Книга шифров. Тайная история шифров и их расшифровки



страница4/32
Дата24.08.2017
Размер4,62 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

На первый взгляд представляется, что коды обеспечивают более высокую степень стойкости, чем шифры, так как слова гораздо менее уязвимы для частотного анализа, чем буквы. Чтобы дешифровать одноалфавитный шифр, вам потребуется установить точные значения каждой из всего лишь 26 букв, а чтобы взломать код, вам потребуется определить точные значения сотен и даже тысяч кодовых слов. Однако если мы более внимательно рассмотрим коды, мы увидим, что они, по сравнению с шифрами, обладают двумя существенными с практической точки зрения недостатками. Во-первых, после того как отправитель и получатель согласуют 26 букв в шифралфавите (ключ), они смогут зашифровать любое сообщение, но чтобы добиться той же гибкости при применении кода, им придется проделать кропотливую работу по заданию кодового слова для каждого из тысяч возможных слов незашифрованного текста. Кодовая книга будет состоять из сотен страниц и напоминать словарь. Другими словами, составление кодовой книги — это изрядная задача, держать же ее при себе представляет значительное неудобство.

Рис. 7 Наука тайнописи и ее основные направления.

Во-вторых, последствия того, что противник завладеет кодовой книгой, поистине ужасающи. Все закодированные сообщения сразу же станут известны противнику. Отправители и получатели должны будут заново пройти через кропотливый процесс создания совершенно новой кодовой книги, а затем этот объемистый новый том необходимо будет передать всем в коммуникационной сети, то есть секретно доставить его всем послам во всех странах. Сравните: если противнику удастся завладеть ключом шифра, то сравнительно несложно составить новый шифралфавит из 26 букв, который можно запомнить и легко передать.

Даже в шестнадцатом веке криптографы хорошо осознавали присущие кодам слабости и вместо них больше полагались на шифры, или, иногда, на номенклаторы. Номенклатор — это система шифрования, основанная на шифралфавите, который применяется для зашифровывания большей части сообщения, плюс небольшой набор кодовых слов. К примеру, номенклаторная книга могла бы состоять из титульного листа с шифралфавитом и со списком кодовых слов на второй странице. Несмотря на добавление кодовых слов, номенклатор ненамного надежнее, чем просто один шифр, поскольку основная часть сообщения может быть дешифрована с помощью частотного анализа, а смысл оставшихся зашифрованными слов может быть определен по контексту.

Лучшие криптоаналитики не только совладали с номенклатором, они способны были также справиться и с сообщениями с неправильно написанными словами, и с сообщениями с «пустыми» знаками. Короче говоря, они могли вскрыть большинство зашифрованных сообщений. Благодаря квалификации и умению криптоаналитиков, раскрытые секреты шли непрерывным потоком; они влияли на принятие решений властителями и повелительницами, определяя тем самым ход истории в Европе в критические моменты.

Никогда влияние криптоанализа не проявилось так драматично, как в случае Марии Стюарт, королевы Шотландии. Исход судебного процесса над ней всецело зависел от поединка между ее шифровальщиками и дешифровальщиками королевы Елизаветы. Мария была одной из наиболее заметных фигур шестнадцатого столетия — королева Шотландии, королева Франции, претендент на английский трон — и все же ее судьба зависела от листочка бумаги, содержавшегося на нем сообщения и от того, будет или нет оно дешифровано.

Заговор Бабингтона

24 ноября 1542 года английские войска Генриха VIII разгромили шотландскую армию в битве при Солвей Мосс в северной Англии. Казалось, что Генрих вот-вот завоюет Шотландию и захватит корону короля Якова V. После сражения обезумевший король Шотландии страдал от полного душевного опустошения и упадка сил и удалился во дворец в Фолкленде. Даже рождение дочери Марии, всего через две недели, не могло оживить угасающего короля. Казалось, что он всего лишь ждал вестей о рождении наследника, чтобы спокойно закончить жизненный путь, зная, что он выполнил свой долг. Не прошло и недели после рождения Марии, как король Яков V, которому было всего тридцать лет, умер. Мария Стюарт стала принцессой-дитя.

Мария родилась недоношенной, и вначале казалось, что она не выживет. По ходившим в Англии слухам дитя умерло, но это было просто принятие желаемого за действительное при английском дворе, который был склонен выслушивать любые новости, которые могли бы дестабилизировать Шотландию. На самом же деле Мария вскоре окрепла и стала здоровой, и в возрасте девяти месяцев, 9 сентября 1543 года, она была коронована в церкви замка Стерлинг, в окружении трех графов, несущих от ее имени королевскую корону, скипетр и меч.

То, что королева Мария была слишком юна, дало Шотландии передышку от английских нападений. Если бы Генрих VIII попытался вторгнуться в страну, в которой совсем недавно умер король и которой правила принцесса-дитя, это посчитали бы нерыцарским и неблагородным. Вместо этого английский король выбрал политику сватовства, в надежде устроить брак между Марией и своим сыном Эдуардом, объединив тем самым обе нации под властью Тюдоров. Он начал с того, что отпустил шотландских дворян, плененных на Солвей Мосс, при условии, что они будут выступать за союз с Англией.

Однако шотландский двор, рассмотрев предложение Генриха, отверг его в интересах брака с Франциском, дофином Франции. Шотландия выбрала союз с государством, принадлежащим римско-католической церкви, решение, которое обрадовало мать Марии, Марию де Гиз, чей брак с Яковом V был направлен на укрепление связи между Шотландией и Францией. Мария и Франциск были еще детьми, но планировалось, что в будущем они поженятся и Франциск взойдет на трон Франции с Марией, которая станет королевой, объединив тем самым Шотландию и Францию. А до того времени Франция обязуется защищать Шотландию от любых нападений Англии.

Обещание защиты со стороны Франции была подтверждено еще раз, в частности после того, как Генрих VIII перешел от политики дипломатии к запугиванию, дабы убедить шотландцев, что его сын — более подобающий жених для Марии Стюарт. Его войска пиратствовал и уничтожали посевы, сжигали деревни и нападали на города и села вдоль границы. «Грубое ухаживание», как известно, продолжалось даже после смерти Генриха в 1547 году. Все завершилось в битве при Пинки-Клей, в которой англичане под руководством сына Генриха VIII, короля Эдуарда VI (претендующего на роль «поклонника»), наголову разбили шотландскую армию. После этой бойни было решено, что ради собственной безопасности Мария должна уехать во Францию, где она будет вне досягаемости со стороны Англии и где она смогла бы подготовиться к браку с Франциском. 7 августа 1548 года, в возрасте шести лет, она отплыла на галеоне в порт Росков.

Первые несколько лет при французском дворе были самым идиллическим периодом жизни Марии. Она была окружена роскошью, ограждена от зла и росла, чтобы любить своего будущего мужа, дофина. В возрасте шестнадцати лет они поженились, а на следующий год Франциск и Мария стали королем и королевой Франции. Казалось, что все способствовало ее триумфальному возвращению в Шотландию, пока ее муж, который всегда был слабого здоровья, серьезно не заболел. Воспаление уха, которым он страдал с детства, усугубилось, процесс распространился на мозг, и начал развиваться абсцесс. В 1560 году, не пробыв королем и года, Франциск умер. Мария овдовела.

С этого времени жизнь Марии неоднократно омрачалась трагическими событиями. Вернувшись в Шотландию в 1561 году, она обнаружила, что страна совершенно переменилась. Во время своего длительного отсутствия Мария утвердилась в католической вере, ее же шотландские подданные все больше и больше склонялись к протестантской церкви. Мария была терпимой к желаниям большинства и вначале правила относительно успешно, но в 1565 году она сочеталась браком со своим кузеном, Генри Стюартом, лордом Дарили, шаг, после которого звезда Марии исподволь, но все быстрее и быстрее покатилась вниз. Дарнли оказался злобным и безжалостным, алчущим власти человеком, из-за которого Мария лишилась верности шотландских дворян. На следующий год Мария сама убедилась в жестоком характере своего мужа, когда он убил прямо у нее на глазах ее же секретаря Дэвида Риччо. Всем стало ясно, что ради Шотландии необходимо было избавиться от Дарнли. Историки спорят, кто из них, Мария или шотландские дворяне, организовал заговор, но в ночь на 9 февраля 1567 года дом Дарнли загорелся, а он сам, пытаясь выбраться, задохнулся. Единственная польза, которую принес этот брак, — появление сына и престолонаследника Иакова.

Следующее замужество Марии с Джеймсом Хепберном, четвертым графом Босуэлским, едва ли было более счастливым. К лету 1567 года протестантские дворяне Шотландии лишились последних иллюзий в отношении своей католической королевы; они изгнали Босуэла и заключили в тюрьму Марию, принудив ее отречься от короны в пользу четырнадцатимесячного сына Якова VI, в то время как ее сводный брат, граф Меррейский, выступал в качестве регента. На следующий год Мария, бежав из заключения, собрала армию из шести тысяч солдат и совершила еще одну, последнюю попытку вернуть себе корону. Ее войско столкнулось с армией регента у небольшой деревушки Лэнгсайд, неподалеку от Глазго, и Мария наблюдала за сражением с вершины соседнего холма. Хотя ее отряды численностью превосходили противника, но дисциплины у них не было, и Мария видела, как ее войско просто разорвали. Когда поражение стало неизбежным, ей ничего не оставалось, как спасаться бегством. Лучше всего для нее было бы направиться на восток, к побережью, а затем во Францию, но это означало бы пересечь территорию, подвластную ее брату, и вместо этого она направилась на юг, в Англию, где, как она надеялась, ее кузина, королева Елизавета I, даст ей убежище.

Мария совершила ужасную ошибку. Елизавета не предложила Марии ничего, кроме еще одного заключения. Официальной причиной ее ареста была смерть Дарнли, однако действительная причина состояла в том, что Мария представляла собой угрозу Елизавете, поскольку английские католики считали Марию истинной королевой Англии.

Благодаря своей бабушке, Маргарет Тюдор, старшей сестре Генриха VIII, Мария действительно притязала на английский трон, но у последнего выжившего отпрыска Генриха, Елизаветы I, имелось на него, пожалуй, преимущественное право. Однако Елизавета была объявлена католиками незаконнорожденной, так как являлась дочерью Анны Болейн, второй жены Генриха, после того как он расторгнул брак с Екатериной Арагонской вопреки запрету папы. Английские католики не признавали развода Генриха VIII, они не признавали последующей его женитьбы на Анне Болейн, и они заведомо не считали их дочь Елизавету королевой. Католики рассматривали Елизавету как мерзкого узурпатора.

Марию лишили свободы; ее поочередно перевозили из одного замка в другой, из одного поместья в другое. Хотя Елизавета считала ее одной из наиболее опасных фигур в Англии, но многие англичане признавали, что были восхищены ее грациозными манерами, ее ясным умом и ее редкостной красотой. Уильям Сесил, государственный канцлер Елизаветы, отмечал «ее лукавство и чарующее воздействие на всех мужчин»; похожее наблюдение сделал и Николас Уайт, эмиссар Сесила: «У нее была к тому же обольстительная привлекательность, милый шотландский акцент и пытливый ум, оттененные сдержанностью». Но годы шли, она старела, здоровье ее ухудшалось, и она начала терять надежду. Ее тюремщик, сэр Эмиас Паулет, пуританин, оказался неуязвим для ее чар и обращался с ней все более и более сурово.

К 1586 году, после 18 лет заключения, она потеряла все свои привилегии. Ее содержали в Чартли Холле в Стаффордшире, и больше ей не дозволялось лечиться на водах в Бакстоне, которые прежде помогали облегчить ее страдания во время частых приступов ревматизма. Во время своего последнего посещения Бакстона она алмазом начертала на оконном стекле: «Бакстон, чьи теплые воды прославили тебя, наверное, я больше не приеду сюда никогда. Прощай». Похоже, что она подозревала, что ее лишат и той небольшой свободы, которая еще была у нее. Растущие страдания Марии усугублялись действиями ее девятнадцатилетнего сына, короля Шотландии Якова VI. Она всегда надеялась, что в один прекрасный день ее отпустят и она вернется в Шотландию, чтобы разделить власть со своим сыном, которого она не видела с тех пор, как ему исполнился один год. Однако Яков не чувствовал никакой привязанности к своей матери. Его вырастили и воспитали враги Марии, внушившие Якову, что его мать убила его отца, чтобы выйти замуж за своего любовника. Яков презирал ее и боялся, что если она вернется, то постарается захватить его корону.

Ненависть его к Марии наглядно проявилась в том, что он без брезгливости стремился сочетаться браком с Елизаветой I, женщиной, которая виновна в лишении свободы его матери (и которая была старше него на тридцать лет). Елизавета отклонила предложение.

Мария писала своему сыну в надежде склонить его на свою сторону, но письма ее никогда не достигали границ Шотландии. К этому моменту Мария находилась в большей изоляции, чем когда-либо раньше: все письма от нее конфисковывались, а вся входящая корреспонденция задерживалась ее тюремщиком. Мария была совершенно подавлена; казалось, что никакой надежды больше не осталось. И в этом состоянии безысходности 6 января 1586 года она получила поразившую ее пачку писем.

Письма пришли от тех, кто поддерживал Марию на континенте, и их тайно доставил в ее тюрьму Гилберт Гиффорд, католик, покинувший Англию в 1577 году и учившийся на священника в английском колледже в Риме. Вернувшись в 1585 году в Англию и страстно желая быть полезным Марии, он сразу же отправился во французское посольство в Лондоне, где скопилась кипа писем. В посольстве знали, что, если они направят письма обычным путем, Мария никогда не увидит их. Однако Гиффорд объявил, что он сможет тайно переправить письма в Чартли Холл, и он на самом деле сдержал свое слово. Эта передача была одной из многих, и Гиффорд стал курьером, не только передавая письма Марии, но и забирая ее ответы. Он придумал довольно остроумный способ беспрепятственно переправлять письма в Чартли Холл. Он отдавал письма местному пивовару, тот заворачивал их в кожаный мешок, а затем прятал в выдолбленной затычке, которой закупоривали бочонок с пивом. Пивовар доставлял бочку в Чартли Холл, после чего один из слуг Марии вскрывал затычку и передавал содержимое королеве Шотландии. Этот способ действовал равно хорошо и для передачи писем из Чартли Холла.

Тем временем в лондонских тавернах вынашивался план по освобождению Марии. В центре заговора стоял Энтони Бабингтон. Ему всего лишь двадцать четыре, но он уже хорошо известен в столице как красивый, обаятельный и остроумный бонвиван. Чего его многие восхищенные современники не сумели понять, так это того, что Бабингтон был крайне недоволен властями, из-за которых он сам, его семья и его вера подвергались гонениям.

Государственная политика, направленная на искоренение католицизма, была поистине ужасающей: священников обвиняли в государственной измене, а любого, кто давал им прибежище, вздергивали на дыбе, отрубали конечности и еще живых потрошили. Католическая месса была официально запрещена, а семьи, оставшиеся верными папе, были вынуждены платить непомерные налоги. Враждебность Бабингтона подпитывалась смертью лорда Дарси, его прадеда, который был обезглавлен из-за участия в «Благодатном паломничестве» — католическом восстании против Генриха VIII[9].

Датой рождения заговора можно считать один из мартовских вечеров 1586 года, когда Бабингтон и шестеро его ближайших друзей собрались в гостинице «Плуг» за лондонскими воротами перед зданием Темпля. Как отмечал историк Филипп Караман: «Он притягивал к себе силой своего обаяния и личных качеств многих молодых дворян-католиков из своего окружения, галантных, безрассудно смелых и отчаянно храбрых, готовых для защиты католической веры в то время, когда она подвергается гонениям, и жаждущих любого трудного дела, каким бы оно ни было, которое могло бы послужить во благо католической церкви». В следующие несколько месяцев родился грандиозный план: освободить Марию, убить королеву Елизавету и поднять мятеж, который будет поддержан вторжением из-за границы.

Заговорщики согласились, что заговор Бабингтона, как его стали называть, не мог продолжаться без благословения Марии, однако никаких способов связаться с ней не было. И в этот самый момент, 6 июля 1586 года, на пороге дома Бабингтона появился Гиффорд. Он привез письмо от Марии, в котором она писала, что узнала о Бабингтоне от своих сторонников в Париже и с нетерпением ожидает от него вестей. В ответ Бабингтон составил подробное письмо, в котором он обрисовал свой план, не забыв упомянуть об отлучении Елизаветы от церкви папой Пием V в 1570 году, что, как он полагал, вполне оправдывало ее убийство.

Я сам с десятью дворянами и сотней наших, сторонников предприму освобождение Вашего королевского высочества из рук ваших врагов. Чтобы убить узурпаторшу, которая отлучена от церкви и которой поэтому мы не повинуемся, есть шесть благородных дворян, все — мои верные друзья, истово и с усердием служащие католической церкви и Вашему высочеству, которые возьмут на себя выполнение этого прискорбного дела.

Как и прежде, Гиффорд прятал сообщение в затычке, которой закупоривали бочонок с пивом, чтобы незаметно пронести его мимо стражи Марии. Это можно рассматривать как стеганографию, поскольку скрывалось наличие самого письма.

В качестве дополнительной меры предосторожности Бабингтон зашифровал свое письмо, так что даже если оно и будет перехвачено тюремщиком Марии, то дешифровать его не смогут, и заговор останется нераскрытым. Он использовал шифр, который был не просто одноалфавитной заменой, а, скорее, номенклатором, что показано на рис. 8. Шифр состоял из 23 символов, которыми заменялись буквы алфавита (кроме j, v и w), и еще 35 символов, являющихся словами или предложениями. Помимо этого, имелось четыре «пустых» знака и символ σ, который указывал, что следующий символ представляет собой удвоенную букву («дублет»).

Гиффорд был еще молод, даже моложе Бабингтона, и все же он смело и уверенно перевозил письма. Под вымышленными именами — мистер Колердин, Пьетро и Корнелий — он беспрепятственно ездил по стране, не вызывая подозрений, а благодаря своим связям среди католиков у него всегда имелось несколько надежных убежищ между Лондоном и Чартли Холлом. Однако всякий раз, приезжая в

Рис. 8 Номенклатор Марии Стюарт, королевы Шотландии, состоящий из шифралфавита и кодовых слов.

Чартли Холл или покидая его, Гиффорд делал крюк. Хотя он явно действовал как агент Марии, но был на самом деле двойным агентом. Еще в 1585 году, перед возвращением в Англию, Гкффорд написал сэру Фрэнсису Уолсингему, государственному секретарю королевы Елизаветы, предлагая ему свои услуги.

Гиффорд понимал, что его католическое прошлое могло бы послужить великолепным прикрытием для проникновения в ряды заговорщиков, выступающих против королевы Елизаветы. В письме к Уолсингему он писал: «Я слышал о вашей работе и хотел бы послужить вам. У меня нет сомнений, и меня не страшит опасность. Что бы вы ни приказали мне, я это сделаю».

Уолсингем был самым беспощадным министром Елизаветы, министром полиции, отвечающим за безопасность монарха и ради этого не брезговавшим никакими средствами. Он унаследовал небольшую сеть шпионов, которую быстро расширил и внедрил в Европу, где вынашивалось и готовилось большинство заговоров против Елизаветы. После его смерти обнаружилось, что он регулярно получал донесения из двенадцати мест во Франции, девяти в Германии, четырех в Италии, четырех в Испании и трех в Нидерландах, Бельгии и Люксембурге, а также имел информаторов в Константинополе, Алжире и Триполи.

Уолсингем завербовал Гиффорда в качестве шпиона, и фактически именно Уолсингем приказал Гиффорду отправиться во французское посольство и предложить себя в качестве курьера. Всякий раз письмо для Марии, или от нее, попадало вначале Уолсингему. Тот передавал его своим подчиненным, которые вскрывали каждое письмо, снимали с него копию, вновь запечатывали его такой же печатью и отдавали обратно Гиффорду. Будто бы нетронутое письмо доставлялось Марии или ее корреспондентам, которые оставались в неведении о происходящем.

Когда Гиффорд вручал Уолсингему письмо от Бабингтона Марии, первоочередная задача заключалась в том, чтобы дешифровать его. Уолсингем впервые столкнулся с кодами и шифрами при чтении книги, написанной итальянским математиком и криптографом Джироламо Кардано (предложившим, между прочим, вид письма для слепых, основанный на тактильности, — предшественник шрифта Брайля). Книга Кардано пробудила интерес Уолсингема, но только работы по дешифровке корреспонденции фламандского криптоаналитика Филиппа ван Марникса убедили его в необходимости иметь в своем распоряжении дешифровальщика. В 1577 году Филипп Испанский использовал шифры для переписки со своим сводным братом, также католиком, доном Хуаном Австрийским, который управлял большей частью Нидерландов. В письме Филипп предлагал план вторжения в Англию, но оно было перехвачено Вильгельмом Оранским, который передал его Марниксу, своему шифровальщику. Марникс расшифровал план, и Уильям переправил информацию Даниэлю Роджерсу, английскому агенту, работающему на континенте, который, в свою очередь, предупредил Уолсингема об угрозе нападения. Англичане укрепили свою оборону, что оказалось достаточным, чтобы вынудить испанцев отказаться от попытки вторжения.

Теперь, всецело осознав ценность криптоанализа, Уолсингем основал шифровальную школу в Лондоне и взял себе на службу в качестве шифровальщика Томаса Фелиппеса, человека «невысокого роста, незначительного во всех отношениях, близорукого, с волосами цвета соломы — на голове темнее, борода светлее, — с изъеденным оспой лицом, на вид около тридцати лет». Фелиппес был лингвистом, знавшим французский, итальянский, испанский, латинский и немецкий языки, но гораздо важнее было то, что он являлся одним из лучших в Европе криптоаналитиков.

Получив письмо, для Марии или от нее, Фелиппес просто проглатывал его. Для него, знатока частотного анализа, отыскать решения было всего лишь вопросом времени. Он находил частоту появления каждой буквы и в качестве рабочей гипотезы делал предположение о значении тех из них, которые появлялись чаще всего. Если при данном предположении получалась нелепица, он возвращался назад и пробовал другую замену. Постепенно он идентифицировал «пустые» символы — криптографические «ложные следы». В конечном счете осталось только небольшое количество кодовых слов, значения которых могло быть выяснено из контекста.

Когда Фелиппес дешифровал письмо Бабингтона к Марии, в котором недвусмысленно предлагалось убийство Елизаветы, он незамедлительно направил его своему господину. Сейчас Уолсингем мог бы схватить Бабингтона, но ему хотелось большего, нежели казнь горстки заговорщиков. Он выжидал, надеясь, что Мария ответит и одобрит заговор, тем самым изобличив себя. Уолсингем уже давно жаждал смерти Марии, королевы Шотландии, но он понимал нежелание Елизаветы казнить свою двоюродную сестру. Однако если бы он смог доказать, что Мария поддерживала покушение на жизнь

Елизаветы, тогда, без сомнения, его королева дозволит предать казни свою католическую противницу. Вскоре упованиям Уолсингема суждено было оправдаться.

17 июля Мария ответила Бабингтону, подписав тем самым свой смертный приговор. Она подробно написала о «плане», особо оговорив, что должна быть освобождена одновременно, или чуть раньше, убийства Елизаветы, в противном случае новости могут дойти до ее тюремщика, который может убить ее. Как обычно письмо, перед тем как попасть к Бабингтону, оказалось у Фелиппеса. Проведя криптоанализ предыдущего письма, он с легкостью дешифровал и это, прочитал его и пометил знаком «П» — обозначением виселицы.

У Уолсингема на руках были все доказательства для ареста Марии и Бабингтона, но он все еще не был окончательно удовлетворен. Чтобы полностью искоренить заговор, ему нужны были имена всех, кто принимал в нем участие, поэтому он попросил Фелиппеса добавить к письму Марии приписку с просьбой Бабингтону назвать их имена. Один из талантов Фелиппеса заключался в умении подделывать почерк; говорили, что он «хотя бы раз увидев написанное рукой любого человека, мог воспроизвести его почерк, и это выглядело бы так, словно этот человек сам написал это». На рисунке 9 показана приписка, которую он сделал в конце письма Марии Бабингтону. Она может быть расшифрована с помощью номенклатора Марии, представленного на рисунке 8; в результате получится следующий незашифрованный текст:



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница