Книга шифров. Тайная история шифров и их расшифровки



страница20/32
Дата24.08.2017
Размер4,62 Mb.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   32

Город 1 = 08-73-30-12 = a-mi-ni-so = Amnisos (Амнис)

Это было всего лишь предположение, но оно оказало огромное влияние на «решетку» Вентриса. К примеру, символ 12, который, по-видимому, соответствовал — so-, находится во втором столбце и в седьмом ряду. Так что если его предположение было правильно, то все остальные слоговые знаки во втором столбце будут содержать гласную о, а все остальные слоговые знаки в седьмом ряду будут содержать согласную s.

Когда Вентрис начал проверять второй город, он заметил, что в нем также имеется символ 12, -so-. Два других символа, 70 и 52, находились в том же столбце, что и -80-, а это означало, что и в этих знаках имеется гласная о. Для второго города он смог в соответствующих местах вставить слог — sо- и буквы о, оставив пропуски для отсутствующих согласных; в результате у него получилось следующее:

Город 2 = 70-52-12 = ?o-?o-so =?

Может быть, это Knossos (Кносс)? Символы могли представлять собой kо-nо-sо. Вентрис в очередной раз проигнорировал проблему отсутствующей конечной s, по крайней мере, пока. Он с удовлетворением отметил, что символ 52, который, предположительно, представлял собой — nо-, находился в том же ряду согласных, что и символ 30, который, предположительно, представлял собой — ni- в Avnisos (Амнис). Это обнадеживало, поскольку если они содержали одну и ту же согласную, n, то они и в самом деле должны были находиться в одном ряду. Используя слоговые значения из Knossos (Кносс) и Amnisos (Амнис), он подставил следующие буквы в название третьего города:

Город 3 = 69-53-12 =?? — ?i-so

Единственным подходящим названием было Tulissos (Тулисс) (tu-li-so) — город в центре Крита, игравший важное значение. И опять конечная s отсутствовала, и опять Вентрис проигнорировал проблему. Он теперь опытным путем установил названия трех мест и звуковые значения восьми различных знаков:

Город 1 = 08-73-30-12 = a-mi-ni-so = Amnisos (Амнис)

Город 2 = 70-52-12 = kо-nо-sо = Knossos (Кносс)

Город 3 = 69-53-12 = tu-li-so = Tulissos (Тулисс)

Определение восьми символов имело огромное значение. Вентрис мог теперь узнать о согласных и гласных многих других символов в «решетке», если они находились в том же ряду или в том же столбце. В результате во многих символах открылась часть их слоговых значений, а некоторые оказалось возможным установить целиком. Например, символ 05 находится в том же столбце, что и 12 (so), 52 (nо) и 70 (kо), и поэтому его гласной должна быть гласная о. Рассуждая аналогичным образом, символ 05 находится в том же ряду, что и символ 69 (tu), и поэтому его согласной должна быть согласная t. Короче говоря, символ 05 представляет собой слог — to-. Если взять символ 31, то он стоит в том же столбце, что и символ 08, в столбце, который обозначается гласной a, и в том же ряду, что и символ 12, то есть в ряду, который обозначается согласной s. Поэтому символ 31 обозначает слог — sa-.

Определение слоговых значений этих двух символов, 05 и 31, было особенно важным, поскольку это дало Вентрису возможность прочитать целиком два слова, 05–12 и 05–31, которые неоднократно появлялись в конце списков. К тому времени Вентрис знал, что символ 12 представляет собой слог — so-, так как этот символ появлялся в слове Tulissos (Тулисс), и поэтому 05–12 могло быть прочитано как to-so. И второе слово, 05–31, могло быть прочитано как to-sa. Это был удивительный результат. Поскольку эти слова появлялись в конце списков, у специалистов возникло предположение, что они означали «всего». Вентрис прочитал их как toso и tosa — поразительно похоже на древнегреческие слова tossos и tossa, мужской и женский род слова, означающего «столько».

С того момента, когда ему было четырнадцать лет и он услышал лекцию сэра Артура Эванса, он верил, что язык минойцев не мог быть греческим. Теперь же он обнаружил слова, которые служили явным доказательством в пользу того, что языком линейного письма В был греческий.

Это была древняя кипрская письменность, вследствие чего и появились основания считать, что языком линейного письма В не мог быть греческий, поскольку слова линейного письма В редко кончались на s, в то время как это окончание является весьма обычным для слов греческого языка. Вентрис обнаружил, что и на самом деле слова линейного письма В редко заканчивались буквой s, но это происходило, возможно, просто потому, что при написании s могла обычно опускаться. Amnisos (Амнис), Knossos (Кносс), Tulissos (Тулисс) и tossos — все они писались без конечного s, указывая, что писцы просто не утруждали себя его написанием, позволяя читателю самому заполнять очевидные пропуски.

Вскоре Вентрис дешифровал несколько других слов, которые также имели сходство с греческими, но он по-прежнему не был абсолютно уверен, что линейное письмо В было греческой письменностью. Теоретически те несколько слов, которые он дешифровал, могли бы рассматриваться как заимствования, привнесенные в минойский язык. Иностранец, приехавший в отель в Англии, может ненароком услышать такие слова и выражения, как «rendezvous» или «bon appetit», но было бы неверным считать, что англичане говорят по-французски. Более того, Вентрису встретились слова, которые были ему совершенно непонятны, являясь, вроде бы, доказательством в пользу до сего времени неизвестного языка. В «рабочих листках № 20» он не отказался от греческой гипотезы, но назвал ее «пустой тратой сил». Его вывод был таким: «Я полагаю, что это направление дешифрования, если следовать ему, рано или поздно заведет в тупик или погрязнет в противоречиях».

Но несмотря на свои предчуствия, Вентрис продолжал разрабатывать гипотезу греческого языка. И вот когда «рабочие листки № 20» все еще продолжали рассылаться, он начал находить новые и новые греческие слова. Он смог определить такие слова, как poimen (пастух), kerameus (гончар), khrusoworgos (ювелир) и khalkeus (кузнец по бронзе), и даже перевел пару фраз целиком. Пока что ни одного из предвещавших беду противоречий на его пути не встретилось. Впервые за три тысячи лет снова заговорило ранее молчащее линейное письмо В, и язык его был, без сомнения, греческим.

Так вышло, что как раз в этот период, когда Вентрису начал сопутствовать успех, его попросили выступить на радио Би-би-си и рассказать о загадке минойской письменности. Он решил, что это было бы идеальной возможностью обнародовать свое открытие. После довольно скучной беседы о минойской истории и линейном письме В, он сделал свое революционное заявление: «За последние несколько недель я пришел к выводу, что таблички из Кносса и Пилоса были написаны все же на греческом языке — сложном и архаичном греческом языке, ввиду того, что он был на пятьсот лет старше Гомера, и написаны в довольно-таки сокращенном виде, но, тем не менее, на греческом». Одним из слушателей оказался Джон Чедвик, исследователь из Кембриджа, который интересовался дешифрованием линейного письма В с 30-х годов 20 века. Во время войны он служил криптоаналитиком сначала в Александрии, вскрывая итальянские шифры, а затем был переведен в Блечли-Парк, где занимался японскими шифрами. После войны он попытался еще раз дешифровать линейное письмо В, используя на этот раз методы, о которых узнал во время работы с военными шифрами. К сожалению, значительного успеха он не достиг.

Рис. 61 Джон Чедвик

Когда он услышал передачу по радио, то был совершенно ошеломлен явно абсурдным утверждением Вентриса. Чедвик, как и большинство ученых, слушавших эту радиопередачу, не воспринял всерьез это заявление, посчитав его работой дилетанта — чем она в сущности и была. Однако в качестве преподавателя греческого языка Чедвик понял, что его забросают градом вопросов относительно утверждения Вентриса, и, чтобы подготовиться к ним, решил детально разобраться в доказательствах Вентриса. Он получил копии «рабочих листков» Вентриса и принялся тщательно изучать их в полной уверенности, что в них не счесть пробелов и изъянов. Прошло лишь несколько дней, и скептически настроенный ученый превратился в одного из первых сторонников «греческой» теории Вентриса о языке линейного письма В. А вскоре Чедвик стал восхищаться молодым архитектором:

Его мозг работал с удивительной быстротой, так что он мог обдумать все последствия выдвигаемого вами предложения едва ли не раньше, чем оно прозвучит из ваших уст. Его отличало стремление разобраться в реальном положении дел; микенцы были для него не смутной абстракцией, а живыми людьми, чьи мысли он мог постичь. Сам он делал упор на визуальном подходе к проблеме и настолько хорошо знал тексты, что большие куски запечатлелись в его мозгу просто как зрительные образы задолго до того, как дешифровка придала им смысл. Но одной фотографической памяти было недостаточно, и вот тут-то ему пригодилось его архитектурное образование. Глаз архитектора видит в здании не единственно лишь внешнюю сторону — беспорядочную мешанину декоративных элементов и конструктивных особенностей, он способен разглядеть то, что находится за ней: важные части орнамента, элементы конструкции и корпус здания. Так и Вентрис сумел разглядеть среди приводящего в замешательство многообразия загадочных символов и рисунков закономерности, которые раскрыли лежащую за ними внутреннюю структуру. Именно этим качеством — способностью разглядеть порядок в кажущемся беспорядке — характеризуются деяния всех великих людей.

Однако Вентрису не хватало одного — досконального знания древнегреческого языка. Греческий язык Вентрис изучал только в детстве, во время учебы в Став Скул, и потому не мог в полной мере воспользоваться результатами своего открытия. Так, ему не удалось дать объяснения некоторым из дешифрованных слов, потому что он их не знал. Специальностью же Чедвика была греческая филология, изучение исторического развития греческого языка, и потому он был в достаточной мере вооружен знаниями, чтобы показать, что эти загадочные слова согласуются с теориями о древнейших формах греческого языка. Вместе они, Чедвик и Вентрис, образовали великолепную компанию.

Греческий язык Гомера насчитывал три тысячи лет, но греческий язык линейного письма В был старше него еще на пятьсот лет. Чтобы перевести его, Чедвику потребовалось проводить обратную экстраполяцию от известных слов древнегреческого языка к словам линейного письма В, принимая во внимание три пути, по которым развивается язык. Во-первых, со временем меняется фонетическая транскрипция. К примеру, греческое слово, обозначающее «тот, кто наполняет бассейн», изменилось с lewotrokhowoi в линейном письме В на loutrokhowoi, слово, которое использовалось во времена Гомера. Во-вторых, происходят грамматические изменения. Так, в линейном письме В окончанием родительного падежа является — оiо, но в классическом греческом языке оно заменяется на — ои. И наконец, может существенным образом измениться словарный состав языка. Одни слова рождаются, другие отмирают, третьи меняют свое значение. В линейном письме В слово harmo означало «колесо», но в более позднем греческом языке оно же означало «колесницу». Чедвик указал, что это похоже на использование в современном английском языке слова «колеса» для обозначения автомобиля.

Оба они, опираясь на практический опыт Вентриса в дешифровании и компетентность Чедвика в греческом языке, продолжали убеждать остальной мир, что линейное письмо В действительно написано на греческом языке. С каждым днем возрастала скорость, с которой выполнялся перевод. В отчете об их работе, «Дешифрование линейного письма В», Чедвик писал:

Криптография является наукой дедукции и контролируемого эксперимента; гипотезы создаются, проверяются и нередко отбрасываются. Но остаток, который остается после проверок, постепенно накапливается, и, наконец, наступает тот момент, когда экспериментатор обретает твердую почву под ногами: его предположения начинают стыковаться, а общая картина приобретает осмысленный вид. Шифр «расколот». Пожалуй, это лучше всего определить как тот самый момент, когда возможные подсказки появляются быстрее, чем успеваешь их проверить. Это похоже на начало цепной реакции в атомной физике — как только перейден критический порог, реакция развивается сама.

Это было незадолго до того, как они сумели продемонстрировать свое владение этой письменностью, написав друг другу короткие записки с помощью линейного письма В.

Неофициально проверка точности дешифрования определяется количеством богов в тексте. Нет ничего удивительного, что у тех, кто прежде шел неверным путем, образовывались бессмысленные слова, появление которых объяснялось тем, что они были именами неизвестных прежде богов. Однако Чедвик и Вентрис объявили только о четырех божественных именах, причем все это были уже хорошо известные боги.

В 1953 году, уверенные в своем анализе, они подробно написали о своей работе в статье, скромно озаглавив ее «Доказательство греческого диалекта в микенских архивах», которая была опубликована в «Джорнел оф Хелиник Стадиз». После этого археологи всего мира начали понимать, что оказались свидетелями подлинного переворота. В письме Вентрису немецкий ученый Эрнст Ситгиг выразил общее настроение академических кругов: «Я повторяю: ваши доводы с криптографической точки зрения являются самыми интересными, о которых я когда-либо слышал, и поистине впечатляющими. Если вы правы, то методы археологии, этнологии, истории и филологии последних пятидесяти лет сведены ad absurdum».

Таблички с линейным письмом В опровергали почти все, о чем заявлял сэр Артур Эванс и его последователи. Прежде всего, оказалось, что в действительности линейное письмо В было написано по-гречески. Во-вторых, если минойцы на Крите писали по-гречески и, предположительно, говорили по-гречески, то это должно заставить археологов пересмотреть свои взгляды на минойскую историю. Сейчас представляется, что доминирующей силой в этом регионе были Микены, а минойский Крит был меньшим государством, люди которого говорили на языке своих более сильных соседей. Существуют, однако, свидетельства, что до 1450 года до н. э. Миноя была полностью независимым государством со своим собственным языком. Примерно в 1450 году до н. э. на смену линейному письму А пришло линейное письмо В, и хотя обе эти письменности выглядят очень похоже, линейное письмо А пока еще никому не удалось дешифровать. Возможно, потому, что для линейного письма А использовался совершенно другой язык, чем для линейного письма В. Похоже, что около 1450 года до н. э. микенцы победили минойцев, навязали тем свой язык и преобразовали линейное письмо А в линейное письмо В, так что оно служило в качестве письменности для греческого языка.

Помимо внесения ясности в общую историческую картину, дешифрование линейного письма В позволяет также уточнить некоторые детали. Так, при раскопках в Пилосе не удалось найти никаких ценностей в богатом дворце, который был в конечном счете уничтожен пожаром. Это вызвало подозрение, что дворец был намеренно подожжен захватчиками, вначале очистившими дворец от ценных вещей. Хотя в табличках с линейным письмом В в Пилосе о таком нападении специально не говорилось, но в них имелись намеки о подготовке к вторжению. В одной табличке описывается создание специального воинского отряда для защиты побережья, а в другой говорится о реквизировании бронзовых украшений для переделки их в наконечники для копий. Третья табличка, менее аккуратно написанная по сравнению с двумя другими, описывает особенно сложную храмовую церемонию, связанную, вероятно, с человеческими жертвоприношениями. Большинство табличек с линейным письмом В были аккуратно сложены, означая, что писцы обычно приступали к работе с выполнения предварительных набросков, которые позднее стирались. В неаккуратно написанной табличке имеются значительные промежутки, линии наполовину заполнены, а текст заходит на обратную сторону. Единственное возможное объяснение — это что в табличке написана просьба о божественном вмешательстве перед угрозой вторжения, но до того, как табличку переписали, дворец был разгромлен.

По большей части таблички с линейным письмом В представляют собой описи и, по сути, отображают каждодневные торговые операции. Эти таблички, в которых записывались все мельчайшие подробности производства промышленных товаров и сельскохозяйственной продукции, указывают на существование бюрократии, которая могла посоперничать с бюрократическим аппаратом в любой иной период истории. Чедвик сравнивал архив табличек с Книгой Судного Дня, а профессор Дени Пейдж описал степень детализации таким образом: «Овцы могли быть подсчитаны до поражающего общего количества в двадцать пять тысяч, но тут же в записях может быть отражен такой факт, что одно животное было пожертвовано Комавенсом… Может показаться, что нельзя было ни посеять зернышка, ни обработать грамма бронзы, ни выткать ткань, ни вырастить козы, ни откормить свиньи без того, чтобы не заполнить бланк в королевском дворце». Эти дворцовые записи могли бы показаться мирскими, но они были по самой своей природе романтичными, поскольку были неразрывно связаны с «Одиссеей» и «Илиадой». В то время как писцы в Кноссе и Тилосе записывали свои повседневные операции, шла Троянская война. Язык линейного письма В — это язык Одиссея.

Таблица 23 Символы линейного письма В, соответствующие им номера и звуковые значения.

24 июня 1953 года Вентрис прочел публичную лекцию, посвященную дешифрованию линейного письма В. На следующий день об этой лекции сообщила «Таймс» рядом с заметкой о недавнем покорении Эвереста. Благодаря этой заметке успех Вентриса и Чедвика стал известен как «Эверест греческой археологии». На следующий год они решили написать официальный отчет в трех томах о своей работе, в который бы вошло описание дешифрования, подробный анализ трехсот табличек, словарь из 630 микенских слов и список звуковых значений почти всех символов линейного письма В, как указано в таблице 23. Этот труд, «Документы о микенском греческом языке», был завершен летом 1955 года и подготовлен к опубликованию осенью 1956 года. Однако 6 сентября 1956 года, за несколько недель до его сдачи в печать, Майкл Вентрис погиб. Когда он поздно ночью ехал домой по Грейт Норт Роуд, неподалеку от Хэтфилда его автомобиль столкнулся с грузовиком. Джон Чедвик отдал дань своему коллеге, человеку, который сравнялся с гением Шампольона и который умер в столь трагично молодом возрасте: «Но его дело живет, а его имя будут помнить до тех пор, пока изучают древнегреческий язык и цивилизацию».

6 Появляются Алиса и Боб

Во Второй мировой войне британские дешифровальщики одержали верх над немецкими шифровальщиками главным образом потому, что в Блечли-Парке, по примеру поляков, был разработан ряд технических средств для дешифрования сообщений противника. Помимо «бомб» Тьюринга, которые использовались для взлома шифра «Энигмы», англичане придумали и создали еще одно устройство, «Колосс», предназначенное для борьбы со значительно более стойким видом шифрования, а именно, с немецким шифром Лоренца. Из двух видов дешифровальных машин именно «Колосс» определил развитие криптографии во второй половине двадцатого столетия.

Шифр Лоренца использовался для связи между Гитлером и его генералами. Шифрование выполнялось с помощью машины Lorenz SZ40, которая действовала подобно «Энигме», но была намного сложнее, и из-за этого у дешифровальщиков в Блечли возникали огромные проблемы. Но все же двум дешифровальщикам, Джону Тилтману и Биллу Тьютте, удалось отыскать изъян в способе использования шифра Лоренца — то слабое место, которым сумели воспользоваться в Блечли и, благодаря этому, прочитать сообщения Гитлера.

Для дешифрования сообщений, зашифрованных шифром Лоренца, требовалось осуществлять перебор вариантов, сопоставлять их, проводить статистический анализ и на основании полученных результатов давать осторожную оценку, — ничего этого «бомбы» делать не могли. Они могли с огромной скоростью решать определенную задачу, но не обладали достаточной гибкостью, чтобы справиться с тонкостями шифра Лоренца. Зашифрованные этим шифром сообщения приходилось дешифровать вручную, что занимало недели кропотливых усилий, а за это время они по большей части уже устаревали. Со временем Макс Ньюмен, математик из Блечли, предложил способ, как механизировать криптоанализ шифра Лоренца.

В значительной степени позаимствовав концепцию универсальной машины Алана Тьюринга, Ньюмен спроектировал машину, которая была способна сама настраиваться на решение различных задач — то, что сегодня мы назвали бы программируемым компьютером.

Реализация конструкции Ньюмена считалась технически невозможной, так что руководство Блечли даже не стало рассматривать проект. По счастью, Томми Флауэрс, инженер, принимавший участие в обсуждении проекта Ньюмена, решил проигнорировать скептицизм Блечли и приступил к созданию такой машины. В исследовательском центре Управления почт и телеграфа в Доллис Хилл, в Северном Лондоне, Флауэрс взял чертежи Ньюмена и потратил десять месяцев, чтобы создать на его основе машину «Колосс», которую 8 декабря 1943 года передал в Блечли-Парк. Машина состояла из 1500 электронных ламп, которые действовали значительно быстрее медлительных электромеханических релейных переключателей, используемых в «бомбах». Но гораздо важнее скорости «Колосса» являлось то, что эту машину можно было программировать. Благодаря этому-то «Колосс» и стал предшественником современных цифровых ЭВМ.

После войны «Колосс», как и все остальное в Блечли-Парке, был демонтирован, а всем, кто так или иначе был связан с работой над «Колоссом», было запрещено даже упоминать о нем. Когда Томми Флауэрсу приказали уничтожить чертежи «Колосса», он послушно отнес их в котельную и сжег. Так были навсегда утрачены чертежи первого в мире компьютера. Такая секретность означала, что признание за изобретение компьютера получили другие ученые. В 1945 году Джон Преспер Эккерт и Джон Уильям Мочли в Пенсильванском университете завершили создание ЭНИАКа (электронного числового интегратора и компьютера), состоящего из 18 000 электронных ламп и способного выполнять 5000 вычислений в секунду. И в течение десятилетий именно вычислительная машина ЭНИАК, а не «Колосс», считалась прародительницей всех компьютеров.

Внеся вклад в рождение современного компьютера, криптоаналитики продолжали и после войны развивать компьютерные технологии и применять вычислительную технику для раскрытия любых видов шифров. Теперь они могли использовать быстродействие и гибкость программируемых компьютеров для перебора всех возможных ключей, пока не будет найден правильный ключ. Но время шло, и уже криптографы начали пользоваться всей мощью компьютеров для создания все более и более сложных шифров. Короче говоря, компьютер сыграл решающую роль в послевоенном поединке между шифровальщиками и дешифровальщиками.

Применение компьютера для зашифровывания сообщения во многом напоминает обычные способы шифрования. И в самом деле, между шифрованием с использованием компьютеров и шифрованием с использованием механических устройств, как, например, «Энигмы», существует всего лишь три основных отличия. Первое отличие состоит в том, что на деле можно построить механическую шифровальную машину только ограниченных размеров, в то время как компьютер может имитировать гипотетическую шифровальную машину огромной сложности. К примеру, компьютер мог бы быть запрограммирован так, чтобы воспроизвести действие сотен шифраторов, часть из которых вращается по часовой стрелке, а часть — против, некоторые шифраторы исчезают после каждой десятой буквы, а другие по ходу шифрования вращаются все быстрее и быстрее. Такую механическую машину в реальности изготовить невозможно, но ее виртуальный компьютеризованный аналог давал бы исключительно стойкий шифр.

Второе отличие заключается просто в быстродействии. Электроника может работать гораздо быстрее механических шифраторов; компьютер, запрограммированный для имитирования шифра «Энигмы», может вмиг зашифровать длинное сообщение. С другой стороны, компьютер, запрограммированный на использование существенно более сложного способа шифрования, по-прежнему способен выполнить свою задачу за приемлемое время.

Третье, и, пожалуй, наиболее существенное отличие — это то, что компьютер выполняет зашифровывание чисел, а не букв алфавита. Компьютеры работают только с двоичными числами — последовательностями единиц и нулей, которые называются двоичными знаками, или, для краткости, битами. Поэтому любое сообщение перед зашифровыванием должно быть преобразовано в двоичные знаки. Такое преобразование может выполняться в соответствии с различными протоколами, например, американским стандартным кодом для обмена информацией, широко известным как ASCII. В ASCII каждой букве алфавита сопоставляется число длиной 7 бит. Будем пока рассматривать двоичное число просто как последовательность единиц и нулей, которая однозначно определяет каждую букву (таблица 24), подобно тому, как в коде Морзе каждая буква обозначается своей последовательностью точек и тире. Существует 128 (27) способов расположения 7 двоичных знаков, поэтому в ASCII можно определить до 128 различных символов. Этого вполне достаточно, чтобы задать все строчные буквы (например, а = 1100001), все необходимые знаки пунктуации (например, ! = 0100001), а также другие символы (например, & = 0100110). После того как сообщение будет переведено в двоичный вид, можно приступать к его зашифровыванию.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   32


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница