Крылатые защитники Севастополя



страница7/9
Дата17.10.2016
Размер1,52 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

В огненном небе июня


Для третьего штурма Севастополя фашисты сосредоточили свыше 200 тысяч солдат и офицеров, почти 1400 стволов полевой, противотанковой, зенитной и осадной артиллерии, 720 минометов, 450 танков и около 600 самолетов.

В числе осадной артиллерии имелась батарея сверхтяжелых мортир «Карл» калибром 600 миллиметров{13}. [95]

Крымской группировке противника был придан 8-й авиационный корпус. Штурму предшествовала артиллерийская и авиационная подготовка, продолжавшаяся пять суток. За это время гитлеровцы совершили на оборонительный район девять тысяч самолето-вылетов, сбросили сорок пять тысяч бомб. А артиллерия выпустила 126 тысяч снарядов крупных калибров.

В ночь на шестое июня разведчики Приморской армии сумели захватить «языка» — немецкого офицера, который на допросе показал, что наступление намечено на утро 7 июня. Накануне вечером по батареям береговой обороны открыли огонь осадные мортиры «Карл». Один снаряд пробил башни 30-й батареи, другой не разорвался.

Наступило 7 июня. Это был воскресный день. В пять часов противник открыл ураганный артиллерийский огонь по нашим наземным войскам. Спустя полчаса три пехотные дивизии, при поддержке танков и 250 самолетов, перешли в наступление.

Так начался третий штурм Севастополя.


Под грохот канонады


Готовились к решающим боям и защитники города. В дни, предшествовавшие штурму, крейсер «Красный Крым», лидеры «Ташкент» и «Харьков», эсминцы «Безупречный» и «Бдительный», подлодки «С-31» и «Л-35», транспорт «Абхазия» и другие корабли доставили в Севастополь более пяти с половиной тысяч бойцов, среди которых был и летно-технический состав. Было получено также около семисот тонн боезапаса, четыреста тонн продовольствия.

В те дни авиация оборонительного района наносила удары по боевым порядкам фашистов, по аэродромам, вела воздушные бои, сбила 31 вражеский самолет.

Однако все это не могло изменить соотношения сил в нашу пользу. Противник располагал огромным количественным преимуществом. В рядах защитников Севастополя было 106 тысяч человек, что почти на 100 тысяч меньше, чем у гитлеровцев; 600 орудий и минометов, всего лишь 38 танков и 53 исправных самолета. Это означало, что у фашистов было танков почти в 12 раз, а самолетов в 17 раз больше{14}. [96]

Главный удар гитлеровцы наносили в районе Мекензиевых гор и Бельбека, а вспомогательный в направлении деревень Камары и Кадыковка.

Защитники города стойко отбивали яростные атаки фашистов. Станция Мекензиевы Горы несколько раз переходила из рук в руки. И только тогда, когда враги ввели в бой до сотни танков, наши отошли на другие позиции.

Лишь за первые сутки враг совершил две тысячи самолето-вылетов и сбросил девять тысяч бомб.

Днем 10 июня гитлеровцам удалось потопить транспорт «Абхазия» и эсминец «Свободный». На транспорте затонуло много груза, в том числе около ста тонн боезапаса для авиации.

Однако итоги первых трех суток кровопролитных боев разрушили надежды фашистов захватить Севастополь в назначенный срок.

Вероятно, с целью оправдания в штабе 11-й армии гитлеровцев появилось интересное донесение вышестоящему начальству. Флотские разведчики постарались достать его копию. А их начальник полковник Намгаладзе без задержки вручил документ вице-адмиралу Октябрьскому. Вот выдержка из донесения:

«Наше наступление наталкивается на планомерно оборудованную, сильно минированную и с большевистским упорством защищаемую систему позиций. Первые дни показывают, что под таким адским артиллерийским огнем наступление вести дальше невозможно»{15}.

Боевую славу тех, кто опрокидывал планы фашистов, разделяет и авиация. За трое суток она произвела около четырехсот самолето-вылетов, уничтожила 17 танков, 2 миномета, подавила огонь зенитной батареи, сбила семь самолетов.

В огненные июньские дни парткомиссия авиагруппы приняла в ряды партии более 140 защитников Севастополя. В их числе прославленные летчики Филипп Герасимов, Иван Белозеров, Александр Бурунов и другие.

Отражая атаки гитлеровцев в первые дни штурма, наша авиация тоже несла значительные потери.

Еще в мае в Севастополь прибыла с Кавказа группа летчиков 32-го полка на истребителях И-15бис. В группу входили командир звена старший лейтенант Василий Куфтин, пилоты лейтенанты Фрол Тюленин, Дмитрий Усаченко и другие. Все они доблестно защищали Севастополь. Самолеты [97] И-15бис применялись главным образом в качестве штурмовиков.

Днем девятого июня летчики этой группы наносили разящие удары по наступающим гитлеровцам на левом фланге обороны. Они разбили восемь танков; 14 минометов, подавили огонь шести зенитных автоматов.

Зенитки и истребители захватчиков оказали упорное противодействие. Самолет лейтенанта Тюленина был подожжен, а пилот, видимо, смертельно ранен. Командир звена Василий Куфтин видел, как И-15бис лейтенанта взмыл вверх, а потом резко устремился вниз и, объятый пламенем, врезался в землю, уже захваченную противником. Так погиб смертью храбрых отважный защитник Севастополя лейтенант Ф. С. Тюленин. Он выполнил свой долг до конца.


На «небесных тихоходах»


В авиации Черноморского флота самолеты У-2 применялись в оборонительных боях за Крым. Участник тех боев полковник Яков Страутман писал: «Это, пожалуй, первый во время Великой Отечественной войны опыт использования У-2 в качестве ночных бомбардировщиков. Причем опыт очень удачный, завершившийся в дальнейшем формированием специальных полков. Вероятно, приоритет в этом деле принадлежит Черноморской авиации».

В боях за Крым и в начале обороны Севастополя участвовала 95-я отдельная эскадрилья на «небесных тихоходах». Потом появился 23-й отдельный полк. Он был сформирован на Кубани из трех эскадрилий, причем одна из них имела на вооружении учебно-тренировочные самолеты УТ-1 конструкции А. С. Яковлева.

У-2 брал две фугасные бомбы весом по 50 килограммов каждая. Они подвешивались под плоскостями. А в заднюю кабину грузили ящик с зажигательными бомбами. Для штурмовки и отражения атак истребителей самолет имел два пулемета ШКАС, установленных на плоскостях. Вооружение УТ-1 отличалось тем, что вместо бомб он брал два реактивных снаряда РС-82.

Удары полк наносил ночью. У-2 и УТ-1 вылетали обычно совместно. В задачу последних входило подавление прожекторов. Вслед за УТ-1 с приглушенными моторами шли «небесные тихоходы», бомбили и штурмовали цели.

Поскольку фронт находился рядом, то летчики обычно обходились без штурманов. Почти каждую ночь по 3—5 раз они уходили на задание. В лучах прожекторов, в разрывах [98] зенитных снарядов они за один вылет по нескольку раз атаковали цели.

Перед рассветом 7 июня незадолго до штурма артиллерия и авиация оборонительного района нанесли упреждающий удар по противнику. Летчики 23-го полка бомбили и штурмовали войска в Альминской и Мамашайской долинах. Кроме бомб, они сбрасывали ампулы с горючей смесью. После этого пикировали, вели огонь из пулеметов и били захватчиков реактивными снарядами.

10 июня полк успешно штурмовал вражеский железнодорожный состав с боезапасом на станции Альма. В этом налете особенно отличились экипажи лейтенанта Николая Толстикова и сержанта Петра Шапкарина.

В одну из ночей самолет старшего лейтенанта Сергея Климова цепко схватили лучи прожекторов и зенитки открыли огонь.

Прямым попаданием снаряда пробило фюзеляж У-2, а хвостовая часть держалась только на расчалках. И все же летчик задание выполнил и вернулся на аэродром.

...Самолет первой эскадрильи возвращался с боевого задания. По вспышкам выстрелов летчик обнаружил артиллерийскую батарею, которая вела огонь по переднему краю обороны наших войск. К сожалению, ни бомб, ни ампул на самолете уже не было.

Вернувшись на аэродром Юхарина балка, сержант Петр Нефедов доложил об этом командиру эскадрильи капитану Андрею Свешникову и попросил разрешения еще раз слетать, чтобы нанести удар по батарее. Близился рассвет. Капитан посмотрел на часы.

— А успеете? Ведь скоро наступит утро.

— Успею, товарищ капитан, — заверил сержант. — Здесь недалеко.

Получив разрешение, Петр Нефедов поднялся в воздух, благополучно добрался до цели и сбросил бомбы. Батарея смолкла.

Полк помогал пехоте уничтожать фашистов и удерживать занимаемые позиции. На имя командира и военкома полка поступил однажды такой документ из стрелковой дивизии, занимавшей оборону в полосе 1-го сектора: «Хорошо действует наша авиация в ночное время, непрерывно бомбит боевые порядки врага. Бойцы и командиры безошибочно различают по звуку работы моторов приближение наших самолетов и стараются показывать трассирующими пулями расположение противника, чем облегчают задачу летчиков. [99]

Бойцы, командиры и политработники благодарят личный состав 23-го авиаполка за отличную работу. Летчики, действовавшие в полосе нашей дивизии и оказавшие помощь стрелковым подразделениям по уничтожению врага, заслуживают высоких наград.

24 июня 1942 года.

Заместитель начальника политотдела 388-й стрелковой дивизии старший батальонный комиссар Бычков»{16}.

Полк выполнял еще одну очень важную задачу. Доставка в Севастополь пополнения, боезапаса и эвакуация раненых производились ночью. Но, несмотря на это, пункты стоянки кораблей и аэродром Херсонес подвергались бомбежке и артобстрелу.

Борьбу с вражеской авиацией вели летчики-истребители, а огонь артиллерии подавляли экипажи 23-го и 116-го полков. Самолеты барражировали над огневыми позициями фашистов. Расчет был прост: батарея вряд ли откроет огонь, пока над ней находится ночной бомбардировщик. Впрочем, экипажи не ожидали, когда немцы себя обнаружат, а заранее наносили удары по наиболее вероятным местам расположения батарей.

Так удавалось временно обеспечивать безопасность пунктов разгрузки и погрузки.

За все время с боевого задания не вернулись только два самолета. В этом заслуга, конечно, командира полка, его заместителя по летной работе майора Григория Степанова и особенно начальника штаба капитана Андрея Драгунова.

И все же с каждым днем самолетов в полку становилось меньше. Многие техники, механики и мотористы добровольно ушли на передовую. Один из них, сержант Зимин, прислал письмо военкому эскадрильи: «Я очень благодарен вам, товарищ комиссар, за то, что вы дали мне возможность непосредственно сражаться с врагом. Я уже уложил не один десяток гитлеровцев. И заверяю вас, что не посрамлю звание большевика, буду и впредь беспощадно громить фашистскую нечисть».

Штурмовики в июньские дни


В июньские дни продолжал защищать Севастополь 18-й штурмовой полк.

Господство в воздухе вражеской авиации прежде всего отразилось на штурмовиках. На боевые задания их [100] должны были сопровождать истребители. Но наших истребителей с каждым днем становилось все меньше. Поэтому нередко «летающие танки» шли на задание вообще без прикрытия. Громя наступающих фашистов, полк пес тяжелые потери.

7 июня экипажи произвели пять боевых вылетов. Первыми вылетели Мирон Ефимов, Григорий Кравцов, Борис Касторный, Илья Скорик и Василий Березовский. Это было ранним утром. «Ильюшиных» сопровождали четыре истребителя «чайки». В районе Итальянского кладбища штурмовики нанесли удар по наступающей пехоте, подавили огонь четырех минометных батарей и без потерь вернулись назад.

Во втором вылете участвовало четыре экипажа. Они штурмовали пехоту в районе совхоза «Благодать». Истребители их не сопровождали. И когда «ильюшины», израсходовав боезапас, легли на обратный курс, их атаковали «мессершмитты». Ведущий четверки командир эскадрильи капитан Емедьян Фириченко был ранен, его самолет изрешетили пробоины. С большим трудом капитан довел машину до Сухарной балки и потерпел аварию.

Лейтенанта Василия Володина ранило в ноги. Выпустить шасси летчик уже не мог и посадил самолет на фюзеляж. Только майор Игнат Терещенко и лейтенант Николай Николаев вернулись на аэродром невредимыми.

Во второй половине дня на очередной вылет поднялись пять экипажей. Их должны были сопровождать восемь истребителей. Но над аэродромом Куликово Поле черноморцев атаковала большая группа «мессершмиттов». Истребители сопровождения вступили в схватку с гитлеровцами. И штурмовикам пришлось идти к цели одним.

В окрестностях Качи ИЛы разбили и повредили четыре танка. Но еще над целью зенитки открыли огонь, а потом появились «мессершмитты». Они напали на штурмовиков.

В жестоком и неравном бою погибли двое: заместитель командира первой эскадрильи капитан Б. Е. Голубев и командир третьей эскадрильи майор И. И. Терещенко.

В результате пяти боевых вылетов, произведенных за день, полк разбил пять вражеских танков, четыре миномета, батарею, три автомашины. Но заплатил за это дорогой ценой.

Десятого июня гитлеровцы предприняли попытку прорваться на Северную сторону. Пехоту поддерживали танки и авиация. Особенно рьяно противник наседал на части 345-й стрелковой дивизии в районе Мекензиевых гор. На помощь дивизии поспешили штурмовики. В течение дня они пять раз вылетали на задания, сопровождаемые истребителями. [101] Разбили восемь танков, четырнадцать минометов, шесть зенитных автоматов, четыре пулемета.

Военный совет Приморской армии дал высокую оценку действиям летчиков.

14 июня наиболее ожесточенные бои шли на участке первого сектора. Авиаполк получил задание нанести удар по пехоте и танкам противника в районе населенного пункта Камары. Пять экипажей повел на задание майор Иван Кичигин. Штурмовиков сопровождали шесть истребителей. Под ураганным огнем вражеских зениток «ильюшины» сделали заход, разбили танк и уничтожили около роты пехоты.

В это время появилась большая стая «мессершмиттов». В завязавшемся бою истребители сопровождения сбили один самолет. Однако выполнить свою главную задачу они не имели возможности. И два летчика — лейтенант А. А. Гилашвили и майор И. Ф. Кичигин — погибли.

В огненном небе июня были и другие потери. Память о героях свято чтут на земле Севастополя.


Стойкость


Умело действовали в небе Севастополя гвардейцы-истребители.

15 июня командир второй эскадрильи капитан Николай Спиров получил задание прикрывать налет пятерки штурмовиков на вражеские позиции в районе станции Мекензиевы Горы. Под артиллерийским огнем пять И-153 взлетели с аэродрома Куликово Поле и взяли курс на Херсонесский маяк. Оттуда должны были подняться «ильюшины» и ударная группа из семи истребителей ЯК-1.

Но над аэродромом появились шесть МЕ-109 новейшей модификации. Взлететь в таких условиях — значит понести большие потери. Поэтому группа Спирова связала врага боем и обеспечила взлет. А потом уж стала непосредственно прикрывать штурмовики.

На маршруте вражеские истребители неоднократно пытались нападать на ИЛы. Но капитан Спиров и его ведомые Георгий Москаленко, Василий Куфтин все атаки отбили. Озлобленные неудачей, гитлеровцы решили расправиться со штурмовиками при выходе из атаки на цель. Но и тут ничего не добились.

«Вернувшись на аэродром в Херсонес, — вспоминает капитан Спиров, — мы прикрыли посадку ИЛов. В воздухе осталась только наша пятерка «чаек». А вражеских истребителей — пятнадцать. Мы набрали высоту, встали в круг и, [102] охраняя друг друга, отражали яростные атаки. Нам удалось подбить двух «мессеров». Они сбавили скорость и, сопровождаемые парой других, взяли курс на север. Теперь нам стало веселее.

В пылу схватки я плохо следил за временем. И когда посмотрел на бензиномер, то увидел, что горючего осталось совсем мало. Надо выходить из боя. Но без прикрытия это сделать непросто.

За боем наблюдал командир полка гвардии полковник Юмашев. По его распоряжению к нам на помощь были подняты три истребителя. Отбив атаки, мы почти с пустыми баками произвели посадку».

Эскадрилья перебазировалась на аэродром Херсонес и продолжала действовать. 19 июня вражеские самолеты весь день налетали на аэродром и плавучую батарею. Гвардейцы неоднократно поднимались в воздух и отражали их атаки.

Имя Д. Е. Нихамина, ныне полковника в отставке, хорошо известно в авиации Черноморья. На защиту Родины старший лейтенант Нихамин выступил в первый день войны в рядах 32-го полка. Потом его назначили командиром вновь сформированной 101-й отдельной эскадрильи. Она состояла из молодых летчиков, едва научившихся самостоятельно летать. Поэтому командиру и военкому части старшему политруку Ивану Батуре пришлось немало потрудиться, чтобы из этой зеленой молодежи подготовить настоящих бойцов.

Эскадрилья участвовала в обороне Крыма. О подвигах летчиков и их командира, сбившего шесть самолетов, неоднократно сообщали фронтовые газеты.

В дни третьего штурма Севастополя капитан Нихамин командовал третьей эскадрильей девятого полка. Здесь в неравных схватках с гитлеровцами он сбил три самолета. В условиях превосходства фашистов в воздухе достигнуть этого было трудно. Каждый раз смерть охотилась за ним.

...Великая Отечественная война застала летчика Хряева в рядах истребительной авиации Черноморского флота. Боевую деятельность он начал осенью 1941 года, в неравных схватках проявляя храбрость и находчивость. Был награжден орденом Ленина.

Как-то он участвовал в воздушном бою в районе Перекопа. Самолет его подбили. Пришлось сесть на нейтральную полосу. Летчик покинул кабину и стал пробираться к окопам своих войск. Однако вражеские истребители открыли по нему огонь. Воспользовавшись тем, что «мессершмитты» делали разворот для второго захода, Хряев снял с себя кожаный [103] реглан, который демаскировал его, а сам поспешно отполз в сторону. Пока гитлеровцы расстреливали одежду, летчик успел добраться до своих.

О последнем бое Василия Хряева в севастопольском небе рассказал подполковник Николай Кудрявцев, однополчанин летчика:

— Со стороны Качи к Севастополю шла группа «юнкерсов». Ее сопровождали «мессершмитты». Фашистам преградила путь четверка «яков», которую возглавлял Василий Хряев, и атаковала их на встречных курсах. Гитлеровцы не выдержали смелого и стремительного натиска. Строй их рассыпался. «Юнкерсы» сбросили бомбы куда попало.

Но нашей четверке навязали воздушный бой «мессершмитты». На их стороне был численный перевес. Они наседали все сильней и сильней. Однако «яки» продолжали неравную схватку. Вот один из «юнкерсов» вспыхнул, как костер, и свалился на землю. Его сразил Хряев. Оставшиеся с яростью атаковали нашего ведущего. Самолет буквально изрешетили, а летчика ранили. Хряев вышел из боя, привел машину на аэродром и посадил. А в капонир зарулить уже не мог. Силы покинули его, и он потерял сознание. Подошла санитарная машина. Летчику оказали помощь и позже отправили в госпиталь на Кавказ.

После ранения Хряева недолго пришлось сражаться в огненном небе июня и капитану Нихамину. Во главе четверки «яков» он сопровождал летчиков 18-го полка на штурмовку войск противника в Альминской долине. В районе мыса Лукулл, что севернее Севастополя, черноморцев атаковали двенадцать МЕ-109. В самолет командира эскадрильи попал снаряд и разорвался в кабине. Истребитель загорелся. Летчик приводнился на парашюте в трех километрах от берега на траверзе Камышовой бухты. Здесь его подобрал торпедный катер. С сильными ожогами лица и рук капитана отправили в госпиталь, а потом на Кавказ.

За первый год войны Д. Е. Нихамин сбил десять самолетов и несколько уничтожил на аэродромах.

9 июня погиб заместитель командира третьей эскадрильи капитан Александр Катров. Воздушный бой проходил вблизи мыса Херсонес. «Мессершмиттов» одиннадцать, наших — пять. ЯК-1 Катрова подбили. Летчик выбросился из машины на парашюте. Но по какой-то причине парашют не раскрылся, и пилот погиб.

С утра 17 июня шесть истребителей «Мессершмитт-109» блокировали Херсонес. С аэродрома Юхарина балка поднялась пара ЛаГГ-3 первой эскадрильи и пошла на выручку [104] друзей. Ведущий кавалер ордена Красного Знамени лейтенант Виктор Ратманов, ведомый — лейтенант Михаил Жмыхов.

Два против шести!

Михаил Жмыхов поймал в сетку прицела «мессершмитт» и открыл огонь. Самолет взорвался в воздухе. Но в эти же секунды Жмыхов сам был атакован сзади. Снаряд «эрликон» попал в бензобак. На ЛаГГ-3 произошел взрыв. Летчика тяжело ранило. Лейтенант вгорячах успел выпрыгнуть с парашютом и потерял сознание. Очнулся, когда его положили на носилки, чтобы отправить в госпиталь.

Хирург извлек из тела 102 осколка.

Через несколько дней выбыл из строя и Ратманов. Эскадрилья готовилась к действиям ночью. Виктор Алексеевич руководил разбивкой старта. Когда уже было все подготовлено, рядом разорвался вражеский снаряд и лейтенанта тяжело ранило.

В конце июня полк получил приказание перебазироваться на Кавказ. Почти все летчики, у которых были исправны машины, перелетели туда сразу, а остальной состав пришлось перебрасывать постепенно на транспортных самолетах.

12-я авиабаза


Всякий, кто бывал на Приморском бульваре Севастополя, обратил, конечно, внимание на два старинных приземистых двухэтажных здания каменной постройки с окнами-амбразурами. Это — знаменитые равелины. Тот, что находится у входа в бухту, называется Константиновским, а тот, что напротив памятника затопленным кораблям, — Михайловским.

Построены они еще в первой половине прошлого века и являются немыми свидетелями немеркнущей ратной славы матросов Нахимова, Корнилова и их потомков — советских бойцов.

В Михайловском равелине находились основные силы 12-й авиабазы, которая обеспечивала боевую деятельность «летающих лодок».

Из всех обеспечивающих частей эта база оказалась в наиболее трудных условиях: линия фронта проходила совсем рядом. И все же личный состав базы делал все, чтобы выполнить возложенные на него задачи. Главная — обеспечить личный состав летных частей жильем, пищей, одеждой, транспортом, а гидросамолеты — бензином и маслом, сжатым воздухом и кислородом, бомбами и патронами, запасными [105] частями, словом, всем тем, без чего воевать невозможно.

Хочется отметить деятельность начальника отдела горюче-смазочных материалов воентехника 1 ранга Ареста Мамаханьяна и его подчиненных старших сержантов Колесниченко, Сильченко и краснофлотца Кокот. Они проделали поистине титаническую работу по рассредоточению и надежному укрытию емкостей, по созданию запасных зарядных станций.

Большого мужества требовала и охрана боезапаса. Во время несения караула бойцом Андрейченко противник начал артиллерийский обстрел гидроаэродромов и их окрестностей. Часовой хотел укрыться в окопчике, но увидел, что снаряд упал вблизи склада, разорвался и поджег штабель авиабомб. Огонь стал усиливаться и распространяться дальше. Если его не потушить сейчас же, то склад взлетит на воздух.

Часовой сообщил об этом в караульное помещение, а сам под разрывами снарядов смело вступил в единоборство с огнем. Когда последние языки пламени исчезли, комсомолец Андрейченко поспешил в укрытие. Но не успел. Осколком снаряда его тяжело ранило.

Даже такая сугубо будничная работа, как обеспечение питанием, граничила с подвигом. Гидросамолеты были рассредоточены по береговой черте. И горячую пищу их экипажам доставлять приходилось туда же, под огнем противника.

Немало при этом погибло не только бойцов, но и вольнонаемных девушек-патриоток, славных наследниц героини первой обороны — Даши Севастопольской.

Такие задачи решала и 20-я авиабаза на сухопутных аэродромах. Но в гидроавиации были особенности. Ведь ее самолеты взлетали на боевые задания с акватории бухт, туда же и возвращались. Это обстоятельство сильно усложняло работу авиабазы. Оборудование специальных спусков, контроль за их исправностью и отбуксировка самолетов на старт возлагались на базу. И в первую очередь на коменданта аэродрома капитана Никифора Лянева.

Бесстрашно действовали водители катеров-буксиров Семин, Крыгин и Микула. Под артиллерийским огнем противника и бомбежкой эти бойцы буксировали самолеты. В катера попадали осколки, не щадя ни технику, ни людей.

Двенадцатая авиабаза не только обеспечивала боевую деятельность «летающих лодок». Она выполняла еще одну не менее важную задачу: наравне с пехотой участвовала в [106] наземных боях. В декабре командир базы стал по совместительству и начальником 20-го участка четвертого оборонительного сектора. Правый фланг участка упирался в западные границы Братского кладбища, а левый — в море. В дни третьего штурма личный состав этой тыловой части вел ожесточенные наземные бои, следовавшие один за другим.

Однажды рота лейтенанта Михаила Данилевского подверглась бешеной атаке, понесла большие потери, но не отступила. В решающий момент тяжело ранило командира. В рядах бойцов началось замешательство. Тогда роту возглавил заместитель политрука Д. А. Кокарев. Он повел бойцов в контратаку. Фашистов отбросили на исходные позиции. Противник предпринял еще несколько атак, но все они захлебнулись. Отбивая последнюю из них, смертью героя погиб Дмитрий Александрович Кокарев.

В ночь на 21 июня по решению командования основные силы наших войск оставили Северную сторону, чтобы занять оборону на новых рубежах. 12-я авиабаза почти вся отошла на сухопутный аэродром Юхарина балка. Все, что можно было, личный состав переправил через бухту на новое место базирования. А для обороны равелина оставили взвод бойцов.

Наступило утро 22 июня, а с ним и продолжение неравной борьбы. Фашистская авиация неоднократно бомбила Михайловский равелин. Его защитники отбивали налеты, установив на башне счетверенный пулемет. В непрерывных боях прошел весь день. А ночью командование дважды пыталось оказать помощь гарнизону. Но безуспешно.

23 июня фашисты окружили равелин с суши. Дальнейшая оборона его потеряла смысл.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница