Кен Уилбер – Один вкус Дневники Кена Уилбера


Понедельник, 17 марта — Сан-Франциско



страница5/13
Дата13.12.2017
Размер6.5 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Понедельник, 17 марта — Сан-Франциско


Сегодня я переехал из гостиницы «Над волной» в Саусалито, куда всех нас поселила администрация Института Фетцера (мы предполагали, что она лучше гостиницы «Под волной») в высотный отель в деловой части Сан-Франциско. Я сижу здесь, на тридцать шестом этаже, в ресторане наверху отеля, откуда открывается вид на самый красивый город в Америке. Слева от меня мост Золотые Ворота, соединяющий изящество города с зеленью пригорода Мэйрин; справа — Бэй-Бридж, протянувшийся в скучный Окленд; прямо впереди — тюрьма Алькатрац, скалистый монумент мужской агрессивности.

Я люблю Сан-Франциско. Я бы жил здесь, если бы мог себе это позволить и если бы дом в Боулдере не был великолепным местом для того, чтобы много работать. Я собираюсь провести несколько дней, бродя по городу, прежде чем мне придется отправиться назад, к упорной тяжелой работе над исследованиями для второго тома.

Сейчас здесь мой давний друг Митч Кэйпор; он остановился напротив, в «Кэмптон-Плейсе», но уехал на несколько дней заниматься медитацией в уединении. Вчера, когда он уезжал, я попросил его ненадолго зайти к Френсис и Роджеру, чтобы я мог их познакомить. Эта пара — Френсис и Роджер — уже в течение более чем двух десятилетий, по существу, всю мою взрослую жизнь, играет для меня совершенно особую роль. Я до сих пор отчасти воспринимаю нашу дружбу как тройственный союз. Без них моя жизнь была бы намного беднее; у нас были общие наибольшие взлеты и падения и большинство всего, что происходило в промежутках между ними. На мой взгляд, они почти во всем могут служить образцом человеческих существ — неравнодушные, энергичные, умные. Оба написали по нескольку превосходных книг, и я видел, как они посвящают бесчисленные часы тому, что можно назвать только бескорыстным служением. Они очень смущаются, когда я говорю такие вещи, но это так.

Мы с Митчеллом познакомились в Линкольне. Он прочитал «Спектр сознания» и пару раз зашел ко мне поговорить. Он мне сразу понравился — у Митча очень язвительный ум, но это не отталкивает; в нем есть что-то, сразу вызывающее симпатию. Он тогда был другом — и учителем медитации — Джека Криттендена. Мы с Джеком были в процессе организации журнала «Ревижн», и это, в конце концов, привело меня в Бостон, где жили и Джек, и Митч. Тем временем Митч вернулся в аспирантуру для получения степени в области деловой администрации в Массачусетском институте технологии, затем основал фирму программного обеспечения «Лотос» — по тем временам самую успешную. В конце концов, он продал «Лотос» за много миллионов, стал сооснователем «Электроник фронтир фаундейшн» и создал «Кэйпор энтерпрайзес». Всегда приятно знакомить друзей, так что Митч, Френсис с Роджером и я провели вместе вторую половину дня, беседуя о том и о сем.


Среда, 19 марта — Сан-Франциско


В это утро я взял напрокат машину и поехал в Мюир-Бич, к дому Сэма Кина, где мы с Трейей впервые поселились вместе после свадьбы (мы сняли у него дом; сегодня там никто не живет). Я час или, быть может, два сидел на крыльце. Это по-прежнему со мной. Она еще здесь. Печаль осязаема, как часть туманной атмосферы над пляжем, затрудняющей дыхание.

Примерно две недели после ее смерти я пребывал в том же состоянии красоты и благодати, в котором она ушла. Было только сияющее осознание без субъекта или объекта, но все возникало точно так, как должно, прекрасно. Я уверен, мы тогда были вместе. И затем, как это обычно бывает, вернулось самозамыкание, и я снова, по большей части, был Кеном.

Я смотрел поверх пляжа; сцены нашей совместной жизни возникали из облаков и проплывали передо мной. Я всегда много думаю о нашей с Трейей жизни вместе в этом доме. У нас было несколько месяцев до того, как рак нанес свой удар; это была единственная свободная от рака зона во всей нашей совместной жизни. Так что именно здесь я видел ее целиком и полностью, поразительно прекрасную — сияние, проникавшее до самых глубин и захватывавшее душу, говорившее слишком нежные слова, чтобы их повторять. Именно здесь мы танцевали и плакали, занимались любовью и смеялись, держались друг за друга, словно за саму жизнь. И именно здесь эти ужасные слова — «У Терри рак» — были впервые сказаны по телефону мне, семье и друзьям в ту первую страшную, отвратительную ночь.

Но я больше не думаю о ней так много, поскольку она часть того, что думает. Она течет в моей крови и бьется в моем сердце; она — часть меня, всегда, так что мне не нужно зрительно представлять ее, чтобы вспомнить. Она по эту сторону моей кожи, но по ту, не вдали от меня. Мы с Трейей вместе росли и вместе умирали. Мы всегда были двумя сторонами одного и того же человека. И я думаю, так будет всегда.


Четверг, 20 марта — Сан-Франциско — Боулдер


Пишу на самолете, по пути обратно в Боулдер. Прошлый вечер обедал с Майклом Мёрфи и Сильвией. Мы говорили о центрах Интегральной Преобразующей Практики, которые организовали Майкл и Джордж [Леонард]. Майкл договорился о сотрудничестве со Стенфордским центром исследований в области профилактической медицины, который будет помогать документировать ход и эффективность интегральной подготовки. Я полагаю, что это поистине важная работа, пионерская работа, и она поможет определить совершенно новый подход к психологической и духовной трансформации, который будет включать в себя все лучшее из древней мудрости и современного научного знания. Неудивительно, что Мёрфи снова на передовом рубеже.

Пятница, 21 марта — Боулдер


Великолепное утро — Боулдер может быть красивым. Ходил за покупками, пополнил запасы в холодильнике, начал перебирать горы почты, прослушал 62 телефонных сообщения и т.п.

Закончил читать «Дневники Энди Уорхола». Что ж, теперь мы знаем скорость мелководья. В действительности Уорхол мне весьма понравился. Равно как и его живопись. Уорхол — превосходный художник флатландии. Все его работы — сплошная поверхность, яркая и энергичная, волнующая и возбуждающая — поверхность, под которой нет абсолютно ничего. Я не люблю флатландию, но мне нравится, как поразительно он ее изображает. «Поверхность, поверхность, поверхность — вот и все, что все считали значительным». Уорхол действительно великий предтеча агрессивной, заразительной, непреклонной ограниченности постмодернизма.


Воскресенье, 23 марта


Сижу здесь, на крыльце, наблюдая заход солнца. С тем исключением, что здесь нет наблюдателя — только солнце, опускающееся, заходящее. Из чистейшей Пустоты сияет ослепительная ясность. Звуки птиц там. Несколько облачков прямо наверху. Но нет ни «верха», ни «низа», ни «там», ни «здесь», потому что нет «меня» или «я», для которого эти направления имеют смысл. Есть только это. Простое, ясное, легкое, не требующее усилий вездесущее это.

Я стал чрезвычайно серьезно относиться к медитативной практике, когда прочитал следующую строку прославленного Шри Раманы Махарши: «То, что не присутствует в глубоком сне без сновидений, не реально».

Это шокирующее заявление, поскольку в состоянии глубокого сна без сновидений, по существу, нет ничего — буквально ничего. Вот что он хотел сказать. Рамана говорил, что предельная реальность (или Дух) не может быть чем-то, что входит в сознание, а затем выходит из него. Это должно быть нечто такое, что постоянно, неизменно или с более формальной точки зрения что, будучи безвременным, полностью присутствует в любой момент времени. Следовательно, высшая реальность также должна полностью присутствовать в глубоком сне без сновидений, и все, что не присутствует в глубоком сне без сновидений — это НЕ предельная реальность.

Это меня глубоко беспокоило, поскольку у меня уже было несколько кеншо, или переживаний, сходных с сатори (проблесков Одного Вкуса), но все они, как правило, были ограничены состоянием бодрствования. Более того, большинство вещей, которые меня заботили, существовали в состоянии бодрствования. И все же состояние бодрствования явно не постоянно. Оно приходит и уходит каждые двадцать четыре часа. В то же время, по словам великих мудрецов, в нас есть нечто такое, что всегда сознательно, что буквально сознательно или осознает во все моменты и во всех состояниях — бодрствования, сновидения, сна. И такое вездесущее осознание — это Дух в нас. Этот глубинный поток постоянного сознания (или недвойственного осознания) — прямой и непрерывный луч самого чистого Духа. Это наша связь с Богиней, наш канал прямо к Богу.

Поэтому, если мы хотим реализовать свою высшую тождественность с Духом, мы должны подключиться к этому потоку постоянного сознания и придерживаться его при всех изменениях состояния — в бодрствовании, сновидении и сне, — что (1) избавит нас от исключительного отождествления с любым из таких состояний, как тело, ум, эго или душа; и (2) позволит нам отождествляться с тем, что оказывается постоянным — или безвременным — во всех этих состояниях, а именно Сознанием, как таковым, иначе говоря, с безвременным Духом.

К тому времени, как мне встретилась эта строка из Раманы Махарши, я уже около двадцати лет довольно интенсивно занимался медитацией. Я изучал дзен у Катагири и Мицуми; Ваджраяну у Калу и Трунгпа; дзогчен у Пема Норбу и Чакдуда; кроме того, я изучал — порой краткое порой в течение продолжительного времени — Веданту, трансцендентальную медитацию, кашмирский шиваизм, христианский мистицизм, каббалу, даосизм, суфизм... — всего не перечислишь. Когда мне попалось на глаза утверждение Махарши, я был на напряженном ритрите по дзогчену со своим первым учителем дзогчена Чакдудом Тулку Ринпоче. Ринпоче тоже подчеркивал важность распространения ума-зеркала на состояния сновидения и глубокого сна. У меня начали появляться кратковременные периоды этого постоянного недвойственного осознания во всех состояниях, и Ринпоче это подтверждал. Но лишь год спустя, во время очень интенсивного одиннадцатидневного периода — в котором отдельное «я», казалось, радикально, глубоко, полностью умирало, — все это, судя по всему, начало приносить свои плоды. В эти одиннадцать дней я совсем не спал или, точнее, оставался сознательным одиннадцать дней и ночей, даже хотя тело и ум проходили через состояния бодрствования, сновидения и сна: я оставался неизменным посреди изменений; не было никакого «я», которое могло бы меняться; было только непоколебимое пустое сознание, ясный ум-зеркало, свидетель, единый со всем свидетельствуемым. Я просто вернулся к тому, что я есть, и с тех пор это более или менее всегда было так.

Когда в вас становится явным это постоянное недвойственное сознание, посреди проявленного мира пробуждается новая судьба. Вы обнаружили свой Ум Будды, свое собственное Божество, свою собственную Пустоту вне формы, пространства и времени, свой Атман, который тождествен Брахману, свой Кетер, сознание Христа, сияющий Шекхинах — иными словами, Один Вкус. Это, несомненно, так. И именно это — ваша подлинная сущность — чистая Пустота или чистое неопределимое Сознание, как таковое, — и, значит, вы освободились от страха и муки, которые неизбежно возникают, когда вы отождествляетесь с маленьким субъектом в мире маленьких объектов.

Как только вы находите свою бесформенную самотождественность, как ум Будды, Атман, чистый Дух или Божество, вы снова входите с этим постоянным, недвойственным, вездесущим сознанием в меньшие состояния — тонкий ум и грубое тело — и сиянием вдыхаете в них новую жизнь. Вы не остаетесь только Бесформенным и Пустым. Вы Опустошаете себя от Пустоты: вы изливаетесь в ум и мир, создавая их в этом процессе, и в равной степени входите в них все, но особенно и в отдельности в те конкретные тело и ум, которые называются «вы» (которые в моем случае называются «Кен Уилбер»); эта меньшая самость становится сосудом Духа, каковым вы являетесь.

И тогда всё, включая ваши собственные маленькие ум, и тело, и мысли, и чувства, будет возникать в беспредельной Пустоте, которую вы из себя представляете, и по мере своего возникновения они будут само-высвобождаться в свою подлинную природу именно потому, что вы больше не отождествляетесь ни с чем из них, а, скорее, позволяете им играть, позволяете им всем возникать, в Пустоте и Открытости, которой вы теперь стали. Тогда вы будете пробуждаться как радикальная Свобода и петь песни сияющего освобождения, излучать бесконечность, слишком очевидную, чтобы ее видеть, и пить океан блаженства. Вы будете смотреть на луну, как на часть своего тела, и кланяться солнцу, как части своего сердца, и все это именно так. Ибо вовеки и всегда, вовеки и всегда есть только это.

Но вы не нашли эту Свободу и не обрели каким-либо способом. По сути дела, это та же Свобода, что с самого начала жила в доме чистого Свидетеля. Вы просто узнаете чистую и пустую Самость, радикальное «Я-Я», которое с самого начала было вашим естественным осознанием, но которое вы не замечали из-за того, что потерялись в одурманивающем кинофильме жизни.


Понедельник, 24 марта


С пробуждением постоянного сознания вы становитесь чем-то вроде божественного шизофреника в расхожем смысле «раздвоения личности», поскольку у вас есть доступ и к Свидетелю, и к эго. В действительности у вас «цельный ум», но кажется, будто он раздвоен, поскольку вы осознаете в себе постоянного Свидетеля или Дух, то также полностью осознаете фильм жизни, эго и все его взлеты и падения. Поэтому вы по-прежнему чувствуете боль, страдание и печаль, но они больше не убеждают вас в своей важности — вы больше не жертва жизни, а ее Свидетель.

На самом деле, поскольку вы больше не боитесь своих чувств, вы можете переживать их с гораздо большей глубиной. Кинофильм жизни становится более ярким и живым именно потому, что вы больше не хватаетесь за него и не избегаете его, и потому больше не пытаетесь его притуплять или разбавлять. Вы больше не приглушаете звук. Возможно, вы даже плачете горше, смеетесь громче, подпрыгивает выше. Беспристрастное осознание не означает, что вы перестаете чувствовать; она означает, что вы чувствуете полно, чувствуете глубоко, чувствуете до самой бесконечности, и смеетесь, и плачете, и любите до боли. Жизнь сходит с экрана, и вы едины со всем, что в ней, поскольку больше не отшатываетесь от нее.

Если вам снится сон и вам кажется, что он реален, он может стать очень страшным. Скажем, вам снится, что вы канатоходец, идущий через Ниагарский водопад. Если вы упадете, то неминуемо погибнете. Поэтому вы идете очень медленно, очень осторожно. Предположим, что затем у вас начинается осознанное сновидение, и вы понимаете, что все это вам только снится. Что вы делаете? Становитесь еще осторожнее? Нет, вы начинаете подпрыгивать на канате, вы кувыркаетесь, вы пускаетесь во все тяжкие и от души веселитесь именно потому, что знаете: все это не на самом деле. Когда вы осознаете, что это сон, то можете позволить себе забавляться.

То же самое происходит, когда вы осознаете, что обычная жизнь — это просто сон, просто кино, просто игра. Вы не становитесь более осторожным, более робким, более сдержанным. Вы начинаете прыгать и кувыркаться именно потому, что все это — сон, все это — чистая Пустота. Вы не чувствуете меньше, вы чувствуете больше, поскольку вы можете это себе позволить. Вы больше не боитесь умереть и потому не боитесь жить. Вы становитесь радикальным и несдержанным, эксцентричным и пылким, шокирующим и глупым. Вы позволяете всему этому свободно изливаться, поскольку все это — ваш сон.

Тогда жизнь приобретает свою подлинную глубину, свою живую яркость, она пенится и брызжет через край. Боль становится болезненнее, а счастье — счастливее; радость более радостна, а грусть — еще грустнее. Все это с сияющей остротой предстает уму-зеркалу — уму, который ни за что не цепляется и ничего не избегает, а просто свидетельствует игру и потому может позволить себе играть даже в то время, как наблюдает.

Что будет вас мотивировать, если вы видите все как сон вашей собственной высочайшей Самости? Что будет действительно трогать вас в этом игривом мире сновидения? На каком-то глубинном уровне все в этом сновидении в основном забавно, кроме одного: когда вы видите, как ваши друзья страдают потому, что считают сновидение реальным, вам хочется облегчить их страдания, вам хочется, чтобы они тоже пробудились. Наблюдать их страдания совсем не забавно. И потому в сердце пробужденных людей возникает сильное и глубокое сострадание, и они превыше всего остального стремятся пробуждать других и таким образом избавлять их от скорби и жалости, мучения и боли, страха и терзаний, которые происходят от ужасающе серьезного восприятия глупого сна жизни.

Таким образом, вы — божественный шизофреник, у вас «раздвоение личности», в том смысле, что вы одновременно соприкасаетесь как с чистым Свидетелем, так и с миром эго-фильма. Но на самом деле это означает, что у вас по-настоящему «цельный ум», поскольку эти два мира в действительности недвойственны. Эго — это просто сновидение Свидетеля, кинофильм, который Свидетель создает из своей собственной полноты, просто для того, чтобы ему было что смотреть на экране.

На этом этапе весь спектакль возникает в вашем собственном постоянном сознании. Не существует ни внутреннего, ни внешнего, ни «здесь», ни «там». Недвойственная вселенная Одного Вкуса возникает как спонтанный жест вашей собственной подлинной природы. Вы можете вкушать солнце и глотать луну, и столетия умещаются в вашей ладони. Чистое «Я-Я», великое Я ЕСМЬ вдыхает бесконечность и создает космос как Песнь самой своей Самости, и океаны сострадания льются как слезы с вашего собственного Изначального Лица.

Прошлой ночью я видел отражение луны в холодном кристально прозрачном пруду, и больше вообще ничего не происходило.

Пятница, 28 марта


Позади моего дома, нежно журча, сбегает небольшой ручеек; если слушать ушами света, можно услышать, что на самом деле он поет. Солнце играет на зелени, сверкающей изумрудами росы, и в такие времена Дух говорит чуть громче: «Я становлюсь прозрачным глазным яблоком; я — ничто, я вижу Все». Здесь нет ничего плотного — все твердое плавится, растворяясь в воздухе, все жесткое смягчается до прозрачности, мир прозрачен не внешне, а по сути. Я исчезаю в прозрачном шоу, и мы все — свет в свете, образы в образах, легко парящие в море безмятежности.

Природа — это внешняя форма Будды, это материальное тело Христа. Примите, вкусите, ибо сие есть моя плоть; примите, испейте, ибо сие есть моя кровь. Бедная милая природа, выражение Реального, побуждение Бесконечного, прозрачная до Вечности — она всего лишь сияющая поверхность океана нескончаемого Духа, танцующего в дневном свете Божественного, кроющегося в ночи неведения. Ибо у тех, кто не знает Безвременного, есть только природа; тех, кто не вкушает Бесконечности, природа собирает на Тайную вечерю. Тех, кто нуждается в спасении, природа обманом заставляет думать, что только она реальна. Но для тех, кто достиг освобождения, природа — это сияющая оболочка, в которой заключена более глубокая истина. Так оно есть — природа, ум и дух — Нирманакайя, Самбхогакайя и Дхармакайя — грубое, тонкое и каузальное — это вечная троица в лоне Космоса, никогда не утерянная, никогда не найденная.

За исключением сегодня, где все мы — свет в свете и образы в образах, легко парящие в море безмятежности.

АПРЕЛЬ


Теперь я расскажу вам о природе этого абсолютного Свидетеля. Если вы распознаете ее, то избавляетесь от оков неведения и обретаете освобождение.

Есть самобытийная Реальность, лежащая в основе нашего сознания эго. Эта реальность является Свидетелем состояний сознания эго и тела. Эта Реальность — постоянный Свидетель во всех трех состояниях сознания — бодрствовании, сновидении и сне без сновидений. Это ваша подлинная Сущность. Эта реальность пронизывает всю вселенную. Она одна сияет — вселенная светит Ее отраженным светом.

Ее природа — непреходящее осознание. Она знает все, свидетельствует все, от эго до тела. Она — Свидетель наслаждения, и боли, и чувственных объектов. Это ваша подлинная Самость, Высшее Существо, Предвечный. Она никогда не перестает переживать бесконечное освобождение. Она непоколебима. Это сам Дух.

Шанкара

Среда, 2 апреля


Пребывание в качестве бесформенного Свидетеля несет с собой как радикальное освобождение, так и непреодолимый долг: освобождение, поскольку вы свободны от кабалы мира объектов, которые только живут и умирают, страдая при этом; и долг, так как в этом бесконечном пространстве свободы вы чувствуете себя обязанным помогать другим находить то же спасение, которое представляет собой их собственную подлиннейшую Самость и глубочайшее Состояние — чистую Пустоту, чистый Дух, чистое Божество. Высшая метафизическая тайна состоит в том, что нет никаких других, которых нужно спасать; беда в том, что они этого не осознают, и это неведение движет безжалостное колесо рождения и смерти и невыразимого страдания.

«Неведение — напоминает нам Патанджали, — это отождествление Видящего с инструментами видения». Вместо того чтобы Свидетельствовать тело, мы отождествляемся с ним. Вместо того чтобы Свидетельствовать эго, мы отождествляемся с эго. Вместо того чтобы быть Свидетелем страдания, мы отождествляемся с ним. Но при этом мы неизбежно оказываемся во власти того, с чем отождествляемся; нас терзает все то, что мы не превзошли. Так, привязывая самих себя к позорному столбу страдания, мы терпим произвол пространства, времени и страха. Один поэт так выразил суть учения Будды:

Лишь сами вы, никто иной не властен,

Заставить вас, живя и умирая, крутиться вечно

На колесе страданий, радостно цепляясь

За спицы муки, обод слез и втулку

Небытия...

Четверг, 10 апреля


Алек Цукатос — давний друг Трейи, с которым я подружился. Он преподает экономику и бизнес в разных колледжах в округе и время от времени ведет группы по изучению работ КУ. Он привел свою группу познакомиться, и я пригласил еще двоих друзей — Кейт Олсон, продюсера телестудии Пи-би-эс, и Фила Джекобсона, директора отделения дальнейшего образования в Институте Наропы.

Вечером у нас в какой-то момент возникла дискуссия о медитации и вызываемых ею изменениях биоэлектрической активности мозга. Один молодой человек, готовящийся стать психиатром, попросил меня показать видеофильм об электроэнцефалографических исследованиях моего мозга во время медитации. Он не верил ничему из говорившегося о том, как сильно медитация способна изменять электрическую активность мозга, и хотел «доказательства».

Фильм показывает, как электрическая активность моего мозга измеряется с помощью электроэнцефалографа, который регистрирует альфа-, бета-, тета- и дельта-волны из правого и левого полушарий. Альфа-волновая активность связана с бодрствующим, но расслабленным осознанием; бета-волны — с напряженным и аналитическим мышлением; тета-волны обычно возникают только в состоянии сновидения и иногда при интенсивной творческой деятельности; а дельта-волны в нормальных условиях возникают только в глубоком сне без сновидений. Таким образом, альфа- и бета-волны связаны с грубой сферой; тета-волны — с тонкой сферой, а дельта-волны — с каузальной сферой. Или можно было бы сказать, что альфа- и бета-активность, как правило, показывает состояния эго, бета-активность — состояния души, а дельта-активность — состояния духа. Вероятно, дельта-активность имеет какое-то отношение к чистому Свидетелю, которого большинство людей переживают только в глубоком сне без сновидений.

Фильм начинается с того, что я присоединен к энцефалографу и нахожусь в нормальном бодрствующем сознании, так что можно видеть значительное количество альфа- и бета-активности в обоих полушариях. Но, кроме того, можно видеть большое количество дельта-волн в обоих полушариях; показатели дельта-активности максимальны, вероятно, из-за постоянного или устойчивого свидетельствования. Затем я пытаюсь войти в состояние нирвикальпа самадхи — или полного прекращения деятельности ума, — и за четыре или пять секунд все кривые энцефалографа полностью сходят к нулевой линии. Это похоже на клинически регистрируемую смерть мозга. Нет ни альфа-, ни бета-, ни тета-активности, но по-прежнему наблюдается максимум дельта-активности.*.

Спустя несколько минут я начинаю выполнять разновидность техники визуализации мантры: медитация йидам, которую я всегда практикую, представляет собой преимущественно практику тонкого уровня, — и действительно, на энцефалографе немедленно появляется большое количество тета-волн наряду с максимумом дельта-активности. Тот факт, что и тета-волны, которые обычно возникают только при сновидении, и дельта-волны, обычно характерные только для глубокого сна, наблюдаются у человека в состоянии бодрствования, судя по всему, указывает на одновременное присутствие грубого, тонкого и каузального состояний (так называемый турьятита). Это в любом случае привлекает внимание.

Я достал видеофильм, и мы все его посмотрели. Сэм говорит, что я ставлю себя в абсолютно дурацкое положение, показывая такие вещи, поскольку это выглядит такой саморекламой, таким бахвальством. Возможно, и так. Но для меня это просто объективное событие. Очень жаль, что испытуемым не был кто-нибудь еще, поскольку среднего зрителя результаты просто поражают. Они действительно привлекают внимание, причем гораздо больше, чем мои книги. Фильм вполне убедил будущего психиатра, как убеждает практически любого ученого, которому я его показываю.

Я начал делать эти видеофильмы — входить в различные виды медитативных состояний и записывать на пленку соответствующие картины электрической активности мозга на электроэнцефалографе — в качестве части интегрального подхода к изучению более высоких состояний и уровней сознания (для выявления корреляций между тем, что я называю Верхним Левым сектором — субъективным сознанием — и Верхним Правым сектором — объективным мозгом). Я уже обнаружил, что действительно существуют отчетливо различающиеся картины волн мозга для различных видов и уровней медитации. Это как минимум могло бы служить простым предварительным проектом для более контролируемых и адекватных исследований. И разумеется, Чарльз Александер и специалисты по трансцендентальной медитации (ТМ) проводят такого рода исследования на гораздо более высоком уровне, и я большой поклонник их работы. Большинство моих друзей, видевших фильм — Роджер Уолш, Френсис Воон, Майкл Мёрфи, Тони Шварц, Леке Хикстон, — сразу же оценили полезность этого общего типа исследований.

Так или иначе, посмотрев фильм, люди, как правило, становятся очень серьезными — я думаю, серьезными в хорошем смысле, поскольку он показывает им, что происходит нечто поистине значительное, что изначальное осознание — это не просто идея, которую вы заучиваете, а результат реальной практики, действительно изменяющей все ваше существо. Видя это, некоторые люди приходят в уныние, поскольку думают, что они на это не способны, но у большинства фильм вызывает воодушевление и желание заниматься подлинной духовной практикой и следовать поток постоянного сознания во всех состояниях — бодрствования, сновидения и глубокого сна, — таким образом, находя тот неизменный луч Духа, который недвусмысленно говорит со всеми и каждым из нас.


Суббота, 12 апреля


Утром собирается ненадолго зайти Сэм. Я пригласил заглянуть ко мне рабби Залмана Шахтер-Шаломи с его женой Евой, чтобы познакомиться с Сэмом. Залман — сияющий, красивый, благословенный. Он — лидер движения Иудейского возрождения и большой ученый, особенно в области Каббалы и еврейского мистицизма. Кроме того, именно он привлек к иудаизму Майкла Лернера. Майкл поражает меня как идеальный духовный наследник Залмана — у них обоих один и тот же огонек в глазах. Новая книга Майкла «Политика смысла» — важная попытка соединить либерализм и духовность (как и его журнал «Тиккун»). Но когда Майкл последний раз был в Боулдере, он рассказал мне, как он разочарован книгой, поскольку ее пришлось так радикально редактировать, чтобы сделать более «доходчивой» (он больше доволен своей предыдущей книгой «Возрождение иудаизма»).

История Майкла — настоящий рассказ-предостережение о том, что либеральные средства массовой информации в этой стране стремятся сделать со всем «духовным». Мою собственную политику можно вполне точно охарактеризовать как постконсервативную, постлиберальную. Я работаю над несколькими книгами как раз на эту тему. И у консерватизма, и у либерализма есть свои достоинства и недостатки, и нам необходимо сочетать их лучшие стороны и отбрасывать худшие.

Главное достоинство либерализма — его акцент на индивидуальных правах человека, а главный недостаток — его оголтелый страх перед Духом. Современный либерализм формировался в эпоху Просвещения, главным образом в качестве противодействия мифической религии, что было естественно и необходимо. Но либерализм впал в типичное до/над заблуждение: он посчитал всю духовность не более чем дорациональным мифом и потому отбрасывал и всю надрациональную духовность, что было абсолютной катастрофой. (Как сказал бы Рональд Рейган, «он выбрасывал ребенка вместе с посудой».) Либерализм пытался убить Бога и заменить надличностный Дух эгоическим гуманизмом, и хотя я придерживаюсь многих либеральных социальных ценностей, это его прискорбная оборотная сторона, этот страх всего Божественного.

Одно из достоинств типичного консерватизма состоит в том, что он полагается на Дух, а один из его недостатков в том, что этот «дух» почти всегда оказывается дорациональным, мифическим, фундаменталистским, этноцентрическим. В результате консерваторы немного чересчур стремятся навязывать вам свои убеждения и свои «семейные ценности», и, поскольку Бог на их стороне, они вполне уверены в правильности своей программы, от более настойчивого проведения которой совсем недалеко до охоты на ведьм.

Фокус заключается в том, чтобы взять лучшее у них обоих — индивидуальные права и духовную ориентацию — и сделать это, показав, что либеральные ценности укоренены в надрациональном, а не дорациональном Духе. Такая духовность будет постлиберальной, эволюционной и прогрессивной, а не долиберальной, реакционной и регрессивной.

Она также будет политической в самом широком смысле, в том, что ее единственное главное побуждение — сострадание — выливается в общественное действие. Однако постконсервативная, постлиберальная духовность не может служить государственной политикой (надрациональная духовность сохраняет рационалистическое разделение Церкви и государства, равно как и либеральное требование, чтобы государство не защищало и не пропагандировало какой-то один излюбленный вариант правильного образа жизни). Те, кто хочет «преобразовать» мир, заставив нас всех принять их новую парадигму, либо их Бога или Богиню, либо их вариант Геи, либо их любимую мифологию, должны, по определению, считаться реакционными и регрессивными в наихудшем смысле — долиберальными, а не постлиберальными, — и потому от их глобальной программы всегда недалеко до их собственных вариантов охоты на ведьм. Напротив, подлинно постлиберальная духовность существует как культурное воодушевление, как фоновый контекст, который не принуждает к подлинной духовности, а скорее создает возможность для ее возникновения. [Дальнейшее обсуждение этой темы см. в записи от 10 декабря.]

Майкл Лернер работает над этой важнейшей проблемой, и я оказываю ему решительную поддержку. Его организация хотела присудить книге «Пол, экология, духовность» свою премию по этике, но я не слишком стремлюсь к известности, и потому мы стараемся выработать какой-то способ моего сотрудничества в «Тиккуне» в качестве постоянного обозревателя. Я не уверен, могу ли я с этим справиться, но это очень соблазнительно.

Рассказ-предостережение. Майкл в дружеских отношениях с Биллом и Хилари, и его «политика смысла» встретила у Хилари особенную поддержку. Либеральные средства массовой информации, узнав об этом, подняли шум. Святая Хилари, Майкл — «гуру Хилари» и тому подобное. Это все очень давило на Майкла и никак не прекращалось, пока ...на сцену не выступила Джин Хьюстон. Простую технику визуализации, ежедневно используемую тысячами психотерапевтов, превратили в «духовный контакт» Хилари с Элеанор Рузвельт, хотя она занималась всего лишь творческой визуализацией. Но все внутреннее столь крайне, радикально, отталкивающе чуждо либеральным журналистам, что они вряд ли могли обсуждать эту тему без придыхания или хихиканья.

Именно поэтому «Наука и религия» в такой степени представляет собой прецедент, по крайней мере, как это видится мне. Она специально написана с учетом страхов либералов и в попытке убедить их не отвергать с порога то, что может казаться им чуждым. В последней главе подчеркнута важность сохранения достижений либерального Просвещения и намечены общие черты постлиберального — а не антилиберального — мировоззрения, которое требует объединения западного Просвещения (или политической свободы) с восточным Просветлением (или духовной свободой). Разумеется под «восточным Просветлением» я подразумеваю любое воистину подлинное духовное преображение, будь то западное или восточное, северное или южное. Суть в том, чтобы использовать юридические, политические и гражданские свободы современного Запада в качестве защитной платформы, создающей возможность расцвета духовного преображения — и неотделимого от него сострадания. Поэтому я рассматриваю «Науку и религию», заканчивающуюся этим призывом, как прецедент, призванный показать, насколько далеко могут пойти либералы в направлении надрациональной духовности.

Воскресенье, 13 апреля


Вчера вечером у меня было свидание с по-настоящему славной женщиной, очень красивой, Марси Уолтерс. Мы ходили в ее любимый ресторан «Матаам Фез» (марокканский), сидели на полу, ели руками, и я старался не пускать ей пыль в глаза. Она учится в аспирантуре в Институте Наропы, в то же время продолжая работать (с людьми, страдающими пороками развития). Она поступила в Корпус мира сразу после окончания школы. Она увлеченно занимается медитацией, участвовала в более чем полудюжине марафонских забегов и шести соревнованиях по триатлону. Я подозреваю, что, если я выйду за рамки, она просто меня поколотит.

Среда, 16 апреля


Вернулся к своему обычному расписанию. Я просыпаюсь между тремя и пятью часами утра, час или два занимаюсь медитацией, затем сразу сажусь за стол и работаю до часу или двух дня. Я использую разные техники медитации, но в их основе лежит «утренняя практика» или «йога высшего учителя», где в качестве высшего учителя выступает истинная природа ума человека. Практика состоит в том, чтобы при пробуждении или при переходе от сновидения к бодрствованию всматриваться непосредственно в ум, глубоко исследуя сам источник сознания, если угодно, задавать вопрос «Кто я?» или всматриваться в смотрящего. При глубоком исследовании самости она исчезает, снова растворяясь в сияющей пустоте, и остается сознание, как абсолютная Свобода, ничем не связанное и беспредельное, нерожденное и не умирающее, невидимое и неизведанное.

В этой бескрайней Пустоте возникает тонкая душа, но вы — не она. В этой огромной Пустоте возникает грубое эго, но вы — не оно. В этой Пустоте возникают грубое тело, природа и материя, но вы — и не они. Вы сияющее Я ЕСМЬ, предшествующее всем мирам, но не чуждое всем мирам, которые вы охватываете единым взглядом, и вашей милостью будет вставать солнце, и луна будет отражать вашу славу, и вы вообще не будете существовать в этом бескрайнем пространстве Пустоты, что лишь одна и существует.


Четверг, 17 апреля


В этом трансцендентальном состоянии, предположительно, имеет место мощная дельта-активность, и если у вас остается определенный доступ к этому уму-зеркалу или устойчивому свидетельствованию при переходе к состоянию бодрствования, дельта-волны также, вероятно, должны сохраняться. Это как будто так в видеофильме; но в любом случае это богатое поле для исследований.

Когда вы «выходите» из каузального или непроявленного состояния — состояния чистого прекращения, глубокого сна без сновидений, нирвикальпа самадхи, джняна самадхи или чистого сознания без объекта — это лишь несколько его названий у разных авторов и в разных традициях, — то можете непосредственно воспринимать, как возникают тонкая и ментальная сферы, и эти сферы явно представляют собой своего рода сгущение, кристаллизацию или стягивание каузальной. То есть такая сфера воспринимается как жест каузального духа, во многом подобно тому, как если вы сжимаете кулак, то это жест вашей руки.

Точно так же, если вы, продолжая свидетельствовать, выходите из тонкого состояния — по-разному называемого савикальпа самадхи, архетипическим озарением, состоянием сновидения или творческим видением, — то вы можете непосредственно воспринимать возникновение грубой сферы — сферы физического тела, материи, природы, а также грубого-отражающего эго, которое возникает в этом сенсомоторном мире. Эти грубые сферы также воспринимаются как жест тонкого: они ощущаются как что-то, что делает тонкое.

Общий результат этой инволюционной дуги — где каузальный дух сокращается до тонкой души, а тонкая душа сокращается до грубого мира эго и природы — состоит в том, что весь проявленный мир представляет собой жест вашего собственного изначального осознания, вашего собственного Духа, вашего Божества, вашего Изначального Лица. Поэтому все и вся в Космосе — это проявление Великого Совершенства, проявление Изначальной Чистоты во всем ее бесконечном очаровании.

Проявление — это не грех; грех — потеряться в проявлениях. Мы думаем, что эго и природа — единственная реальность во всем Космосе, и в этом наш грех и наше страдание. Мы потерялись в грубом кинофильме жизни, забыв, что и проектор, и свет, и экран — это всего лишь формы Одного Вкуса, сверкающая рябь на поверхности сияющей Пустоты.

Когда вы восстанавливаете хотя бы умеренную способность к уму-зеркалу и устойчивому свидетельствованию и добиваетесь минимальной непрерывности между состояниями (так что вы не всегда утрачиваете сознание при переходе от состояния к состоянию, например, от бодрствования к глубокому сну), начинает становиться очевидным, что все состояния и уровни — высокие или низкие, священные или мирские, мелкие или глубокие — в действительности представляют собой разнообразные проявления вашего собственного изначального Духа. И следовательно, все, казалось бы, «меньшие» события, которые ортодоксы сочли бы «грехом», становятся не отвлечением от Духа, а прославлением буйной, обильной, бьющей через край, вездесущей творческой природы Духа.

Разумеется, в этом вся суть Тантры: каждое «загрязнение» — гнев, зависть, алчность, невежество, ревность — скрывает в самой глубине себя трансцендентальную мудрость — ясность, равенство, открытость, проницательность. Тантра основана на бескомпромиссном прозрении: есть только Бог, есть только Дух, есть только Богиня, есть только Дао. Не метафорически, а буквально. Как говорит дзен: «То, от чего можно отклоняться — не истинное Дао». Нельзя отклоняться от Него, поскольку есть только Оно — любое «отклонение» по-прежнему представляет собой не что иное, как Оно. (Вот почему книги, претендующие на то, чтобы рассказать нам, как мы отклонились от Богини, или от Дао, или от истинного Пути, совершенно не относятся к делу.)

Это переживание Одного Вкуса, где все вещи и события в Космосе, высокие или низкие, священные или мирские, имеют один и тот же вкус, один и тот же аромат, и этот аромат — Божественное. Все они — жесты Бога, то есть жесты вашего изначального Совершенства, проявления вашей сияющей Пустоты, волны вашего недвойственного Сознания. Вся Вселенная уместится в вашей ладони, вы можете держать луну двумя пальцами, вы можете передать солнце в подарок на Рождество, и в действительности вообще ничего не происходит.


Пятница, 18 апреля


Солнечный свет изгоняет остатки снега, клочками рассеянные повсюду и скапливающиеся под темными зелеными соснами, льнущими к дому. Все это возникает в светящемся зазоре Пустоты, великолепии Божества, неописуемой шири Всего Пространства, которое представляет собой не что иное, как ваше собственное беспристрастное осознание в каждый текущий момент. Есть только это. Ослепленный, я смиряюсь, у меня захватывает дух, я вынужден отдаться своему глубочайшему состоянию, где я полностью растворяюсь в Красоте всего этого.

Именно поэтому Красота обретает такой глубокий смысл. В таком беспристрастном осознании, в абсолютной простоте Одного Вкуса, все сферы — от каузальной бесформенности до тонкой светимости и до грубых тела, ума и природы — обретают мучительную красоту, поистине болезненную красоту. Совершенно новое значение приобретает эстетика, эстетика во всех областях — красота тела, красота ума, красота души, красота духа. Когда все воспринимается просто, как оно есть, как совершенное проявление духа, все становится глубоко, мучительно прекрасным.

Вчера я часами сидел в торговом пассаже, наблюдая проходящих мимо людей, и все они были столь же драгоценны, как зеленые изумруды. Редкие нотки радости в их голосах, но чаще боль на их лицах, печаль в их глазах, тяжкая медлительность их шагов — ничего этого я не замечал. Я видел лишь великолепие зеленых изумрудов, сияющих будд, ходящих повсюду, и не было никакого «я», видящего все это, но изумруды все равно были. Грязь на тротуаре, камни на улице, крики детей, там и тут — райский уголок в торговом пассаже, и кто бы мог заподозрить такое?

Суббота, 19 апреля


Только что получил весьма необычное письмо от Джойс Нильсен [автора книги «Пол и род в обществе»]. На шести страницах, через один интервал и тщательно продуманное от начала до конца. Она пишет конкретно о главе под названием «Интегральный феминизм» в «Оке Духа». В этой главе я указываю, что существует по меньшей мере дюжина школ феминизма, и единственное, в чем они все согласны, — это что женщины существуют. Во всем остальном они высказывают чрезвычайно разные взгляды в отношении того, в чем особенности феминизма (а фактически и женщин). Используя «всеуровневый, всесекторный» подход, я пытаюсь показать, что каждая из этой дюжины школ берет свое начало из разного сектора (с разного уровня) или делает на нем особый акцент. В результате все они могут сказать нам нечто важное, хотя и ограниченное, и единственным здравым подходом может быть «интегральный феминизм», который соединяет их сильные стороны и отбрасывает их предубеждения. Поэтому подлинно интегральный феминизм должен включать в себя все секторы (интенциональный, поведенческий, социальный и культурный), каждый из которых имеет доконвенциональный, конвенциональный и постконвенциональный уровни, что дает нам поистине многомерный феминизм, а не флатландию, не только один сектор, не только один уровень. Во всяком случае, я пытаюсь показать это в «Оке Духа», и Джойс говорит, что ей нравится этот всеобъемлющий подход (и она по большей части с ним согласна).

Тем не менее Джойс полагает — и в этом главное различие, о котором она мне пишет, — что при объяснении расслоения общества по половому признаку биологическими факторами можно пренебречь, и хуже того, те идеи, которые я высказываю на этот счет, могут способствовать развитию как раз того расслоения, которого мы стараемся избежать. Я понимаю ее беспокойство, но все же не согласен. Кроме того, я думаю, что она намеренно преувеличивает значение, которое я придаю биологическим половым различиям. На мой взгляд, они безусловно важны (например, то, что женщины беременеют, оказывает огромное влияние на производительные роли мужчин и женщин в аграрных обществах — и сам факт беременности не является социальной конструкцией). Но я не считаю биологию единственным или даже самым важным фактором. Вдобавок к биологическим различиям полов (Верхний Правый сектор) существуют социальные силы (Нижний Правый сектор), индивидуальные различия (Верхний Левый сектор) и исторически сложившиеся культурные ценности (Нижний Левый сектор). Культурно конструируемые ценности играют чрезвычайно большую роль в расслоении общества по половому признаку — и я это решительно подчеркиваю, — но я отказываюсь, подобно конструктивистам, сводить все другие секторы к одному этому. Все секторы в равной степени важны.

Вероятно, Джойс можно убедить просмотреть второй том («Пол, Бог и род: экология мужчин и женщин») в процессе его написания. Надеюсь, она может помочь мне не попасть в совершенно дурацкое положение, хотя это и означает просить у нее слишком многого.

Понедельник, 21 апреля — Денвер


Мы с Марси провели выходные в Денвере, в «Оксфорд-отеле» — в районе, именуемом ЛоДо (LOwer DOwntown), который намеренно скопирован с Сохо*. Я люблю это место и этот старомодный отель. На другой стороне улицы располагается старый железнодорожный вокзал, шестиэтажное здание, занимающее полквартала. За углом — филиал известного букинистического магазина «Рваная обложка», который несколько служб новостей назвали лучшим букинистическим магазином на планете. По соседству мой приятель Дейв Квери, который два года был шеф-поваром на яхте Малкольма Форбса, только что открыл ресторанчик. Здесь дюжина художественных галерей, магазинов, кафе, баров и ресторанов... Это действительно похоже на маленький кусочек Сохо.

В последние пять или шесть лет меня стала особенно привлекать эстетика, красота в любой сфере, что я непосредственно связываю с медитативным осознанием. Великие созерцательные традиции не испытывали неприязни к этому миру, они изо всех сил стремились привносить в него красоту (наряду с состраданием, ясностью и заботой). Подумайте о великолепных садах дзен, изысканно украшенных рукописях средневекового мистицизма, ошеломляющей красоте архитектуры всего от Тадж Махала до Ангкор Уот. Истинные недвойственные мистики не ненавидят этот мир, а прославляют его. Как сказал св. Фома, добродетель совершенствует мир, а не разрушает его.

Физическая эстетическая красота — это просто один из способов проявления сияющего Духа в сенсомоторном мире. И, как доказывал Томас Манн, для многих людей видеть нечто физически красивое — это максимально возможное приближение к Красоте Божественного. Это миниатюрная версия, уменьшенная версия бесконечной Красоты — сияющего Лица Бога. Да, уменьшенный, но все равно луч Божественного. Безусловно, «Пир» Платона — это напоминание, что мы можем начинать с этого луча физической красоты и использовать его для подъема к видению Добра, самой высшей Красоты.

Но в этой стране существует прискорбное, агрессивное, пуританское представление, что эстетическая красота — в архитектуре, в людях, в одежде — это некоторым образом грех. Что за несчастное представление.

Конечно, в равной степени справедлива и оборотная сторона. Для многих людей в этой стране физическая красота — это все, что есть. На не известна никакая более высокая красота — красота умственного видения, ошеломляющая красота архетипического озарения, блаженная мучительная красота подлинной и сияющей души, запредельная красота бесконечного непроявленного. И потому мы поклоняемся супермоделям. А они все выходят замуж за рок-звезд или знаменитых спортсменов, — господи, неужели это никогда не кончится?

ЛоДо нравится мне именно из-за эстетики; он просто красив и потому служит прекрасным напоминанием. Мы с Марси прекрасно проводили время — художественные выставки, книжные магазины, беззаботные капуччино, обнаженные тела ночью. Марси хотела кое-какую новую косметику и остановилась на «Диор», так что мы с продавщицей затеяли беседу о том, что Брит Джон Галлиано будет руководить «Диор» вместо Жана-Поля Готье; я выступал за Жана-Поля, она — за Джона; но, в конце концов, она там работает. Мартини в «Круиз-баре» — гигантские салаты в ресторанчике Дейва. Когда вы проводите так много времени за письменным столом, можно найти чудесные удовольствия.


Вторник, 22 апреля — Боулдер


Позвонил Сэм и сказал, что «Шамбала» планирует издавать собрание моих сочинений начиная со следующего года. Я полагаю, что они собираются выпустить все тома сразу. Вот их предполагаемое содержание:

  • Том 1 — «Спектр сознания» и «Никаких границ».

  • Том 2 — «Проект Атман» и «Ввысь из рая».

  • Том 3 — «Общительный Бог» и «Глаза в глаза».

  • Том 4 — «Трансформации сознания» и разные статьи (включая введения к «Голографической парадигме» и «Квантовым вопросам»).

  • Том 5 — «Милосердие и мужество».

  • Том 6 — «Пол, экология, духовность» (том 1 «Трилогии Космоса»).

  • Том 7 — «Краткая история всего» и «Око Духа».

  • Том 8 — «Наука и религия» [Союз разума и души] и разные статьи.

Воскресенье, 27 апреля


Еще один семинар Института Наропы у меня дома. Обычно эти семинары продолжаются три или четыре часа и проходят в форме вопросов и ответов. Больше всего мне нравится слушать, как студенты путаются, поскольку это указывает на то, какие вопросы мне нужно рассмотреть в моих работах. Кроме того, они говорят о проблемах, возникающих у них при изучении моих работ, что помогает мне их разъяснять.

В этот раз студентов особенно интересовал Свидетель. Теперь мы записываем эти семинары на видеопленку; вот несколько выдержек из них.

Я знаю, что уже говорил о свидетельствующем осознании, сохраняющемся в состояниях бодрствования, сновидения и глубокого сна. Но Свидетель полностью доступен в любом состоянии, включая ваше текущее состояние осознания прямо сейчас. Поэтому я намерен «уговорить» вас в это состояние или попытаться это сделать, используя так называемые «указующие инструкции». Я не собираюсь пытаться вводить вас в другое состояние сознания, или измененное состояние, или неординарное состояние. Я хочу просто указать нечто, уже происходящее в вашем теперешнем, обычном, естественном состоянии.

Итак, давайте начнем с простого осознания мира вокруг нас. Взгляните на небо и просто расслабьте свой ум, пусть ваш ум и небо смешаются. Замечайте облака, проплывающие в небе. Обратите внимание, что для этого не нужно никакого усилия с вашей стороны. Ваше теперешнее осознание, в котором плывут эти облака, — очень простое, очень легкое, не требующее усилий, спонтанное. Вы просто замечаете, что налицо не требующая усилий осведомленность об облаках. То же самое справедливо в отношении вон тех деревьев, птиц и скал. Вы просто и без усилий свидетельствуете их.

Теперь взгляните на ощущения в своем собственном теле. Вы можете осознавать любые имеющиеся телесные ощущения — быть может, давление там, где вы сидите, быть может, тепло в животе, быть может, напряжение в шее. Но даже если эти ощущения напряженные, вы их легко осознаете. Эти чувства возникают в вашем теперешнем осознании, и это осознание — очень простое, расслабленное, не требующее усилий, спонтанное. Вы просто и пассивно свидетельствуете их.

Взгляните не мысли, возникающие у вас в уме. Возможно, вы замечаете различные образы, символы, понятия, желания, надежды и страхи — все они спонтанно возникают в вашем осознании. Они возникают, ненадолго задерживаются и уходят. Эти мысли и чувства возникают в вашем теперешнем осознании, и это осознание очень простое, расслабленное, не требующее усилий, спонтанное. Вы просто и пассивно свидетельствуете их.

Итак, обратите внимание: вы можете видеть проплывающие облака потому, что вы — не эти облака, вы — свидетель этих облаков. Вы можете чувствовать телесные ощущения потому, что вы — не эти ощущения, вы — свидетель этих ощущений. Вы можете наблюдать проплывающие мысли потому, что вы — не эти мысли, вы — свидетель этих мыслей. Все эти вещи спонтанно и естественно, сами собой, возникают в вашем наличном пассивном осознании.

Кто же вы? Вы — не внешние объекты, не чувства, не мысли — вы без усилий осведомлены о всех них, и значит, вы — не они. Так кто же вы или что?

Скажите себе так: у меня есть чувства, но я — не эти чувства. Кто же я? У меня есть мысли, но я — не эти мысли. Кто же я? У меня есть желания, но я — не эти желания. Кто же я?

Так вы отступаете к источнику вашего осознания. Вы отступаете к Свидетелю, и вы пребываете в Свидетеле. Я — ни объекты, ни чувства, ни желания, ни мысли.

Но потом люди обычно делают большую ошибку. Они думают, что если они пребывают в Свидетеле, то увидят или почувствуют нечто действительно замечательное или особое. Но вы ничего не увидите. Если вы что-то увидите, то это будет просто еще один объект — еще одно чувство, еще одна мысль, еще одно ощущение, еще один образ. Но все это — объекты; это то, чем вы не являетесь.

Нет, когда вы пребываете в Свидетеле, сознавая: я — не объекты, я — не чувства, я — не мысли, — все, что вы заметите, — это ощущение Свободы, ощущение Освобождения, ощущение Избавления — избавление от ужасного ограничения отождествления с этими ничтожными маленькими конечными объектами — вашим маленьким телом, и маленьким умом, и маленьким эго; все это объекты, которые могут быть видимы и потому не являются подлинным Видящим, истинной Самостью, чистым Свидетелем — тем, что вы есть на самом деле.

Так что вы не увидите ничего особенного. Что бы ни возникало, так оно и должно быть. Облака проплывают в небе, ощущения проплывают в теле, мысли проплывают в уме — и вы можете без усилий свидетельствовать все это. Все это спонтанно возникает в вашем собственном наличном расслабленном, пассивном осознании. И само это свидетельствующее осознание не что-то конкретное, что вы можете видеть. Это просто огромное фоновое ощущение Свободы — или чистой Пустоты, — и в этой чистой Пустоте, каковой вы являетесь, возникает весь проявленный мир. Вы — эта Свобода, Открытость, Пустота — а не любая из крошечных вещей, которые в ней возникают.

Пребывая в этом пустом, свободном, расслабленном, пассивном свидетельствовании, замечайте, что облака возникают в безбрежном пространстве вашего осознания. Облака возникают в вас настолько, что вы можете пробовать их на вкус, вы едины с облаками, они так близко, как если бы они были по эту сторону вашей кожи. Небо и ваше осознание стали одним, и все в небе без усилий проплывает в вашем собственном осознании. Вы можете целовать солнце, глотать горы — они так близко. Дзен говорит: «Выпей Тихий океан одним глотком» — и это легче всего на свете, когда внутреннее и внешнее более не различны, когда субъект и объект недвойственны, когда и смотрящий, и то, на что он смотрит, — это Один Вкус. Понимаете?


МАЙ


Еще с отроческих лет, когда я бывал предоставлен самому себя, у меня часто случался своеобразный транс наяву. Как правило, это происходило, когда я два или три раза повторял себе в уме свое собственное имя, пока вдруг, как бы от глубины сознания собственной индивидуальности, сама индивидуальность не растворялась и не угасала в безграничном бытии; и это было не спутанное или помраченное, но в высшей степени ясное и уверенное состояние... абсолютно невыразимое, где смерть была чем-то невозможным и почти смешным, и утрата личности (случись такое) казалась не исчезновением, а единственно подлинной жизнью.

Альфред, лорд Теннисом

Пятница, 2 мая


Солнечный свет играет в каплях дождя, превращая их в цветные бриллианты, которые взрываются энергией, падая на землю. Временами мне кажется, что, падая, они разговаривают друг с другом, но затем я снова прихожу в себя.

В «Оке Духа» я впервые после «Трансформаций сознания» мог охватить области психологии развития и духовности, приведя свою работу в соответствие с современными данными (и сопоставив ее со многими новыми и важными достижениями других исследователей). Кроме того, это была возможность более открыто написать о моей собственной духовной жизни и еще раз попытаться передать сияние всегда-уже наличной истины. В книгу также вошли главы по философии, антропологии, эпистемологии, медитации и феминизму, рассматриваемых с интегральной точки зрения. И наконец, я написал пространное эссе об искусстве и его интерпретации, которое, пожалуй, больше всего нравится мне из всех моих сочинений. Его происхождение довольно интересно.

В течение некоторого времени я занимался «герменевтикой» — искусством и наукой истолкования или того, как мы обнаруживаем смысл высказывания, смысл сновидения, приснившегося нам прошлой ночью, смысл математики, произведения искусства, пьесы, кинофильма или вообще чего угодно. Даже в данный момент можно задаться вопросом: что означает эта фраза? Что такое герменевтика? И в этом нелегко разобраться. В нашу способность понимать вообще какой бы то ни было смысл — и, значит, понимать жизнь, или Бога, или литературу, или даже друг друга — входит поразительное количество факторов. Я нашел, или думал, что нашел, способ объединения обозначающего (письменного слова), обозначаемого (его внутренний смысл), синтаксиса (его формальных правил) и семантики (его оснований в культуре) в интегральное представление о символическом значении и истолковании*. Кроме того, это вело к определенным конкретным выводам в отношении искусства и его интерпретации.

Примерно в то же время впервые увидели свет несколько ранее не выставлявшихся живописных полотен Эндрю Вайса из анонимного частного собрания — что было значительным событием, — и в числе мероприятий, связанных с проведением Олимпийских игр в Атланте, планировалась большая выставка. Меня попросили написать эссе для посвященной ей книги, и я был рад взяться за эту работу**. Я думаю, они обратились ко мне потому, что были сыты по горло стандартной постмодернистской «теорией», которая путано говорит обо всем, кроме самого произведения искусства. Так что я избрал новый и странный для теоретика искусства подход и писал о самом изобразительном искусстве.

Вначале я давал краткий исторический обзор основных школ изобразительного искусства и его интерпретации, включая предметно-изобразительную, интенционально-экспрессивную, симптоматическую, формалистскую и восприятия-реакции. Затем я пытался показать — с помощью холонов*, спектра сознания и четырех секторов, — что существует очень ясный и точный способ объединения всех этих школ. Более того, в этом случае методы интерпретации, используемые каждой из них, могли бы с пользой и по праву войти в общий репертуар интегральной интерпретации любого произведения искусства.

Далее следовал вывод: если наука дает нам объективную Истину, или «оно» Духа, а мораль дает нам Благо, или «мы» Духа, то Красота — которая существует в «оке» созерцающего — помогает нам открываться к «Я» Духа. Эссе завершалось так:

Подумайте о самом красивом человеке, которого вы когда-либо встречали. Подумайте именно о том моменте, когда вы взглянули в его или ее глаза и на краткое мгновение оцепенели: вы не могли отвести взгляд от этого видения. Вы смотрели, застыв во времени, захваченные этой красотой. Теперь представьте себе, что точно такой же красотой светится каждая отдельная вещь во всей вселенной — каждый камень, растение, животное, каждое облако, каждый человек, каждый объект, каждая гора, каждый ручей, даже мусорные кучи и разбитые мечты — все они излучают эту красоту. Вы безмолвно замираете перед лицом спокойной красоты всего, что возникает вокруг вас. Вы освобождаетесь от хватания и избегания, освобождаетесь от времени, всецело пребывая в оке Духа, где вы созерцаете бесконечную красоту произведения Искусства, каковое представляет собой весь Мир.

Эта пронизывающая все красота вовсе не упражнение в творческом воображении. Это реальная структура вселенной. Эта универсальная красота поистине сама природа Космоса прямо в этот момент. Это не что-то такое, что вам приходится воображать, поскольку это реальная структура восприятия во всех сферах. Если вы пребываете в оке Духа, каждый объект — это объект сияющей Красоты. Если двери восприятия очищены, весь Космос становится вашей утерянной и вновь найденной Любовью, Подлинным Ликом изначальной Красоты, ныне и присно и во веки веков. И перед лицом этой ошеломляющей Красоты вы окончательно погрузитесь в свою смерть. Вас больше никто не увидит, о вас никто не услышит, кроме как в те ласковые ночи, когда ветер легко пробегает меж холмов и гор, тихонько напевая ваше имя.


Понедельник, 5 мая — Денвер


Мы с Марси опять провели выходные в Денвере. Снова ЛоДо, снова «Оксфорд-отель», снова эстетическое восхищение.

Как правило, я внимательно слежу за поп-культурой — музыкой, книгами, фильмами, модой, увлечениями, — во-первых, потому, что мне это нравится, и, во-вторых, чтобы чувствовать дух времени, общую когнитивную структуру, играющую роль основы, на которой формируется среднее массовое восприятие, а почувствовать и понять это можно, только наблюдая массовую культуру. В настоящее время общей тенденцией становится медленное движение от рационального модернизма к постмодернистскому аперспективизму, и это нигде не видно так ясно, как в массовой культуре, особенно в моде.

Например, Джорджио Армани — чистый модернист: его модели изящны, скупы, элегантны, красивы, зачастую однотонны. С другой стороны, Версаче и Готье — по самой основе постмодернисты: буйные, роскошные, плюралистичные, растрепанные — разнообразие на грани фрагментарности, попытки найти единство, граничащее с распадом. Центральная когнитивная структура постмодернизма получила название интегрально-аперспективной (я также называю ее зрительно-логической): аперспективной потому, что ни одна точка зрения не занимает привилегированного положения, а интегральной потому, что, несмотря на это, необходима определенная согласованность, иначе все разваливается на части. В этом, например, великолепие Фрэнка Гери — он выдающийся гений постмодернизма; он создает поразительные образцы интегрально-аперспективного видения — его архитектурные проекты представляют собой собрание изгибов, поворотов, плюралистических фрагментов на самой грани разобщения и полного распада, — и в то же время все они неизбежно, чудесным образом связаны в изысканно целостную и единую форму — подлинное интегрально-аперспективное видение, истинное «единство в разнообразии».

Проблема большей части постмодернизма состоит в том, что он вначале так увлекся разнообразием, что позабыл о единстве, и потому просто распадается на разрозненные фрагменты, мечущиеся и задыхающиеся в своих собственных изолированных маленьких мирах. Это просто патологическая форма интегрально-аперспективного, болезнь, которую я называю аперспективным безумием, — сплошное разнообразие, никакого единства; шизофреническая раздробленность. И почти весь постмодернизм пока что представляет собой не более чем аперспективное безумие, ожидая появления подлинно великих гениев — подобных Гери, но также и в других областях, — которые объединят фрагменты, свяжут не связанное, заново соткут ткань реальности, разорванную на лоскуты бездумными движениями за разнообразие.

Но к черту все это, мне кажется, я влюбился.

Воскресенье, 11 мая — Боулдер


Сегодня День матерей, звонил маме. Она такая милая, но ее приводит в ярость глава, которую Тони Шварц посвятил мне в «Что действительно важно», поскольку Тони мимоходом делает несколько затрагивающих ее замечаний с позиции фрейдистской концепции эдипова комплекса. Она надеется, что книгу постигла ужасная судьба и ее никто никогда не покупает. Во всем остальном у нее все в порядке. После того как я гостил у них в прошлом году, и мама, и папа теперь упражняются с гантелями — им сейчас за семьдесят. Я привел их в тренажерный зал и заставил записаться, и им это очень понравилось.

Получил эссе от Майкла Циммермана, большого знатока Хайдеггера и чудесного человека — живого, умного, искреннего. В прошлом году он выступал на конференции в Сан-Франциско, посвященной моей работе, и, как я слышал, больше всех понравился аудитории. Эссе озаглавлено «Хайдеггер и Уилбер об ограничениях духовной глубинной экологии». Майкл увлеченно и глубоко занимается теорией экологии, что показывает его книга «Радикальная экология». Но при этом он признает основные ограничения большинства разновидностей «духовной экологии».

Вот что он пишет в эссе: «На мой взгляд, Уилбер в своем анализе современности, ретроромантизма и экологического кризиса достигает очень многого. Ему удается взять из воззрений Хайдеггера на трансцендентную сферу большую часть всего стоящего, в то же время отбросив антимодернистские настроения, которые привели Хайдеггера к таким политическим неприятностям [сотрудничеству с нацистами]. Более того, представления Уилбера о трансцендентном включают в себя важные аспекты духовных традиций, которые Хайдеггер либо полностью отвергал, либо принимал в урезанном виде. Точка зрения Уилбера, что и модернисты, и борцы за сохранение окружающей среды в равной степени стоят на позициях материалистической системы мира современной науки, позволяет ему сделать вывод, что предпринимаемые из лучших побуждений попытки вернуть природе «сакральный» статус не принесут ничего хорошего без предварительного повторного открытия и повторного утверждения трансцендентного измерения природы, человечества и божественного».

Как бы это ни было мило, все равно сегодня это всего лишь нагоняет на меня грусть и сомнения. «Я твердо убежден, что Уилбер внес огромный вклад в современную дискуссию о божественном, природе и человеке. В частности, он может сказать нечто важное как модернистам, так и сторонникам глубокой духовной экологии, что преодоление экологического кризиса зависит от разрешения кризиса смысла, вызванного принятием одномерной материалистической онтологии [а именно флатландии]. Уилбер ясно дает понять, что этот кризис могут разрешить не потуги жизнеотрицающего трансцендентализма и страстного желания потустороннего, а развитие иного мерной [то есть интегральной] недвойственной онтологии, которая дает место тому, что так долго исключалось из рассмотрения. Подлинно духовная экология должна признавать глубинное измерение реальности, а не утверждать, что все бесконечные аспекты божественного исчерпываются материальной природной системой — «паутиной жизни». Уилбер играет важную роль в создании такой глубоко духовной экологии».

Это только вызывает у меня печаль. По какой-то причине все, о чем я в данный момент думаю, — это какой ничтожный шанс вообще чего-нибудь добиться есть у любого из нас. Не только у моей работы, но у любого из подлинно интегральных авторов — у собственной хорошей работы Циммермана, у Роджера, Френсис, Тони, Джека, Мёрфи и команды; просто кажется, что там так пусто. Я полностью свыкся с Пустотой, но пустота просто засасывает.

Понедельник, 12 мая


Мы с Марси решили устроить себе короткий импровизированный отпуск. По существу, у меня не было настоящего отпуска уже много лет. В Нью-Йорке и Сан-Франциско было весело, но это была работа, и я делал все что угодно, только не расслаблялся. Поскольку сейчас я ничего особенного не пишу, а занимаюсь анализом литературы, я ничуть не возражаю против того, чтобы оторваться от этого на несколько дней.

Нам нужно место, удовлетворяющее нескольким трудным требованиям. Мы с Марси оба любим солнце, и песок, и пляж. Но поскольку я провожу большую часть времени, работая в одиночестве, я также хочу быть в гуще толпы, чтобы меня теснили и толкали. Кроме того, мы оба любим культуру не меньше, чем природу, и потому нам не хочется быть вдали от крупного города. Я не хочу просто валяться на солнце, я хочу вдыхать выхлопы автомобилей и слышать, как меня ругают. Что за веселый отпуск без подлинной возможности быть застреленным или на худой конец ограбленным? И наконец, поскольку и я, и Марси все время исследуем глубинное, нам, ради смены обстановки, хочется чего-нибудь в высшей степени поверхностного, притягательного, блестящего и бессодержательного.

С этим нет проблем. Мы направляемся в Саус-Бич, в Майями.

Воскресенье, 18 мая — Саус-Бич


О, это восхитительно. Какое буйство. В нашей настоящей жизни Саус-Бич — это все, чего мы не хотим и даже меньше. Что означает — он прекрасен.

На самом деле здесь очень, очень красиво. Саус-Бич расположен примерно в двадцати кварталах к югу от Майми-Бич; некогда он был совершенно запущенным и обветшалым, но в последнее десятилетие претерпел впечатляющее развитие, главным образом под влиянием избранной публики, модельных агентств, кинозвезд и больших денег. Ресторан в отеле «Делано» принадлежит Мадонне; Слай Сталлоне владеет танцевальным клубом; Майкл Кейн держит пивной бар; дом Версаче на Оушен-Драйв выглядит как посольство. Здесь свыше двух десятков реставрированных отелей в стиле артдеко, окрашенных в нежнейшие пастельные тона и просто сияющих неоновыми рекламами — все они просто великолепны. Отели смотрят на океан — прямо через улицу расположен пляж из чистейшего песка без камней или раковин, о которые можно поранить ступни. Океан, в отличие от большей части Атлантического океана, не холодный серо-голубой, а прекрасный голубовато-зеленый и бирюзовый, и просто смотреть — уже удовольствие. Океан полон прозрачности и мерцания, в нем нет ничего вещественного, только сверкание, светящееся возникновение, вспыхивающие орнаменты на поверхности первобытного осознания; здесь, на краю земли, ум и мир не двойственны.

Мы зарегистрировались в «Кэвалье» — модном отеле не Оушен-Драйв, и он, надо сказать, весьма крутой. В Саус-Бич каждый либо гей, либо актер, либо фотомодель, либо и то, и другое, и третье. Отели чередуются с роскошными и очаровательными ресторанами, у большинства из которых есть уличные кафе, так что можно сидеть и наблюдать проходящие мимо полуобнаженные тела. Марси, включившись в ритм окружающей жизни, проколола себе пупок. Теперь она официально принадлежит к «поколению X». Мы чередуем пребывание на пляже с посещением ресторанов и баров, походами по бутикам и откровенной праздностью. Мы оба настроены выпивать в день по бутылке вина — она крепкого красного, я — слабого сухого белого. До свидания, Свидетель, здравствуй, суровый мир.

Каждый день мы приходим на пляж около одиннадцати утра и остаемся там примерно до четырех часов дня. Это поистине один из самых хороших пляжей, которые мне доводилось видеть. Помимо того что он состоит из чистого песка — можно бродить без конца и не встретить камня или раковины, — вода имеет прекрасную температуру, что-то около 25 градусов, так что можно оставаться в ней сколь угодно долго и не замерзнуть. И я на самом деле каждый день провожу в воде около трех часов, погрузившись по шею, мягко покачиваясь вверх и вниз, едва касаясь дна пальцами ног, чтобы оставаться на плаву. Марси, первоклассная пловчиха, буквально плавает вокруг меня кругами. Где эта женщина прячет все свои мышцы? Она слишком округлая, чтобы быть такой спортивной. Разве у женщин, занимающихся триатлоном, в теле совсем нет жира? Может, они живут в отрицательном пространстве жира? Разве они не должны миру немного жира?

Учитывая нашу винную программу, я был полностью готов к утрате всякого доступа к Свидетелю. И в первые день и ночь так и было. Но свободное парение в воде не только вернуло Свидетеля, но как будто облегчало исчезновение Свидетеля в недвойственном Одном Вкусе, по крайней мере иногда. (Свидетель, или чистое свидетельствующее осознание, как правило, относится к каузальной сфере, поскольку в нем обычно сохраняются примитивные следы субъект-объектного дуализма: вы невозмутимо Свидетельствуете мир как прозрачный и мерцающий объект. Но с дальнейшим развитием сам Свидетель исчезает во всем, что свидетельствуется, субъект и объект становятся Одним Вкусом или простой Таковостью, и это — область недвойственного. Короче говоря, от эго к душе, от души к чистому Свидетелю и от него — к Одному Вкусу.) Так что я в высшей степени приятно удивлен, плавая здесь в крови природы и погружаясь в Один Вкус, который в данном случае оказывается соленым.

В этом состоянии нет времени, хотя время проходит через него. По небу проплывают облака, в уме проплывают мысли, по океану катятся волны, и я — все это. Я не смотрю ни на что из этого, поскольку нет никакого центра, вокруг которого организуется восприятие. Просто все возникает, момент за моментом, и я — все это. Я не вижу небо — я небо, которое видит само себя. Я не ощущаю океан — я океан, ощущающий сам себя. Я не слышу птиц — я птицы, который слышат сами себя. Нет ничего вне меня, нет ничего внутри меня, поскольку нет никакого меня — есть просто все это, и так было всегда. Ничто меня не толкает, ничто меня не тянет, так как никакого меня нет — есть просто все это, и так было всегда.

У меня болит лодыжка от вчерашних вечерних танцев, так что существует боль, но боль не ранит меня, ибо никакого меня нет. Есть просто боль, и она возникает, подобно всему прочему — птицам, волнам, облакам, мыслям. Я — ничто из этого, я — все это, все это — тот же Один Вкус. Это совсем не транс и не ослабление сознания, а скорее его усиление — не подсознание, а сверхсознание, не дорациональное, а надрациональное. Налицо кристально ясное осознание всего, что возникает от момента к моменту, это просто не случается с каждым. Это не внетелесный опыт; я не нахожусь наверху, смотря вниз; и вообще не смотрю, и я не выше и не ниже чего бы то ни было: я — все. Просто есть все это, и это и есть я.

Более всего, Один Вкус — это абсолютная простота. Мистические переживания в тонкой и каузальной сфере часто сопровождаются чувствами грандиозности, испуганного благоговения, сверхъестественного потрясения, света, блаженства и счастья, благодарности и слез радости. Но не при переживании Одного вкуса, которое чрезвычайно обычно и абсолютно просто: просто это.

Я нахожусь здесь, по шею в воде, три часа. Я не знаю, какую часть этого времени я провожу как эго, как Свидетель или как Один Вкус. В состоянии Одного Вкуса всегда присутствует ощущение, что вы постоянно остаетесь в нем, что бы с вами ни происходило, и потому вы в действительности никогда не чувствуете, что входите в него или покидаете его. Это просто так, всегда и навеки, даже сейчас, даже в конце мира.

Но в этом конкретном сейчас пришло время раннего обеда, и пора заняться неприятным делом перемещения этого конкретного ума-тела из одного места в другое. Кроме того, я уверен, что Марси собирается проколоть себе еще что-нибудь, и никто — эго, душа или Бог — не хочет это пропустить.



Каталог: doc
doc -> Информация относительно прав пожилых людей
doc -> Ассоциация Адвокатов России за Права Человека доклад о пытках, других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания, насильственном и недобровольном исчезновении
doc -> Экспериментальной деятельности «спортивно-оздоровительный класс»
doc -> Кемеровской области гбук кемеровская областная научная библиотека им. В. Д. Федорова
doc -> Кабинет Министров Украины Министерство социальной политики Украины Государственная служба по вопросам инвалидов и ветеранов Украины национальный доклад


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал