Крылатые защитники Севастополя



страница3/9
Дата17.10.2016
Размер1,52 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Отражая второй штурм


Вслед за провалом первого штурма Севастополя Красная Армия разгромила гитлеровцев под Москвой. Там, в снегах Подмосковья, был окончательно похоронен авантюрный план [45] молниеносной войны и развеян миф о непобедимости немецкой армии.

Потерпев поражение под Ростовом и Тихвином, противник решил взять реванш в Крыму. Командующий 11-й армией генерал Манштейн получил приказ Гитлера захватить Севастополь.

Немцы подтягивали в Крым новые силы: пехоту, артиллерию, танки, вели усиленную разведку. На аэродромах они сосредоточили свыше двухсот самолетов.

К новым боям готовились и защитники города. Они укрепляли сухопутную оборону. С Кавказа корабли доставили более 17 тысяч бойцов и технику.

Новые воздушные схватки ждали и наших авиаторов.

Ближе к фронту


Бомбардировщики противника, действуя с аэродромов Крыма, совершали налеты на Севастополь по нескольку раз в день.

Главные же ударные силы Черноморской авиации были лишены возможности активно помогать защитникам города. С аэродромов Кубани путь на севастопольский участок фронта довольно далек. К тому же в зимнюю пору, с ее капризной и неустойчивой погодой, боевые вылеты часто вообще были невозможны.

В бухтах Севастополя базировалась гидроавиационная группа. Но быть ударной силой она не могла. Да и действовали ее экипажи обычно ночью.

Обстановка настоятельно требовала, чтобы на аэродромах оборонительного района находились колесные бомбардировщики ДБ-Зф и ПЕ-2, способные наносить разящие удары по врагу.

Аэродром Куликово Поле очень мал, подходы к нему с трех сторон ограничены. Для базирования тяжелых самолетов он явно не пригоден. Остается один — Херсонесский. Он тоже маловат. К тому же с него уже действуют истребители, штурмовики и часть экипажей 11-го полка. Командующий знал и то, что скоро сюда прибудет пополнение для 8-го полка.

Где выход? Этот вопрос генерал Остряков обсуждал с начальником штаба ВВС полковником Калмыковым, начальником летной инспекции майором Наумовым. Неоднократно посещал он аэродром Херсонес, беседовал с военинженером 3 ранга Казанским, с командиром пятой отдельной аэродромно-строительной роты старшим лейтенантом Алфиновым, [46] с бойцами роты. Командующий приказал расширить аэродромы, убрать каменные глыбы, лежащие на границе летного поля. После этого сюда были перебазированы несколько экипажей ДБ-3 и ПЕ-2. Об этом генерал доложил командованию оборонительного района. Решение его получило одобрение.

В октябре Остряков прибыл на Бельбек и приказал лейтенанту Буркину перелететь, на Кавказ в станицу Крымскую, где находился штаб 2-го минно-торпедного полка.

— Вот вам пакет, вручите его лично командиру полка Токареву и ждите указаний, — сказал генерал. И добавил:

— Пока будете действовать с Кубани.

Ждать долго не пришлось.

В начале декабря старшего лейтенанта Буркина вызвал майор Токарев и сказал:

— Командующий авиацией приказал мне направить в Севастополь звено дальних бомбардировщиков, чтобы на практике проверить возможность действовать с аэродрома Херсонес. Эту задачу надлежит решить вам. Подберите из состава полка наиболее подготовленные экипажи.

Месяц совместной боевой деятельности позволил Михаилу Буркину быстро сформировать звено и уже 3 декабря прибыть на Херсонес. С аэродрома осажденного города первый удар был нанесен по артиллерийским позициям фашистов. Боевую задачу ставил лично генерал Остряков. Он же возглавил истребители прикрытия.

— Ну как, товарищ Буркин, можно воевать с этого аэродрома? — спросил генерал на разборе полета.

— Можно, товарищ командующий, хотя и тесновато.

— Верно, мало простора. И все же придется ваши ряды пополнить.

За подвиги, совершенные еще в ноябрьские дни, Михаил Буркин, штурман его экипажа Федор Климов, летчики и штурманы ведомых самолетов звена были награждены орденами Красного Знамени, а стрелки-радисты и стрелки — Красной Звезды.

Вслед за звеном Буркина на аэродром Херсонес прибыло еще несколько экипажей дальних бомбардировщиков 2-го полка. Их возглавляли командир первой эскадрильи капитан Федор Чумичев и штурман капитан Сергей Дуплий. Здесь предстояло продолжать боевой путь экипажам Анатолия Агапкина и Виктора Беликова.

Кроме дальних бомбардировщиков, сюда перебазировалось звено ПЕ-2 пятой эскадрильи сорокового полка под командованием старшего лейтенанта И. Е. Корзунова. [47]

Имя его было уже известно на флоте. Это он участвовал в первом налете на Констанцу в ночь на 23 июня. После той памятной ночи старший лейтенант Корзунов продолжал громить врага, проявляя высокие боевые качества.

Теперь в состав его звена входили экипажи капитана Андрея Николаева и лейтенанта Дмитрия Лебедева.

Для обеспечения боевой деятельности бомбардировщиков в обороне Севастополя сюда прибыли инженеры, техники, механики, мотористы из 2-го и 40-го полков.

Пополнились и ряды истребителей. Еще в начале ноября группа летчиков 9, 32 и 62-го полков была командирована в Саратов. Получив новые истребители ЯК-1, они вернулись на аэродром Херсонес, влились в 8-й полк и вскоре составили его первую эскадрилью.

Командовал подразделением старший лейтенант М. В. Авдеев, ныне Герой Советского Союза, генерал-майор запаса. Свою боевую деятельность он начал в первые дни Великой Отечественной войны, поднимался в ночное небо Севастополя для отражения налета фашистской авиации на город. Осенью он участвовал в оборонительных боях за Крым, сбил несколько самолетов и снискал славу бесстрашного летчика и волевого командира. К началу второго штурма Михаил Авдеев был награжден орденом Красного Знамени.

Поскольку летчики эскадрильи были собраны из разных полков, то командиру пришлось немало потрудиться, чтобы создать боевой, сплоченный коллектив. Эту задачу вместе с ним решали военком старший политрук Иван Ныч, заместители по летной подготовке старшие лейтенанты Константин Алексеев и Василий Рыбалко.

Авиация оборонительного района была готова к новым испытаниям.


Отважные из 8-го полка


Утром 17 декабря фашисты перешли в наступление по всему фронту. Они решили прорваться к берегу Северной бухты. Пехоту поддерживали танки, артиллерия и авиация. Противник надеялся захватить Севастополь за четверо суток, к рождественским праздникам. Уже был назначен комендант города.

В течение первого дня около ста вражеских самолетов бомбили город, боевые порядки наших войск, аэродромы. Начался второй штурм осажденного города. На земле и в воздухе разгорелись кровопролитные бои. [48]

Защитники Севастополя храбро отбивали яростный натиск фашистов. Летчики наносили удары по наступающим войскам, отражали воздушные налеты. За день они совершили сотни вылетов и выдержали 63 боя.

В истории 8-го полка записано, что 17 декабря летчики сбили 9 самолетов. Семь из них составили боевой счет первой эскадрильи. Начало победам положил командир. В разгар воздушного боя Михаил Авдеев пошел в лобовую атаку на ведущего «мессершмитта». Сделав разворот, он атаковал затем «Хейнкель-111». Бомбардировщик загорелся. Немецкий летчик пытался сбить пламя. Тогда Михаил Васильевич повторил атаку, и с одним из противников было покончено.

В тот день отличился лейтенант Владимир Капитунов: он сбил два вражеских самолета — МЕ-109 и ХШ-126. Старшие лейтенанты Константин Алексеев, Николай Шилкин, Борис Бабаев и старшина Лев Ватолкин сразили по одному Ю-88.

...Аэродром Куликово Поле находился на окраине Севастополя, где теперь высятся многоэтажные жилые дома. Этот аэродром в первую очередь подвергался обстрелу и бомбежке. Отсюда с первого дня обороны города действовала вторая эскадрилья полка.

Эскадрильей командовал капитан Петр Пономарев. В одной из схваток он был ранен и эвакуирован на Кавказ. Его заменил капитан Николай Спиров. Здесь же базировалась одна эскадрилья 3-го полка, прибывшая из Анапы во главе с капитаном Николаем Васильевым и военкомом старшим политруком Афанасием Шелеховым.

Боевую деятельность истребителей, защищавших город с этого аэродрома, координировал заместитель командира 8-го полка капитан Дмитрий Маренко, а обязанности старшего политработника выполнял военком второй эскадрильи старший политрук Сергей Изотов.

В рядах эскадрильи, командуя звеном, храбро сражался старший лейтенант Георгий Москаленко. Еще в начале обороны он изъявил желание вступить в ряды ленинской партии.

«Прошу партийную организацию принять меня в ряды ВКП(б). Я даю слово, что пока в моей груди бьется сердце, а в жилах течет кровь, я буду беспощадно уничтожать фашистов, защищать любимую Родину», — писал он в заявлении.

Однажды двенадцать «мессершмиттов» напали на четверку наших истребителей И-153, которых летчики называли «чайками». Командир звена Москаленко применил очень оригинальный способ обороны: «чайки» встали в вираж и [49] образовали замкнутое кольцо. Сорок раз гитлеровцы предпринимали атаки, но не добились ничего. Израсходовав горючее и боезапас, они вынуждены были улететь ни с чем. Наша четверка невредимой вернулась на свой аэродром.

Эскадрилья часто наносила по врагу и штурмовые удары, применяя реактивные снаряды РС-82.

С аэродрома Херсонес с огромным напряжением действовала третья эскадрилья. Летчиков не хватало. Поэтому командир эскадрильи капитан Константин Денисов и наиболее подготовленные пилоты — Василий Бородин, Николай Сиков — поднимались в небо по нескольку раз в день.

21 декабря противник предпринял атаки в направлении деревень Камышлы, Нижний и Верхний Чоргунь. Здесь он ввел в бой 170-ю пехотную дивизию, прибывшую с Керченского полуострова. Вражеская авиация лютовала. 60 самолетов бомбили наши войска, город, корабли. Гитлеровцы не случайно проявляли такую ярость. Ведь как раз к этому сроку они планировали захватить Севастополь.

Но надежды врага были напрасны. Военный совет Черноморского флота обратился ко всем защитникам города с воззванием: «Беспощадно истребляйте фашистских псов...

Ни шагу назад в борьбе за Севастополь!.. Помните, что к Севастополю приковано внимание народов не только нашей Родины, но и всего мира... Родина ждет от нас победы над врагами. Ни шагу назад. Победа будет за нами!»{3}

Днем 21 декабря в Севастополь пришли крейсеры «Красный Крым», «Красный Кавказ», эсминцы «Бодрый», «Незаможник» и лидер «Харьков». Они доставили с Кавказа подкрепление: 79-ю особую морскую стрелковую бригаду и батальон 9-й бригады морской пехоты. Авиация оборонительного района надежно прикрывала пришедшие корабли, помогала пехоте удерживать занимаемые позиции. Экипажи совершили более 150 самолето-вылетов, сбросили на врага около 500 бомб и реактивных снарядов, выдержали несколько воздушных боев.

Герои бомбоштурмовых ударов


Разящие удары по гитлеровцам наносили штурмовики, бомбардировщики и летающие лодки.

17 декабря группу штурмовиков неоднократно водил на боевое задание капитан Губрий. Под прикрытием истребителей [50] «летающие танки» штурмовали войска противника на левом фланге обороны, в районе горы Азис-Оба. Факелом горели фашистские танки и танкетки, в щепки разлетались автомашины и штабные автобусы.

Вечером коммунисты полка собрались на партийное собрание. Перед его открытием батальонный комиссар Леонов зачитал полученную телеграмму Военного совета флота: «Морская пехота и краснофлотцы благодарят штурмовиков за отличную работу». На повестке дня стоял один вопрос: «Прием в ряды большевистской партии летчиков, отличившихся в боях с озверелым фашизмом». Парторг Алексей Кочетов зачитал заявление Николая Николаева, награжденного орденом Красного Знамени.

«Прошу партийную организацию принять меня в ряды ВКП(б). Я заверяю, что высокое звание коммуниста оправдаю в боях за нашу любимую Родину. Буду беспощадно уничтожать немецких захватчиков».

Собрание приняло его единогласно.

Затем коммунисты рассмотрели аналогичные заявления Федора Тургенева, Мирона Ефимова, Евгения Лобанова. Все они проявили храбрость в дерзких ударах по гитлеровцам, поэтому тоже были приняты в ряды ленинской партии. И еще более самоотверженно продолжали громить врага.

На дороге Байдары — Варнутка — Севастополь воздушная разведка обнаружила движение смешанных колонн 72-й пехотной дивизии. От Варнутки фашисты продвигались по наиболее трудному участку: дорога теснилась по склону глубокого ущелья с крутыми обрывами.

Стремительно налетели на гитлеровцев шесть штурмовиков. Их вел командир звена старший лейтенант Федор Тургенев. С высоты 700 метров летчики сбросили фугасные бомбы. Десятки автомашин были разбиты и повреждены. На дороге образовалась пробка. А «ильюшины» продолжали атаки. Они повторяли их в последующие дни.

Отражая второе наступление фашистов, 18-й полк произвел почти восемьдесят боевых вылетов, сбрасывая на гитлеровцев фугасные бомбы и реактивные снаряды. В отдельные дни напряжение достигало такого накала, что приходилось вылетать по девять раз. Так было 20, 21 и 22 декабря.

Удары наносились в районах Итальянского кладбища, хутора Мекензия, Верхнего и Нижнего Чоргуня, Бельбека, Калымтая, Эфендикоя, Камышловского моста... На боевые задания летчиков обычно водили капитаны Алексей Губий и Иван Кичигин. [51]

За успешную борьбу с врагами Военный совет Черноморского флота объявил благодарность наиболее отличившимся летчикам: Федору Тургеневу, Борису Голубеву, Михаилу Талалаеву, Мирону Ефимову, Виктору Арефину, Евгению Лобанову, Варткезу Вартаньяну, Николаю Николаеву...

Истребителям и штурмовикам не уступали в отваге и храбрости также экипажи бомбардировщиков, действовавших с аэродрома Херсонес и с Кубани.

На правом участке фронта фашистам удалось потеснить наши войска в районе Итальянского кладбища и захватить его. Надо было восстановить положение. Пехота нуждалась в помощи.

Во второй половине дня 20 декабря пять ИЛ-4 бомбили скопления фашистов в том районе. В состав пятерки входили экипажи Федора Чумичева, Михаила Буркина, Ивана Мурашева, Владимира Мироновского и Анатолия Агапкина. Точными бомбовыми ударами поражали цель штурманы Сергей Дуплий, Федор Климов, Николай Андриенко, Виктор Коняшенко и Василий Мохначев.

Гитлеровцы оказали сопротивление. В самолет Михаила Буркина попал зенитный снаряд и перебил тягу руля высоты. Бомбардировщик потерял управление. Нависла угроза гибели.

Стрелок-радист сержант Григорий Еременко и стрелок младший сержант Григорий Северин доложили о случившемся командиру. Эти два комсомольца уже были кавалерами боевых орденов. И в опасной обстановке они не растерялись, сделали все, чтобы не допустить трагической развязки. Взяв в руки концы перебитой тяги, они как бы срастили их и по команде летчика опускали или поднимали руль высоты. Это дало возможность довести самолет на свой аэродром и благополучно посадить. Жизнь экипажа была спасена.

Район Итальянского кладбища, захваченный немцами, авиация бомбила еще несколько раз.

Наибольший боевой успех выпал на долю звена ПЕ-2 старшего лейтенанта Ивана Корзунова.

В районе хутора Мекензия шли упорные бои. Звену поставили задачу: нанести по позициям противника бомбовый удар. Задача сложная и ответственная. Дело в том, что вражеские позиции находились недалеко от нашей пехоты. Их разделяли всего лишь 200 метров. Нельзя было допустить, чтобы бомбы упали на свои же войска.

Началась кропотливая подготовка. Штурман звена старший лейтенант Иван Филатов, штурманы экипажей лейтенант [52] Федор Шаповалов и старший сержант Иван Назаров тщательно подготовились к вылету, все взвесили, учли, проверили. 18 декабря «Петляковы» взлетели и через несколько минут оказались над целью. В этот день ветер дул в сторону противника. Боевой курс лежал к линии фронта. По сигналу штурманов летчики нажали на бомбосбрасыватели. Мощные взрывы фугасок разорвали воздух. Задача решена успешно. Двадцать три бомбы накрыли цель. И только одна упала вблизи наших войск, но вреда не причинила.

Особенно напряженным выдался день, о котором рассказал штурман звена Филатов:

«Нас вызвали из укрытия. Около самолета командира звена стоял начальник штаба авиагруппы майор Колосов. Он сказал, что немцы наступают по Бельбекской долине и в районе Верхнего и Нижнего Чоргуня. Перед нами поставили задачу: последовательными ударами уничтожить противника.

Командир звена Корзунов дал несколько указаний, и мы разошлись по самолетам. В небо взвилась ракета, и утренняя тишина была нарушена гулом моторов трех самолетов. Пока набирали высоту, я произвел все необходимые расчеты... Вот и цель. Самолеты легли на боевой курс. Зенитки противника открыли огонь уже после того, как бомбы были сброшены. После посадки на аэродроме узнали, что удар нанесен удачно.

Так начался тот боевой день.

Пока готовили самолеты к новому вылету, стало известно, что противник теснит наши войска и вплотную подошел к Камышловскому железнодорожному мосту. Надо было нанести удар с восточной стороны.

Через несколько минут звено было в воздухе. Противник вел по самолетам ураганный огонь. Но внимание экипажей было приковано к мосту. Я прицелился, нажал кнопку, :и бомбы полетели вниз. Дым от разрывов образовал целое облако. Медлить было опасно. «Петляковы» резко пошли вниз. Замелькали повозки, лошади, автомашины. Мы открыли по ним огонь из пулеметов и выскочили на свою территорию. Произвели посадку, на командном пункте узнали, что все бомбы упали на скопление войск.

И вот новое задание: бомбить противника в районе Верхнего Чоргуня. Туда мы сделали четыре вылета. Короткий зимний день был на исходе.

Корзунов посоветовался с членами экипажей и, получив согласие, обратился к генералу Острякову за разрешением [53] сделать еще один вылет. Нам разрешили. Видимость была уже плохая. По нашим самолетам вела огонь зенитная артиллерия. Пока мы сделали два захода, стало совсем темно. На земле загорелась цепь красных огней — она обозначала линию фронта. По ней мы ориентировались при заходах на бомбежку.

На аэродроме нас встретили телеграммой-поздравлением Военного совета флота с отличным выполнением задания. «Звено Корзунова, — говорилось в телеграмме, — сделало семь вылетов в день, решило задачу боевой эскадрильи и сорвало готовящийся прорыв»{4}.

За боевые подвиги большинство летного и технического состава звена было награждено орденами и медалями.

Вслед за звеном Корзунова на аэродром Херсонес перебазировалось с Кубани еще одно звено ПЕ-2. В него входили экипажи капитана Никиты Переверзева, старшего лейтенанта Василия Мордина и лейтенанта Александра Рыхлова.

Неимоверно трудные условия базирования давали о себе знать. В один из напряженных дней лейтенант Рыхлов возвращался с успешно выполненного задания. При посадке на обстреливаемый аэродром он потерпел аварию. Самолет вышел из строя, но экипаж остался невредим.

А через некоторое время произошло более печальное событие.

В звено Буркина, прибывшее первым на Херсонес, входил экипаж Мироновского. Он храбро защищал Севастополь. К сожалению, недолго. Вечером 27 декабря экипаж вылетал на очередное задание. В это время артиллерия противника открыла огонь по аэродрому. Едва самолет оторвался от земли, как в него попал снаряд. ДБ-3 упал и взорвался на своих бомбах.

Шесть дальних и девять пикирующих бомбардировщиков, действовавших с Кавказа, наносили удар по вражеским войскам под Севастополем в районе деревни Шули (ныне с. Терновка Бахчисарайского района). Гитлеровцы встретили самолеты сильным огнем зениток.

Ведущим шестерки ДБ-3 был командир эскадрильи майор Иван Арсеньев. По его самолету и был сосредоточен зенитный огонь. Два снаряда разорвались рядом. Осколками повредило кабину стрелка и левый элерон. Машина начала терять высоту. Летчик выровнял ее и лег на боевой [54] курс. Но тут третий снаряд попал в бомбардировщик, и он загорелся.

— Держи еще секунду боевой курс, — попросил командира штурман старший лейтенант Петр Буданов. И, сохраняя спокойствие, он сбросил фугаски на скопление автомашин.

Между тем зловещие языки пламени перебрались на плоскости. Надо было немедленно покидать машину, чтобы не сгореть в ней заживо. Но внизу лежала территория, захваченная фашистами. К счастью, до линии фронта оставалось недалеко. И коммунист Арсеньев решил дотянуть до своих.

Секунды казались вечностью. Наконец, линия фронта осталась позади. Но где посадить самолет, если кругом горы? Нужно было найти хоть какой-нибудь клочок ровной поверхности. Вдруг штурман заметил небольшую площадку в долине реки Чоргунь и радостно доложил летчику. На эту площадку и сели. Она находилась на нейтральной полосе.

Члены экипажа быстро покинули горящий самолет и стали пробираться к окопам нашей пехоты. Вокруг рвались снаряды, свистели пули. Это фашисты открыли по смельчакам огонь. Пришлось залечь, а затем по-пластунски, используя каждую ямку, ползти вперед. Вот и окопы. Четыре крылатых бойца были вне опасности. Но самолет их сгорел.

Противник подтягивал к Севастополю свежие силы. На железнодорожном узле Джанкой скопилось много вражеских эшелонов. Девятка ИЛ-4, действующая с Кубани, нанесла мощный удар по этому скоплению. Группу возглавил командир пятой эскадрильи Дмитрий Михайлович Минчугов. Ее сопровождали истребители.

Черноморцы взорвали эшелон с боеприпасами и на большом участке разрушили железнодорожное полотно.

Зенитки врага вели сильный огонь. Осколок снаряда попал в самолет лейтенанта Александра Жесткова. С большим трудом Александр Иванович вывел машину из зоны зенитного обстрела и повел на свой аэродром. Но недалеко от фронта появилось несколько «мессеров». Они атаковали подбитый бомбардировщик и подожгли его.

На помощь пришли истребители прикрытия. Они сбили два «мессершмитта», а остальные прекратили атаки. Экипаж ИЛ-4 довел горящую машину до своей территории, произвел посадку и потушил пожар.

В конце декабря войска Закавказского фронта совместно с флотом осуществили знаменитую Керченско-Феодосийскую [55] десантную операцию. Цель ее состояла в том, чтобы отвлечь силы противника от Севастополя, овладеть Керченским полуостровом, а затем освободить от фашистской нечисти и весь Крым.

Высадку 51-й армии на Керченский полуостров прикрывала армейская авиация, а на ВВС флота была возложена задача обеспечения Феодосийской десантной операции на всех этапах: прикрывать боевые корабли и транспорты с войсками. Наряду с этим уничтожать живую силу и технику противника в местах высадки десанта и самолеты на аэродромах. Словом, всячески содействовать успеху десантников.

Бомбовые удары по врагу наносили экипажи 2-го, 40-го и 119-го полков. А прикрывать участников десанта с воздуха надлежало истребителям. К сожалению, силы их были слишком незначительны: три полка — 9-й, 32-й и 62-й — находились на переформировании. Поэтому главная тяжесть легла на 7-й полк, действующий с аэродрома Анапа.

На боевые задания летчикам приходилось вылетать по 4—5 раз в день, к тому же в сложных условиях. И не удивительно, что корабли часто оставались без прикрытия, подвергались налетам вражеской авиации. Только за один день крейсер «Красный Крым», например, выдержал 14 налетов. К счастью, ни одна бомба в него не попала. В этом заслуга, конечно, экипажа крейсера, в первую очередь корабельных зенитчиков.

29 декабря перед истребителями были поставлены очень важные задачи. Накануне командир 7-го полка майор А. З. Душин доложил генералу В. В. Ермаченкову, что полк не в силах обеспечить надежное прикрытие кораблей. Тогда генерал Ермаченков приказал командиру 40-го полка майору В. Ф. Злыгареву выделить для этой цели несколько экипажей ПЕ-2{5}.

Конечно, бомбардировщики предназначались для других целей. А здесь им предстояло действовать в качестве истребителей. Но иного выхода не было.

С аэродрома станицы Крымской поднялись два экипажа «Петляковых» и взяли курс в указанный район. Их возглавлял майор Цурцумия. Выполнив задание, он погиб.

Боевая деятельность А. П. Цурцумия, которому посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, продолжалась сравнительно недолго, всего полгода. Но и за этот короткий период он совершил десятки удачных боевых вылетов и нанес [56] врагу тяжелые потери. Однако заслуга его не только в этом. Он сумел воспитать экипажи смелых и опытных защитников Родины. Его требование: «Надо сделать больше, чем возможно, использовать все до предела ради достижения победы над врагом» — стало боевым девизом в деятельности эскадрильи, которой было присвоено имя своего прославленного командира.

Когда погиб майор Цурцумия, сыну его Саше было 9 лет. Мальчик вырос, получил образование. По совету матери, Анастасии Григорьевны, и по велению своего сердца он избрал профессию защитника Родины.

Самолетный парк гидроавиационной группы оборонительного района представляли, в основном, морские ближние разведчики МБР-2. Это одномоторные летающие лодки с фанерной обшивкой, скорость которых едва превышала 100 километров в час. И средства защиты не отличались мощью: два пулемета системы Б. Т. Шпитального и И. А. Комарицкого (ШКАС) на турельных установках. Экипаж — три человека: летчик, штурман и стрелок-радист.

Эти самолеты использовались в качестве ночных бомбардировщиков. Они были на вооружении многих частей, в том числе и 60-й эскадрильи.

Несмотря на невысокие боевые качества гидросамолетов, на крайне тяжелые условия базирования, летчики самоотверженно отбивали натиск гитлеровцев. Экипажи гидросамолетов совершили немало подвигов и не раз наносили фашистам ощутимый урон. В декабре девять летчиков и штурманов за мужество и отвагу были награждены орденами Красного Знамени. Вот их имена: командир группы майор И. Г. Нехаев, капитаны Николай Тарасенко, Иван Ивченко, Григорий Малахов, старшие лейтенанты Арсений Морозов, Михаил Бесов, Николай Доронченко, лейтенанты Владимир Шабанов и Сергей Толстиков.

1941-й год был на исходе. Фашисты предприняли отчаянные попытки овладеть Севастополем. На рассвете 28 декабря они возобновили наступление на левом фланге обороны в районе станции Мекензиевы Горы и совхоза им. Софьи Перовской. Они явно стремились прорваться на Северную сторону города.

Части Приморской армии и морской пехоты при содействии кораблей и авиации стойко отражали яростный натиск озверелых фашистов, нередко переходили в контратаки. С большими потерями фашисты были отброшены и прекратили атаки. Многие из них попали в плен. [57]

Так провалилось второе наступление гитлеровцев на город.

Авиация оборонительного района в последних числах декабря вела напряженную боевую деятельность. Днем наносили удары колесные самолеты, а ночью их сменяли летающие лодки.

Оставшиеся в живых гитлеровцы хотели спокойно встретить новый год. Надо было сорвать и эти планы врага. Вице-адмирал Ф. С. Октябрьский поставил перед авиацией боевую задачу: в течение новогодней ночи бомбить и штурмовать позиции гитлеровцев, не давая им покоя. Эту задачу выполняли экипажи 2-го полка и 60-й эскадрильи.

На Севастополь опустилась новогодняя морозная ночь. Безоблачное небо украсили мерцающие звезды. Из-за далеких гор, покрытых снежным покровом, вышла луна, осветила площадки аэродромов. Это позволило производить взлет и посадку самолетов без прожекторов. Экипажи летающих лодок, которые возглавляли Николай Тарасенко, Владимир Шабанов, Иван Ивченко, Арсений Морозов и другие, уже получили задание. Командир 60-й эскадрильи капитан Михаил Виноградов и военком старший политрук Пантелей Бондарь пожелали им успеха. В 20 часов гидросамолеты покинули бухту Матюшенко, взмыли в воздух и, набрав высоту, пошли бомбить гитлеровцев. Через несколько минут на головы фашистов посыпались «новогодние подарки»: это штурманы сбросили фугаски. Затем летчики снизились, чтобы дать работу стрелкам-радистам.

Полеты были сложными. Противник усиленно обстреливал аэродромы, а на подходе к цели встречал зенитным огнем. Мешали и холода: отдельные части гидросамолетов покрывались коркой льда. Это могло вызвать катастрофу. И все же экипажи совершали по четыре вылета. Они бомбили и штурмовали фашистов в районах станции Мекензиевы Горы, селения Камышлы. А дальние бомбардировщики — в Дуванкое.

За ночь было сброшено более двадцати тонн бомб.

Рано утром личный состав 60-й эскадрильи собрался для встречи уже наступившего 1942 года. Майор Нехаев передал поздравление генерала Острякова, а также благодарность Военного совета флота всем экипажам, наносившим удары по фашистам. Теплые слова поздравления и благодарности звали защитников города на новые подвиги. [58]



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница