Книга по истории водолазного дела, написанная на русском языке за последние полвека. Собственно говоря, она не хуже и написанных ранее чем пол­ сотни лет назад. Она другая



страница1/17
Дата01.01.2018
Размер3,13 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Боровиков П.А. Водолазное дело России.

М., Мысль, 2005


К читателю.

Перед вами, пожалуй, лучшая книга по истории водолазного дела, написанная на русском языке за последние полвека. Собственно говоря, она не хуже и написанных ранее чем пол­сотни лет назад. Она другая...



Истоки российских исторических работ по водолазному делу просматриваются достаточно легко, главным образом в силу их не многочисленности. В 1881 г. доктор П. Качановский из­дал блестящую монографию по водолазной медицине и физиологии, первую главу которой посвятил истории водолазного дела, а вскоре ведущие специалисты Кронштадтской водолаз­ной школы А. Кононов, Н. Есипов и Ф. Шидловский написали несколько очерков на историче­скую тему. В советское время в сборнике «ЭПРОН» за 1935 г. Н.В. Кротков, во многом осно­вываясь на работах вышеперечисленных авторов, опубликовал обзорную статью, повторив, к сожалению, сделанные ранее другими авторами ошибки и привнеся свои собственные не­точности. А в 1940 г. был издан перевод четвертого издания книги Роберта Дэвиса «Глубоко­водные водолазные спуски и подводные работы», прекрасно выполненный Н.А. Павловской при активном участии ее мужа, первого водолазного врача ЭПРОНа К.А. Павловского, в ко­торой, наряду с массой полезной информации, ошибочно утверждалось, что вентилируемое снаряжение было изобретено Августом Зибе. Данный перевод также явился и является до сих пор неиссякаемым источником заимствований, кочующих из издания в издание.

Особняком среди отечественных исследований истории водолазного дела стоят работы Рубена Абгаровича Орбели, выполненные им в конце 30-х - начале 40-х гг. прошлого столе­тия, которые являются образцом научной честности, эрудиции и энтузиазма. Книга Павла Ан­дреевича Боровикова значительно приближает нас к этому уровню.

На несколько моментов в книге П.А. Боровикова хотелось бы обратить внимание. Во-пер­вых, это детальная систематизация в одной работе истории водолазного дела в России, что дает возможность читателю получить целостную картину развития событий в этой области. Во-вторых, это совершенно определенно первое описание практически всех типов вентили­руемого водолазного снаряжения и принадлежностей, когда-либо находившихся в эксплуата­ции в России. И наконец, это показ эволюции водолазного снаряжения от первых попавших в Россию образцов и до разработок конца 1940-х гг. И в этом отношении книга П.А. Боровикова не имеет аналогов ни в России, ни за рубежом.

Чем менее объемна форма изложения материала, тем сложнее историку связно и доказа­тельно изложить развитие событий. Поэтому приятно, что представляемая книга не только содержит насыщенный раствор историко-научных данных, но и, насколько мне известно, бу­дет иметь продолжение. Пожелаем же ее автору не снижать поднятую им планку, а вам, до­рогой читатель, вдумчивого прочтения этого и, дай бог, последующих его трудов.

Директор Общества изучения истории водолазного дела им. Р.А. Орбели

Александр Следков.


От автора.

О водолазных работах в России написано достаточно много, но выборочно, и полной картины истории водо­лазного дела в России пока нет.

По общепринятой версии, всерьез водолазные дела в России начались лишь с момента создания ЭПРОНа; в конце XIX в. водолазными проблемами занималась только Кронштадтская водолазная школа Военного флота, а до Школы, по той же общепринятой версии, просто ничего не было. Однако анализ технической и нормативной литературы XVIII - начала XX в. показывает, что это далеко не так.

В доступных широкому читателю материалах имеется множество «дыр», которые не дают возможности составить целостную, без разрывов, картину истории водолазного дела в России, и остается открытым во­прос: какова же она - истинная история развития водолазного дела в России? А там, где отсутствует инфор­мация, рождаются мифы. Есть своя система мифов и в водолазном деле России, и причин ее возникновения как минимум две.

Первая причина заключается в том, что разные авторы, не имея прямого доступа к историческим докумен­там, переписывают друг у друга те или иные сведения, не задумываясь над тем, насколько эти сведения досто­верны, насколько полно и до какой степени они отражают истинную картину событий прошедших лет. Но если от­следить источники этих, вошедших во все водолазные учебники и хроники, сведений, то мы уйдем в тридцатые годы, в годы становления ЭПРОНа.

И тогда наступает во-вторых.



Во-вторых, официальная позиция историографии тридцатых годов заключалась в том, что в царской России ничего правильного и полезного возникнуть в принципе не могло - весь прогресс начался после революции, а ес­ли и были в дореволюционной России достижения, то вопреки, а не благодаря действиям властей. Более того, если отследить по научно-популярной и технической литературе довоенных времен метод предоставления ин­формации, то увидим, как исчезают из литературы имена и фамилии основоположников водолазного дела в Рос­сии, особенно если это были офицеры царского флота или иностранные разработчики, как обезличиваются кон­струкции или нормативные документы, как, например, снаряжение Денейруза превращается в безликое «трех-болтовое» водолазное снаряжение, снаряжение Зибе-Гормана - в некое «двенадцатиболтовое» и т.п.

Цель этой книги - дать читателю общее представление о состоянии дел в области истории водолазного де­ла. Эта проблема крайне важна, потому что уходят люди, создававшие водолазное дело в России и знавшие его историю «из первых рук», пропадают их личные архивы, и наша история теряется безвозвратно.

Очевидно, что в одном исследовании «закрыть» эту тему невозможно. В лучшем случае удастся лишь опи­сать те документы, которые в настоящее время найдены и доступны, и определить пробелы, которые необходи­мо заполнить. Цель исследований на данном этапе - определиться с тем, что есть, и дать направление дальней­ших поисков.

В первой части книги дана хроника событий, по возможности описаны причины тех или иных событий, пока­зана взаимосвязь событий и их преемственность.

Во второй части книги приведена история развития вентилируемого водолазного снаряжения в России - от самого первого (Гаузена и Дина) и до первого послевоенного - снаряжения УВС-50.

Содержание этой книги сознательно ограничено вентилируемым снаряжением, другие типы водолазных сна­ряжений - предмет отдельного рассмотрения.

Следует особо отметить, что основное внимание в книге в послереволюционный период уделено гражданско­му водолазанию, исходя из того, что ЭПРОН, хотя и военизированная организация, в структуру военного флота вошел лишь в 1941 г., с началом Великой Отечественной войны. В довоенный период в военно-морском флоте существовала своя водолазная служба, так же как она существовала и в инженерных войсках Красной Армии, однако описание этих служб - отдельная, хотя и весьма интересная, проблема.

Автор считает своей приятной обязанностью выразить искреннюю благодарность за предоставленные мате­риалы и оказанную помощь Центральному военно-морскому музею и лично сотруднику музея, старшему научно­му сотруднику - заведующему сектором хранения моделей и корабельной техники Г.М. Рогачеву, архиву Феде­ральной службы безопасности, архиву Российской академии наук, Российскому государственному архиву кино­фотодокументов, а также директору Общества изучения истории водолазного дела им. Р.А. Орбели А.Ю. След-кову, водолазным специалистам инженеру-контр-адмиралу Ю.К. Сенатскому, директору ООО «ДайвТехноСервис» В.Ю. Занину, директору 000 «Русский скафандр» СИ. Смольскому, генеральному директору 000 «Подводэнергосервис» В.В. Пасхину, генеральному директору ЗАО «Акватик» С.Г. Башкирову, техническому дирек­тору СВП «Интер-Аква» В.М. Расси, водолазным специалистам А.Б. Королеву, Ю.К. Павловскому и многим дру­гим, чьи замечания были крайне полезны при работе над книгой.
Глава № 1. Водолазные работы в России в начале XVII - конце XIX веков.

В основу излагаемой далее российской истории водолазного дела XVII в. положены исследования Р.А. Орбели. Первые упоминания о «водолазании» в России как о профес­сии датируются XVII в. и содержатся как в судебных протоколах, так и в экономических договорах того времени.



Насколько можно судить, первое упоминание не только о во­долазах, но и отвлеченно обо всем водолазном деле, появи­лось в официальных документах в 1606 г. В январе 1606 г. на р. Вологде, образующей луку, в Спасо-Прилуцком монастыре, казначей старца Иринарха записал: "Дал старцу Якиму Лузоре за водолазное и на горшки девять алтын». Старец Яким Лузора вряд ли сам лазил в воду, скорее он организовывал работу других. Но во всяком случае ведал непосредственно чем-то «водолазным».

Для подтверждения последующей устойчивости этой работы на Вологде и выявления типа работника и его социального по­ложения Р.А. Орбели приводит еще один документ, прямо сви­детельствующий и о наличии водолазов на р. Вологде.

В актах того же Спасо-Прилуцкого монастыря, хранившихся в Институте книги, письма и документа, Р.А. Орбели находит следующую челобитную, поданную, как обозначено на обороте ее, 31 октября 1696 г. — год взятия Азова. Это жалоба на кражу, совершенную соседкой у Ульки - Никитиной дочери, жены сына водолаза Мирона Евсивьева. Дело прошло по уголовному судо­производству.

Активно работают водолазы и на рыбных промыслах в низо­вьях Волги, и опять об их существовании и социальном статусе можно узнать лишь из полицейских протоколов и жалоб. До нас дошел протокол судебного рассмотрения в конце ле­та 1678 г. — т.е. в царствование Федора Алексеевича, в про­межуток времени между вторым Романовым и Петром, иска «патриарша домового водолаза Янкина жены Якимова Маланьица Кириллова дочь». В судебном протоколе опять, но на этот раз не на севере, в Вологде, а на юге, в Астрахани, понятие «же­на водолаза» рассматривается как признанный социальный статус, т.е. официально существовала профессия водолаз.

Еще один протокол. В Астрахани в 1663 г. стрелецкий сотник Тимофей Ясаулов задержал на заставе у Царского протока че­ловека, который ехал в лодке один, не имея при себе установ­ленного на проезд пропуска от воеводы (вещь в те времена обя­зательная). При задержанном оказался табак (что было запре­щено). За эти два нарушения Ясаулов препроводил пойманного с поличным под надежной охраной двух стрельцов в Приказную избу. Задержанный сказал: «Нанялся-де он в водолазы на архиепискуплев учюг (рыбный загон) Басаргу... и прежде сего водо­лазам заповеди (запрета) в том табаке не было».

Задержанный оказался водолазом. А водолаз имеет право «тянуть табак». И дело кончилось ничем. Никакой пометы о на­казании на акте нет. Изумление задержанного по поводу его ареста при наличии сложившихся устоев водолазного быта и правопорядка поставило приказных в тупик. Они сами рискова­ли оказаться нарушителями. Удостоверившись в том, что за­держанный действительно водолаз, с ним решили не связы­ваться, и его отпустили на все четыре стороны.

Еще одно дело, в котором были затронуты интересы водола­зов, которое дошло до царя и завершилось его личным указом: указ от 12 марта 1675 г. «От царя и великого князя Алексея Михайловича в нашу отчину в Астарахань окольничему нашему и воеводам Ивану Михайловичу Милославскому да Василию Лаврентьевичю Пушечникову да дьяком нашим Степану Шарапо­ву да Петру Самойлову, да Василию Протопопову».

Указ последовал по жалобе патриарха Иоакима. Что же обес­покоило главу церкви настолько, что он рискнул обращаться к царю?

Нужда в водолазах.



В 1674 г. винные запасы в количестве 40 ведер, доставлен­ные на барже из Нижнего Новгорода в Астрахань для рыбного промысла и водолазов, были конфискованы, поскольку в то время действовала жесткая государственная монополия на продажу вина. И, как писал патриарх Иоаким царю, «...учюжному-де их промыслу (рыболовному промыслу) без вина быти не­возможно некоторыми делы (по особым причинам), потому что водолазы для окрепья учюжных забоев и водяной под мойки и дыр без вина в воду не лазят, и от того-де астраханскому их учюжному промыслу чинитца мотчанье (бездействие, задерж­ка, остановка в деле) и поруха великая (разрушение) и многое нестроение».

Патриарх просил конфискованное вино отдать... т. е. признать действия воеводы неправильными, и предоставить ему (т.е. пат­риарху) полную свободу приобретения и торговли вином.



Собственное царское повеление в форме указа по этому делу, подписанного 12 марта 1675 г., решает вопрос примирительно, так, что и водолазы не забыты, и интерес «кружечного» двора со­блюден. Патриархату была установлена квота для нужд промыс­ла и, отдельной строкой, для нужд водолазов, которые «...без вина под воду не лазают...».

Итак, есть признанная профессия водолаз, и водолазы пользу­ются определенными льготами. Вот как серьезно уже в конце XVII в. обстояло дело с водолаз­ными работами.

Можно смело сказать, что, судя и по самому факту доклада царю этого в общем-то мелкого вопроса, и по реакции царя на эту жалобу, водолазная работа последней четверти XVII столетия имела крупное промышленное значение, так как все речные и особенно рыбные промыслы опирались на работу водолазов.

Кстати сказать, забегая на пару столетий вперед, можем вспомнить, что вопрос о водолазных работах в России в конце XIX в. также докладывался царю лично, и по результатам докла­да было принято решение о создании знаменитой Кронштадт­ской водолазной школы.

Но вернемся в XVII в. Попозиционная опись используемого на рыбных промыслах в низовьях Волги инвентаря показывает, что в России в XVII в. не существовало и соответственно не исполь­зовалось водолазное снаряжение как таковое. Эти описи состав­лены очень подробно, вплоть до рукавиц, но в них нет никакого снаряжения для подводных работ, и даже нет никакого упомина­ния о нем.

А между тем перечисленные в разных записях трудовые про­цессы свидетельствуют о том, что человек интенсивно работал под водой. Он нырял, плавал, «лазил», он действовал в воде и под водой.

С. Гмелин (S.G. Gmelin), путешественник-натуралист XVIII в. (70-е гг.) отмечал, по личным наблюдениям, что астраханские во­долазы выдерживали работу под водой в течение 7 минут и по­гружались многократно.



Итак, в России XVII в. подводные работы выполнялись на ныр­ке с задержкой дыхания. Насколько это можно считать водолаз­ной работой — вопрос терминологии, однако если объект работ находится под водой, человек, выполняющий работу, находится под водой и сама работа выполняется под водой, то это, бесспорно, водолазная работа. Следовательно, уже с начала 1600-х гг. водолазное дело в России существовало как признанный адми­нистрацией и судебными властями вид трудовой деятельности.

На Западе в это время ситуация складывалась иная. Это пери­од Великих географических открытий, период великих морепла­вателей (Магеллан, Колумб, Васко да Гама — начало—середина 1500-х гг.); период колонизации Америки (1500-1600-е гг. и да­лее), время появления огромных флотов типа испанского флота, вторжение на территорию Англии «Непобедимой армады» (конец 1500-х). Часть судов неизбежно тонула, в том числе в прибреж­ных водах. Перевозимые грузы, металлические части корпусов судов и корабельное вооружение (якоря, пушки и пр.) представ­ляли в те времена немалую ценность. Необходимость их подъе­ма после кораблекрушений дала толчок развитию водолазного дела. В то же время возникла потребность в решении аварийно-спасательных проблем. Так как создать работоспособное инди­видуальное водолазное снаряжение в те времена не могли ни на­ука, ни промышленность, появились проекты водолазных колоко­лов, причем проекты работоспособные, реализованные и приме­ненные на практике. Автор не ставит целью описать развитие во­долазного дела на Западе — это отдельная тема. Его задача - показать, как водолазное дело развивалось в России.

Побудительные мотивы развития водолазного дела на Западе были очевидны в России уже в конце XIX в. В 1881 г. доктор П. Качановский в монументальном по тем временам труде «Во­долазные аппараты и водолазные работы в гигиеническом отно­шении» писал: «...До открытия Америки Колумбом в литературе почти ничего не слышно о деятельности водолазов. С того только времени, ког­да компас и вычисления широты и долготы открыли широкие пути для мореплавателей, когда всемирная торговля благодаря морским сообщениям стала принимать громадные размеры, а вместе с тем в неслыханном до того времени числе стали повторяться корабле­крушения, появилось усиленное стремление спасать жизнь погиба­ющих и затонувшие драгоценности. Кроме того, явилось весьма естественное желание воспользо­ваться богатыми дарами самого моря. Отсюда возникли промыслы ловли жемчужных раковин, кораллов, морских губок и проч. Из этих промыслов если некоторые и существовали раньше, то вслед­ствие громадного спроса должны были значительно увеличиться.

С другой стороны, правительства приморских стран озабоче­ны были устройством морских станций — портов и гаваней, где бы как военные, так и коммерческие суда могли находить защи­ту от бурь. Все это требовало подводных работ, немыслимых без присутствия человеческих рук на дне морском. Вот почему с то­го времени мы встречаем род соревнования между учеными, в особенности в Германии, относительно устройства водолазных приспособлений, с помощью которых человек мог бы свободно погружаться в воду и по возможности дольше оставаться на мор­ском дне.

Даже образовалась особенная отрасль знаний — ars urinatoria (от слова сатрапа urinatoria — водолазный колокол), и в литера­туре по этой части встречаются имена известных ученых, как: Рожер Вако, Пигелиус, Даниель Моргофиусь и другие. Первому из них даже приписывают некоторые мысль изобретения водо­лазного колокола...»

Итак, к концу XVII в. — к началу Петровских реформ — Россия была практически сухопутной страной. Она не имела выхода на Балтику, подходы к Черному морю только-только осваивались, замерзающее Белое море было мало пригодно для судоходства и далеко удалено от экономического центра России, контакты с Западом были эпизодическими, на уровне дипломатических или единичных торговых сделок.

Поскольку в этот период в России практически отсутствовало мореплавание, то соответственно отсутствовала и береговая ин­фраструктура, поддерживающая мореплавание. Внутренние водные бассейны в России активно использовались в качестве транспортных путей и как источник биологических ресурсов, од­нако задачи хозяйственного использования рек и озер хотя и тре­бовали проведения подводных работ, но в небольшом объеме и на малых глубинах. Таким образом, в конце XVII — начале XVIII в. хозяйственного стимула для развития водолазного дела в Рос­сии еще не существовало.

Необходимость обеспечения морского судоходства и потреб­ность в соответствующем этим задачам техническом и кадровом обеспечении, а также нормативной базе появились позже — при Петре I, с возникновением морского флота, как военного, так и гражданского. В период от 1700-х до 1860-х гг. — от Петра I до Александра IIРоссия из окраины мировой цивилизации превратилась в мощ­ную европейскую державу с развитым морским торговым и воен­ным флотами и с мощной береговой инфраструктурой поддерж­ки флота на всех бассейнах: на Балтике, на Черном море, на Се­вере.

Водолазное дело вошло в Россию переводами иностранных книг по аварийно-спасательному делу (начало 1700-х гг.), статей по водолазной физиологии (1733), введением в действие международных нормативных актов о порядке подъема затонувших судов и их груза (1763). Насколько известно на сегодняшний день, первой книгой в России, посвященной вопросам гидротехнических работ, была опубликованная в 1708 г. в Москве «Книга о способах, творящих водохождение рек свободное» инженера Буйле, изданная в Ам­стердаме в 1696 г. и переведенная с голландского по указу Пет­ра I (по другим сведениям, с французского, и автором перевода являлся Б. Волков).

Как отмечает ведущий специалист по истории водолазного де­ла А.Ю. Следков, этот трактат в основном был посвящен гидро­техническим работам — строительству шлюзов и доков, наведе­нию мостов, очистке русла рек, прохождению судов через «водо-падения», «неровности дна» и т.д. Подъему затонувших судов и грузов в нем была посвящена лишь последняя коротенькая гла­ва, где упоминаются люди, которые погружаются на дно в коло­коле или без него, для того, чтобы привязать веревки к поднима­емому объекту. Слово «водолаз» не употреблялось ни в первом, ни во втором (1713) изданиях перевода.

Общественный интерес к подводным работам в России XVIII в. был достаточно высок, и определенным показателем этого инте­реса является публикация в 1733 г. даже не в специальном изда­нии — приложении к газете «Санкт-Петербургские ведомости» — обзора по проблемам погружения человека под воду. В этом об­зоре поражает уровень понимания механического воздействия давления на организм водолаза. Специалистам начала XVIII в. были известны не только такие явления, как обжим тела водола­за, но и механизм воздействия давления на его среднее ухо. При­ведем несколько выдержек из этого обзора.

Каталог: public -> library
public -> Викторина на тему толерантности в межнациональных отношениях, призванная воспитывать у студентов терпимость к чужим мнениям, верованиям, культурам, поведению
public -> Учебно-методический комплекс «Современный терроризм: сущность, причины, модели и механизмы противодействия»
public -> Обзор портовой инфраструктуры Каспийского моря и порта Оля
public -> Михаил смирнов
public -> Конституционно-правовой статус республики южная осетия и вариативные модели его развития
public -> Глобальный фонд: пособие для новичков
public -> Международный совет спид-сервисных организаций (icaso) и Эйдспэн Июнь 2005 г. Руководство по организации акций в поддержку финансирования Глобального фонда
public -> Рогожникова Варвара Николаевна
public -> Энергетический перфоманс-контракт – новый вид инвестиционного договора
library -> Миллер Дон. Подводный спецназ; История; Операции; Снаряжения вооружение, подготовка боевых пловцов


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал