Культурная травма в российском литературном дискурсе конца XX века



Скачать 393,84 Kb.
страница1/3
Дата28.10.2016
Размер393,84 Kb.
  1   2   3


На правах рукописи



Мороз Оксана Владимировна


КУЛЬТУРНАЯ ТРАВМА

В РОССИЙСКОМ ЛИТЕРАТУРНОМ ДИСКУРСЕ КОНЦА XX ВЕКА (ВИКТОР ЕРОФЕЕВ, ВЛАДИМИР СОРОКИН, ВИКТОР ПЕЛЕВИН)

Специальность 24.00.01 – Теория и история культуры



Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата культурологии

Москва–2012



Работа выполнена на кафедре истории и теории культуры Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет»
Научный руководитель: доктор философских и кандидат

филологических наук, профессор,

действительный член РАЕН

Кондаков Игорь Вадимович
Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор,

ведущий научный сотрудник Научного центра исследований истории книжной культуры РАН при Академиздатцентре «Наука» РАН



Сайко Елена Анатольевна

доктор филологических и кандидат

исторических наук,

член Русского ПЕН-центра



Соколов Борис Вадимович
Ведущая организация: Российский институт культурологии

Защита состоится «14» мая 2012 года в 14 часов на заседании совета Д.212.198.06. по защите докторских и кандидатских диссертаций при Российском государственном гуманитарном университете по адресу: 125993, Москва, ГСП-3, Миусская пл., д. 6.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного гуманитарного университета по адресу: 125993, ГСП-3, Москва, Миусская площадь, д. 6.
Автореферат разослан « 12» апреля 2012 года.


Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат культурологии С. А. Еремеева




  1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ



Актуальность темы исследования


В конце XX века в пространстве отечественной литературы функционируют такие стратегии художественной аналитики и механизмы производства знания, которые могут составить конкуренцию теоретическим исследованиям. Подобные возможности художественного письма формулируются на фоне изменения статуса литературы, которая к концу прошлого столетия перестает восприниматься как единственное поле для осмысления, проблематизации различных стратегий современности. Однако именно в этом пространстве осуществляется рефлексия серьезной диспропорции между индивидуальной памятью и общим антропологическим опытом. Особенно очевидным это несоответствие становится при анализе постсоветской идентичности, развивающейся в диалоге с советским модернистским проектом.

В такой ситуации писатели, тяготеющие к постмодернистскому письму, берут на себя роль исследователей, стремящихся осмыслить проблемы и перспективы отечественной культуры. До институционального оформления наук о культуре в России в 1990-е годы, они занимают аналитическую позицию, метафорически постигая уязвимости отечественной ментальности.

Стоит отметить, что представители западного социогуманитарного знания еще полвека назад поставили вопрос о том, как возможна рефлексия травматического прошлого. Непосредственное исследование травматических расстройств было начато еще раньше З. Фрейдом. Однако до сих пор в контексте различных дисциплин, для которых травма выступает предметом исследования (психоанализ, историческая наука, социология), не продемонстрирована возможность концептуализации травмы с помощью классического научного инструментария. Травму, которая манифестирует свою иносказательность, изменчивость, оказывается невозможным представить как терминологически устойчивое обозначение идентичности. В отечественном гуманитарном знании, в свою очередь, удается обнаружить лишь следы обращения к соответствующей аналитике. При этом непосредственные участники научных дискуссий фиксируют а) нехватку саморефлексии, обращенной на элементы неартикулируемой, но имплицитно присутствующей в культуре боли, и б) отсутствие традиции описания того драматического антропологического опыта прошлого столетия, которым является травма.

В подобной ситуации культурологическое освещение не обнаруживаемых критикой или литературоведением стратегий, с помощью которых писатели конца XX века анализировали травмированность культуры, представляется логичным и своевременным. Обоснованным этот жест делает тот факт, что авторы, чьи произведения рассматриваются в диссертационном исследовании, в отличие от ученых не ставят своей задачей демонстрацию травмы как строгого терминологического маркера идентичности. Писатели используют травму как метафору, применяя ее в качестве инструмента для анализа антропологического опыта. В первую очередь этот опыт относится к советскому прошлому и постсоветскому настоящему носителей русской культуры. Однако изучение травмы, вмещающей в себя как единовременное насилие, резко изменившее жизнь группы или индивида, так и патологический процесс, воздействующий на отношение людей к своему прошлому, настоящему и будущему, приводит писателей к размышлениям о травматической природе ментальных оснований русской культуры.

В результате современная литература, рассматриваемая с позиции культурологии, предстает как поле, в котором обсуждаются вопросы, не решенные наукой. Авторы, в том числе представители русского литературного постмодернизма, дополняют раздробленные логические объяснения травмы нестрогим анализом, помогающим при исследовании ее ускользающей от точных «замеров» природы. Наполненные метафорикой авторские стратегии изучения культурной травмы позволяют сместить оптику исследования травмы с принятых, но недостаточных попыток ее разложения на психологические, социальные, политические составляющие в сторону комплексного анализа.

Таким образом, литературный дискурс конца XX века, до сих пор понимаемый как реализация асоциальной речи, оказывается социальной стратегией письма. Обращение к ней существенно расширяет характер источниковой базы теоретических исследований российской культуры. В силу приобщения литературы того периода, когда развитие постмодерна становится нормой, в круг источников культуры, необходимым выглядит анализ особенностей философско-литературного направления, к которому традиционно относят работы наиболее ярких российских писателей конца XX века – В. Сорокина, В. Ерофеева, В. Пелевина. Апелляция к написанному Т. Толстой, Вен. Ерофеевым, Л. Рубинштейном, Д.А. Приговым увеличивает аналитический потенциал сопоставления пространства письма, которое называют «современной литературой», «литературой постмодерна», «постсоветской литературой».

Сегодня культурологическое изучение стратегий письма авторов, которые изначально задавали тон и постмодернизму как литературному направлению, и постмодерну как культурной формации, актуально и необходимо. Подобная аналитика позволяет продемонстрировать возможности понимания этого нового, не-классического и, в силу этого более успешного, литературного опыта как исследования культуры.

Степень изученности проблемы

Обсуждение тематики травмы, на которую ориентирована русская литература, не может осуществляться вне соответствующего дискурса. В дискурс травмы включено несколько способов дескрипции понятия «травмы», которое оказалось в центре внимания академической культуры с начала XX века.

Во-первых, это т.н. теория травмы, совокупность концепций исследования культуры, являющаяся одним из самых динамичных разделов гуманитарного знания в последнее десятилетие XX века. Этот аналитический опыт основан на результатах психоаналитических штудий З. Фрейда и О. Ранка и потому всегда маркирован следами патопсихологических рассуждений о травме. К эпистемологическому наследию теории обращаются зарубежные исследователи и их отечественные коллеги, активно включенные в практики международной научной коммуникации: историки Э. Сантнер, Д. ЛаКапра, К. Мерридейл, антропологи С. Ушакин, О. Бартов, Дж. Митчелл, филологи М. Липовецкий, М. Эпштейн, К. Карут, социологи Е. Рождественская, Е. Трубина, П. Штомпка, философы культуры М. Рыклин и Е. Добренко.

Представители отечественного гуманитарного знания, работающие в рамках теории травмы, довольно немногочисленны. Их рассуждения о травме в контексте русской литературы и культуры зачастую ограничены рассмотрением тоталитарного дискурса, что является упрощением проблематики. В такой ситуации важнейшим шагом на пути осмысления традиции теории травмы в российских гуманитарных исследованиях стал подготовленный С. Ушакиным и Е. Трубиной русскоязычный сборник научных статей «Травма: Пункты» (М., 2009), в который вошли многие канонические для этого междисциплинарного пространства тексты.

Впрочем, гегемония психоаналитической оптики в работах ученых этого направления гуманитарных исследований приводит к осознанию тупиков строго конвенционального понимания предмета изучения. Лидерство интеллектуального капитала теории травмы как конструкта, предназначенного для анализа текстов «о травме», оказывается практически недоказуемо.

Другим элементом дискурса травмы стоит считать позицию тех ученых, которые, подойдя к вопросу о травме как базовом элементе истории и культуры, предпочли не углубляться в исследование ее природы. Среди этих аналитиков можно выявить представителей т.н. «онтологии различия»: М. Фуко, позднего Р. Барта, Ж. Делеза и Ф. Гваттари, Ж. Деррида, позднего Ж. Лакана, Ж.-Ф. Лиотара и их наследников, в частности С. Жижека. Основной их стратегией, при различиях используемых инструментов, стало изучение фрагментаций культуры как различных граней травмы.

Базисом этих высказываний служат работы исследователей культурной памяти (М. Хальбвакс, Я. Ассман), философов (Ж. Батай), социологов культуры (П. Бергер, Т. Лукман), историков (Х. Арендт, Дж. Агамбен). Суждения перечисленных теоретиков, формулируемые без постоянного возвращения к достижениям психоанализа, вращаются вокруг проблем генезиса современной культуры, выстроенной на различных «посттравматических симптомах».

Междисциплинарный характер работы, продиктованный необходимостью сформулировать культурологический взгляд на русскую литературу конца XX в., стал основанием для привлечения значительного корпуса литературоведческих исследований. Подобная тематика широко освещена в филологических по своим методам трудах Н. Бабенко, О. Богдановой, В. Курицына, Н. Маньковской, Л. Сафроновой, И. Скоропановой. Не в меньшей степени поэтика литературы постмодерна исследована в работах И. Смирнова, А. Аствацатурова, тяготеющих к феноменологическому осмыслению письма в связи с обращением к проблематике теории и истории культуры.

Углубленное рассмотрение вопроса о природе и роли текста связано с обсуждением семиотики культуры, а также с дискуссией о статусе современной литературы как социального института. В первом случае наиболее репрезентативны в контексте проблем диссертационного исследования тексты Ю. Лотмана, М. Бахтина, А. Панченко, Г. Кнабе, Г. Гачева, И. Кондакова, во втором – достижения социологии культуры, в частности, труды Б. Дубина, Л. Гудкова и О. Демидовой.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница