Доклад о положении с правами человека



страница5/9
Дата20.10.2016
Размер1,77 Mb.
ТипДоклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9

II. ДОСТОИНСТВО, СВОБОДА

И НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ

БАЗОВЫЕ ПРАВА ЛИЧНОСТИ

Уважение достоинства личности— в конечном счёте, это тот фундамент, на котором строится вся система базовых прав и свобод человека и гражданина. «Ничто не может быть основанием для его (т.е. личного достоинства) умаления», — гласит часть 1 статьи 21 Конституции Российской Федерации.

Не случайно, достоинство личности означает запрет физического и морального насилия, лишение и ограничение свободы, неприкосновенность частной жизни, защиту репутации. Однако культивирование такого отношения государства, представителей власти к простому человеку — задача чрезвычайно сложная, так как соответствующие традиции, к сожалению, укоренены в нашем обществе пока слабо.

Проблемы обеспечения личных прав, связанных со свободой, неприкосновенностью, достоинством, наиболее остро ощущаются в сфере, связанной с уголовным преследованием и исполнением наказаний. При этом, обычно речь идёт об ущемлении прав людей, которые выступают в качестве подозреваемых либо уже осуждены и отбывают наказание в виде лишения свободы. Однако с явно пренебрежительным отношением со стороны представителей государственных структур нередко сталкиваются и те наши сограждане, которые, напротив, являются жертвами, потерпевшими. В этой связи приведём типичный пример.

Гр-ка Г., жительница одного из сёл Наримановского района, не нашла никакого отклика со стороны тех, кто по долгу службы обязан был внимательно отнестись к её доводам. Длительное время заявительница тщетно добивалась от главы администрации села и местных депутатов рассмотрения своих заявлений. Как утверждает гр-ка Г., в ответ указанные лица стали распространять о ней различные сведения; по мнению, самой женщины — заведомо ложные и позорящие её честь и доброе имя.

Казалось бы, органы полиции должны были разобраться и принять решение в зависимости от ситуации. Но, похоже, отношение к гр-ке Г. с самого начала было предвзятое. Это ясно следует из тех документов, связанных с проверками, которые они представила. Несколько стандартных отказных постановлений, и везде один и тот же дознаватель упорно отказывается совершить элементарные действия — опросить тех, чьи действия обжаловала заявительница.

Что уже говорить о тех, в отношении кого возбуждено уголовное дело — они и вовсе не застрахованы от незаконного морально-психологического и даже физического воздействия, вынуждены терпеть унижение личного достоинства. Гр-н Л., в отношении которого сотрудниками регионального управления Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков (РУ ФСКН) возбуждено уголовное дело по статье 228 УК РФ, в свой жалобе Уполномоченному по правам человека сообщил, что 13 января 2015 года сотрудники указанной правоохранительной структуры, осуществляя задержание, «без всякой на то причины нанесли вред моему здоровью и [произвели] порчу имущества, разбив стекла машины, взятой мною в аренду». Далее заявителя повезли домой, по пути, как он утверждает, «оскорбляя, угрожая и избивая».

Из СИЗО-1, куда был направлен запрос, поступил ответ, что 15 января 2015 года гр-н Д. был доставлен в следственный изолятор с «ушибами грудной клетки, ушибами и ссадинами головы, ссадинами обеих ног. Со слов Л., телесные повреждения были нанесены ему сотрудниками РУ ФСКН при задержании». Данная информация объективно говорит в пользу правдивости утверждений заявителя.

Гр-н Л. заявил, что готов опознать тех, кто наносил ему побои и оскорблял. Были установлены фамилии пятерых сотрудников, которые участвовали в его задержании. Тем не менее, в марте следственный отдел по Кировскому району Следственного управления Следственного комитета РФ по Астраханской области вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. По настоянию Уполномоченного по правам человека прокуратура Кировского района г. Астрахани проверила его обоснованность, и, как отмечается в письме данного органа, «установлено, что указанное решение(…)принято незаконно, без выяснения всех обстоятельств». Далее в письме отмечалось, что 10 апреля отказное постановление прокуратурой было отменено.

Но из письма руководителя следственного отдела по Кировскому р-ну СУ СК РФ по Астраханской области, поступившего в июне, выяснилось, что «все обстоятельства» были выяснены весьма оперативно и уже 20 апреля – спустя 10 дней – вновь было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников РУ ФСКН.

Тактика некоторых представителей правоохранительных органов при проверках жалоб на незаконное применение физического воздействия давно отработана. Сначала происходит бесконечный изматывающий «марафон», когда отказные постановления выносятся, отменяются, а затем снова выносятся вновь, и вновь отменяются. В конце концов, следует стандартный ответ: следствие закончено, дело передано в суд, и всем вопросам, связанным с незаконными действий в период предварительного следствия, оценку даст суд, который будет рассматривать дело по существу. Судьи же задают подсудимым встречный вопрос, суть которого: где вы были раньше?

Следующие два примера демонстрируют наличие проблемы, которая, по мнению Уполномоченного по правам человека, нуждается в пристальном внимании органов, надзирающих над законностью. Речь идёт о случаях, когда подозреваемых вывозят в здание следственного органа либо в суд, где они вынуждены находиться во внутренних камерах и конвойных помещениях на протяжении долгих томительных часов. Понятно, что на протяжении всего этого времени люди не получают никакого питания, они ограничены даже в том, что могут предпринять, находясь в камере следственного изолятора13.

Гр-н А., обвиняемый по статье 158 УК РФ, но категорически отрицающий свою причастность к совершению преступления, в своей жалобе писал Уполномоченному по правам человека: «следователь ОП-4 Сулейманов Р.М.(…) каждый день вывозит меня из следственного изолятора в Кировский районный суд г. Астрахани, где я нахожусь целый день, причина мне не известна, в судебном заседании я ни разу не участвовал». Сам заявитель давал следующие объяснение действиям следователя: «считаю, что (он) издевается таким образом надо мною».

Из официальной справки, полученной из СИЗО-1, следовало, что гр-н А., находившийся в следственном изоляторе с 20 сентября 2014 года, вывозился в январе 2015 года в суд 7 раз.

Формально поводом для этого была необходимость решения вопроса о продлении срока содержания под стражей. При этом официально подтверждено, что, как минимум трижды следователь сам же отзывал свои ходатайства. Например, 16 января гр-на А. вывезли из СИЗО в 10.00 ч., а обратно доставили в 18.00 ч., то есть — как минимум 7 часов он «бесцельно» находился в здании суда. В другой раз, 22 января следователь вновь отозвал своё ходатайство — на этот раз время выезда из СИЗО точно не известно14, но вновь прибыл гр-н А. в следственный изолятор только в 17.35 часов. Другие случаи вывоза гр-на А. свидетельствуют о том, что в иные дни он находился вне стен СИЗО до 8 часов.

Другой заявитель – гр-н Ш., содержавшийся в СИЗО-2, писал в своей жалобе, адресованной Уполномоченному по правам человека, следующее: «Следователи, как предыдущий, так и нынешний оказывают на меня морально-психологическое давление,…хотят, чтобы я сознался в преступлении, которого я не совершал». Далее он утверждает: «с 12 января по 31 января 2015 года (без выходных) и с 9 по 27 февраля (без выходных) меня вывозили в СК (следственный комитет) якобы для следственных действий, но дальше, чем пребывание в камере (для задержанных) дело не доходило».

Заявитель указывал далее, что в камере были антисанитарные условия, а находившиеся там люди оказывали на него «давление, не знаю по чьей подсказке, чтоб я сознался». Заявитель жаловался, что «неоднократно возвращался в СИЗО-2 после 22.00 физически истощенный». Как и гр-н А., он усматривал в такого рода действиях должностных лиц стремление добиться от него признательные показания.

Согласно официальной справке из СИЗО-2, из 18 дней в январе (с 13.01.2015по 30.01.2015) гр-н Ш. вывозился «на следственные действия» 14 дней (т.е. практически ежедневно). Из 17 дней в феврале (с 09.02.2015 по 25.02.2015) — соответственно 11 дней.

Причём вывозился гр-н Ш. всегда утром (в среднем в 9.00 ч.), а обратно в следственный изолятор доставлялся всегда поздно вечером — в 19.50 ч., 20.30 ч., 21.45 ч. и даже в 23.40 ч.

Прокуратура Ленинского района г. Астрахани, которая по просьбе Уполномоченного по правам человека провела проверку, официально констатировала, что «в январе – феврале 2015 года обвиняемый 22 раза доставлялся в следственный отдел по Ленинскому району СУ СК РФ, однако следственные действия с его участием проводились только дважды»15.

Какова возможная реакция на вышеприведённые факты непредвзятого наблюдателя? В принципе, с пониманием можно воспринять мнение тех, кто скажет, что речь идёт о весьма изощрённых «методиках» морального воздействия.

Однако даже если допустить, что речь идёт не о злонамеренности, не о целенаправленном стремлении «измором» заполучить признание вины, а об элементарном равнодушии, то и после этого можно говорить о попрании человеческого достоинства и прав. В этой связи Уполномоченный по правам человека стоит и впредь считает вновь высказать свою принципиальную позицию: даже если человек совершил преступление, – унижать его человеческое достоинство в любой форме — категорически недопустимо.


* * *
Тем не менее, в ряде случаев удаётся добиться хотя бы частичного успеха в отстаивании прав обвиняемых. Так, гр-н А. в своей жалобе на имя Уполномоченного по правам человека писал, что в отношении него следователь Трусовского районного следственного отдела Банников Д.В. «неоднократно использовал нецензурные выражения, тем самым унижая [мои] честь и достоинство». Кроме того, по утверждению заявителя, со стороны следователя «неоднократно поступали угрозы в адрес родственников (обещал с торгов распродать имущество родителей, лишить их свободы)».

Мать гр-на А. в обращении к Уполномоченному сообщила некоторые дополнительные детали. Поскольку её сын ранее взял потребительский кредит, ей потребовалось получить от следователя справку для предъявления в банк, подтверждающую, что гр-н А. находится в следственном изоляторе. Свою встречу со следователем она описала так: «Придя в кабинет, повторила свою просьбу [о выдаче справки]. Со стороны Банникова я услышала слова обвинения. Беседа велась без протокола, в ходе которой на меня оказывалось давление, прямые угрозы… он необоснованно обвинял меня в соучастии преступления… затем в грубой форме он обещал заключить меня под стражу, угрожал наложить арест на квартиру… Моя просьба о выдаче справки осталась не выполнена».

Направляя указанные жалобы руководителю Следственного управления Следственного комитета РФ по Астраханской области, Уполномоченный по правам человека просил провести по ним тщательную проверку. К сожалению, подробной информации о её результатах получено не было (правоохранительные органы, чтя пресловутую «честь мундира» вообще крайне неохотно сообщают о нарушениях своих сотрудников).

Можно предположить, что непосредственное начальство следователя пыталось даже выгородить его, поскольку первоначально сообщалось, что «оснований для принятия мер к должностным лицам следственного отдела по Трусовскому району г. Астрахани не усмотрено». Однако спустя некоторое время поступил дополнительный ответ. В нём, хоть и в обтекаемой, но не оставляющей сомнений форме признавалось, что утверждения заявителей явно небезосновательными. Сообщалось, что «в связи с допущенным следователем Банниковым Д.В. отступлением от принципов служебного поведения государственных служащих Следственного комитета Российской Федерации к нему применены меры материального воздействия».

Для Уполномоченного по правам человека это официальное признание того, что действия следователя явная «аномалия» — весьма отрадный факт, ведь гораздо чаще следуют ответы, что никаких нарушений не выявлено. Остаётся надеяться, что хотя бы такие меры, которые имели место в приведённом случае, будут способствовать тому, что тенденция нетерпимого отношения к ущемлению достоинства и прав любого человека, пусть с трудом, но постепенно будет пробивать себе дорогу.
* * *
Снятие с человека необоснованных подозрений, — означает восстановление его доброго имени и репутации. Уполномоченному по правам человека в 2015 году удавалось оказывать гражданам реальную помощь в прекращении в отношении них уголовного преследования, когда выявлялись явные факты нарушения процессуальных гарантий и прав. Примером тому может служить ситуация с гр-м К.

Заявитель в своей жалобе сообщил, что ещё в сентябре 2014 года Приволжским межрайонным следственным отделом Следственного управления Следственного комитета РФ по Астраханской области в отношении него было возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 286 («Превышение должностных полномочий») и части 2 статьи 292 («Служебный подлог») Уголовного кодекса Российской Федерации.

Основанием для этого послужило то, что в августе 2014 года К., будучи заместителем руководителя Волго-Каспийского территориального управления Росрыболовства подписал ходатайство об отзыве из районного суда дела об административном правонарушении в отношении ФГБУ «Севкаспрыбвод» по статье 17.7 КоАП РФ. После этого он прекратил производство по делу.

Обращало на себя внимание уже то обстоятельство, что хотя все вышеописанные действия были совершены на территории Ленинского района г. Астрахани (там, где располагаются помещения управления Росрыболовства), уголовное дело было возбуждено следственным органом, имеющим иную территориальную юрисдикцию.

Внимательно проанализировав все обстоятельства, Уполномоченный по правам человека в своих заключениях, направленных в СУ СК РФ по Астраханской области и Астраханскую природоохранную прокуратуру, акцентировал внимание на следующих обстоятельствах.

Во-первых, само по себе никакое ходатайство, подписанное К., никак не могло повлечь за собой отзыв дела об административном правонарушении из суда – пунктом 4 части 1 статьи 29.4 КоАП РФ установлен исчерпывающий перечень оснований, по которым суд может возвратить дело в орган, составивший протокол. Был проигнорирован тот факт, что Советский районный суд г. Астрахани вынес определение о возврате протокола об административном правонарушении в Волго-Каспийское территориальное управление Росрыболовства намного раньше, чем было направлено «преступное» ходатайство. Во-вторых, никоим образом нельзя было понять – в чём признаки уголовно-наказуемых деяний в действиях К.? Например, в чём именно выразилось наступление последствий, предусмотренных частью 1 статьи 286 УК РФ. В результате, следственные органы, в т.ч. указанных доводов, приняли решение о прекращении уголовного преследования заявителя.


* * *
Лишение человека свободы — уже само по себе ущемление его достоинства. Именно поэтому, в тех исключительных случаях, когда закон допускает временное ограничение свободы, иные права человека должны быть обеспечены в максимально возможной степени.

Данное обстоятельство предопределило повышенное внимание, которое Уполномоченный по правам человека в течение 2015 года уделял мониторингу обеспечения прав граждан при их задержании, отбывании ими административных и уголовных наказаний, связанных с лишением свободы, а также — к ситуации в учреждениях, подведомственных органам внутренних дел и ФСИН.

Внимательный анализ практики использования таких обеспечительных мер, как «привод» и «задержание» в делах по административным правонарушениям, раскрывает многочисленные факты неоправданного ограничения свободы граждан.

Иногда людей доставляют в отделы полиции и затем часами «маринуют» их в отнюдь не комфортных условиях помещений для задержанных лиц (ПЗЛ) только для того, чтобы затем отпустить под обязательство добровольной явки в суд. Так, абсурдом выглядит ситуация с гр-ном В., которого сотрудники полиции за пять минут до полуночи доставили в один из районных отделов г. Астрахани, продержали в ПЗЛ без еды и постельных принадлежностей всю ночь, а на следующий день в 10 часов утра отпустили — чтобы он самостоятельно добрался до участка мирового судьи. Абсолютно не понятно — что препятствовало отпустить человека домой сразу после составления протокола?

Имеют место случаи, когда административное доставление и задержание вообще не имеют под собой никаких законных оснований.

Так, гр-н Д. сообщил, что его доставили и свыше трех часов держали в помещении районного отдела полиции. При проверке выяснилось, что основанием послужило якобы совершение им административного правонарушения. В журнале доставленных лиц в качестве основания задержания указано «часть 3 статьи 12.28 КоАП РФ(«нарушение правил, установленных для движения транспортных средств в жилых зонах»)». Между тем, данная статья состоит только из двух частей, и обе они в качестве санкции не предусматривают административный арест.

Другой пример. Гр-н Г. 20 января 2015 года был задержан сотрудниками отдела полиции Камызякского района якобы за неповиновение законным требованиям стражей порядка. Сам заявитель указал, что всё его «неповиновение» выражалось в том, что он сам потребовал от сотрудников полиции действовать в рамках закона — представиться, предъявить документы, объяснить суть претензий. Тем не менее, в отношении него был составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 19.3 КоАП РФ. На другой день состоялся суд, который посчитал, что в действиях гр-на Г. начисто отсутствует состав административного правонарушения; производство дела было прекращено. Но, несмотря на то, что Г. более 24-х часов необоснованно находился в помещении для административно-задержанных лиц, ему так и не были принесены официальные извинения и никто не понёс никакой ответственности.

В своей жалобе гр-н Л. указал, что 6 марта 2015 года был доставлен в отдел полиции Икрянинского района. В течение 48 часов административный материал не был рассмотрен судом и, в конце концов, заявителя отпустили с нарушением максимально возможного срока задержания лишь 8 марта.

Граждане сообщают также о том, что протоколы задержания оформляются сотрудниками полиции подчас спустя несколько часов после доставления и задержания. Так, например, житель города Астрахани Т. сообщил, что 10 апреля 2015 года примерно в 19.45 ч. он был доставлен в отдел полиции № 3 (Трусовский р-н г. Астрахани), а протокол задержания был оформлен лишь на следующий день.

Подчас записи ведутся столь небрежно, что невозможно установить – сколько времени в действительности находятся граждане в условиях ограничения свободы. К примеру, в ходе проверки, проведенной специалистами аппарата Уполномоченного по правам человека, в журнале одного из районных отделов полиции обнаружена такая запись: «гр-н М. доставлен 21.02.2015 года в 22.00 часов, освобожден – 21.02.2015 года в 11.00 (как указано «по состоянию здоровья»)». Эта запись внесена взамен ранее имевшейся, затушёванной корректором, причём кто-то так торопился задним числом внести исправления, что не заметил курьёза — получилось, что гр-на М. освободили раньше, чем задержали.

Такого рода нарушения фиксации срока и времени доставления и задержания имеют место также при уголовном производстве.

Показательна в этом отношении жалоба гр-на Т. на действия сотрудников отдела полиции № 3 УМВД России по г. Астрахани. Один из следователей указанного отдела полиции 11 апреля 2015 года в 13.10 часов возбудил уголовное дело в отношении гр-на Т. по факту причинения тяжкого вреда здоровью, а задержание его было произведено накануне — 10 апреля в 19.45 часов. Протокол же задержания был составлен на следующий день — спустя почти сутки. Кажется «мелочь», однако, как известно, дата и время имеют правоустанавливающее значение как для эффективного расследования, установления истины, так и для исчисления срока задержания под стражей. Любые расхождения в документах создают угрозу грубого нарушения прав задержанных, в том числе на информирование, защиту, а также на обеспечение их местом для сна, постельными принадлежностями, питанием. Кроме того, общеизвестно, что именно в такие вот «неучтённые часы» как раз и происходит «обработка людей», применение неправомерных следственных действий с целью выбить т.н. явку с повинной.

Как следует из жалобы гр-на П.,имеют место случаи систематического несоблюдения максимально возможного срока нахождения подозреваемых в изоляторах временного содержания (ИВС). Согласно статье 13 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», человек может находиться в ИВС не более 10 суток в течение одного месяца. В результате проверки доводов П. выяснилось, что в течение трёх месяцев его несколько раз переводили из СИЗО-2 (г. Нариманов) в ИВС Ахтубинского районного отдела полиции, и обратно. При этом всякий раз его пребывания в ИВС превышал 10 суток. В частности, в декабре 2014 года данный период составлял 13 суток, в январе и феврале 2015 года — 16 суток, в марте 2015 года — 19 суток.

Достаточно много обращений поступает от граждан, их адвокатов и родственников в связи с избранной мерой пресечения в виде заключения под стражу. Уполномоченный по правам человека в рамках действующего уголовно-процессуального законодательства не имеет возможности оказать людям реальную помощь в изменении меры пресечения, однако анализ конкретных обстоятельств, изложенных в жалобах, соотнесение их с нормами законодательства, позицией Верховного Суда РФ, даёт основание усматривать в требованиях следователей стремление создать «удобства» для себя — поскольку нахождение человека в СИЗО, бесспорно, даёт преимущество стороне обвинения.


* * *
Как уже отмечалось выше, в 2015 году много внимания было уделено рассмотрению условий в местах принудительного содержания, подведомственных органам внутренних дел.

На территории Астраханской области функционируют 8 ИВС, в 16-ти отделах полиции имеются помещения для задержанных лиц. В 2015 года во всех ИВС содержалось свыше 6 тыс. человек (из них, 462 женщины и 44 несовершеннолетних). Наибольшая нагрузка «легла» на изоляторы временного содержания УМВД по г. Астрахани и отдела полиции Ахтубинского района.

Следует отметить, что резко возросла среднесуточная наполняемость изоляторов: так, если в 2013 – 2014 гг. она была в среднем на уровне 104 человека, то в 2015 году — уже 182 человека. Кстати, аналогичная картина и по помещениям для задержанных лиц: если за весь 2014 году количество доставленных и задержанных составило 47,5 тыс. человек, то только за девять месяцев 2015 года — свыше 52,2 тыс. человек.

На какие же проблемы хотелось бы акцентировать внимание в первую очередь? Прежде всего, следует отметить, что далеко не во всех изоляторах временного содержания соблюдается требование о санитарной норме площади на одного человека — 4 м².

Так, в ИВС УМВД г. Астрахани из проверенных шести камер ни в одной не соблюден указанный норматив: в среднем на одного подследственного приходится 3,3 м².

В ИВС отдела полиции Лиманского района при общей площади шести камер 64,3 м², количество спальных мест — 20, и, таким образом, на каждого подследственного приходится — 3,2 м². Причём санитарная норма, как в первом, так и во втором случае, не соблюдается во всех камерах.

Некоторые камеры не оборудованы необходимым инвентарем. Ни в одном из ИВС не установлена кнопка для вызова дежурного. «Нормой» является то, что, вопреки требованиям, бачки с водой, как правило, находятся в общем коридоре, а не в камерах16. Часто в камерах отсутствует хозяйственное мыло и туалетная бумага.

До сих пор в некоторых ИВС и ПЗЛ вместо индивидуальных спальных мест используются так называемые «подиумы», занимающие от 1/3 до 2/3 площади соответствующих помещений. Люди на них вынуждены спать вповалку. При этом подчас должностные лица полиции не учитывают необходимость соответствия количества задержанных имеющейся площади. Так, в апреле 2015 года в одном из ПЗЛ имел место факт, когда при лимите 6 человек в нём содержалось 28 человек.

Превышение лимита наполняемости приводит к нарушению санитарно-гигиенических требований, нарушению норм санитарной площади на одного человека, что негативно отражается на состоянии здоровья граждан. При этом, содержащиеся в учреждениях граждане ещё не признаны правонарушителями или преступниками. Во всех международных конвенциях, касающихся прав человека, такое положение считается пыткой.

Подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в изоляторах временного содержания, должны обеспечиваться ежедневным бесплатным трехразовым горячим питанием. Получать питание должны также и лица, задержанные на срок более 3 часов.

Однако проведённые сотрудниками аппарата Уполномоченного по правам человека проверки выявили нарушения и определенные системные недостатки. Складывается впечатление, что сплошь и рядом продукты доставляются нерегулярно и несвоевременно.

К примеру, 16 октября 2015 года сотрудник аппарата Уполномоченного по правам человека, находился с 9.00 ч. до 13.00 ч. в ИВС УМВД г. Астрахани, и в этот день, вопреки установленному распорядку дня, никто из граждан не получил завтрак. Как заявляли подследственные, это «обычное дело».

Сама форма заключаемых договоров не позволяет проконтролировать то, как реально исполняется требование о трехразовом питании. К примеру, в договоре, подписанном между межмуниципальным отделом МВД РФ по ЗАТО «Город Знаменск» и городской больницей не упоминается сколько раз в день и в какие часы должна организовываться доставка пищи. Аналогичная ситуация в Черноярском районе; здесь пища также должна доставляться из районной больницы, но в договоре сказано: «ежедневно не позднее 12-00 часов дня следующего со дня получения разнарядки заказчика».

В современных условиях отделы полиции предпочитают иметь дело с предпринимателями, которые реализуют блюда, упакованные в пластиковые контейнеры либо полуфабрикаты (типа вермишели быстрого приготовления). Однако, такая система организации питания не позволяет выдерживать установленные требования — ни по весовому выходу, ни по калорийности, ни по ассортименту продуктов.

В 2015 году прокуратура г. Астрахани внесла представление начальнику УМВД России по г. Астрахани об устранении нарушений законодательства, регулирующего порядок и условия содержания лиц под стражей, в том числе и в части организации питания.
* * *
Одна из наиболее актуальных проблем, характерных для нашего региона, обеспечение права на свободу лиц, подлежащих высылке, и ожидающих исполнения решения суда об административном выдворении за пределы Российской Федерации в специальном учреждении временного содержания иностранных граждан (СУВСИГ) при Управлении Федеральной миграционной службы РФ по Астраханской области.

23 июля 2015 года в аппарате Уполномоченного по правам человека состоялось совещание по вопросам, связанным с обеспечением прав иностранных граждан и лиц без гражданства, подлежащих административному выдворению, депортации, реадмиссии из России.

Выступления, прозвучавшие на совещании, показали, что каждое ведомство (миграционная служба, пограничники, судебные приставы-исполнители), так или иначе задействованное в исполнении судебных решений о контролируемой высылке, сталкивается с определенными трудностями.

Основная нагрузка приходится на Управление ФМС России по Астраханской области. Установление гражданской принадлежности, получение необходимых документов из консульских учреждений соответствующих государств – всё это подчас занимает не один месяц. Причины этого самые разные. Часто имеются разночтения в документах17. Нельзя не отметить и то, что подчас происходят значительные задержки денежных средств, выделяемых на приобретение проездных документов. Однако наиболее часто возникающая проблема заключается в том, что сами выдворяемые лица утрачивают свои документы, а государства, откуда они прибыли, не всегда подтверждают наличие у них гражданства.

Имеет место и крайне неповоротливая работа консульских учреждений. В этой связи Уполномоченному по правам человека приходится прибегать к помощи коллег – омбудсменов стран ближнего зарубежья.

Так, один из выдворяемых мигрантов – гражданин Таджикистана – находился в СУВСИГ более 1,5 лет. Выслать его не представлялось возможным ввиду отсутствия у него документов, подтверждающих гражданство данной страны. На протяжении длительного времени оставались без ответа и неоднократные запросы миграционного органа. Человек был буквально на грани отчаяния. В связи с этим с нашей стороны было направлено обращение к Уполномоченному по правам человека в Республике Таджикистан господину Зарифу Ализоде, который весьма оперативно откликнулся и проявил активное участие в решении необходимых процедур. Благодаря его неоценимой помощи заявитель вернулся на Родину, воссоединился с семьей.

С аналогичной проблемой к Уполномоченному по правам человека обратилась З., предположительно гражданка Республики Беларусь.

В её случае ситуация осложнялась несколькими факторами: ранее имевшийся у неё советский паспорт, был ею утрачен, после распада СССР она жила в различных бывших союзных республиках, поменяла фамилию, и в довершении всего, в силу возраста и перенесенных заболеваний имеет проблемы с памятью. Тем не менее, благодаря нашей настойчивости и направленным в адрес белорусских властей запросам удалось получить официально заверенную копию записи акта о заключении З. брака на территории Республики Беларусь. В этом документе указана национальная принадлежность З. – «белоруска» и приведены её паспортные данные. Поэтому появилась надежда, что З. также вернётся на родину.

Люди, месяцами ожидающие высылки, длительное время содержащиеся в СУВСИГ, поднимают вполне справедливые вопросы относительно тех ограничений естественных прав и свобод, которые они испытывают. Например, почему находясь месяцами в условиях ограничения свободы, они не вправе иметь хотя бы краткосрочные свидания с супругом (супругой), близкими родственниками и детьми?

Полагаю, что в пункте 40 Правил содержания (пребывания) иностранных граждан, лиц без гражданства, подлежащих административному выдворению за пределы РФ, депортации или реадмиссии, утверждённых Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.12.2013 года № 1306, вполне можно было бы предусмотреть такую возможность.

Безусловно, иностранные граждане, лица без гражданства, которые находятся в СУВСИГ, должны содержаться «в условиях, исключающих возможность самовольного оставления ими таких специальных учреждений» (пункт 3 Правил).

Но на практике это привело к огораживанию территории СУВСИГ забором с колючей проволокой, а также к установке видеокамер во всех жилых комнатах. Это последнее вызывает резкое неприятие людей. Они справедливо полагают, что круглосуточное наблюдение за ними в жилых помещениях является необоснованным вторжением в их частную жизнь, нарушает их права на достоинство и приватность. Как Уполномоченный по правам человека, считаю, что видеокамеры должны обеспечивать контроль за периметром территории, ограждением, местами входа/выхода, а также фиксировать передвижение по коридорам. Иное является явно излишним, и затрагивает права людей.

Наконец, в действующих нормативных правовых актах практически ничего не говорится о материально-бытовом обеспечении выдворяемых лиц при нахождении их в СУВСИГ, связи с чем целесообразно предусмотреть перечень необходимой мебели и инвентаря в жилых помещениях.


Каталог: uploads -> file -> Raznoe
file -> Обеспечение образовательного процесса оборудованными учебными кабинетами по основной образовательной программе 12. 03. 04 «Биотехнические системы и технологии»
file -> История образования финансово-промышленных групп
file -> «Большое видится на расстоянии»
file -> «Цифровой измерительный вольтметр»
file -> Актуальность: эта тема актуальна в связи с 65-й годовщиной Победы в Великой Отечественной войне, Победы над германским фашизмом русской Красной Армии
file -> Сгау в пир компании с государственным участием ао «Объединенная авиастроительная корпорация» Общее описание
file -> Итоги деятельности Отделений биологических, медицинских и сельскохозяйственных наук за 2008 – 2010 годы Уфа


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал