кораблей и судов других стран. Золотые часы были наградой правительства Л. М. Галлеру, а его авторитет среди моряков еще более возрос. До переезда в Москву морской офицер Галлер в 1932–1936 годах успешно командовал Балтийским флотом. Адмирал Н. Г. Кузнецов в своих воспоминаниях всегда отмечал высокие профессиональные и человеческие качества адмирала Л. М. Галлера. Это был прирожденный штабист, досконально знавший свое дело, исключительно трудолюбив, интеллигентен и порядочен. В период становления Главного морского штаба он был деликатен, а морских офицеров, совершивших ошибки и упущения, никогда «не громил», а в мягкой и настойчивой форме указывал на их ошибки.

Продолжим рассказ о нашем «архангельском» герое. Будущему наркому флота предстоял дальний путь — не менее двадцати суток поездом по необъятным просторам России. Этим же маршрутом, но не дни, а долгие месяцы, а то и годы шли два столетия тому назад многие его земляки. Н. Г. Кузнецов знал, что именно с Русского Севера началось великое движение «встречь солнца» — на восток. В главе «Родное прошлое» он писал о тотемских мореходах-землепроходцах.

Надо отметить, что в 1930-е годы о том, насколько большим был вклад северян в освоение Урала, Сибири и Дальнего Востока, широкие слои населения нашей страны почти не знали. Несмотря на огромную исследовательскую работу, проделанную историками разных поколений — Г. Ф. Миллером, Н. М. Карамзиным, С. М. Соловьевым, С. Ф. Платоновым, С. В. Бахрушиным, Л. С. Бергом, А. И. Андреевым, А. В. Ефимовым, А. А. Введенским, В. Ю. Визе, Н. В. Устюговым, — было чрезвычайно мало издано научно-популярных и художественных книг, посвященных этой странице отечественной истории. В послевоенное и настоящее время над проблемами истории освоения сибирской «украины» и Дальнего Востока успешно продолжили работу М. И. Белов, М. П. Алексеев, А. А. Преображенский, В. А. Александров, П. А. Колесников, Р. Г. Скрынников, А. И. Алексеев, Н. Н. Болховинов и многие другие.

Вот что написал о знаменитом движении «встречь солнца» историк С. В. Бахрушин: «Совершенно несомненно, и это давно указано в литературе, что основным районом выселения был Север, поморские уезды. Это объясняется и давними связями именно Севера с Сибирью, и направлением путей сообщения в Сибирь, и, наконец, характером населения».

Поморы первыми проложили «мангазейский морской ход» к устью Оби. Громадные пространства Сибири и Дальнего Востока были открыты и освоены в течение XVI–XVII веков «неутомимыми трудами нашего народа» и произведены «более приватными поисками, нежели государственными силами». И в этом, как справедливо отметил М. В. Ломоносов, «поморские жители с Двины и из других мест, что около Белого моря, главное имеют участие». В 1648 году холмогорец Ф. А. Попов и пинежанин С. И. Дежнев, отправившись морем на восток и обогнув Чукотский полуостров, достигли берегов Камчатки. «Сею поездкой, — писал М. В. Ломоносов, — несомненно доказан проход морской из Ледовитого океана в Тихий».

Проникновение поморов в страны, лежащие за Обью и Енисеем, шло двумя путями: по сибирским рекам и волокам, а также Северным морским проходом от устья до устья рек, впадающих в Ледовитый, а затем и в Тихий океан. По обоим направлениям движение «встречь солнца» совершалось практически одновременно. Зачастую землепроходцы и мореходы комбинировали тот и другой способы передвижения.

В числе первопроходцев Сибири и Дальнего Востока были двиняне Кондратий Курочкин и Василий Гусельников, устюжане Ерофей Хабаров, Василий Поярков и Владимир Атласов, холмогорец Никифор Треска, мезенец Исай Игнатьев, пинежанин Михаил Стадухин, яренский посадский Степан Глотов, крестьянин из Ненокши Кондратий Мошков и многие другие. Больше того, появилась версия о том, что и «донской казак» Ермак — уроженец Архангельского Севера. Последней публикацией замечательного сибирского ученого, академика А. П. Окладникова стала статья о Ермаке: «Сейчас все больше становится сторонников у самой молодой версии, утверждающей происхождение Ермака с Двины. Ее берега и по сей день хранят память о герое в названиях деревень, проток, холмов, склонов, колодцев, покосов, даже Ермакова лестница есть. Местный „Летописец старых лет“ прямо говорит, что „Ермак, атаман родом з Двины, з Борку“». Волость Борок на Двине известна по историческим документам с конца XV века. Это село существует и поныне в Виноградовском районе.

Неудивительно, что во время службы на Тихоокеанском флоте Н. Г. Кузнецов часто встречал географические названия, увековечившие память его земляков — землепроходцев и мореходов.

…Командующий Тихоокеанским флотом Г. П. Киреев посвятил своего молодого заместителя в планы готовившегося осеннего морского учения, во время которого предстояло отработать совместные действия флота с сухопутными войсками. Общее руководство этой операцией было возложено на командующего Отдельной Дальневосточной армией маршала В. К. Блюхера. В ходе учений Н. Г. Кузнецов ознакомился с тихоокеанским морским театром — заливами Петра Великого, Амурским, Уссурийским, островом Аскольд, городом-портом Владивостоком… Поистине необъятны морские и береговые просторы!

Тихоокеанский флот в эти годы стремительно развивался. Несмотря на недостаток крупных надводных кораблей, у нас появилось превосходство над японцами в подводных лодках.

В сентябре 1937 года замкомфлота решил более детально изучить территорию и моря базирования Тихоокеанского флота. Для этого он создал рекогносцировочную группу, которая вышла в море на сторожевом корабле. Осенняя красота дальневосточной природы очень напомнила Николаю Герасимовичу родные места детства. Однако целью ознакомительной поездки было не любование прибрежной тайгой, а более прагматическая работа: выбор места базирования сил флота и строительство объектов береговой обороны, оценки акватории Японского моря как возможного театра военных действий в случае агрессии. «Да просторы необъятны. Мы призваны оберегать наши дальневосточные морские границы, для защиты которых и создан Тихоокеанский флот. Более детально с силами флота и людьми буду знакомиться в ходе работы», — подвел Н. Г. Кузнецов итог своей ознакомительной поездки по возвращении в морскую базу. И так каждый день. В таком темпе протекала служба молодого флотского военачальника. Кузнецов, не обремененный семьей, на месте не сидел, работал по 18–20 часов в сутки. Ходил в моря на боевых кораблях, летал на самолетах, «мотался» на машинах…

Не успев полностью войти во все дела, Николай Герасимович получил новое назначение. Волна предвоенных репрессий докатилась и до Тихоокеанского флота. Командующий, флагман 1-го ранга Г. П. Киреев, был арестован и осужден скорым судом. На его место был назначен Н. Г. Кузнецов, получивший в феврале 1938 года очередное воинское звание — флагман 2-го ранга. Забот у Николая Герасимовича стало неизмеримо больше. Рабочий день нового командующего флотом был расписан по минутам: военно-морские учения, стрельбы, разбор «полетов»…

Зима выдалась беспокойная. Во Владивостоке было открыто военно-морское училище, требующее постоянного внимания и заботы со стороны командующего. Японцы постоянно нарушали наши сухопутные и морские границы. В повышенной готовности приходилось держать морскую авиацию и береговую артиллерию, круглосуточное дежурство несли подводные лодки. В то же время интенсивно строились новые морские базы, аэродромы, устанавливались береговые батареи на огромной территории от Владивостока до бухты Провидения.

…Ранним утром на недавно созданной 152-миллиметровой батарее № 27, которой командовал лейтенант Г. Кудрявцев, раздался телефонный звонок. Вахтенный сигнальщик доложил, что в залив Восток входит сторожевой корабль под флагом командующего Тихоокеанским флотом.

А вскоре по пирсу уже шел высокого роста флотский военачальник. Н. Г. Кузнецов остался доволен осмотром недавно построенного пирса и установленной артиллерийской батареи. Была объявлена боевая тревога. По этой команде вся батарея пришла в движение. Командующий флотом приказал приступить к боевым стрельбам. Для командира батареи и комфлота были установлены стереотрубы. Раздался дружный залп. Все снаряды легли кучно. Недалеко от Дома офицеров находилось большое озеро, связанное рукавом с заливом. Н. Г. Кузнецов распорядился использовать этот водоем как запасной для гидроавиации. Сохранились воспоминания об этой встрече комфлота с личным составом батареи и их семьями: «У казарм нас встретила большая группа жен и детей военнослужащих. Кузнецов расспрашивал их о быте, снабжении продуктами, жилье. Вопросов оказалось много, он приказал прибывшему с ним представителю тыла остаться на сутки, чтобы разобраться в них подробнее и обязательно помочь…» И так всегда, у командующего флотом не было мелочей, он во все проблемы жизни, службы и быта моряков вникал досконально, принимал соответствующие решения для улучшения службы личного состава.

Приведем еще один из характерных примеров отношения Н. Г. Кузнецова к своим служебным обязанностям. Однажды командующий флотом увидел, что улицы города Владивостока начали мостить бетонными плитами из заброшенного форта. Он запретил разрушать это укрепление, включающее двухэтажное сооружение для орудий и жилья моряков, снабженное подземными ходами. По испанскому опыту Н. Г. Кузнецов знал, какую ценность представляют подземные сооружения во время бомбежек противника.

Вместе с комендантом береговой обороны А. Б. Елисеевым он объездил все восемь фортов, изучил чертежи, назначил специальную комиссию для разработки плана использования всех наземных и подземных построек. Эти объекты, потребовавшие малых затрат, пригодились впоследствии для организации обороны Приморья.

В феврале 1938 года на Тихоокеанском флоте началась новая волна арестов командного состава, причем местные органы НКВД даже не ставили в известность командующего. Н. Г. Кузнецов не стал мириться с этим произволом и послал в ЦК ВКП(б) телеграмму, в которой высказал свое возмущение. Через несколько дней в его кабинете появился начальник краевого НКВД Диметман. «Имейте в виду, — сказал он в тоне сердитого внушения, — не всегда надо кого-то извещать, если арестовывают врага народа». Кузнецов ответил, что обращался не к нему, а в Центральный Комитет партии, а это не только его право, но и обязанность. Диметман ушел весьма раздраженный, но аресты с этого дня прекратились. Несколько недель было тихо.

Однако вскоре Диметман вновь напомнил о себе. В мае 1938 года на Дальний Восток прибыл нарком Военно-морского флота П. А. Смирнов. Об этом визите Н. Г. Кузнецов в своих мемуарах с болью в сердце написал: «Приезд Смирнова разочаровал всех: он считал своей главной задачей „очистить флот от врагов народа“». По результатам этого «визита» было арестовано много опытных морских офицеров. Н. Г. Кузнецов выступил в защиту командира бригады подводных лодок капитана 1-го ранга К. М. Кузнецова, которого хорошо знал еще по службе на Черном море. Начальник НКВД через несколько дней принес еше два показания на «врага народа», а затем появился документ, написанный рукой однофамильца флотоводца: «Не считаю нужным сопротивляться, признаюсь, что являюсь врагом народа». После чего П. А. Смирнов заявил командующему Тихоокеанским флотом: «Вы еще недостаточно политически зрелы».

В конце июля 1938 года начались бои у сопок Заозерная и Безымянная. Крупные силы японцев потеснили советские войска. Противник намеревался создать плацдарм в районе залива Посьета для дальнейшего наступления на Владивосток. На место военного противостояния немедленно решили выехать командующий Отдельной Дальневосточной армией маршал В. К. Блюхер и его заместитель комкор Г. М. Штерн. 1 августа вместе с командующим Тихоокеанским флотом Н. Г. Кузнецовым они на боевом эсминце отправились к месту боев.

В боевой обстановке ярко проявились флотоводческие качества командующего Тихоокеанским флотом флагмана 2-го ранга Н. Г. Кузнецова. Он действовал твердо, решительно и инициативно.

Особенно упорные сражения развернулись в районе озера Хасан. Блюхер поручил Кузнецову ускорить переброску морем частей и военных грузов в район завязавшейся битвы. Вот как описал эти события позднее, в 1946 году, вице-адмирал С. Г. Горшков: «В один из этапов боев за Хасан прошли сильные дожди, они затопили все дороги, по которым подвозилось снаряжение частям Красной Армии… По инициативе Николая Герасимовича Кузнецова были моментально мобилизованы сотни кунгасов (рыболовецкие суда. — В. Б.), которые были организованы в отряды, и под командованием флотских офицеров на этих кунгасах по затопленным полям подвозились к передовой люди, боеприпасы, техника. Такое оригинальное и смелое решение задачи обеспечивало бесперебойное снабжение частей Красной Армии… способствовало разгрому японской группировки».

11 августа боевые действия в районе озера Хасан были полностью прекращены. Участникам сражения, в том числе и флагману 2-го ранга Н. Г. Кузнецову, были вручены нагрудные знаки участников хасанских боев 1938 года, а позднее, в соответствии с постановлением Президиума Верховного Совета СССР, командующий Тихоокеанским флотом был награжден медалью «Участник Хасанских боев 1938 г.».

Япония попыталась проверить прочность советских границ и Красной армии на Халхин-Голе, решив повременить с «большой» войной против СССР. Японские милитаристы ожидали падения Советского Союза на Западе, в сражениях с фашистской Германией, а затем малой кровью завоевать русский Восток. Но их замыслам не суждено было сбыться. 6-я армия Японии под командованием генерала О. Ринно была разгромлена под Халхин-Голом. 13 апреля 1941 года в Москве был подписан пакт с Японией о нейтралитете, что позволило нашей стране избежать войны на два фронта.

Уроки военных конфликтов с Японией не прошли даром. Стало ясно, что требуется разработка специальной системы повышения боевой готовности кораблей и соединений на случай неожиданного нападения врага. Еще будучи военно-морским советником в Испании, Н. Г. Кузнецов убедился в способности авиации наносить неожиданные удары по кораблям. Он считал, что готовность флота всегда должна быть высокой. Нужно было обеспечить быстрые действия всех средств ПВО, рассредоточение кораблей, затемнение объектов и многое другое. Н. Г. Кузнецов хорошо знал военно-морскую историю и помнил уроки царского флота, когда японцы потопили русские корабли на внешнем рейде Порт-Артура. «Помни войну!» — начертано на цоколе памятника выдающемуся русскому флотоводцу Степану Осиповичу Макарову. «Помни войну!» — эти слова стали девизом всей деятельности адмирала С. О. Макарова. Флот должен быть готов в любой момент выступить на защиту родины. А это значит, что вся деятельность моряков, вся их повседневная и будничная деятельность должны быть подчинены этой цели сверху донизу. В большом и малом. Всегда и во всем. «Помни войну!» — этот макаровский девиз взял на вооружение флагман 2-го ранга Н. Г. Кузнецов в своей деятельности по усилению боеготовности флота. Над повышением готовности флота к отражению ударов авиации на Тихоокеанском флоте начали усиленно работать во время хасанских событий. Именно во время военного конфликта у озера Хасан в июле-августе 1938 года эта система была испытана на практике. Надо было считаться с возможностью налета на Владивосток. Помощником молодого командующего и подлинным энтузиастом создания четкой системы готовности на Тихоокеанском флоте стал начальник оперативного отдела штаба М. С. Клевенский.

На Тихоокеанском флоте большую силу представляла морская авиация. Молодой командующий флотом понимал роль и место авиации в морских сражениях и вполне обоснованно считал — без самолетов на море воевать нельзя. Н. Г. Кузнецов часто посещал авиационные части, видел, как летчики осваивали непривычный для них водный простор, и отмечал, что морские пилоты нуждаются в специальной подготовке. На Дальнем Востоке строилась большая сеть береговых аэродромов. В этот период шло переподчинение некоторых частей морской авиации сухопутной армии, так как руководство РККА считало, что авиация может взаимодействовать с флотом, будучи подчиненной войсковым соединениям. Флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов резко возражал и говорил: «То будет уже потерянная для флота авиация». Он ссылался на свой испанский опыт военных действий на море и в воздухе, отмечал, как важно, чтобы самолеты и боевые корабли были под единым командованием. Однако в тот период его мнение не принимали в расчет. Забегая вперед сообщим читателям, что, будучи уже наркомом ВМФ, он сумел изменить отношение к морской авиации. Первые годы Великой Отечественной войны подтвердили правильность взглядов Н. Г. Кузнецова на роль морской авиации в боевых условиях.

Командующий Тихоокеанским флотом Н. Г. Кузнецов всегда творчески подходил к решению любого воинского вопроса. Для повышения бдительности и боевой готовности средств противовоздушной обороны на флоте было введено новшество: над морем стали появляться специальные самолеты-мишени, выкрашенные в красный цвет. Все средства ПВО, обнаружившие «красные» цели, были обязаны действовать: оповещать, открывать огонь, поднимать в воздух истребители. После «боя» результаты анализировались, сопоставлялись с докладами с тех мест; прозевавшим «врага» крепко доставалось при разборах учебных тревог у командующего флотом.

С начала 1938 года для работников тыла были введены необычные тренировки, на которых отрабатывалось обеспечение боевых действий сил флота. Вскоре все службы тыла Тихоокеанского флота — от боепитания и горюче-смазочной до продовольственной и вещевой — самым тщательным образом готовились к очередным учениям. Таким образом, система оперативной готовности стала отрабатываться на Тихоокеанском флоте впервые и всесторонне.

Молодой Тихоокеанский флот под руководством Н. Г. Кузнецова стал подлинной школой боевой и политической подготовки военных моряков, в совершенстве владеющих сложными видами оружия, способных наиболее эффективно использовать боевую технику в соответствии с требованиями непрерывно развивающихся военно-морской теории и оперативного искусства. Суровые годы Великой Отечественной войны наглядно показали итоги подготовки личного состава. Моряки-тихоокеанцы героически сражались под Москвой, Сталинградом и на других фронтах и флотах.

19 декабря 1938 года на заседании Главного военного совета ВМФ, состоявшегося в Кремле с участием членов Политбюро ЦК ВКП(б), флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов выступил с докладом, в котором впервые поставил вопрос в масштабах страны о необходимости системы оперативной готовности всего Военно-морского флота СССР.

После хасанских событий был арестован командующий Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армией маршал В. К. Блюхер, который был для советских людей живым воплощением легенды, образцом полководца Гражданской войны. Еще курсантом военно-морского училиша Н. Г. Кузнецов знал, что первый орден Красного Знамени получил Блюхер. Блюхер — это и штурм Перекопа, походы красноармейцев против Колчака, «штурмовые ночи Спасска, волочаевские дни»… Эти и другие победы Красной армии были связаны с именем этого прославленного советского маршала. В дни службы на Тихоокеанском флоте флагман Кузнецов неоднократно по долгу службы встречался с героем Гражданской войны. Впоследствии о В. К. Блюхере им были написаны воспоминания, в которых, в частности, говорится: «За дни, проведенные с командующим ОКДВА В. К. Блюхером, я увидел в нем не только крупного военного деятеля, но и государственного человека. Будучи депутатом Верховного Совета СССР, Блюхер задерживался в городах и селах, всегда интересовался жизнью населения, работой и нуждами местных гражданских предприятий и в случае необходимости оказывал им помощь…»

Эти замечательные качества военачальника-государственника В. К. Блюхера в дальнейшем служили флотоводцу Н. Г. Кузнецову примером для подражания в его общественной работе. В мае 1938 года Николай Герасимович был избран горняками шахты № 2 °Сучана депутатом Верховного Совета СССР, вскоре он стал членом Президиума Верховного Совета СССР.

Расширился круг обязанностей и на основной работе. В марте 1938 года флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов был введен в состав Главного военного совета ВМФ, созданного при Наркомате Военно-морского флота. Теперь он решал судьбы флота страны вместе с другими известными партийными деятелями, военачальниками и судостроителями.

В 1938 году самыми сложными вопросами являлись подбор, расстановка и воспитание военных кадров. Массовые репрессии выбили из рядов армии и флота самых энергичных и честных командиров. Беда едва миновала и самого Кузнецова.

В ноябре 1938 года на Тихоокеанском флоте произошло несчастье. Новый эсминец «Решительный» буксировался из Советской гавани через «капризный» Татарский пролив во Владивосток. Неожиданно ухудшилась погода, разразился жестокий шторм и даже ураган, что привело к катастрофе. Боевой корабль был выброшен на камни около мыса Золотой. К счастью, экипаж удалось спасти. Читатель, надеюсь, понимает, что эта трагедия на Тихоокеанском флоте случилась в расстрельные времена. Нарком ВМФ Н. Н. Фриновский на совещании у И. В. Сталина потребовал строго наказать «вредителей». Командующий флотом Н. Г. Кузнецов, вернувшись с места гибели корабля, оставил у секретаря Приморского крайкома партии Н. М. Пегова письмо к матери и просил, в случае его смерти, переслать корреспонденцию на малую родину. В подавленном настроении Николай Герасимович выехал в Москву на заседание Главного совета.

Международная обстановка продолжала осложняться. Германия и Япония наращивали свою военную мощь. Поэтому на заседании Главного военного совета ВМФ рассматривались проблемы строительства военно-морских баз и судоремонтных заводов, подготовки военных кадров, разработка нового Боевого устава Военно-морских сил и Наставления по ведению морских операций. Доклад Н. Г. Кузнецова «Об итогах боевой и политической подготовки Тихоокеанского флота» был обстоятельным, самокритичным и смелым. В нем прозвучали озабоченность командующего тем, что за истекший год «изменилось 85 процентов руководящего состава, включительно до командиров кораблей», что не могло не отразиться на боевой готовности флота. Кузнецов утверждал, что в огневой подготовке самым слабым звеном являются управляющие огнем, что в штабах еще велика загрузка связи, много непредусмотрительности, на флоте отсутствует военно-морская культура, штормовой подготовки кораблей не проводится, тылы имеют много недостатков, аварийность на флоте высокая, дисциплина личного состава низкая. Командующий остановился на задачах, решение которых должно было помочь флоту достойно выйти из создавшегося положения.

Он говорил о необходимости высокой боевой готовности флотов, об организации противовоздушной обороны кораблей по опыту войны в Испании. Поставил вопрос о необходимости вывода из Владивостока торгового порта в бухту Находка и превращения города в закрытую военную базу.

В заключительном заседании совета ВМФ, проходившего 16 декабря, участвовали Сталин, Молотов, Жданов, Ворошилов. Выступил на этом заседании совета и Н. Г. Кузнецов. Он говорил о необходимости высокой боевой готовности и обеспечения противовоздушной обороны кораблей, об организации тылов… Пришлось коснуться и обстоятельств гибели эсминца «Решительный».

В первое издание военных мемуаров Н. Г. Кузнецова «Накануне» рассказ о трагедии с эсминцем не вошел, он появился лишь в последующих — втором и третьем — изданиях книги. Вот что пишет командующий флотом о реакции Сталина на его сообщение: «Все мы опасались, что нам крепко достанется. Сталин посуровел:

— Вы считаете, что было предпринято все для спасения корабля?

— Все.

Сталин молчал, не перебивая, дослушал мой доклад. Я понял, что гроза миновала».



Н. Г. Кузнецов, излагая факты, старался убедить собравшихся в невиновности командира. Флагман флота 2-го ранга заявил, что всю ответственность за аварию несет он — командующий флотом и все на флоте выполняют его, Кузнецова, приказы. Такой ответ говорит о многом… Решено было под суд никого не отдавать. «Отделался двумя выговорами — себе и командиру корабля», — вспоминал позднее Николай Герасимович. Так был спасен от расправы С. Г. Горшков, впоследствии ставший Адмиралом Флота Советского Союза, главкомом ВМС.

По окончании заседания совета в Грановитой палате Кремля был устроен прием для руководителей флотов. После ужина вместе с членами правительства моряки просмотрели кинофильм «Если завтра война»…

Флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов увозил из Москвы большие планы по укреплению главного для России театра — Тихоокеанского и надежды на возможность их реализации. Произошли большие изменения и в личной жизни командующего: вместе с ним на Русский Восток ехала его жена Вера Николаевна Шехонина-Кузнецова. Вера Николаевна — из семьи мастера Московской гидроэлектростанции. С 1932 года работала чертежницей в проектно-конструкторском отделе этой станции и готовилась к поступлению в институт. В 1937 году она устроилась на работу чертежницей в первый отдел Главного морского штаба. Здесь в 1938 году и произошла первая встреча Николая Герасимовича и Веры Николаевны. Поездка по Транссибу из Москвы во Владивосток стала для молодоженов незабываемым свадебным путешествием. С этого времени и до конца жизни Николая Герасимовича Вера Николаевна разделяла с ним все радости и тревоги. Впервые занятый службой моряк-дальневосточник почувствовал домашний уют, радость сердечного общения, помощь и поддержку близкого человека в трудные минуты. Когда выдавался свободный час, он вместе с женой выезжал за город полюбоваться неповторимой дальневосточной природой.

В день празднования 21-й годовщины Красной армии и Военно-морского флота командующий Тихоокеанским флотом первым на Дальнем Востоке согласно новому порядку принятия присяги давал слово на верность Родине. Сохранилась фотография, запечатлевшая этот момент. Четко, взволнованно и торжественно звучал голос Николая Герасимовича: «Я всегда готов по приказу советского правительства выступить на защиту моей Родины — Союза Советских Социалистических Республик, и, как воин вооруженных сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами». Эту клятву он с честью пронес через всю свою счастливую и вместе с тем драматичную жизнь.

На 1-й краевой партийной конференции Приморья Н. Г. Кузнецов был избран делегатом на XVIII съезд ВКП(б), который проходил в 1939 году.

В зале заседаний съезда Николай Герасимович обратил внимание на то, что его начальник — нарком ВМФ М. П. Фриновский — пребывает в мрачном настроении. Это был случайный руководитель на флоте. Прежде он служил в НКВД и ведал пограничной охраной. В 1937 году М. П. Фриновский возглавлял группу следователей, допрашивавших «организаторов военно-фашистского заговора в РККА во главе с М. Н. Тухачевским». 5 ноября 1938 года его неожиданно для военных моряков назначили наркомом ВМФ. Видимо, принимая участие в работе съезда, он уже знал, что над его головой сгущались тучи. Тяжелые предчувствия его не обманули: 20 марта 1939 года М. П. Фриновский был снят с должности, а затем арестован, осужден и расстрелян вместе со своим бывшим начальником — наркомом НКВД Н. И. Ежовым.

В один из последних дней работы съезда к Н. Г. Кузнецову подошел В. М. Молотов и предложил ему выступить. 17 марта 1939 года с главной трибуны страны прозвучала речь командующего Тихоокеанским флотом. Приведем небольшой фрагмент этого выступления: «Мы должны иметь сильный морской флот, который должен служить нам опорой мира… Исходя из этого, мы должны строить различные классы кораблей, применительно к нашим морским театрам и применительно к возможному противнику… В дни хасанских боев мы убедились, насколько крепка связь частей флота с частями Красной Армии и населением Дальнего Востока… У нас в Приморье есть Сучанская долина, которая, кроме угля, славится еще незабудками. И когда японцы захватили в 20-х годах Приморье, они говорили, что пришли, дескать, рвать сучанские незабудки. Но если японская военщина забыла, как их тогда били на Хасане, и если они все же будут забывать и попытаются прийти морем или по суше, то сучанские и вообще советские дальневосточные незабудки действительно будут для них незабываемыми…» Текст выступления флагмана Н. Г. Кузнецова был опубликован в «Стенографическом отчете XVIII съезда ВКП(б)».

Это было его первое опубликованное выступление. Тогда Николай Герасимович и не думал, что его судьба сложится так, что для него литературный труд станет неотъемлемой частью жизни.

К своим выступлениям, в том числе и опубликованным позже в различных периодических изданиях, он относился очень ответственно. И в отличие от других руководителей такого ранга всегда готовил их сам…

На XVIII съезде партии Н. Г. Кузнецова избрали в члены ЦК ВКП(б). В этот же вечер, точнее, ночью его пригласил в свой кабинет И. В. Сталин. Во время беседы, на которой присутствовали несколько членов Политбюро, руководитель коммунистической партии задал несколько вопросов, в частности, он интересовался мнением Н. Г. Кузнецова о руководителях ВМФ Л. М. Галлере и И. С. Исакове. В конце встречи обсуждался вопрос о возможном переводе Н. Г. Кузнецова в Москву.

На следующий день состоялось экстренное заседание Главного военного совета ВМФ, на котором собравшимся был представлен новый первый заместитель наркома Военно-морского флота СССР — флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов. Петр Иванович Смирнов-Светловский, занимавший этот пост до него, еще до 1917 года стоял во главе кронштадтских матросов-большевиков, в качестве помощника комиссара сводного отряда штурмовал Зимний дворец. В годы Гражданской войны командовал Волжской и Днепровской флотилиями, был награжден орденом Красного Знамени. После окончания Военно-морской академии он командовал Черноморским флотом. И вот теперь заслуженный флотоводец оказался ненужным. Тогда Н. Г. Кузнецову был еще неизвестен скрытый механизм репрессивной власти…

Очень точно передал атмосферу, царившую в Военно-морском флоте в конце тридцатых годов, писатель В. Д. Успенский в романе «Тайный советник вождя», отрывок из которого был опубликован в архангельской газете «Правда Севера»: «Морских наркомов снимали с поста столь же стремительно, как и назначали, не дав осмотреться, проявить себя. А самое странное и страшное — на этот высокий специфический пост, требовавший особых знаний, назначались люди, имевшие о флоте весьма смутное представление… П. А. Смирнов, зарекомендовавший себя умелым армейским политработником… в морских делах ничего не понимал, авторитетом не пользовался. И уже совсем вроде бы удивительно, каким образом оказался наркомом некто М. П. Фриновский. В НКВД он считался опытным следователем, но никогда не ступал на палубу корабля. Можно было лишь догадываться, что Фриновский — доверенное лицо Берии, который стремился насадить повсюду верных себе людей…»

Пользуясь случаем, сообщу читателям, что писатель В. Д. Успенский — участник Великой Отечественной войны, многие годы работавший на Архангельском Севере. В. Д. Успенский во время экспедиций на катерах промерял глубины для морских карт, по которым ходят корабли к Новой Земле. Его жена Елена Ивановна — внучка городского головы Шенкурска Павла Ивановича Едемского. В. Д. Успенский закончил заочно исторический факультет Архангельского педагогического института (ныне — Поморский государственный университет имени М. В. Ломоносова).

Не успел Н. Г. Кузнецов принять все дела у своего предшественника, вникнуть в суть новой работы, как поступило новое указание Кремля — выехать вместе с А. А. Ждановым на Дальний Восток. Будучи командующим Тихоокеанским флотом, флагман 2-го ранга Кузнецов неоднократно ставил перед вышестоящими органами вопрос о необходимости скорейшего перевода торгового порта из Владивостока в бухту Находка. В ходе этой поездки, которая длилась месяц — с конца марта до конца апреля, — Н. Г. Кузнецову и А. А. Жданову надлежало выполнить задание правительства — дать окончательное заключение о целесообразности строительства в бухте Находка большого торгового порта и перевода туда торгового флота из Владивостока.

Секретарь ЦК ВКП(б) Андрей Александрович Жданов являлся членом Главного морского штаба ВМФ и осуществлял кураторство над Военно-морским флотом. Надо полагать, он имел еще одно поручение И. В. Сталина — поближе познакомиться с первым заместителем наркома ВМФ и высказать свое мнение о нем на ближайшем заседании Политбюро. Дорога была дальняя и располагала к беседам на различные темы…

27 апреля в Кремле на заседании Политбюро обсуждались результаты поездки на Дальний Восток. Решено было создать в бухте Находка новый торговый порт. Затрагивались и другие государственные проблемы, связанные с Тихоокеанским регионом. На этом заседании состоялось назначение Н. Г. Кузнецова народным комиссаром Военно-морского флота СССР. И это в 34 года, когда он только месяц успел походить в «замах»!.. Это был поистине космический взлет. Правда, сам Николай Герасимович такое назначение оценил довольно самокритично.

«Быстрый подъем опасен не только для водолазов. Столь быстрое повышение по служебной лестнице тоже таит в себе немало опасностей, — писал позднее Николай Герасимович. — Я это хорошо понимал еще в молодые годы, потому и просил после академии назначить меня на корабль старпомом, чтобы двигаться по службе последовательно. Мечтал, конечно, командовать кораблем. О большем не думал. Но за последние годы мое продвижение стало уж очень стремительным. Его можно было объяснить в то время лишь бурной волной вынужденных перемещений…»

Сегодня, спустя 60 с лишним лет, размышляя над причинами столь быстрой карьеры Н. Г. Кузнецова, приходишь к выводу, что во многом этот путь был закономерен. Одну из причин назвал сам Н. Г. Кузнецов — массовые репрессии, которые обезглавили флот; наиболее опытные и знающие морские командиры были уничтожены. Два предыдущих наркома — П. А. Смирнов и М. П. Фриновский — были «случайными» адмиралами, имевшими о флоте весьма смутное представление. Но если говорить объективно, то ни один из флотских руководителей того периода не имел такого боевого опыта, как флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов. Этому назначению способствовали и его чисто деловые и человеческие качества. Молодому наркому было чуждо самодовольство, для него были характерны высокий профессионализм, принципиальность в решении служебных дел, требовательность не только к подчиненным, но и к себе. Флагмана флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецова отличали самостоятельность суждений о развитии флота, решимость в критических ситуациях принимать ответственные решения на свой страх и риск, чего, к сожалению, не хватало многим военачальникам.

Занимая высокое служебное положение, Николай Герасимович всегда оставался простым, доступным и внимательным командиром. А вот какие человеческие качества своего наркома отметил сокурсник по военно-морскому училищу, служивший вместе с ним на Тихоокеанском флоте капитан 1-го ранга Е. А. Чернощек: «Николай Герасимович не мог терпеть подхалимов, ловкачей, приспособленцев, бездельников и хитрецов, но он с уважением относился к людям деловым, инициативным и решительным… не был он злопамятным человеком, никому не мстил и ни с кем не сводил личных счетов. Стойко не показывая вида, переносил он личные неприятности, обиды и неблагодарность людей, обязанных ему своим положением и благополучием. Он никогда не жаловался на допущенную к нему несправедливость и не терпел сочувствия».

В Политбюро весь флот курировал А. А. Жданов, бывший волжский речник. Ему, видимо, принадлежит идея назначения Н. Г. Кузнецова. Учитывая предыдущие кадровые просчеты, И. В. Сталин сразу не назначил Кузнецова наркомом, хотя после XVIII съезда ВКП(б) должность руководителя ВМФ СССР уже была вакантной. Во время месячной командировки на Дальний Восток А. А. Жданов убедился, что Николай Кузнецов имеет высокую профессиональную морскую подготовку, широкий кругозор, организаторские способности. К тому же молодой флотоводец располагал опытом боевых действий в Испании и на озере Хасан, пользовался большим авторитетом в морских кругах. Об этом А. А. Жданов доложил на заседании Политбюро. Что касается И. В. Сталина, то нет сомнений, что ему импонировал этот волевой, энергичный, высокий, крепкого телосложения северянин. Не нужно сбрасывать со счетов и тот факт, что И. В. Сталин не понаслышке знал Север и его жителей. Дважды — в 1908 и 1910 годах — он отбывал политическую ссылку в городе Сольвычегодске, в двадцати километрах от родной деревни Кузнецова Медведки. В политической ссылке на Архангельском Севере были и другие советские вожди — А. И. Рыков и К. Е. Ворошилов, которые в дальнейшем встречались с Н. Г. Кузнецовым в начальный период его службы на Черноморском флоте и после выполнения им дипломатического задания в Испании.

На флотах назначение Н. Г. Кузнецова было принято восторженно. «Из Москвы повеяло морским ветром», — говорили между собой военные моряки. «К руководству флотом пришел настоящий моряк, — вспоминал позднее редактор флотской газеты П. И. Мусьяков, — которого мы знали уже не первый год. Он был молод, прошел морскую службу от матроса до командующего флотом, хорошо знал Военно-морской флот, и выбор этот был на редкость удачным».

Военно-морской флот СССР возглавил профессиональный моряк, обладавший необходимыми качествами современного флотоводца: образованностью и кругозором, организаторскими способностями, государственным мышлением и умением видеть новое. Николай Герасимович имел необходимый авторитет на флоте и опыт боевой службы.

Очень доверительные отношения сложились у молодого наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова с начальником Главного морского штаба Л. М. Галлером. Лев Михайлович стал не только заместителем наркома ВМФ, а по-существу и наставником адмирала Н. Г. Кузнецова. К его советам молодой флотоводец всегда прислушивался. «Надо использовать „медовые“ месяцы, — учил Л. М. Галлер, поглаживая свои рыжеватые усы. — В первое время ваши предложения будут рассматривать быстро. И быстро будут принимать по ним решения. Потом станет труднее…» Этот прогноз адмирала, умудренного жизненным опытом, полностью оправдался.

Прежде всего необходимо было быстро решать вопросы строительства «большого» Военно-морского флота. Читателю, я думаю, будет интересно знать, предысторию этой непростой проблемы.

В ноябре 1926 года Совет труда и обороны (СТО) СССР утвердил «Шестилетнюю программу строительства Морских Сил РККА на 1926–1932 гг.». А уже в марте-апреле 1927 года были заложены шесть подводных лодок, позднее началось строительство восьми сторожевых кораблей. В июле 1927 года решением Реввоенсовета началось строительство 24 торпедных катеров и четырех подводных лодок. Ремонт линкора «Фрунзе» и достройка крейсера «Ворошилов» из-за нехватки финансовых средств были отложены. 11 июля 1933 года СТО принял постановление «О программе военно-морского строительства на 1933–1938 гг.», а уже в ноябре она была переименована в «Программу кораблестроения на вторую пятилетку». В ней предусматривалось строительство 875 боевых кораблей большинства классов, в том числе и легких крейсеров. Несмотря на колоссальные усилия судостроителей, программа по военному кораблестроению как первой, так и второй пятилеток в полном объеме не была выполнена. Объективных причин невыполнения планов было немало: не хватало опытных конструкторов, инженеров, квалифицированных рабочих, слабы были еще производственные мощности судостроительных заводов.

В 1936 году СССР обладал самой крупной и мошной в Европе армией. И. В. Сталин принял решение начать крупномасштабное строительство Военно-морского флота. В 1935 году под руководством начальника Морских Сил РККА В. М. Орлова, его первого заместителя И. М. Лудри, начальника Главсудпрома Р. А. Муклевича началась работа по выбору типов кораблей для будущего флота. Разработку программы кораблестроения активно поддерживал Маршал Советского Союза A. И. Егоров. 26 июня 1936 года СНК СССР утвердил кораблестроительную программу, которая включила строительство 24 больших и малых линкоров, 20 легких крейсеров, 17 лидеров эсминцев, 128 эскадренных миноносцев, 344 подводных лодок. Укреплялась производственная база судостроения в Ленинграде и Николаеве. В 1936 году началось строительство судостроительного завода в Комсомольске-на-Амуре, а 1939 году — в Молотовске (ныне Северодвинск), недалеко от столицы Русского Севера — Архангельска.

30 декабря 1937 года «в целях дальнейшего укрепления морских рубежей Советского Союза» ЦИК и СНК СССР приняли постановление о создании Наркомата Военно-морского флота, который наделялся собственным бюджетом, фондами заготовок материальных средств, планом заказов промышленности. Военные моряки получили большую самостоятельность в определении перспектив развития флота. До этого времени ВМФ был представлен в Наркомате обороны Управлением Морских Сил РККА, начальником которого был с 1931 по 1937 год флагман флота 1-го ранга B. М. Орлов.

Первым наркомом ВМФ стал П. А. Смирнов. С высоты сегодняшнего дня вряд ли наличие двух наркоматов в составе Вооруженных сил СССР можно считать наилучшим вариантом организационного строительства.

15 января 1938 года на объединенном заседании палат Верховного Совета СССР председатель СНК СССР В. М. Молотов, курирующий в Политбюро ЦК ВКП(б) флот, обнародовал новую концепцию военно-морской политики государства: «У могучей Советской державы должен быть соответствующий ее интересам, достойный нашего великого дела морской и океанский флот».

В то же время в 1937–1938 годах руководство Военно-морского флота было обезглавлено. Участники разработки строительства «большого флота» В. М. Орлов, И. М. Лудри, П. И. Смирнов-Светловский, Г. А. Муклевич, А. И. Егоров были арестованы, а затем расстреляны.

Попали в число «врагов народа» флагман флота 1-го ранга М. В. Викторов, командующие флотами, флагманы флота 2-го ранга И. К. Кожанов, К. И. Душенов, Г. П. Киреев. Практически все командующие флотами и флотилиями и многие их заместители ушли в то время «пить кофе» к Лаврентию Павловичу. В те зловещие годы «пить кофе» у Берии означало быть арестованным. Всего с мая 1937 года по сентябрь 1938 года на флоте было отправлено в тюрьмы, этапировано в лагеря, расстреляно более трех тысяч человек командно-политического состава ВМФ. К репрессиям активно приложили руку бывшие наркомы П. А. Смирнов и М. П. Фриновский.

Всеобщее уважение среди военных моряков флотоводец Н. Г. Кузнецов завоевал тем, что в годы репрессий умел постоять за подчиненных, спасти их от верной гибели. Благодаря его вмешательству был освобожден из лагеря командир 5-й бригады Тихоокеанского флота Г. Н. Холостяков (впоследствии вице-адмирал). Адмирал в отставке С. Г. Захаров вспоминал, что Н. Г. Кузнецов многое сделал для того, чтобы Военная коллегия Верховного суда СССР пересмотрела дела командиров флота, осужденных якобы за вредительство и шпионаж. И не случайно среди военных моряков укрепилось мнение о наркоме ВМФ как о мужественном и «на редкость порядочном человеке».

Первые наркомы ВМФ в силу различных причин были не способны развернуть крупномасштабное строительство флота. Адмиралу Н. Г. Кузнецову досталась нелегкая задача реализации довоенной кораблестроительной программы и подготовки флота к войне. Он, как мог, исправлял ошибки своих предшественников. К примеру, была решительно отклонена разработка легкого торпедного катера. В 1939 году конструкторы разработали проекты принципиально новых мореходных катеров типа «Комсомолец» и до начала войны наладили их серийное производство. В октябре 1939 года по представлению Н. Г. Кузнецова и И. Ф. Тевосяна были утверждены основные элементы новой серии эсминцев.

Для обеспечения боевыми кораблями Северного флота создавалась новая строительная база близ Архангельска. Началось строительство мощного судостроительного завода № 402. Проектная численность судостроителей устанавливалась в количестве 20 тысяч человек. Днем рождения Северного машиностроительного предприятия является 21 декабря 1939 года — день закладки первого линкора «Советская Белоруссия». 22 июля 1940 года в южном доке началось строительство линкора «Советская Россия».

В предвоенные годы военно-морской нарком уделял огромное внимание программе кораблестроения. В 1940 году в докладе руководству страны он писал: «… Отсутствие утверждений программы строительства сдерживает решение всего комплекса вопросов обеспечения флота (кадры, строительство баз и складов, производство вооружения)…» На 1940 год Наркомату ВМФ было отпущено 10 миллиардов 359,6 миллиона рублей (18,2 процента всех расходов на оборону). На 1941 год расходы на Военно-морской флот превысили 12 миллиардов рублей.

Н. Г. Кузнецову приходилось часто встречаться с И. В. Сталиным, который уделял большое внимание флоту. Впоследствии Николай Герасимович вспоминал: «Мне хорошо запомнился случай, когда на просьбу увеличить средства ПВО на кораблях И. В. Сталин заметил: „Воевать будем не у берегов Америки…“ Все это объяснялось, как мне кажется, тем, что он недооценивал опасность для кораблей с воздуха».

Вождь принижал и роль авианосцев в современной войне. В то же время у главы государства сложилась особая, труднообъяснимая любовь к линкорам и особенно тяжелым крейсерам. Строительство их требовало больших затрат, но эффективность их боевого применения была проблематична. Без палубной авиации эти корабли могли быть использованы лишь в пределах радиуса действия истребителей берегового базирования. В то же время проектируемые зенитные средства не обеспечивали их надежную противовоздушную оборону. И когда неопытный нарком ВМФ попытался высказать отрицательное отношение к строительству этих кораблей для мелководной Балтики и закрытого Черного моря, имея в виду дороговизну линейных кораблей, И. В. Сталин жестко сказал: «По копеечке соберем и построим…» Вождь желал продемонстрировать всему миру, что Советский Союз является ведущей морской державой, имея на вооружении крейсеры и линкоры. Что касается авианосцев, то И. В. Сталин трезво оценивал возможности отечественной судостроительной промышленности и прекрасно понимал, что без надлежащего авиационного оборудования и специальных самолетов авианосец не удастся ввести в строй, а если даже он будет построен, в одиночку он будет абсолютно бесполезен. Думается, вождь был прав, во всяком случае Германия в течение всей войны не сумела достроить свой единственный авианосец…

2 октября 1940 года адмирал Кузнецов, вопреки позиции вождя по отношению к крейсерам, докладывал членам Политбюро ЦК ВКП(б): «Учитывая целесообразность скорейшего развития легких сил и подводных лодок, Народный комиссариат Военно-морского флота считает возможным отказаться вовсе от постройки тяжелых крейсеров, а также разобрать уже заложенные крейсеры по проекту 69». Однако И. В. Сталин настоял на продолжении строительства тяжелых крейсеров, к которым был неравнодушен. И все же мнение Н. Г. Кузнецова было учтено: 19 октября того же года вышло постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О плане военного судостроения», в котором запрещалось закладывать новые линейные корабли и тяжелые крейсеры. Было принято решение форсировать строительство «легких» сил Военно-морского флота. Решение важное. Но и оно запоздало.

В результате с 1927-го по 22 июня 1941 года флот получил 4 легких крейсера, 7 лидеров, 30 эсминцев, 18 сторожевых кораблей, 38 тральщиков, один минзаг и 206 подводных лодок. К сожалению, ни один крупный боевой корабль, строившийся по программе «большого морского и океанского флота», так и не был сдан до начала войны. Поворотным моментом стали успех в проведении индустриализации страны, а также развитие науки и культуры, которые позволили в короткие сроки осуществить переоснащение Военно-морского флота.

В своих мемуарах адмирал Н. Г. Кузнецов так оценивал программу «большого морского и океанского флота»: «Потребовав огромных денежных средств и расхода металла, эта программа не успела существенно увеличить наши морские силы». Самокритичный нарком ВМФ принимал во многом на свой счет увлечение строительством крупных кораблей, которое шло в ущерб вводу в строй быстроходных тральщиков (БТЩ), кораблям противолодочной обороны (ПЛО), сторожевым кораблям (СКР). Истины ради заметим, что в тех условиях немного было военачальников, подобно Н. Г. Кузнецову, отстаивающих свое мнение у И. В. Сталина и в высших эшелонах власти.

Для успешной работы военного руководителя такого ранга необходим, как принято говорить в народе, прочный семейный тыл. Николаю Герасимовичу повезло с женой Верой Николаевной. Нарком ВМФ всегда ощущал тепло домашнего очага. Жили они дружно. Им нравилось жить за городом на даче в Архангельском. Символично даже название места отдыха, которое напоминало адмиралу город своей юности. Вставали все рано, а из ванной слышалось пение главы семьи: «Вставай, вставай браток, поспел уж кипяток». Каждое утро перед завтраком супруги зимой катались на лыжах, а летом играли в теннис.

Перед войной Николай Герасимович перевез к себе из Медведок свою маму — Анну Ивановну. Полноправным членом семьи супруги Кузнецовы считали повариху Надю, которая ведала всем хозяйством на даче. Они часто по воскресеньям и праздникам ездили на церковную службу.

Вера Николаевна была великолепной хозяйкой и душой семьи. В эти годы к ним часто заезжали Коккинаки, Шапошниковы, Ливановы, Михайловы, Тевосяны, Хрулевы, Шахурины, а также «испанцы» Штерн, Проскуров, Рычагов. «Николай Герасимович сутками пропадал на службе, — вспоминала Вера Николаевна, — но странное дело, я почти не чувствовала его отсутствия… Как бы он ни был занят, обязательно вспомнит о нас, заскочит на минутку, позвонит по телефону, пришлет записку на служебном бланке, написанную цветным карандашом…»

27 апреля 1939 года на заседании Главного военного совета был рассмотрен вопрос о подготовке кадров для флота. В предвоенные годы основная масса командиров и политработников оказалась сравнительно молодой и неопытной. Командующим Северным флотом был назначен 34-летний контр-адмирал А. Г. Головко, Балтийским флотом — стремительно выдвинувшийся за три года от командира эсминца до командующего флотом 39-летний вице-адмирал В. Ф. Трибуц, Черноморским флотом — 40-летний вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, в командование Тихоокеанским флотом вступил 44-летний вице-адмирал И. С. Юмашев.

Приведу еще несколько удручающих статистических данных. Из строевого командного состава Балтийского флота только четыре офицера имели командный опыт Первой мировой войны. На других флотах и флотилиях таких морских офицеров вообще не было. Общий некомплект командного состава достигал 30 процентов штата, некомплект в штабах флотов составил 22,4 процента. Из 365 штабных офицеров только 40 процентов имели военно-морское образование в объеме училища, а Военно-морскую академию закончили только 8,4 процента. Почти половина из них имела стаж штабной работы не более двух лет.

Н. Г. Кузнецов потребовал пересмотреть учебный процесс, качество и систему подготовки военных моряков. 15 сентября Военно-морская академия перешла в подчинение непосредственно наркому ВМФ, были приняты меры по реорганизации обучения высшего командования флотов, соединений и кораблей. Правительство приняло решение об открытии семи спецшкол для подготовки юношей в военно-морские училища. Важное средство повышения профессионализма на флотах нарком видел в закреплении сверхсрочников — опытного костяка младшего командного состава. На кораблях и в частях был установлен процент сверхсрочнослужащих к штатам, им были увеличены оклады и льготы.

Для укомплектования кадрами входящих в строй боевых кораблей стали активнее призывать моряков торгового флота.

В первые месяцы своей работы в новой должности Н. Г. Кузнецов издал приказ о восстановлении кают-компаний как мест встречи офицерского состава. Для этого ему пришлось преодолеть скрытое сопротивление политорганов, что в те годы требовало смелости и решительности. Молодой нарком прекрасно знал историю российской морской кают-компании, ее роль в сплочении офицерского состава. Даже одно из помещений в здании Наркомата ВМФ стало напоминать корабельную кают-компанию.

Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов уделял пристальное внимание подготовке офицерских кадров. Для флота в военно-морских училищах готовились кадры широкого профиля, а выпускники назначались на первичные офицерские должности на корабли и в береговые части. На последующие корабельные должности были необходимы офицеры — подготовленные классные специалисты. Их стали готовить на годичных Высших специальных офицерских классах, куда направлялись офицеры, два-три года прослужившие на первичной должности. А выпускники классов уже назначались на следующие командные должности. Такую подготовку проходили большинство офицеров корабельной службы.

Принятая в то время система подготовки командных кадров отвечала всем требованиям, она была устойчива и существовала весь довоенный период, во время Великой Отечественной войны и первые послевоенные годы.

Особое внимание уделял нарком ВМФ подготовке руководящих кадров Военно-морского флота. Впервые в декабре 1940 года состоялись сборы с командующими флотами и флотилиями, открывая которые, адмирал Н. Г. Кузнецов отметил, что в ходе с Финской кампании 1939–1940 годов стала совершенно очевидной «недостаточная подготовленность начальствующего состава», и указал причину, которую видел в том, что «не было единой точки зрения на ряд принципиальных вопросов: она не прививалась, не воспитывалась, а наоборот, в течение целого ряда лет велись бесплодные дискуссии».

Не забывал адмирал Н. Г. Кузнецов основную силу флота — рядовой и младший начальствующий состав. 15 мая 1939 года он добился принятия постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О прохождении службы, увеличении окладов жалованья и улучшении дела подготовки рядового и младшего начальствующего состава РКВМФ». Согласно этому документу служба на кораблях и в частях увеличивалась до пяти лет, на береговой обороне — до четырех лет. Не ограничивались сроки сверхсрочной службы, увеличивались оклады, продовольственные пайки младшему начальствующему составу сверхсрочной службы. Были приняты действенные меры по обеспечению жилплощадью семей сверхсрочников.

«Помни войну!» — именно этот макаровский лозунг стал стержнем в деятельности молодого советского флотоводца. Адмирал Н. Г. Кузнецов всегда думал о боеготовности доверенного ему флота. Скажем больше, вся многогранная деятельность флотоводца подчинялась высшей цели — боевой готовности. Уже 11 ноября 1939 года он утвердил первую инструкцию по оперативной готовности флота в целях предотвращения внезапного нападения.

Этим важным документом вплотную занимался начальник Главного морского штаба адмирал Л. М. Галлер. Оперативная готовность № 3 предусматривала шестичасовую подготовку всего личного состава, наличие на кораблях необходимого запаса топлива и боеприпасов. Готовность № 2 уже предусматривала трехчасовую готовность всех составных частей флота и возможность быть в повышенной боевой готовности длительное время. Готовность № 1 предусматривала готовность к немедленному отмобилированию всех сил и частей флота, усиление дозоров, запрещение вхождения в военно-морские базы. С момента подписания инструкции о введении готовности на флотах начались постоянные тренировки личного состава, доведение боеготовности до автоматизма. Параллельно дорабатывались документы и инструкции. Благодаря этой непрекращающейся деятельности Военно-морской флот своевременно и во всеоружии встретил и прошел все испытания страшной войны.

На плечи Н. Г. Кузнецова легла огромная государственная ответственность, связанная с подготовкой флота к войне и реализацией большой судостроительной программы. 6 августа 1939 года военно-морской нарком представил И. В. Сталину, В. М. Молотову и К. Е. Ворошилову переработанный вариант программы военного кораблестроения, которую предполагалось выполнить в течение 1940–1947 годов. Всего предполагалось построить 6 линейных кораблей, 4 тяжелых крейсера, 21 легкий крейсер, 12 лидеров, 86 эскадренных миноносцев, 201 подводную лодку. К июню 1939 года в постройке находилось 3 линкора, 2 тяжелых крейсера, 10 легких крейсеров, 49 лидеров и эсминцев, 12 сторожевых кораблей, 33 тральщика, 194 катера различных типов, 6 речных мониторов, 141 подводная лодка и 1026 вспомогательных судов и плавсредств.

В отличие от своих предшественников, полностью игнорирующих такой класс кораблей, как авианосцы, адмирал Н. Г. Кузнецов, представлявший их место в составе «большого морского и океанского флота», включил в программу военного кораблестроения строительство двух авианосцев. Можно только сожалеть, что при корректировке программы в январе 1940 года они были исключены. По предложению наркома Кузнецова, учитывая нарастание угрозы нападения на нашу страну, СНК СССР 19 октября 1940 года пересмотрел программу кораблестроения и принял решение форсировать строительство легких сил флота. Это было важное решение, однако на его реализацию времени оказалось недостаточно. Тем не менее с начала 1939 года и по 1941 год общий тоннаж боевых кораблей ВМФ вырос почти на 160 тысяч тонн. К началу Великой Отечественной войны флот был почти полностью обновлен.

В предвоенные годы главной ударной силой армии считалась артиллерия, обретшая законный статус «бога войны».

Н. Г. Кузнецов основательно ознакомился с морской артиллерией во время учебы в военно-морском училище в 1922–1926 годах. В те годы курс артиллерии в училище вел известный теоретик и практик В. А. Унковский. Практические занятия проводил И. И. Грен, имевший опыт службы на различных должностях артиллерии Краснознаменного Балтийского флота. Деятельность адмирала Н. Г. Кузнецова в области развития морской артиллерии в предвоенные годы была многогранной. Он руководил разработкой и реализацией программ и планов создания и производства артиллерийских систем различного назначения. В этом отношении показательно, что при посещении Ленинграда летом 1940 года, несмотря на большую занятость, нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов по просьбе своего учителя И. И. Грена побывал на полигоне, где проводились испытания нового двенадцатидюймового орудия, которое адмирал назвал «лучшей пушкой в мире». В 1940 году в приказе он отмечал как большое достижение разработку опытного образца 406-миллиметрового орудия, испытания которого показали высокие результаты. Во время войны залпы из этого орудия встречали немецкие колонны на самых дальних подступах к Ленинграду.

Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов самое пристальное внимание уделял строительству новых береговых батарей и оснащению их современными артсистемами. К этой работе были привлечены лучшие специалисты: С. П. Ставицкий, И. С. Мушнов, А. Б. Елисеев, С. И. Кабанов, С. И. Воробьев, Ф. М. Куманин и другие.

Назначенная приказом наркома ВМФ комиссия под руководством И. И. Грена провела работу по выбору позиций для строительства батарей на побережье Финского залива, на островах Моонзундского архипелага и полуострова Ханко. Эта же комиссия разработала планы сухопутной, противодесантной и противовоздушной обороны.

Планы усиления береговой обороны и строительство новых береговых батарей неоднократно рассматривались в Кремле.

К началу войны береговая артиллерия включала 332 батареи, в составе которых имелось 1224 орудия. На всех флотах были разработаны и введены в действие наставления по боевой деятельности береговой артиллерии.

В декабре 1939 года по приказу наркома ВМФ и совместно с Главспецгидростроем был произведен выбор мест расположения военно-морских баз. В эти места были оперативно доставлены строительные материалы, и началось строительство. А. Н. Комаровский в «Записках строителя», изданных в 1972 году, писал: «У нас установились самые деловые и вместе с тем дружеские отношения с наркомом ВМФ адмиралом Николаем Герасимовичем Кузнецовым и адмиралом Львом Михайловичем Галлером. Во время войны созданные военно-морские базы (ВМБ) сыграли огромную роль — задержали врага, и ни одна база не сдалась врагу. Развернутые в большом масштабе строительные работы на флотах, к сожалению, не были завершены в связи с началом войны».

Адмирал Н. Г. Кузнецов всегда самокритично оценивал свою деятельность на посту наркома ВМФ. В своих мемуарах он писал о недоработках и досадных промахах, которые были допущены в предвоенные годы. С первых дней войны обнаружились слабость нашей защитной артиллерии, недооценка использования противником минного оружия, недостаточная защищенность баз флота с суши.

Особое внимание нарком ВМФ уделял реорганизации, укреплению и совершенствованию работы наркомата. 25 июля 1939 года СНК СССР утвердил предложения Н. Г. Кузнецова по реорганизации структуры морского ведомства. «Организация — ключ к победе» — так формулировал Николай Герасимович свое кредо. Главной целью наркомата стало создание коллектива ответственных, профессиональных и компетентных морских офицеров и служащих, вдохновленных общностью стоящих перед ними задач. «Объединяет коллектив не здание, в котором он работает, — считал Кузнецов, — главное, без чего он нe может существовать, — единство цели, стремление каждого внести свой вклад».

В мае 1939 года состоялись большие учения Черноморского флота под флагом наркома ВМФ. Перед командным составом флота ставились задачи — добиться высокой организации, дисциплины, отличной морской выучки, «знать в совершенстве вверенную технику и уметь ее использовать».

С 1940 года адмирал Н. Г. Кузнецов приказал проводить общефлотские учения не сезонно, а круглогодично, без деления на периоды и в любой обстановке, а боевое обучение в наступившем году начинать, исходя из уровня, достигнутого в истекшем. К примеру, общефлотские маневры Черноморского флота в 1941 году были проведены в июне и закончились за несколько дней до начала Великой Отечественной войны.

Еще в апреле 1941 года под руководством наркома Кузнецова было разработано Положение о тыле флота, в котором признавалось, что «тылом флота является совокупность органов, осуществляющих материально-техническое обеспечение боевой деятельности кораблей, военно-воздушных сил, береговой обороны и сухопутных частей флота».

Наркомат ВМФ занимал положение самостоятельной структуры в государстве. Больше того, только в СССР, в отличие от других государств мира, существовало отраслевое управление водным пространством страны. В тридцатых годах были созданы наркоматы морского, водного (речного) транспорта, рыбного хозяйства, мощные главки — Главсевморпуть, Гидрография и метеорология, ЭПРОН и другие структуры. Наркоматы морского и речного транспорта, Главсевморпуть осуществляли успешно межтеатровый маневр, и северный завоз снабжали всем необходимым полярные станции и арктические порты.

В России нарком военно-морского флота курировал наркоматы речного и рыбного флотов, судостроения, морского транспорта, так как все они являлись его стратегическими резервами. В годы Великой Отечественной войны многие речные пароходства со всеми службами переходили в оперативное подчинение командованию военно-морских флотов и флотилий. В гражданских морских учебных заведениях была организована военная подготовка студентов и учащихся, все они проходили обязательную службу в Военно-морском флоте. А во время войны командиры судов морского, тралового флота, Главсевморпути получили воинские морские звания от лейтенанта до контр-адмирала со всеми вытекающими последствиями. Таким образом, зоной интереса и ответственности наркома становился весь бассейн морей, рек и озер со всем промышленным и научным потенциалом, причалами, складами, судоремонтом, словом, всеми ресурсами прилегающих областей и краев. Кузнецов был одним из немногих руководителей в государстве, который ежедневно вмешивался в боевую и хозяйственную жизнь городов по морскому периметру державы, но и во все ресурсы вдоль великих рек и озер страны. Это обстоятельство, конечно, налагало на наркома ВМФ гигантскую ответственность за свои действия и поступки.

Н. Г. Кузнецов по натуре был новатором. На протяжении всей своей кипучей деятельности он старался внедрять в Военно-морской флот все новое и современное. В 1939 году вышло два его приказа по флоту: «Об освоении и использовании новой техники» и «Об освоении новой техники и мерах борьбы с аварийностью на кораблях РК ВМФ». Умел смотреть в будущее «архангельский» адмирал.

В эти годы нарком ввел новый Корабельный устав Военно-морского флота, который представлял собой отнюдь не формальный документ. За семь лет, прошедших со дня принятия предыдущего устава, на флоте произошли большие изменения, он стал более мощным, энергонасыщенным, обновленным техническими средствами, улучшилась и организация военно-морской подготовки.

Большое внимание нарком уделял разработке морской тактике и оперативного искусства ВМФ. В 1939 году было создано «Наставление по боевой деятельности подводных лодок» (НПЛ-39). 26 января 1940 года приказом адмирала Н. Г. Кузнецова введено в действие временное «Наставление по ведению морских операций», в котором рассматривались задачи флота по борьбе с противником на морских сообщениях, действия против его баз и береговых объектов, а также обеспечение благоприятной оперативной обстановки на морском театре.

С конца ноября 1939 года по март 1940 года шла война с Финляндией. Бои приняли упорный характер. В ходе войны моряки-балтийцы успешно высадили десант на финских островах. В этой операции были задействованы авиация флота, крупные надводные корабли и подводные лодки. В ходе тяжелой зимней кампании моряки Балтийского флота не раз участвовали в совместных операциях на побережье Финского залива и Ладожского озера.

В боях с белофиннами участвовали и земляки наркома Кузнецова. Вот только один пример. Подводная лодка Щ-311 наводила страх на врагов. В тяжелых метеорологических условиях — в шторм, пургу и мороз, часто дрейфуя во льдах, экипаж лодки четко и своевременно выполнял боевые задания морского командования. За доблесть и мужество в боях с врагами подводная лодка была награждена орденом Красного Знамени, личный состав — орденами и медалями, а командир, уроженец Архангельской области Федор Григорьевич Вершинин, был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

В ходе боевых действий у адмирала Н. Г. Кузнецова ярко проявились командный характер и самостоятельность действий при принятии решений. Когда начальник Главного политического управления РККА Л. 3. Мехлис и заместитель наркома обороны СССР Г. И. Кулик пытались давать командованию Балтийского флота некомпетентные указания, минуя Н. Г. Кузнецова, он в жесткой форме потребовал от представителей центра на фронте: «Без ведома Наркома ВМФ приказов флоту не отдавать»… Первое же столкновение «посланцев Кремля» с Кузнецовым привело их в оцепенение. Надо полагать, что непреодолимое решение молодого флотоводца было встречено «хозяином» его традиционной иронией и усмешкой в адрес горе-полководцев.

Красная армия и Военно-морской флот улучшили свое стратегическое положение. Трудно, большой кровью досталась победа в войне с Финляндией, но они подготовили оборону Ленинграда к предстоящим сражениям на суше и море в Великой Отечественной войне. Война вскрыла огромные недостатки в подготовке Красной армии, в результате Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов был снят с должности наркома, а на его место назначен Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко.

Эта война выявила также уровень боевой подготовки частей и кораблей Балтийского и Северного флотов. Нарком ВМФ проанализировал и обобщил все недостатки в специальной директиве. Опыт войны использовался и при подготовке теоретических исследований. Так, Военно-морская академия издала капитальный труд «Ведение морских операций».

Осенью 1940 года, с учетом опыта Финской кампании было проведено большое учение, охватившее одновременно почти все районы Балтийского военно-морского театра. В нем участвовали до 200 боевых кораблей, морская авиация, береговые батареи. В ходе учений использовались почти все виды оружия того времени. Штабы авиационных соединений, надводных, подводных кораблей, военно-морских баз и береговой обороны получили навыки производства оперативных расчетов и управления в условиях рассредоточенного базирования.

В Доме Военно-морского флота состоялся разбор учений, проводившихся Краснознаменным Балтийским флотом. Вел совещание моряков народный комиссар ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов. С рекомендациями по ходу учений выступил заместитель наркома армейский комиссар 2-го ранга И. В. Рогов, начальник Главного морского штаба адмирал Л. М. Галлер, командующий флотом вице-адмирал В. Ф. Трибуц, член Военного совета флота дивизионный комиссар Яковенко, командиры соединений, кораблей и частей флота.

В декабре 1940 года под руководством наркома ВМФ в Москве состоялось совещание, в работе которого принял участие весь руководящий состав флотов, флотилий и соединений, профессорско-преподавательский состав Военно-морской академии. Был заслушан доклад заместителя наркома ВМФ адмирала И. С. Исакова «О характере современной войны и операциях на море». На совещании выступили 30 руководителей всех родов ВМФ. В заключительном слове адмирал Н. Г. Кузнецов отметил, что «…сложное комбинирование операций при очень тесном, умелом и сложном взаимодействии целого рада сил и средств является системой в современных морских операциях». Он обобщил результаты боевой подготовки флотов и флотилий за 1940 год и определил ее задачи на 1941 год, обратив особое внимание на оперативно-тактическую подготовку.

Главный штаб подготовил и другой важный документ — «Инструкцию по оперативным готовностям» флотов. Разработка и внедрение этой системы — личная заслуга наркома ВМФ Кузнецова. Позднее в своих мемуарах он писал: «Опыт испанской войны не пропал. Внезапность налетов, особенно в начале войны, заставила нас задуматься над необходимостью постоянной готовности флота, и это было учтено в первые дни и часы нападения фашистской Германии на Советский Союз». Как уже говорилось, система оперативных готовностей прошла первые испытания на Тихоокеанском флоте в разгар хасанских событий. 23 июня 1939 года нарком ВМФ «в целях повышения боевой готовности флотов и флотилий» издал специальную директиву, вводившую трехступенчатую систему оперативной готовности: № 3 (повседневная), № 2 (повышенная), № 1 (полная), определявшую место и действия каждого — от командующего флотом до матроса.

В сентябре-октябре 1939 года Н. Г. Кузнецов провел ряд инспекционных поездок на флоты, в ходе которых обсудил с командующими конкретные вопросы боевой готовности. Заметим, что первый вариант «Инструкции по оперативным готовностям» был лично доработан Николаем Герасимовичем.

До начала Великой Отечественной войны этот документ неоднократно уточнялся и доводился до совершенства. И, как итог, в первые часы войны своевременно отданные наркомом ВМФ распоряжения по флотам на приведение сил в оперативную готовность № 1 позволили подготовить Военно-морской флот к отражению внезапного воздушного нападения противника и избежать потерь. Сегодня можно утверждать, что Кузнецов был рожден для таких грозных эпох.

Увенчавшиеся успехом усилия Н. Г. Кузнецова по укреплению Военно-морского флота не прошли незамеченными. 4 июня 1940 года с введением новых званий для высшего комсостава ему присвоили звание адмирала.

Следует упомянуть еще об одной интересной инициативе наркома ВМФ. 22 июля 1939 года по предложению Н. Г. Кузнецова было принято постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) об установлении ежегодного Дня Военно-морского флота СССР в каждое последнее воскресенье июля.

Адмирал Н. Г. Кузнецов вспоминал: «Впервые мысль о необходимости учреждения Дня Военно-морского флота была высказана во время первомайского парада на Красной площади в 1939 году. Когда по Красной площади стройными рядами красиво и слаженно маршировали курсанты Ленинградского военно-морского училища им. М. В. Фрунзе… И. В. Сталин, повернувшись ко мне, сказал: „Хорошее училище… По всему видно, что оно готовит для флота неплохих командиров“… Я же, воспользовавшись этим разговором, обратился к И. В. Сталину с предложением: „Неплохо было бы ввести День Военно-морского флота и широко отмечать его“ (до этого ежегодно 1 мая на флотах корабли, расцвеченные флагами, выстраивались для парада, но эти торжества проводились лишь в нескольких приморских городах — Кронштадте, Севастополе, Владивостоке)…»

24 июля 1939 года впервые в стране отмечался День Военно-морского флота СССР. На торжественном собрании актива общественных организаций Москвы в Зеленом театре ЦПКиО им. Горького нарком ВМФ Кузнецов выступил с докладом, в котором отметил, что: «Строительство мощного военного морского и океанического флота, достойного нашей великой Родины, — дело всего советского народа. В строительстве большого флота должна участвовать вся страна!» В Химках на Москве-реке был устроен водный праздник. Символично, что первое празднование Дня Военно-морского флота совпало с 35-летием Н. Г. Кузнецова. С тех, уже далеких, пор и до сегодняшнего дня этот праздник — один из самых любимых для архангелогородцев и жителей Северодвинска. Не случайно глава из воспоминаний адмирала Кузнецова, посвященная рассказу о праздновании Дня Военно-морского флота СССР, впервые была опубликована в Архангельске. После Дня ВМФ 27 июля в Кремле был устроен прием для командования всех флотов. Сталин любил флот и не пропускал случая подчеркнуть значение флота в судьбах страны.

Адмирал Кузнецов много внимания уделял популяризации среди населения Военно-морского флота. В эти годы был написан для флота марш «Встречный», начали регулярно проводиться соревнования спортсменов-моряков.

Через год 27 июня 1940 года торжественно отмечался второй праздник Военно-морского флота. В Москве на торжественном собрании, посвященном этому событию, с докладом вновь выступил нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов. Как призыв прозвучали его слова, опубликованные в газете «Правда»: «Но было бы вредно и опасно говорить, что нами сделано все возможное. Нужно еще большее участие народа в деле строительства флота и всемерная ему помощь…»

В эти годы Кузнецов превратил Военно-морской флот в предмет национальной гордости. Россия переживала подъем морского духа и свежесть флотских устремлений. В народе слово «моряк», «матрос», «морской офицер» было в чести и почете.

Николай Герасимович Кузнецов был очень одаренным человеком, он любил русские народные песни и поэзию. Знаменитый певец Иван Козловский вспоминает, что благодаря «архангельскому» адмиралу русскому народу были возвращены уже почти забытые в тридцатых годах песни «Наверх вы, товарищи, все по местам» и «Калинка». Последняя впервые прозвучала перед моряками крейсера «Червона Украина». Тогда она всем очень понравилась. Командир крейсера Н. Г. Кузнецов рассказал об исполнении этой песни наркому обороны К. Е. Ворошилову, который поручил руководителю Ансамбля песни и пляски Красной армии Б. А. Александрову разучить «Калинку». Вскоре эта песня прозвучала на одном из концертов в Кремле, вошла в постоянный репертуар знаменитого армейского ансамбля и стала началом второй жизни «Калинки».

После того как Н. Г. Кузнецов возглавил наркомат ВМФ, коренным образом изменился статус военно-морской исторической науки, утвердился системный подход к руководству научной деятельностью в этой отрасли военно-морских знаний, а научные результаты, полученные в ходе военно-исторических исследований, стали оказывать непосредственное влияние на строительство и применение ВМФ.

В связи с началом Второй мировой войны им были приняты срочные меры по усилению исторического подразделения Главного морского штаба ВМФ. Уже 16 сентября 1939 года «для обобщения и изучения опыта войн на море и строительства ВМФ в СССР» на базе исторического отделения был сформирован самостоятельный исторический отдел во главе с капитаном 1-го ранга В. И. Кругловым.

В марте 1940 года для разработки очерка боевых действий на море в ходе советско-финляндской войны и материалов о вооруженной борьбе на морских и океанских театрах Второй мировой войны была образована Историческая комиссия ВМФ.

В январе 1941 года исторический отдел был непосредственно подчинен заместителю начальника ТВШ ВМФ контрадмиралу В. А. Алифузову.

Известное начинание Максима Горького — написать историю заводов и фабрик — привлекло внимание наркомата ВМФ. В октябре 1940 года газета «Известия» опубликовала беседу с адмиралом И. С. Исаковым под заголовком «История боевых кораблей». Флотоводец, в частности, сказал: «Каждый корабль Военно-морского флота носит название. Это не просто наименование, написанное на борту корабля. „Марат“, „Кронштадт“, „Ленинград“, „Аврора“ или „Парижская коммуна“ — за каждым таким названием стоит славная боевая история, подвиги отважных моряков, героические дела кораблей, флотилий или дорогие всем имена». Для того чтобы рассказать о славном прошлом отечественных боевых кораблей, наркомат Военно-морского флота приступил к созданию «Истории кораблей Военно-морского флота СССР». Предполагалось подготовить и напечатать серию книг и брошюр. Этой популяризаторской деятельностью стала заниматься специальная комиссия, назначенная приказом народного комиссара ВМФ Кузнецова. В 1940–1941 годах в кратчайшие сроки были переподготовлены к переизданию и вышли в свет труды русских и зарубежных военно-морских теоретиков и историков: Ф. Ф. Веселаго, С. О. Макарова, А. Ф. Мэхэна, Дж. Корбетта, исторические работы А. В. Томашевича, И. С. Исакова, В. Е. Егорьева и других советских авторов.

По его приказу Центральная библиотека ВМФ перешла в ведение Центрального военно-морского музея и переведена из здания Главного адмиралтейства в здание бывшей фондовой биржи в связи с неблагоприятным положением с кадрами, средствами, помещением, не позволяющим Центральной библиотеке ВМФ полноценно развернуть работу.

В 1939 году по приказу наркома ВМФ была созданы Центральная поликлиника Военно-морского флота, морские госпитали, улучшилось медицинское обслуживание военных моряков и их семей.

Особая роль принадлежит наркому ВМФ Н. Г. Кузнецову в организации военно-морского образования. Обратимся к документам. На расширенном заседании Главного военного совета ВМФ СССР «Итоги боевой подготовки 1940 года и задачи на 1941 год» особое внимание было уделено вопросам подготовки специалистов флота. На нем выступили: заместитель наркома ВМФ по кадрам корпусной комиссар С. П. Игнатьев, начальник управления военно-морских учебных заведений контр-адмирал К. А. Самойлов и многие-многие другие. Итоги этого важного разговора подвел адмирал Н. Г. Кузнецов. За его плечами были Высшее военное морское училище имени М. В. Фрунзе, Военно-морская академия, и он не понаслышке знал, что такое военно-морское образование. По инициативе адмирала Н. Г. Кузнецова была введена более длительная стажировка курсантов на боевых кораблях. Так, в 1941 году училище имени М. В. Фрунзе послало весь свой выпуск на пятимесячную стажировку, которая продолжалась с 7 февраля по 12 июня. Вводилась также специальная двухмесячная подготовка, которая предполагалась для выпускников по окончании ими училища и сдаче экзаменов, когда становилось ясно, куда, в каком количестве и по каким специальностям их нужно послать. Все это было нацелено на повышение уровня квалификации специалистов, назначаемых на подводные корабли и подводные лодки.

Многие мальчишки приморских городов мечтали стать настоящими моряками. Выше мы уже упоминали о том, что по предложению адмирала Кузнецова правительство приняло решение об открытии семи морских спецшкол, которые стали прообразами нахимовских училищ. Николай Кузнецов возрождал добрую традицию, заложенную еще Петром Великим, — готовить наиболее смелых и талантливых юношей к военно-морской службе. В то же время дальновидный флотоводец с помощью этих учебных морских заведений стремился восполнить кадровые потери, нанесенные флоту в ходе массовых репрессий тридцатых годов. Здание для 2-й Военно-морской специальной школы в Ленинграде нарком выбирал сам, и 30 октября 1940 года в день ее открытия выступил перед строем учащихся с напутственными словами. В канун Великой Отечественной войны была создана школа боцманов на Ладожском острове Валаам. По замыслу наркома ВМФ молодой боцман должен был стать стержневой фигурой для личного состава флота. К сожалению, в 1941 году мальчишки, не успев окончить учебу, шагнули в огонь войны, участвовали в обороне островов Ладожского озера, а также в боях на знаменитом «Невском пятачке».

Подготовка фашистской Германии к войне с Советским Союзом велась на широком фронте — от Баренцева до Черного моря. Скрыть концентрацию немецких войск на границе, передвижение германской военной техники и кораблей было невозможно.

С начала 1941 года поведение фашистов стало угрожающим, начались вызывающие провокации на границе, грубые нарушения воздушного пространства. Адмирал Кузнецов прекрасно понимал, что немцы фотографируют базы, аэродромы, фарватеры, боевые корабли. Его задачей было сберечь флот от первого удара. В том, что война не за горами, он не сомневался. 17–18 марта немецкие самолеты по приказу Н. Г. Кузнецова были обстреляны флотской артиллерией под Либавой и на Северном флоте. Для такого решения надо было обладать смелостью. Вождь был крут на расправу. Адмирал Кузнецов ограничился выговором от Сталина за этот инцидент. Последовало распоряжение из Кремля: «Огня не открывать, а высылать свои истребители для посадки противника на аэродромы». «Я всегда понимал, что карьера в условиях работы при Сталине… — вещь весьма зыбкая и самодеятельность может обернуться самым неожиданным образом, — писал позднее Н. Г. Кузнецов. — Я… осмеливался возражать даже самому Сталину, когда считал это нужным для дела. На этом, собственно, я и „свернул себе шею“». Такие откровенные заявления написал флотоводец лишь для себя. И узнали мы об этих словах Н. Г. Кузнецова только после его кончины…

Еще летом 1940 года в Ленинград был доставлен купленный Советским Союзом в Рейхе недостроенный крейсер «Лютцов». Накануне войны Германия начала срывать поставки вооружения на строительство этого боевого корабля. При традиционной пунктуальности немцев это обстоятельство вызывало беспокойство у руководства ВМФ. К этому добавился отъезд на Родину около сотни немецких специалистов, занятых в достройке крейсера. К маю 1941 года на «Лютцове» осталось не более 20 инженеров, которые к середине июня также уехали в Германию. Военно-морской атташе фон Блумбах успел пересечь границу буквально в последние предвоенные часы.

Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов неоднократно докладывал И. В. Сталину, Генеральному штабу и Наркомату обороны о выводе немецких кораблей из советских портов. Мы располагаем документом секретаря И. В. Сталина А. Н. Поскребышева: «Сегодня (14 июня. — В. Б.) Сталина И. В. в Кремле посетил адмирал Н. Г. Кузнецов. В докладе он упомянул, предоставив даже статистические данные, о выводе всех немецких кораблей из советских портов и просил разрешения вывести все советские корабли из немецких. „Хозяин“ выпроводил его вон. Неужели адмирал не читал сегодняшнее сообщение ТАСС, опровергающее провокационные слухи о нападении Германии на Советский Союз? Всюду провокации… Все наши враги и ложные друзья пытаются стравить нас с Гитлером в своих интересах…»

В то же время, забегая вперед по воспоминаниям адмирала Кузнецова, когда началась война, 40 советских торговых судов были захвачены немцами и около 900 моряков различных специальностей были посажены в концлагеря. Все эти факты, как написано выше, были известны советскому руководству, но Кремль не прореагировал на них.

Наркомат обороны и его Генштаб предоставили возможность адмиралу самому принимать решения по подготовке к предстоящим военным действиям. Маршалы С. К. Тимошенко и Г. К. Жуков знали, что И. В. Сталин занимается строительством «большого флота» и вмешиваться в его дела опасно. Только поэтому Военно-морской флот оказался предоставленным сам себе, а молодой нарком ВМФ приобрел самостоятельность в принятии решений.

В обстановке надвигающейся угрозы нарком ВМФ адмирал Кузнецов берет всю ответственность за судьбу флота на себя, на свой страх и риск он начал действовать самостоятельно. В апреле — июне 1941 года проводятся строительство новых береговых батарей и аэродромов, проверки хода ремонта боевых кораблей, боевой готовности частей ПВО, фактической готовности флота, органов боевого управления и тыла к скрытному переводу на оперативную готовность № 1, а также учения различного масштаба.

В мае этого года по указанию наркома усиливаются разведка и дозорная служба, конкретизируются задачи флотов и военных флотилий по прикрытию государственной границы, разрабатываются мобилизационные планы. Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов был непримирим к расхлябанности, строго спрашивал за нерадивость. Вот, например, что говорилось в одном из его приказов от 5 июня 1941 года: «Обнаруженные недочеты фактической оперативной готовности корабля, части, соединения флота доносить мне как о чрезвычайном происшествии. Выявлять лиц, проводивших последнюю проверку, и строго наказывать за случаи притупления внимания и очковтирательские заключения». Столь жесткий стиль приказа соответствовал обстановке. Немецкие, финские, румынские самолеты почти каждый день вторгались в воздушное пространство СССР. В первых числах июня в Румынии началась всеобщая мобилизация, а румынские и немецкие войска стали стягиваться к нашей границе. 16 июня советник полпредства СССР в Финляндии сообщил о высадке в портах Финляндии около 30 тысяч немецких войск и скрытой мобилизации в стране. Военно-морской атташе М. А. Воронцов сообщил о скором нападении фашистской Германии. Адмирал Н. Г. Кузнецов сделал единственно правильный вывод: война начнется в ближайшие дни. По собственной инициативе нарком 16 июня 1941 года на оперативную готовность № 2 переводит Краснознаменный Балтийский флот. Такое же распоряжение от наркома получил Северный флот. Черноморский флот заканчивал свои учения и после 20 июня оставался в повышенной готовности. Перевод флотов в оперативную готовность № 2 производился, как отмечалось в приказе, «с учебной целью». Позднее Николай Герасимович так прокомментировал свое решение: «Пригодится, рассуждали мы, если обстановка не разрядится». Годами тренируемый сложный организм Военно-морского флота уверенно переходил в боевое состояние. Вступали в действие соответствующие инструкции и наставления военного времени. Боевые корабли пополнялись боезапасом и топливом, занимали заданные квадраты моря дозорные корабли — охотники, в боевое состояние переходили береговая оборона, морская авиация…

В ночь на 22 июня 1941 года на все флоты была послана срочная телеграмма о переводе их на высшую боевую готовность. Текст телеграммы был лаконичен: «СФ, КБФ, ЧФ, ПВФ, ДВФ. Оперативная готовность № 1 немедленно. Кузнецов». Получив сообщение о том, что в ноль часов двадцать минут телеграммы дошли до адресатов, нарком ВМФ не удовлетворился этим и лично переговорил по телефону открытым текстом, фактически нарушая секретность, не имея на то разрешения Сталина, с командующим Балтийским флотом Трибуцем, с начальником штаба Черноморского флота Елисеевым, с командующим Северным флотом Головко. Оставалось только ждать доклады с флотов. Ночь отсчитывала последние часы, отделявшие мир от войны…






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал