История шведской империи Этапы формирования шведской империи



страница1/5
Дата30.11.2017
Размер0,85 Mb.
  1   2   3   4   5



В.Е. ВОЗГРИН

История шведской империи
1.Этапы формирования шведской империи.

Первый этап формирования шведской империи можно назвать «восточным». В XII в., начались крестовые походы шведов на территории, заселённые язычниками-финнами. Первым из них (1157) была покорена юго-западная область будущей Финляндии, вторым (1249-1250) – центральная часть страны и третьим (1293-1300) – западная часть Карелии. В тот же период и с теми же завоевательными целями на запад устремляются новгородцы, стремившиеся захватить Карельский перешеек и берега Невы, населённые угро-финскими племенами. В результате похода 1256 г. по южному и северному берегам Финского залива новгородцам удалось потеснить шведов. Создалась реальная угроза королевским владениям, и в 1290-х гг. началось новое шведское наступление на Новгород, поддержанное карельским населением, недовольным тяготами, принесёнными на их землю русскими1

Ослабление Новгорода и Пскова стало причиной, по которой Торгильс Кнутссон, энергичный шведский маршал финляндской провинции королевства, создал опорный оборонительный пункт на востоке, основав в 1293 г. Выборг, через год взяв Кексгольм и основав в 1300 г. в устье р. Охты крепость Ландскрону. Впрочем, оба последние укрепления вскоре были отобраны русскими.

Борьба на востоке, в основном, за берега Невы, шла с переменным успехом, временами вражда утихала вообще, но при Магнусе Эриксоне (1319-1363) она вновь активизировалась: этому королю удалось в 1348 г. основать Нотеборг. Во второй половине XVI в. война продолжалась уже в ладожской Карелии и Ингерманландии – теперь за присвоение наследия слабевшего Ливонского ордена. В 1380-1381 гг. к королевству были присоединены восточная часть Карельского перешейка и крепость Нарва (осн. датчанами в 1223 г., затем захвачена русскими) с прилегающим округом. Несколько позже удалось занять прибрежную часть Ингерманландии с крепостями Ивангородом, Ямом и Каприо (позднее – Копорье, осн. ливонцами в 1240-х гг.). Тем не менее, после длительной Ливонской войны (1558-1583), согласно Плюсскому перемирию, Нарва вновь отошла к шведам, но русским удалось сохранить за собой устье Невы с небольшой прилегающей территорией. Кроме того Северная Эстляндия добровольно приняла власть шведского короля (1561).

Такое развитие событий не могло удовлетворять русских и они возобновили продвижение на шведские земли, едва истёк срок Плюсского перемирия (1590). Военные действия шли с успехом для русских и после переговоров в с. Тявзине согласно новому мирному договору, подписанному в 1595 г., Московское государство получило практически всю Ингерманландию с городами Ниеншанцем (осн. шведами близ Ландскроны), Ямом, Копорьем и Ивангородом, а также Кексгольм-лен, который был переименован в Корельский уезд. Новая шведско-московская граница шла теперь от устья Систербека (р. Сестра) на север, к Варангер-фьорду.

Пытаясь вернуть утраченное, Швеция нанесла ответный удар в 1611 г., уже в правление короля Густава II Адольфа (1611-1632). На этот раз военная удача была на стороне шведов, и летом 1611 г. они вернули себе Кексгольм-лен и Северную Карелию, заняв при этом Новгород и Новгородскую землю (при этом новгородская торгово-промышленная верхушка, соблазнённая получением западных городских прав и привилегий, высказала желание стать подданными шведского короля). На переговорах, начавшихся в д. Столбове, шведские представители, обладая преимуществом победителей, всё же согласились вернуть все русские земли при условии, что Тявзинский договор будет аннулирован и всё утраченное согласно его пунктам, будет возвращено Швеции.

Второй этап становления шведской империи, юго-западный, начался после того, как основанием Выборга была, как казалось, обеспечена безопасность страны от восточной угрозы. В 1330-1340-е гг. упоминавшийся выше Магнус Эрикссон в результате военных действий против Датско-норвежского королевства присоединил к державе провинции Сконе и Халланд. Впрочем, их впоследствии пришлось возвратить. Но полученные королевой Кристиной (1632-1654) по мирному договору в Брёмсебро (1645) норвежские области Емтланд и Херьедален, как и датский о. Готланд, навечно остались шведскими. Новая попытка овладеть датскими землями на юге Скандинавского полуострова была сделана лишь в середине XVII в., в ходе Первой северной войны1655-1660 гг.

Король Карл Х Густав вторгся в 1657 г. на территорию Дании и принудил противника к миру на выгодных для себя условиях. Согласно договору, подписанному на следующий год в Роскильде, Швеция получила исконно датские территории Сконе, Блекинге, Халланд, о. Борнхольм и норвежскую область Тронхейм. Теперь для шведов открылся широкий выход в океан. Правда, по Копенгагенскому миру 1660 г. датчанам пришлось возвратить Борнхольм и Тронхейм, но Швеция достигла своих естественных границ на Скандинавском полуострове и утвердила господство на Балтийском море.

Третий этап строительства империи, юго-восточный, относится к временному промежутку между Столбовским миром и Великой Северной войной 1700-1721 гг. Вначале Густав II Адольф овладел всей Лифляндией, а затем вторгся в Курляндию и Литву. В 1626 г. шведы высадились в Пилау и начали завоевание Восточной Пруссии. Эти и иные приобретения были сделаны благодаря участию этого короля в Тридцатилетней войне. Согласно Вестфальскому миру 1648 г. Швеция получила всю Западную и часть Восточной Померании с городами Штеттин, Дамм, Гольнау, находившиеся в устье р. Одера острова Рюген и Волин, часть Мекленбурга с г. Висмаром, а также епископства Бремен и Верден. Кроме того, за ней остались Северная и Южная Эстляндии, Лифляндия и Курляндия, часть которых признавалась шведской ещё по Оливскому трактату 1660 г..

Официально прибалтийские владения шведской короны именовались провинциями (provinserna). Но это термин административный или географический, а если характеризовать эти владения по их месту в политике и, особенно, экономике империи, то здесь более близкой к истине была бы дефиниция «колонии». Собственно, так и определяют их статус современные исследователи, считая, что после редукции 1680-х гг., когда преобладающая часть помещичьих земель отошла к короне (см. ниже), провинции окончательно превратились в колонии, причём в классической форме этого вида имперских владений.2

Последний этап существования шведской империи охватывает два десятилетия перед началом Великой Северной войны и её первую половину. На протяжении этого периода центральная власть последовательно стремилась преобразовать восточные колонии в органичную часть государства, находящуюся в правовом поле шведского законодательства, административно и культурно унифицированную (об этом см. ниже). То есть, бывшее шведское королевство должно было прирасти Прибалтикой так же, как Россия приросла Сибирью или Крымом. При этом растворении бывших колоний в едином государственном теле, её уже нельзя было бы считать империей. Такая перспектива, в общем, объективно благоприятная для роста мощи и влияния Швеции, тем не менее, беспокоила центральную власть державы, а в Законодательной комиссии по поводу целесообразности такой метаморфозы даже шли острые дискуссии.3

Эта краткая историческая справка будет дополнена ниже более подробным анализом особенностей шведской колониальной политики и её результатов.


2. Основные территории, вошедшие в состав империи (по регионам, время входа / выхода) и их место в общеимперской системе).

Эстляндия, Лифляндия При Густаве Вазе, в 1555 г, шведские войска осадили Орешек (бывш. Нотеборг) с целью возврата себе невского устья. Осада окончилась неудачей. В это время Ливонское государство ослабло и стало объектом экспансии как Московского государства, так и Швеции. В 1558 г. Иван IV начал его захват в ходе Ливонской войны. Под ударами русских Ливонское государство развалилось, и Швеция стала готовиться к борьбе за ливонское наследство, считая себя законным его обладателем. Но в июне 1561, уже после ликвидации ливонской администрации, Таллинн и североэстонские рыцарства Харьюмаа, Вирумаа и Ярвамаа, опасаясь завоевания восточным соседом, просили Эрика XIV о его высоком покровительства.

Король согласился, как он сам заявил, «не от алчности в отношении города и его земель», которых у него и без того достаточно, но лишь «из христианской любви, а также чтобы московский сосед оказался подальше».4 Т.о. к Швеции отошёл юго-западный берег Финского залива и один из крупнейших торговых городов Балтики (превосходил по оборотам Стокгольм). Это была мирное присоединение с сохранением за остзейскими помещиками и немецкими бюргерами всех прав и привилегий.

Так началось созидание империи Швеции, которая отныне всё смелее вмешивалась в большую политику Европы.

К тому времени Швеция втянулась в шедшую уже давно борьбу за господство на Балтийском море, в которой участвовали Дания, Нидерланды, ряд северонемецких княжеств, Ганза и Польша. Одним из этапов этой борьбы стала Ливонская война, в которой Швеция также приняла участие. Её целью стал захват побережья Ливонии с портами, через которые шла торговля между балтийскими и иными западноевропейскими государствами и Московией. Эта цель была заманчива не только с политической, но и с экономической точек зрения: ливонский транзит (с 1539 г. исключительно при посредничестве местных купцов) приносил чистый доход. Однако для достижения её была неизбежной война с Московией, которая в 1572-1577 гг. смогла захватить почти всю Эстонию, исключая Таллинн и окрестности. Эта война, принесшая тяжёлый урон эстонскому крестьянству, склонила его на сторону Швеции.

К 1580 г. при Юхане III был разработан план возвращения эстонских земель посредством воинской силы. Но в отношении востока существовала и программа-максимум. Предполагалось овладеть как бывшими орденскими, так и московскими землями с городами и крепостями Ям, Копорье (быв. Каприо), Ивангород, Корела и Орешек (быв Нотеборг). Далее, была намечена колонизация прибрежной полосы Баренцева и Белого морей, Северной Карелии и устья Северной Двины.

Вторжение в Северную Эстонию началось в 1580 г. Шведский наёмник-француз Понтус Делагарди уже в 1581 г. взял вначале Раквере, затем крепости земли Ляэнемаа и, наконец, Нарву и восточную часть Карельского перешейка вплоть до Ладожского озера. Затем он овладел побережьем Балтики с крепостями Ивангородом, Ямом и Копорьем, хотя в русских руках пока оставалось устье Невы. Как и северный выход в океан – упомянутый поход П. Делагарди к берегам Белого моря окончился неудачей. После этого в 1583 г. с Московией было заключено Плюсское перемирие, которое впоследствии неоднократно продлевалось. Согласно этому трактату под властью Швеции оказались Таллин и рыцарства (мааконды) Харьюмаа, Вирумаа, Ярвамаа и Ляэнемаа, образовавшие в 1584 г. Герцогство Эстляндское. Впервые в истории все североэстонские эстонские земли оказались под единой властью.

Поскольку население этих областей перешло под власть короля, как говорилось выше, добровольно, здесь были сохранены все привилегии городов и дворянства. Но на территории герцогства действовали далеко не все шведские законы, часть местного законодательства сохранилась с орденских времён. Относительная самостоятельность местного немецкого рыцарства и бюргерства вначале ослабляла связи этих групп населения и провинции в целом с метрополией. Так, к примеру, Таллинн до 1650-х гг. отказывался разместить в городе шведский гарнизон, что вело к серьёзным конфликтам со шведской администрацией.

Иным было отношение шведов к католической церкви Эстляндии. Земли духовных магнатов (в том числе монастырей) были, согласно общей протестантской практике, обращены в собственность короны. В дальнейшем они были поделены на лены, во главе которых стояли преданные шведскому королю ленсманы. Забегая несколько вперёд, скажем, что в ходе длительной шведско-польской войны 1600-1629 гг., которая протекала на территории Эстляндии, города и дворянство герцогства были, в целом, на стороне Швеции – таким был итог внутренней политики королей, благоприятствовавшей остзейцам и немецко-эстонским бюргерам.

В 1592 г. русские попытались силой вернуть себе утраченное побережье Финского залива, они осадили Нарву. Но нападение было отбито, и военные действия переместились на север и восток, на территории, в то время принадлежавшие Москве. В 1595 г. в Тявзине был заключили мир, согласно которому Северная Эстония с Нарвой оставались за Швецией, а Карелия – за Москвой. Иностранные купцы могли отныне торговать только в бесспорно шведских портовых городах – Выборге и Таллинне. Проезд в русские внутренние воды и в Нарву, где происходил пограничный торг между русскими и шведскими купцами, иностранным коммерсантам был воспрещён. Тявзинский договор, отчасти ограничивший торговые права шведской державы на востоке, не удовлетворял шведские правительственные круги, воспринявшие его как не более, чем передышку, необходимую для дальнейшего упрочения положения королевства в Лифляндии.

Возможность к этому шагу появилась в конце 1610-х гг. Король Густав II Адольф (1611-1632) провёл ряд воинских реформ, создав стройную систему рекрутирования и обучения солдат. В армии была усовершенствована тактика и значительно улучшено вооружение пехотинцев и кавалеристов. Впервые была создана полевая артиллерия – и как самостоятельный род войск, и как средство усиления совокупной огневой мощи каждого пехотного полка.

В 1621 г. на эстонскую землю вступила полевая армия шведов, поведшая наступление в лифляндском направлении. В возобновившихся шведско-польских военных действиях военачальники Густава II Адольфа продемонстрировали своё превосходство над поляками, а шведское вооружение – над польским. После ряда сокрушительных побед шведов начались переговоры и в 1629 г. был подписан Альтмаркский мир. Согласно его статьям к Швеции отходила вся Лифляндия включая Ригу. Остров Сааремаа пока оставался за датчанами, но впоследствии и он перешёл к Швеции (Брёмсеброский мир 1645 г.).

После Альтмаркского мира в эстляндской и лифляндской провинциях Швеции воцарился мир, прерванный лишь шведско-русской войной 1656-1658 гг. Обе они приносили в казну немалый доход, но нужны были королевству прежде всего в качестве оборонительного барьера против Польши и Московии, готовившихся к продолжению раздела ливонского наследия. Такой удар с востока и юга планировался с той же целью захвата прибалтийских провинций шведов. Новая война началась в 1655 г. когда король Карл Х Густав попытался силой захватить прибалтийские земли Польши. Обеспокоенный его успехами на полях сражений, царь Алексей Михайлович летом 1656 г. вторгся в Лифляндию, имея целью захват устьев Немана и Даугавы, весьма привлекательных в торговом отношении. Однако Ригу русские взять не смогли и, согласившись на перемирие, в 1658 г. покинули эту шведскую провинцию.

Этот момент – рубеж 1650-х и 1660-х гг. – стал пиком шведского великодержавия. В дальнейшем к империи не была присоединена ни одна новая территория, а внешнеполитические задачи в колониальной политике Швеции сводились к стремлению удержать уже имевшееся. Особенно важным это было по отношению к прибалтийским провинциям, чья роль защитного барьера империи против экспансии с востока со временем становилась всё более важной.

Костяком их оборонительной структуры стали многочисленные крепостные гарнизоны. Они подразделялись на три типа. Первый – те, что стояли в больших городах – Риге, Нарве, Тарту и Пярну. Это были крупные подразделения, рижский гарнизон насчитывал от 3 000 до 4 000 человек. Гораздо меньшими были гарнизоны крепостей, где не было гражданского населения. Типичный пример – Ноймюнде или же Коброн, расположенный на противоположном по отношению к Риге берегу Даугавы (ныне это городской район Пардаугава). Наконец, имелись многочисленные старинные посёлки, укреплённые в шведское время (Нойхаузен, Мариенбург, Кокенхаузен и др.), где гарнизонных солдат было куда меньше, чем местного населения. Обычно эти гарнизоны не были постоянными, их командировали из больших крепостей на время, затем сменяли.

Центральную роль в обороне провинций играла Рига вкупе с поддерживавшими её Ноймюнде и Коброном. В 1985-1700 гг. в этих крепостях было сосредоточено около 60% всех лифляндских войск Швеции, так как от существования этой крупнейшей пограничной (с Курляндией) крепости и крупнейшей гавани восточных провинций зависело и их существование. Соседи понимали её значение, но редко отваживались штурмовать эту крепость, чья оборонительная система была доведена шведскими фортификаторами до совершенства. И если Тарту, к примеру, в течение «шведского времени» штурмовали многократно, то на осаду Риги русские осмелились лишь дважды. В 1656 г. под её стены подошло 35-тысячное войско во главе с самим Алексеем Михайловичем – и через 45 дней осады отступило. Вторая блокада имела место лишь в 1710 г., и снова Ригу осаждал царь – теперь уже Пётр I. Но и в этот раз крепость устояла; она была сдана русским не в результате штурма, а из-за чумы, выкосившей за месяцы блокады половину гарнизона, а аткже 70 000 городских жителей и сбежавшихся под защиту её стен окрестных крестьян.
Ингерманландия Присоединение Ингерманландии к Швеции шло в несколько этапов. Вначале северная и центральная часть её была завоёвана Юханом III (1581) и отошла к Швеции по Плюсскому перемирию. После окончания очередного военного конфликта, уже по новому, Тявзинскому мирному договору, Швеция была вынуждена уступить эти территории Москве, но в первой четверти XVII в. вновь заняла их, а также и остальную часть будущей провинции. Это произошло в начале русско-шведской войны 1611–1617 гг. Она ещё была далека от завершения, когда Густав II Адольф основал в устье Невы, на месте старинной шведской Ландскроны, новую крепость Ниен, наряду с которой впоследствии рос и развивался посад, затем город Ниеншанц. Московское государство не могло в эти годы избежать ряда поражений – оно было разорено недавней польской интервенцией. К тому же война с Польшей ещё длилась, отчего на переговорах в Столбове представители Михаила Романова подписали договор, согласно которому они освобождали земли, перешедшие к Москве согласно Тявзинскому мирному договору 1595 г. с городами Кексгольмом, Копорьем, Нотеборгом, Ямом и Ивангородом, то есть всю ингерманландскую землю.

При этом Нарва, старейший укреплённый торговый город, был выведен шведами из состава Эстляндии; теперь он мыслился как административный центр провинции Ингерманландии. Состоявшая из четырёх округов (slottslän), она получила те же права, которые имела Финляндия – Земельное уложение, собственный герб и места для своих депутатов в шведском риксдаге. Правда, впоследствии права помещиков по отношению к крестьянам были расширены (см. ниже).

Несмотря на то, что по условиям Столбовского договора всему населению провинции – как осевшими в ней русским, так и инкери с вепсами – гарантировалась свобода вероисповедания, многие русские покинули Ингерманландию. Шведские власти разрешили эмиграцию всем, кроме русского священства, светского и монастырского, а также пашенных людей, то есть, крестьян и бобылей, (да и то только в течение 14 дней после подписания Столбовского договора).5 Но бежали не только упомянутые священники и мужики, но и дворяне, и мещане. Это было массовое бегство – некоторые погосты совершенно обезлюдели. За русскими уходили и православные инкери, карелы и финны; всех их в то время насчитывалось около 60% от общего числа населения. В южных же районах и в Копорье православного вероисповедания придерживалось около 75% населения. А второй по значению торговый, церковный и городской центр провинции Ивангород был почти полностью православным.6

Шведские власти пытались помешать этому исходу, перекрыв московско-ингерманландскую границу, но тщетно. Бегство поощрялось Москвой, которая платила каждой семье 5 руб. и наделяла землёй (в те годы корова стоила 1 руб.). В конечном счёте, примерно 50 000 эмигрантов расселилось в московских городах – от Белого моря до Твери. Поскольку этот переезд имел место вопреки шведскому законодательству, то за ущерб, нанесённый королевству эмиграцией, Московскому государству пришлось уплатить шведам 190 000 руб.7

Причин эмиграции было несколько. Во-первых, люди опасались мести недавних противников в войне. Во-вторых, последние годы были неурожайными, население очутилось на грани голодной смерти, и люди надеялись спастись на старой родине. В-третьих, с установлением шведской власти резко возросли повинности и налоги (в том числе и за тех инкери, которые дезертировали из шведской армии.8 В-четвёртых, православное население осталось с крайне небольшим числом священников, а надежд на приезд новых не было. Наконец, в восточной части провинции нередкими стали разбойные нападения и грабежи, чинившиеся шайками, приходившими с московской стороны и не делавшими разницы между единоверцами и протестантами.9 Впрочем, многие русские остались, и со временем их число даже увеличилось.

В ситуации наступившего относительно мирного периода в Стокгольме было принято решение об интеграции населения провинции, но не насильственными средствами, а постепенным склонением православных (среди них, кстати, были и вепсы, и инкери) к протестантизму, а всего населения – к экономике и образу жизни, схожими с шведским или финским. Проблема эта была весьма тяжёлой. Ещё в 1650 г. более 57% населения Ингерманландии (23 593 чел. без Нарвы) оставалось в православии. При этом в районе Нотеборга число их доходило до 63%, а в южных районах Эстляндии и в Копорье – до 60% и более.10 Возможно, именно поэтому в Ингерманландии и Кексгольм-лене Швеция долго не признавала возможность создания ландтага, столь традиционного для Эстляндии и Лифляндии.

Что касается этнодемографической ситуации, то к концу XVII в русские определённо составляли большинство, хоть и оставаясь на жительстве в ограниченных районах провинции: лишь в южной части ленов Яма и Нотеборга, в Ивангороде, в селеньях, расположенных вдоль невских берегов и в небольшой части Лопского погоста.11

Скорее всего, этому содействовали всё новые вторжения на территорию провинции московских войск. Так, в 1656 – 1658 гг. имел место самый кровопролитный конфликт такого рода, начавшийся без объявления войны. В июне 1656 г. воевода П.С. Потёмкин с многочисленным отрядом вторгся на территорию Ингерманландии и вскоре взял Ниен, население которого почти полностью в панике покинуло город. Началось разорение провинции. Вначале люди П.С. Потёмкина подожгли дома ниенской элиты, затем огонь перекинулся на остальные здания и город почти полностью выгорел.

В дальнейшем московское войско двинулось в западном направлении, пользуясь поддержкой местных русских. Последние жгли и разоряли усадьбы протестантов, дворянские именья, лютеранские храмы и пасторские дома. Но впоследствии, уже на территории Финляндии, завоевателей встретило шведское войско, одержавшее над ними победу и в сентябре вошедшее в Ниен. Дольше длилась московская оккупация восточных областей Лифляндии, а также Нотеборга – почти полгода, до середины ноября 1565 г. Война окончилась перемирием, заключённым в Валисаари (село между Нарвой и Васк-Нарвой) на три года. Согласно его условиям, захваченные лифляндские земли и ингерманландская крепость Васк-Нарва отходили на указанный срок к русским. А затем все захваченные территории были освобождены - согласно Кардисскому договору 21 июня 1661 г., шведско-московская граница, существовавшая со времени Столбовского договора, была восстановлена.12 При этом большое количество местных православных ушло вслед за московским войском, опасаясь преследований за своё недавнее участие в репрессиях против протестантов.

Новое завоевание Ингерманландии русскими началось в 1702 г. После первых воинских успехов здесь начала осуществляться политика выжженной земли – нужно было лишить Карла XII возможности использовать её в будущем как плацдарм для похода на Москву. Провинция планомерно разорялась солдатскими и казацкими отрядами, мирное население угоняли в плен с тем, чтобы потом продать на невольничьих рынках Шлиссельбурга или Ладоги, позднее – Москвы. Число таких пленных измерялось тысячами (см. ниже). Иная судьба постигла гарнизоны шведских крепостей, которые с оружием в руках защищались. Так, когда 9 августа 1704 г. была взята Нарва, то ворвавшиеся за её стены солдаты учинили настоящую бойню, а уцелевших (4 555 чел.) отправили в Казань на принудительные работы. Около 2,5 тыс. солдат и офицеров, сдавших Выборг и ожидавших по соглашению с русской военной администрацией свободного выхода из крепости, также взяли в плен.

Какое-то время шведские пленные находились вдали от Петербурга – царь опасался, что войска Карла XII могут захватить новую столицу. Но приблизительно с 1710 г., когда эта угроза свелась к нулю, шведов доставили в Петербург, где они должны были участвовать в строительстве Петропавловской крепости и других зданий, получая половину и без того скудной платы, жалованной русским рабочим такой же квалификации.13 Фактически Ингерманландия перешла к России в 1704 г., хотя официально она по-прежнему входила в состав Швеции, а аннексия была оформлена лишь Ништадтским договором в 1721 г.
Немецкие земли Из немецких земель первыми достались Швеции померанские – задолго до окончания Тридцатилетней войны туда были введены шведские гарнизоны, за которыми последовали будущие померанские помещики шведского происхождения. Вначале их владения были незначительны, но начиная с 1638 г. их доля в общем раскладе хозяйственных площадей стала расти – королева Кристина (1632-1654) стала щедро раздавать земли за службу или личные услуги. Затем последовал переход под эгиду Швеции Западной и части Восточной Померании (см. ниже), что повлекло за собой коренные перемены в землепользовании. Достаточно сказать, что к 1654 г. 2/3 этих бывших государственных земель стали помещичьими.

Однако когда в 1654 г. Кристина отказалась от шведского престола, то она настояла на том, чтобы для её содержания все бывшие государственные имения (Tafelgut или стольные) были возвращены в казну, то есть редуцированы. Это перераспределение не было доведено до конца, но шведские аристократические дома (например, Оксеншерны, Торстенссоны и Делагарди) успели продать свои владения частным лицам. А когда бывшая королева умерла (1689), эти владения всё же стали государственными. Правда, при этом они были сданы в бессрочную аренду их бывшим владельцам.

Другие немецкие владения достались Швеции согласно Вестфальскому мирному договору 1648 г. На переговорах, которые велись в Мюнстере и Оснабрюке на протяжении трёх лет, шведам удалось добиться согласия участвовавших в них представителей воевавших сторон на практически все свои условия. Так, согласно статьям договора, корона получила всю Западную и часть Восточной Померании с городами Штеттин, Дамм, и Гольнау. Кроме того, Швеция отныне могла контролировать вход и выход в Балтийское море из крупных судоходных рек Одера и Везера в военное время, а в мирное – взимать пошлины с иностранных торговых судов. Это стало возможным благодаря переходу к короне островов Рюген и Волин (устье Одера) и епископств Бременского и Верденского, расположенных в устье Везера (отныне они превращались в светские княжества). Наконец, немалую ценность представлял торговый город Висмар (Мекленбург) с прекрасной гаванью.

Новые владения увеличили не только экономический, но и международно-правовой капитал Швеции, – в качестве их суверена король стал членом Священной Римской империи германской нации, и как таковой получил три голоса на имперском рейхстаге. Немецкие владения Швеции уступали более поздним приобретениям шведов в экономическом смысле – но не в политическом. Вторые располагались далеко на севере, на периферии Европы, тогда как первые, старые имперские княжества, придали шведскому королевству поистине европейский блеск и авторитет.

Это была крупная победа Швеции и в геополитическом смысле. Статус Дании, ещё недавно близкой к доминирующему на Балтийском море, перешёл к Швеции. Это факт был вскоре убедительно подтверждён трактатом, подписанным в Брёмсебро (1645), по которому Дания уступила Швеции несколько своих провинций в Норвегии и острова Готланд и Сааремаа. Наконец, в 1648 г., после очередного поражения Дании Швецией, последняя, согласно мирному договору, заключённому в Роскильде, присоединила к коронным владениям обширные датские провинции Сконе (с 1/3 населения Дании), Халланд и Блекинге, лены Бохус и Трондхейм, а также о. Борнхольм.

Впрочем, приобретение и последующее владение территориями на южном берегу Балтийского моря имело и свои минусы. С одной стороны они имели важное стратегическое значение в оборонительной системе Швеции в качестве баз для морских и сухопутных сил. Могли они быть использованы и как опорные пункты в ходе наступательных действий шведских вооружённых сил в случае участия державы в очередной европейской войне. Но, с другой стороны, немецкие владения были самым уязвимым местом империи как единого целого: в случае большой войны (вроде Тридцатилетней) ей пришлось бы воевать на три фронта. И если восточные провинции оборонять было легче по чисто географическим причинам (густые леса, болота, большие озёра затрудняли продвижение противника), то здесь таких естественных преград не было. Напротив, пересекающие немецкие княжества реки предоставляли противнику большое удобство в доставке к фронту войск и боевого обеспечения, тогда как шведы могли использовать с той же целью лишь морской путь, более протяжённый, а также не всегда надёжный по погодным условиям.

Шведские владения на востоке и юге Балтийского моря значительно уступали колониям великих держав как по количеству населения, так и по площади. Достаточно сказать, что шведско-финская метрополия территориально многократно превосходила прибалтийские провинции, не говоря уже о немецких городах и землях. Этническая ситуация весьма напоминала сложившуюся в империи Габсбургов: подданные короля говорили на шведском, финском, немецком, эстонском, латвийском, ливском, вотском, саами, норвежском, датском и русском языках. Общались же эти разноязыкие подданные друг с другом скорее на немецком, чем на шведском, на немецком же велись делопроизводство и корреспонденция в новых владениях короны.14



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница