Философия в одессе



страница1/4
Дата30.11.2017
Размер0,6 Mb.
  1   2   3   4








ФИЛОСОФИЯ В ОДЕССЕ

Л.Н.Сумарокова

Формированию интереса к философии, изучению и развитию философских идей в молодой Одессе во многом способствовала общая духовная атмосфера, возникшая благодаря тем эталонам культуры, тем идеалам и нормам разумного жизнеустройства, которые были органически присущи просветительскому мировоззрению первых управителей города. Многие книги по философии, имеющие мировую известность, попали в библиотеку Ришельевского лицея, а затем и Новороссийского университета из личных библиотек герцога Ришелье, трех поколений Воронцовых и др.

Уже в 1804 г., в плане Коммерческой гимназии было предусмот­рено преподавание логики, психологии, нравственности и фило­софской грамматики.1 В Ришельевском лицее философия с ее ис­торией были введены на всех отделениях. Первый профессор философии, работавший здесь, — Иван Иванович Дудрович, — вел курсы логики и нравственной философии. Его ученик, выпускник философского отделения лицея 1833 года, профессор российской словесности с 1837 Константин Петрович Зеленецкий известен как автор ряда философских трудов: «Об общем законе жизни духа че­ловеческого», «Об основе знания, его пределах и значении», «О месте, занимаемом логикой в системе философии», «О логике как о систематическом целом и как о науке, объясняющей факты мыш­ления и знания» и др.2 К.П.Зеленецкий пытается осуществить сво­его рода синтез учений Канта и Шеллинга, обосновывая вывод о том, что и законы бытия, и законы познания есть в равной мере законы разума. Духовность и разумность для него — по существу, тождественны. Вера в силу человеческого разума, в его причаст­ность к более высокому разумному началу — лейтмотив мировоз­зрения К.П.Зеленецкого. Это не мешало ему критиковать рацио­нализм за абсолютизацию разума, а эмпиризм — за абсолютизацию чувственного познания; с его точки зрения, и чувства, и разум — это различные проявления единого начала, а потому они действу­ют в познании лишь в неразрывной связи друг с другом.

Вклад в развитие философской мысли профессора физико-ма­тематических наук лицея Николая Дмитриевича Курляндцева со­стоял в том, что он перевел и издал ряд работ Шеллинга и его последователей.3 Дмитрий Чижевский дает этим публикациям вы­сокую оценку, отмечая, что «Одесса обогатила российскую литера­туру весьма важными переводами», что выбор работ для перевода осуществлен Н.Д.Курляндцевым удачно.4

Михневич Иосиф Григорьевич — магистр Киевской духовной академии, затем профессор философии Ришельевского лицея с 1839 года, — в своих философских взглядах был близок к Шеллингу и Гегелю, и, по мнению Дм. Чижевского и Г.Г.Шпета, более реши­тельно, чем его киевский единомышленник ОМ Новицкий, «при­знавал роль божественного объявления как источника познания».5 Мы убеждаемся в справедливости этого вывода, обращаясь к той

характеристике философии, которую дает профессор Михневич в своих лекциях. Задачу философии он видит в том, чтобы «обнять всю целостность предметов, дойти до последнего основания всего сущего и раскрыть глубину нашего духа, где самим Творцом по­ложено основание всем нашим мыслям, желаниям и действиям».1 Собственно философия для профессора Михневича — обращение сознания на самое себя, наука о сознании. Сознание же обнаружи­вается в стремлении от человека к миру, в стремлении от мира к человеку и в стремлении от того и другого к Богу. Поэтому в качес­тве частей философии у него выступают психология (наука о душе), логика (наука о мышлении) и метафизика (наука о познании сверхопытной, идеальной стороны вещей), которая, в свою очередь, под­разделяется на теологию, космологию и антропологию.2

Среди работ профессора Михневича отметим также «Об успе­хах греческих философов»3, «Задачи философии»4, учебник логи­ки5, «Опыт простого изложения философии Шеллинга, рассматри­ваемой в связи с системами других германских философов.6 Общая черта его философских работ — значительная доля мистицизма. Есть свидетельство, что лекции Михневича слушал в Одессе извест­ный русский религиозный философ Н.Федоров.7

Своеобразный стиль мышления и преподавания был свойстве­нен другому профессору лицея, затем возглавившему кафедру ис­тории философии Новороссийского университета, — Роберту Ва­сильевичу Орбинскому. Будучи первоначально преподавателем классической филологии, он читал также лекции по географии, экономике, педагогике, прекрасно знал несколько языков. Орбинский был одной из наиболее уважаемых, ярких личностей Одессы, обладал широким кругозором, типично просветительскими взгля­дами и немало способствовал углублению философского образова­ния в Одессе. Он читал университетские курсы по истории гречес­кой философии, по истории новой философии от Декарта и Бэкона, затем курс современной философии (О.Конт, Шопенгауэр, Гартман), годичный курс философии Канта, курс по христианской фи­лософии. Важно отметить не только то, что он читал, но и как он это делал. Есть многие свидетельства о том, что его лекции были поистине блестящими, запоминались многочисленными слушате­лями на всю жизнь. Труднейшие вопросы философии Канта он делал близкими и понятными для студентов, возбуждал в них веру





1 Проф. И. Г.Михневич. О достоинстве философии, ее действительном бытии, со­держании и частях // Журнал Министерства народного просвещения - ЖМНП-, 1840, N2.4.

2 Там же, с 17.

3 ЖМНП, 1839, N12.

4 ЖМНП, 1840, N 2.

5 Михневич ИГ. Опыт постепенного развития главных действий мышления как руководство для первоначального преподавания логики.. Одесса, 1847.

6 Отд изд., Одесса, 1850.

7 Дм. Чижевский, указ. соч., с. 82.

в беспредельные возможности человеческого разума. Р.В.Орбинский был строгим экзаменатором. Выучив историю философии по книге Куно Фишера, можно было рассчитывать лишь на посред­ственную оценку. Более высокая оценка следовала тому, кто читал рекомендованные первоисточники на языке оригинала.1 Прогрес­сивные взгляды Орбинского проявлялись не только в содержании лекций, но и в тех человеческих отношениях, которые формирова­лись благодаря ему, Это проявлялось во времени его директорства в Одесском коммерческом училище. По воспоминаниям его уче­ников, там все «дышало воздухом свободы», а уважение к личности человека —и преподавателя, и ученика — было для Р, В.Орбинского не только теоретическим принципом, но и нормой практичес­кой,.2

Из философских работ Р В.Орбинского известна лишь одна.3 Его вклад в развитие философского образования и мышления в Одессе можно назвать, главным образом, практическим. Он был, по-видимому, одним из первых светских профессоров, преподавав­ших философию после десятилетнего перерыва, связанного с вы­сочайшим запретом. В течение 10 лет в Ришелье веком лицее логику и психологию преподавал профессор богословия М.К.Павловский.

С 1860 г. в духовной жизни города принимает участие и С.-Л. Швабахер — раввин, профессор философии, проповедник идеи превосходства общечеловеческого над национальным.

Значительное оживление как в преподавании философии, так и в ее функционировании в духовной жизни Одессы наступает с по­явлением в Одессе в 188,3 году Николая Яковлевича Грота (1852-1899). Выпускник философского отделения историко-филологичес­кого факультета Петербургского университета, получивший золотую медаль за сочинение «Критическое изложение философии пифаго­рейцев и Платона по ХШ-ХГУ кн. Метафизики Аристотеля» (1875), Н.Я.Грот стажировался в Берлине и Страсбурге, получил в Киев­ском университете магистерскую философскую степень за сочине­ние «Психология чувствований в ее истории и главных основах», затем — степень доктора философии за труд «К вопросу о реформе логики; опыт новой теории умственных процессов» (1883). Всего 3 года он работает в Одессе. Н.Я.Грот преподает историю филосо­фии; видимо, он делает это интересно, нестандартно, поскольку его слушают студенты разных факультетов, у него появляются уче­ники, серьезно интересующиеся философией; он ведет философ­ские кружки, постоянно читает публичные лекции; в журналах и газетах ведет полемику с коллегами-философами

Двадцатипятилетие Императорского Новороссийского университета. Историч. записка экстра-орд. проф. А, И, Маркевича. Одесса, 1890, с.306.

2 А Де-Рибас. Старая Одесса. Одесса, 1913 Факсимильн. переизд 1992 г. с„210-212..

3 Орбинский Р.В Английские деисты 17 и 18 столетий.//Зап. Новорос. Университета, 1869, т.3, с.1-142.­

(например, с ки­евским профессором А.А.Козловым), с архиепископом Никанором, со своими студентами, в чем-то с ним не согласными. Он оставил о себе впечатление человека «до фанатизма верующего в значение философии и страстно пропагандирующего свои взгляды».1

Первое, что бросается в глаза при знакомстве с философскими работами Н.Я.Грота, — это, несомненно, отсутствие догматизма, динамизм развития его мировоззрения, заметный даже за три его одесских года. В полемике с профессором Козловым Н.Я.Грот, как кажется, довольно близок к позитивизму: он критикует понимание философии как науки о мире в целом, считает, что философия — совокупность отдельных наук (логика, психология, этика, социо­логия и т.д.), что особой метафизической проблематики не сущес­твует. Н.Я.Грот вступает в полемику со «старой логикой», упрекая ее в смешении мысли и ее языкового выражения. Логические по­нятия «определение», «доказательство», «классификация» относят­ся им не к сфере мысли, а к ее словесному выражению (в отличие от понятий анализа, синтеза, индукции, дедукции). Законы «ста­рой логики» он называет мнимыми; действительные законы мыш­ления — предмет психологии, они являются законами ассоциаций идей. Основой реформирования логики Н.Я.Грот считает переход от априорного метода к методу опытному.

Затем выводы Н.Я.Грота становятся менее категоричными: фи­лософия как наука о мире в целом невозможна, но личностная философия, личностный синтез — целиком возможная и законная вещь.2

С 1883 года, по свидетельству самого Грота, он «отверг закон­ность «позитивного террора», царившего среди общества по отно­шению к философии».3

Показательны в этом плане его публичные лекции, прочитан­ные в Одессе в декабре 188,3 и в марте 1884 года. Первая посвящена понятию прогресса, вторая — мировоззренческой роли пессимиз­ма и оптимизма.

Анализируя бытующее противопоставление объективного и субъ­ективного методов в социологии, Н.Я.Грот пытается найти способ их совмещения, обращаясь, с одной стороны, к объективистскому понятию энергии, а с другой — к субъективному чувству челове­ческого счастья. «Человеческий прогресс есть ряд таких затрат энер­гий человеческих организмов, которые ведут к увеличению созна­тельности дальнейших затрат этих энергий и к вытекающему отсюда увеличению счастья человеческих индивидуумов».4


1 Двадцатипятилетие Императорского Новороссийского университета. Историчес­кая записка экстра-орд проф. А. И Маркевича. с.313.

2 Грот Н. Я. Философия как ветвь искусства СПб, Мысль, 1882; Об отношении философии к науке и искусству. Речь перед докт. дисп , 1883

3 Грот Н.Я, О направлении и задачах моей философии. По поводу статьи архие­пископа Никанора. М., 1886, с.9.

4 Грот Н.Я, Опыт нового определения понятия прогресса. Одесса, 1883, с. 13.

Вторая лекция, являясь прямым продолжением первой, вместе с тем отличается более заметной антипозитивистской направлен­ностью. То, что философия — не наука в строгом смысле этого слова, а скорее, — мировоззрение, еще не означает, что она явля­ется менее ценной — так можно истолковать общий смысл лекций.

Н.Я.Грот различает здесь 3 универсальных типа развития: ингрессивное, связанное с простым перераспределением элементов и функций, прогрессивное, дающее увеличение сил, веществ и энер­гий, и регрессивное, связанное с уменьшением сил, веществ и энер­гий в развивающемся объекте. Социальный прогресс у него нераз­рывно связан с состоянием сознания человеческих индивидуумов, с увеличением их счастья и благоденствия. Анализируя основные посылки пессимизма и оптимизма, сравнивая их различные фор­мы, автор разграничивает многообразные смыслы терминов «пес­симизм» и «оптимизм»: они выражают или группу душевных состо­яний, или доктрины, учения, выросшие на их почве. Наука не дает достаточного обоснования ни доктрине пессимизма, ни доктрине оптимизма. Это не ее сфера. Это сфера философии, точнее, ее раз­дела — социальной этики. И первой посылкой социальной этики, с точки зрения Н.Я Грота, является бесспорное утверждение, что вне развития человеческой личности прогрессивное развитие со­циальной среды невозможно. Пессимизм и оптимизм как теорети­ческие учения несостоятельны, но как формы мировосприятия, мироощущения, как настроения людей необходимы и полезны. Они барометр, помогающий измерить «степень соответствия внеш­них и внутренних отношений» — отношений между состояниями среды и внутренними потребностями самого человека, они явля­ются предметом философского осмысления и «показывают, про­грессирует ли общество в данную эпоху или регрессирует».1 Широ­кое распространение пессимизма в литературе, поэзии, философии показатель ненормальности существующего социального строя, и это должно служить предостережением для политических деятелей.

Путь социального прогресса — это путь прогрессивного разви­тия сознания человеческих индивидуумов, критериями которого являются, по Гроту, следующие характеристики: увеличение вос­приимчивости, дифференцированное™ сознания; увеличение во­левого контроля человека над своей деятельностью; способность избегать внешних условий, вызывающих страдание человека.2 Все эти характеристики, измерения сознания возможны лишь при раз­витости и взаимодействии разума и чувств.


' Грог Н.Я О научном значении пессимизма и оптимизма Одесса, 1884, с.27-28.

2 Там же, с. 24.

Признавая — на определенном этапе своего философского раз­вития — связь философии с чувством, Н.Я.Грот видит в чувствах человека не только обнаружение его собственной природы, но и законов природы вообще: в

вещах присутствует целесообразность

природы как «внутренняя субъективная цена, которая познается нами с помощью чувств».1 Для Грота добро и красота — это внут­ренние свойства вещей, оцениваемые сознанием человека.

В работах 188.5 года, посвященных философии Дж. Бруно, Н.Я. Грот приходит к особой форме пантеизма, к идее «сознания Все­ленной».. Он различает при этом 3 формы пантеизма: эманационный, где Бог помещается вне мира; имманентный, где Бог — сила, дух Вселенной, и синтетический, где Бог — начало жизни и личное бесконечное сознание Вселенной. Первый является скрытым дуа­лизмом, второй — скрытым материализмом, третий — высшей фор­мой пантеизма, преодолевающей односторонность двух предыду­щих позиций.2 Сущность философского метода здесь уточняется так: это уже нё метод чувства и даже не метод «субъективной ин­дукции», а особая форма синтеза разума и чувства. Религия опира­ется на чувство, наука — на разум, философия ищет путь к их примирению, к соединению разума и чувства, причинности и це­лесообразности; философия стремится к выработке такого миро­воззрения, которое, принимая во внимание выводы научного поз­нания мира, в то же время освещало бы самую сущность и внутренний смысл его».3 Понятия «смысла» и «значения» уже вклю­чают в себя идею «цели», по отношению к которой этот смысл и значение возникают.4

Кризисные явления в современном ему обществе Н.Я.Грот свя­зывает с обесцениванием самого понятия мировоззрения, с разру­шением господствующих форм мировоззрения (религиозного и философского), в чем немалая вина интеллигенции. Ведя теорети­ческую критическую работу, нельзя забывать об опасности того, что религиозное безверие и философский нигилизм «без всякой сознательной работы мысли, его оправдывающей», по законам за­разительности, по законам диффузии быстро переходят из сферы науки в сферу массового сознания, распространяются в массах людей, а это приводит к разрушению культуры, к росту преступ­ности и т.д.5 Иными словами, философия ответственна не только за свои теоретические результаты, но и за их влияние на мировоз­зрение общества.

Постоянным предметом философских размышлений Н.Я.Грота является соотношение внутреннего и внешнего опыта. Он обраща­ет внимание на гораздо более весомую роль внутреннего опыта в познании мира, чем это принято обычно считать: как это ни пара­доксально, но истинное понимание физических явлений



1 Грот Н.Я. О направлении и задачах моей философии. с.П.

2 Джордано Бруно и пантеизм Философский очерк проф. Н.Я.Грота Одесса, 1885, с.,25.

3 Джордано Бруно и пантеизм. Философский очерк проф. Н Я.Грота. Одесса, 1885, с. 16

4 там же, с. 18.

5 Там же, с. 19.



мы находим лишь в сопоставлении с самосознанием, с внутренним опы­том. Например, сама идея силы заимствована нами из внутреннего опыта и экстраполирована на явления физического мира.1 То же можно сказать о понятиях действия и причины. Пространство и время Н.Я.Грот считает субъективными формами восприятия ду­хом свойств материи.

Философские взгляды Н.Я.Грота подверглись критике с разных позиций: А.А.Потебня критиковал его за априоризм, А.А.Козлов — за позитивизм; диалектические материалисты — за религиозность и за психологизацию философии.2 При избрании Н.Я.Грота про­фессором Новороссийского университета А.А.Кочубинекий упре­кал его за пристрастие к сложным перечням, классификациям, за нападки на «старую» логику, язвительно замечая, что к «старой логике» принадлежат все деятели науки, кроме его, Н.Я.Грота, что частности его философии интересны, но целое — весьма сомни­тельно.3 Как бы то ни было, но бесспорно одно: Николай Яковлевич Грот — интересное явление в философии вообще, а в философ­ской жизни Одессы — тем более. Философское знание диалогично (точнее, полилогично) по своей природе. Оно предполагает свобо­ду мысли, свободу выбора, оно невозможно без взаимодействия разных стилей мышления, разных направлений философствования. Но, вместе с тем, оно предполагает взятие на себя бремени обос­нования. Философский выбор — свободный выбор, но не произ­вольный, случайный выбор. Пример философского развития Н.Я.Грота — тому прекрасная иллюстрация. Постоянный диалог с другими и с самим собой, способность под давлением более веских доводов и оснований —и только под таким «давлением»! — изме­нять свою точку зрения, способность слушать и понимать, опро­вергать или соглашаться, способность находиться в постоянных раз­мышлениях, в напряжении поиска истины — все это было его обычным, нормальным состоянием. Его философские работы дол­жны стать предметом историко-философского исследования, ибо они, с нашей точки зрения, как нельзя лучше представляют состо­яние отечественной философии 80-х годов прошлого века.

После отъезда Н.Я.Грота в Московский университет, где он стал председателем Московского психологического общества и редак­тором журнала «Вопросы философии и психологии», на философ­ской кафедре Новороссийского университета появляются два но­вых преподавателя: с 1886 года Александр Павлович Казанский, ас 1888 года -- Николай Николаевич Ланге (1858—1921). Первый — выпускник Московского университета, второй — Петербургского. Н.Н. Ланге успел к этому времени поработать за границей, защи­тить магистерскую диссертацию по философии



1 Грот Н.Я. О душе в связи с современными учениями о силе, Одесса, 1886.

2 Історія філософії на Україні Т.2 Київ, Наукова думка, 1987, с. 116, 152.

3 Кочубинский А., орд. проф Очерк учебно-литературной деятельности проф. Н Я Грота Одесса, 1883.


«История нравствен­ных идей XIX века. Критические очерки философских, социаль­ных и религиозных теорий нравственности» (1888). Автор выделяет здесь 4 наиболее ценных нравственных идеи в философии XIX века: 2 французских, противостоящих друг другу, 1 английскую и 1 не­мецкую. Французская революция, принимая принципы свободы и равенства, утвердила учение о справедливости, основанной на лич­ном достоинстве свободного гражданина. Следствием этого уче­ния, по мнению Н.Н.Ланге, является индивидуализм. Другая фран­цузская идея — социализм, утверждающий любовь как средство объединения людей, ставящий общность людей выше индивиду­альности. Автор считает, что для нормального развития общества необходимо одновременное существование и взаимодействие этих двух идей. Английская этика защищает идею о соединении нрав­ственности с реальной, прямой и действительной заботой о счастье людей. Заслугой же немецкой философии магистрант считает от­крытие субъективной нравственности, выводящей нравственные обязанности не из внешних причин и целей, а из факта нравствен­ного долга, из требований совести. Стараясь выделить позитивное содержание во всех указанных идеях, Н.Н.Ланге в большей степе­ни симпатизирует Канту.

Этические вопросы входят в сферу научного и преподаватель­ского интереса Ланге до конца его жизни. Он постоянно читает курс этики, углубляя и развивая его проблематику. В 1912/13 учеб­ном году он, в частности, в качестве главных направлений этики рассматривает формализм (Кант, Коген, Липпс), утилитаризм (Милль, Геффдинг), эволюционизм (Спенсер, Вундт).1 Тематика рефератов по этике, регулярно предлагаемая студентам, была рас­считана на работу с первоисточниками на языке оригинала. В 1893 году Н.Н.Ланге и А.П.Казанский обращаются к руководству исто­рико-филологического факультета с прошением о приобретении в Лейпциге полных собраний сочинений Гегеля, Шеллинга, Фихте и Гербарта.2 Работы этих авторов систематически использовались (переводились, конспектировались, комментировались) и препо­давателями, и студентами. Сам Н.Н.Ланге известен как первый пе­реводчик на русский язык «Первой аналитики» Аристотеля.3

Учебник логики, подготовленный Ланге4, был удостоен малой премии имени Петра Великого. Он оценивался как более слож­ный, чем известные учебники Владиславлева, Троицкого или Рутковского, благодаря своей связи с философской теорией познания. Будучи переработанным и сокращенным вариантом двухтомной «Логики» Х.Зигварта, этот учебник включал в себя и другие резуль­таты отечественных и зарубежных исследований по логике






1 Архив Н.НЛанге в НБ ОГУ П 20.

2 Архив Н Н Ланге в НБ ОГУ, там же,

3 Философская энциклопедия, т 3, М., 1964, с. 145.

4 Н. Ланге Учебник логики. Одесса, 1898.






(например, работы Карийского, Милля, Джевонса, Вундта и др.). Ланге, вслед за Зигвартом, примыкает к тому направлению в логике XIX века, которое П.С.Попов характеризует как особый вид неокантиантства, характеризующийся нормативистской трактовкой логики (логика — техника мышления) и явственно выраженным психоло­гизмом, который особенно проявляется, в частности, в психологи­ческом понимании природы синтеза суждения.1 Сам Н.Н. Ланге в своей докторской диссертации, посвященной вопросам психоло­гии, защищает тезис о психологических основаниях субъектно-предикатной структуры суждения. С его точки зрения, каждая предыдущая ступень перцепции фиксируется в субъекте суждения как некое неопределенное бытие, а последующая, более опреде­ленная ступень, фиксируется в предикате высказывания, выража­ющем более отчетливый, более определенный атрибут.2 Трактовка структуры простого суждения — одна из самых спорных проблем в истории логики, истории языкознания и, заметим, в философии языка XX в.

Наглядное представление об уровне рассмотрения философских проблем, о «философском климате» Одессы 90-х годов прошлого века дает диспут по поводу магистерской диссертации А.П.Казан­ского.3 А.П.Казанский, проведя обширные изыскания в текстах работ Аристотеля, приходит к выводу о некоторой непоследова­тельности Аристотеля, признающего, что общее находится в еди­ничных вещах, в каждой из них; но общее, считает автор диссерта­ции, — только достояние разума познающего субъекта. Участие опыта в разумном познании оказывается, таким образом, с точки зрения Казанского, иллюзорным. А между тем Аристотель, говоря о чувственном познании, признает его роль так же или почти так, как это делают эмпирики. А. П. Казанский демонстрирует огром­ную эрудицию, ссылаясь не только на труды Аристотеля, но и на многочисленные труды его исследователей, таких как Брандис, Целлер, Прантль, Брентано, Фрейденталь, Тренделёнбург, Уоллес и др. Н.Н.Ланге в своем отзыве 4 проявляет, как представляется, большую глубину понимания проблемы, чем диссертант, не усту­пая последнему и в эрудиции. Н.Н.Ланге считает — и, видимо» справедливо, — что сам вопрос о том, был ли Аристотель эмпири­ком или нет, поставлен не корректно, поскольку уже в самом во­просе предполагается неоправданная модернизация взглядов Арис­тотеля. Аристотелевское представление о душе, его представление о познании как части общего процесса осуществления форм,




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница