Междвухмиро в



страница1/14
Дата02.06.2018
Размер6,19 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
BETWEEN TWO WORLDS
by
Nandor Fodor

New York - 1964

Н а н д о р Ф о д о р


М Е Ж Д В У Х М И Р О В


энциклопедия паранормальных явлений

перевод с английского

В.В.Полякова
под редакцией

Йога Раманантаты


МОСКВА –2005 г.

Настоящая публикация подготовлена к печати Йогом Раманантатой.

В издании сохранены характерные особенности

авторской орфографии, пунктуации и стиля.
Фодор, Нандор
Меж двух миров.

Перевод с английского В.В.Полякова, под редакцией Йога Раманантаты. – М.:

Издательство «Айрис» (Серия «Зеркало Цивилизации»), 2005 г., стр.
Последняя работа знаменитого венгерского парапсихолога Нандора Фодора (1895-1964) по сути является «энциклопедией паранормальных явлений». Книгу отличают обилие интересных, чрезвычайных фактов, щедро снабжённых авторскими объяснениями, хороший язык, живость изложения и мягкий юмор.

«Лавина сногсшибательных фактов, сметающая все устоявшиеся представления и догмы повседневного сознания» - так можно бы в немногих словах охарактеризовать настоящую работу венгерского парапсихолога. Автор, без сомнения, крупнейший популяризатор парапсихологии и её проблем.


ВСЯКОЕ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ ТЕКСТА,

В ТОМ ЧИСЛЕ И ЧАСТЕЙ ЕГО,

В коммерческих ЦЕЛЯХ ДОПУСКАЕТСЯ

ТОЛЬКО С ПИСЬМЕННОГО СОГЛАСИЯ

АВТОРА ПЕРЕВОДА И РЕДАКТОРА

тел.для справок: (095) 245 78 79, (095) 291 07 82


© Перевод с английского: В.В.Поляков, 1997г.

© Статьи, предисловие, комментарии, составление,
переводы с французского и английского: Йог Раманантата, 1991-97гг.


ПРЕДИСЛОВИЕ РУССКОГО ИЗДАТЕЛЯ

«Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашей школьной премудрости». Эти слова Шекспира как нельзя более удачны, чтобы служить эпиграфом к предлагаемой книге. «Лавина сногсшибательных фактов, сметающая все устоявшиеся представления и догмы повседневного сознания» - так мы дерзнули бы в немногих словах охарактеризовать настоящее сочинение венгерского автора.

Мы нимало не сомневаемся, что данная книга будет прочитана нашими читателями с большим интересом. Причина тому очевидна: обилие интересных, чрезвычайных фактов, щедро снабжённых авторскими объяснениями, хороший язык, живость изложения и юмор. Напомним, что автор – один из самых выдающихся парапсихологов нашего столетия, а также крупнейший популяризатор парапсихологии и её проблем.

Отметим, что значительная часть приведённых автором примеров и фактов принадлежит к сфере спиритизма и служит дополнительной и весьма удачной иллюстрацией к тому, что говорится в других книгах нашей серии. Считаем нелишним подчеркнуть, что мы ни в коей мере не разделяем объяснений, которые автор даёт большинству приводимых им по данному поводу случаев. При этом мы предельно старались воздержаться от критических замечаний и комментариев (за исключением двух-трёх особо вопиющих казусов) и не препятствовали автору свободно излагать своё мнение, так как считаем полезным, чтобы была выслушана и другая сторона. Полагаем, что читатель, знакомый с основами знаний, которые ранее мы старались ему привить, в состоянии сам дать объяснения, до которых не смог подняться наш автор.

Таким образом, мы публикуем данную книгу в нашей серии, разделяя с автором его критическое отношение к человеческому самомнению (выражением коего является снобизм официальной науки), отвергая психоаналитические толкования, которые автор даёт приводимым им фактам, и приглашая читателя самостоятельно подумать над этими фактами, опираясь на знания, которые мы ему дали в других наших книгах.
Йог Раманантата
Москва, 23.10.97.

ВСТУПЛЕНИЕ

Написать вступление к этому сборнику отчётов о своих поистине фантастических приключениях по затемнённым уголкам человеческого разума мне было непросто: широкому читателю свойственно шарахаться от неожиданностей и грандиозности неизведанного.

Какие бы знаменитости ни сталкивались так или иначе с миром сверхъестественного и сколькими фактами ни подтверждалось бы существование в нашем сознании потаённых закоулков, таящих возможность вступления в контакт с невероятными, подчас пугающими перспективами бытия, всё равно мы не можем освободиться от страха. Что пугает нас – может быть, осознание того, как мало знаем мы о мире, в котором живём?

Остаётся лишь удивляться тому, сколь безучастной остаётся наука к зияющим в её кафтанах прорехам, и как попрежнему чурается она необъяснимых явлений, сопровождавших человека на протяжении всей истории его развития, – явлений, понимание сути которых само по себе могло бы изменить его роль во Вселенной. Как бы то ни было, факты, на которые в течение столетий указывали представители церкви, учёные-метафизики, восточные мудрецы, игнорировать стало уже невозможно.

«Никогда ещё два призрака – дух умершего и тот дух, что живёт в каждом из нас, – не взывали друг к другу столь страстно...» С течением времени мысль лорда Теннисона не стала менее актуальной!

Новая эпоха породила волну нового мистицизма, в основе которого – не слепая вера, но данные новейших научных открытий. Материализм окончательно отправлен в нокаут. Чего стоят его постулаты, если сама материя, как теперь выясняется, есть нечто эфемерное, почти обман чувств – не более, чем сгусток необычайно мощных энергий? А ведь есть ещё и антивещество, столкновение с которым для нашей материи абсолютно смертельно!

Новые горизонты, открываемые наукой, приводят нас к выводу: разум, жизнь, логос и Дух – единственные константы в нашей зыбкой Вселенной.

Невежество всё ещё сковывает нас в движении. Но наука уже признала своё поражение в битве с неведомым. Точнее, в битву эту вступило новое поколение учёных со свежими взглядами на жизнь: они осознали, что, подобно Алисе, попали в страну Чудес, где нет ровно ничего невозможного.

В каком-то смысле эта книга – итог целой жизни, посвящённой приключениям в мире непознанного. И вряд ли я смогу ответить на вопрос о том, что именно больше всего поразило меня на этом пути. Мне кажется, в том, что касается тайн человеческого разума, не существует критериев для сравнения. В этой книге хватит всего на любой вкус. И в Рай, и в Ад путь открыт каждому – достаточно лишь раскрыть глаза. Движение по любому пути – психологическому и философскому, психоаналитическому или оккультному – имеет полное право на «зелёную улицу».

В этом смысле у меня не было предубеждений и предрассудков. Подобно героине Льюиса Кэрролла я, увидев перед собой океан непознанного, поднял паруса, пустился в плавание и провёл в нём лучшие годы своей жизни.

Сначала в своих изысканиях я руководствовался «компасом» ортодоксальной религии, затем перешёл на позиции спиритуализма, позже сделался «психическим исследователем» и наконец взял на вооружение психоаналитический метод. Цель у меня была одна: найти ответы на вопросы, жаждущие разрешения. Где-то мне улыбнулась удача, где-то...

Парапсихология (так именуют сегодня то, что в иные времена мы называли «психическим исследованием») вымостила лишь самое начало пути. И тут же вдали забрезжили контуры совершенно новой науки. Какой она будет, не мне судить. Я знаю только одно: с её появлением судьба человечества изменится самым коренным образом и одновременно с новыми горизонтами перед нами откроется и прежде неведомый смысл существования.

Может быть, тогда наступит конец всем распрям и грядёт Золотой век, о котором мечтали древние мудрецы?
Нандор Фодор

Нью-Йорк, 1964 год

ЛИНКОЛЬН В МИРЕ ДУХОВ

Ни об одном из американских президентов не писали так много, как об Аврааме Линкольне. Впрочем, если принять во внимание уникальную роль этого человека в истории своей страны, всеобщее внимание к нему не покажется преувеличенным. Линкольна будут помнить всегда, даже когда сотрутся постепенно воспоминания о последователях, – прежде всего, благодаря его исторической прокламации об отмене рабовладения.

Сразу же после избрания Линкольна на первый президентский срок поползли слухи о том, что он будто бы живо интересуется «психизмом». Американский медиум Дж.Б.Конкин узнал Президента среди гостей нескольких своих спиритических сеансов в Нью-Йорке. Вскоре кливлендская газета «Плэйн дилер» использовала утверждения Конкина для того, чтобы обвинить Линкольна в мракобесии и суеверности.

Косвенным подтверждением тому послужило заявление полковника С.П.Кейза. «Четыре воскресенья подряд, – писал он в журнале «Спиричуал сайентист», – медиум Дж.Б.Конкин гостил в президентском особняке. Решение Линкольна выпустить Прокламацию, дарующую свободу рабам как раз и явилось прямым следствием этих бесед».

Судя по всему, в этой более чем странной пропагандистской кампании приняли участие и другие медиумы. Если верить полковнику Кейзу, в их числе были некая миссис Лоури, его собственная дочь мисс Миллер, а также Нетти Колберн, ещё в подростковом возрасте прославившаяся своими «вдохновлёнными свыше» речами. Перед началом одного из сеансов она подошла к Президенту с закрытыми глазами и, не выходя из транса, проговорила с ним в общей сложности около полутора часов. «Гражданская война не закончится, и северяне не смогут отпраздновать долгожданную победу до тех пор, пока вы не издадите прокламацию об освобождении миллионов порабощённых граждан вашей несчастной страны», – такова вкратце была основная идея этой продолжительной речи, надиктованной духами.

Во время сеанса, проходившего в доме миссис Лоури, Президент стал свидетелем целого ряда поразительных явлений. Например, фортепиано, за которым сидела медиум, взмыло в воздух, зависло на высоте около десяти сантиметров и оставалось в воздухе, невзирая на все попытки полковника Кейза, судьи Уоттлера и двух солдат из охраны Линкольна прижать его к полу.

В 1891 году Нетти Колберн (в замужестве – миссис Мэйнард) опубликовала книгу о собственных «психических» контактах с Линкольном под названием «Был ли спиритом Авраам Линкольн?»

В эпоху Линкольна спиритуализм переживал свой первый рассвет. Искатели дешёвой славы и лёгких денег ещё не успели использовать это движение в корыстных целях. Интерес к нему был совершенно искренен: лишь много позже пресса преуспела в том, чтобы выработать у широкой общественности стойкое предубеждение к «духоискательству».

Ответ на вынесенный в заголовок этой книги вопрос не может быть однозначным: скорее всего, Линкольн принял основную идею спиритизма (о жизни индивидуальной души после смерти) и даже предпринял кое-какие шаги в надежде приблизиться к истине, но этого конечно же недостаточно, чтобы объявить первого американского президента поклонником «новой религии».

Нет никаких сомнений в том, что Линкольн обладал незаурядными экстрасенсорными способностями. Есть факты, убедительно свидетельствующие о том, что о приближающейся кончине он был каким-то образом осведомлён заранее. Дж.Фостер в своей биографии Диккенса цитирует письмо последнего, датированное 4 февраля 1868 года. Английский писатель утверждает, что в тот роковой день с Президентом С.Ш.А. произошли очень заметные изменения. Если верить воспоминаниям сенатора Чарльза Самнера, Линкольн заявил: «Джентльмены, грядёт нечто из ряда вон выходящее, и мы узнаем об этом уже очень скоро».

Дело в том, что накануне Президенту приснился пророческий сон. «Я находился в лодке, в самой середине широкой и бурной реки, – рассказывал он, – а потом почувствовал, что тону!»

За шесть недель до гибели Линкольн получил во сне ещё более ясный намёк на приближающуюся трагедию. «Это сновидение овладело мной и не отпускает; оно повсюду – как призрак Банко», – признавался он в те дни друзьям. Итак, что же это был за сон?

«Я находился в Белом доме, – рассказывал Линкольн. – Вокруг стояла мёртвая тишина. Слышались только чьи-то сдавленные всхлипывания. Я встал с постели и спустился вниз. Тихие рыдания не смолкли, но нигде не было видно ни души. Пока я переходил из одного пустынного зала в другой, печальные звуки сопровождали меня. Помещения были залиты ярким светом. Каждый предмет в них был мне знаком. Но куда подевались люди, которых, судя по всему, постигло какое-то страшное горе? Я был изумлён и встревожен. Что всё это могло означать? Преисполнившись решимости узнать, в чём дело, я миновал залы и добрался наконец до Восточной комнаты. Здесь меня ожидал неприятный сюрприз. Прямо передо мной на катафалке возлежал труп, облачённый в погребальные одежды, а вокруг выстроились солдаты военного караула. Тут же стояли гражданские: одни просто глядели на тело (лицо мертвеца было закрыто), другие плакали.

– В Белом доме кто-то умер? – спросил я у одного из солдат.

– Погиб президент, – ответил тот. – Он пал от пули убийцы.

Толпа вновь разразилась рыданиями, и от этого я проснулся. В ту ночь я больше заснуть не смог. С тех пор это видение преследует меня постоянно».

Не исключено, что этот пророческий сон в каком-то смысле явился следствием более раннего видения. Это произошло вечером того дня, когда Линкольна впервые избрали Президентом. Отдыхая в кресле, очень усталый, но в ясном сознании, он случайно взглянул в зеркало и увидел там два отражения собственного лица: одно – юное и цветущее, второе – мертвенно-бледное. Когда то же видение посетило его повторно, Линкольн понял, что после избрания на второй срок с ним случится что-то ужасное.

«Чем бы ни завершилась эта война, я точно знаю, что не доживу до наступления мира», – признался Линкольн писательнице Гарриэт Бичер-Стоу. Он пал от рук наёмного убийцы в Театре Форда через пять дней после сдачи Аппоматокса. А ещё через несколько дней... привидение покойного Президента поселилось в Белом доме и на страницах «жёлтой прессы» – где раньше, не совсем ясно.

«Многие обитатели Белого дома верят в существование тут привидения Линкольна, – читаем мы в «Джорнал америкэн» от 22 марта 1961 года. – Его видела, в частности, королева Вильгельмина, открывшая дверь призрачному гостю после того, как услышала странный стук. Когда она рассказала об этом Рузвельту, тот не удивился, потому что жена его в ту ночь тоже чувствовала себя очень странно».

Было бы гораздо более удивительно, если бы в Белом доме, каждый уголок которого пропитан памятью об этом великом государственном деятеле, не осталось его призрачного образа. Тем более, что яркость и жизненность последнего, как давно замечено, напрямую зависит от силы воображения тех, кому призрак является. Что ж, отсутствием такового преемники Авраама Линкольна, очевидно, никогда не страдали.




НЕИЗВЕСТНЫЙ ДИККЕНС

14 июля 1870 года в Поэтическом уголке Вестминстерского аббатства был похоронён Чарльз Диккенс. В завещании писатель запретил воздвигать себе какие бы то ни было монументы. «Я надеюсь остаться в памяти народа благодаря своим художественным произведениям», – написал он. Нечасто художник чувствует столь непоколебимую уверенность в благосклонном отношении к нему потомков!

Романы Диккенса столь популярны, что заголовок наш может показаться кому-то странным: кажется, о Диккенсе известно уже всё. Но есть в его жизни тёмная сторона, о которой биографы предпочитают упоминать лишь самыми туманными намёками.

Начнём издалека: известно, что Диккенс-редактор просто не мог устоять перед рассказом о привидении. В издававшемся им журнале «Круглый год» всегда находилось место чему-то загадочному и сверхъестественному. Так вот, в жизни Диккенс далеко не всегда мог с точностью определить, где кончаются фантазии и начинается реальность.

Была у Диккенса одна любопытная привычка: в летнее время он старался встать пораньше и ещё до завтрака выполнить всю работу, намеченную на день. Однажды в такой рассветный час писатель вдруг увидел в комнате своего отца.

«Я знал, что отец находится в добром здравии, – писал он об этом накануне Рождества 1858 года в своём же журнале. – И тем не менее... Он сидел на стуле, спиной к кровати, опустив голову на руку, и трудно было понять, дремота ли одолела его, или печаль. От неожиданности я сел, затем перегнулся всем телом вперёд и взглянул на отца в упор. Он не сдвинулся с места. Я попытался заговорить с ним, но не услышал в ответ ни слова.

Не на шутку обеспокоившись, я протянул руку, чтобы положить её отцу на плечо... и ухватил пустоту. По этим причинам, а также по некоторым другим, суть которых трудно изложить здесь кратко и достаточно ясно, я считаю, что утро для меня – время свидания с призраками».

Итак, Диккенсу привиделся живой человек, с которым в ту минуту не происходило ровно ничего страшного, – другими словами, он испытал автогипнотическую галлюцинацию, переместившую подсознательную картинку в реальность. Повидимому, образ отца, порождённый разумом в момент пробуждения, не растворился внутри, а вышел наружу, превратившись в видение. Характерно, что Диккенсу показалось, будто отец его то ли дремлет, то ли грустит: в действительности, «грустило» подсознание писателя, определённо испытывавшего по отношению к отцу чувство вины.

Есть и другие любопытные свидетельства о приключениях Диккенса в «сумеречной зоне» собственного подсознания; их можно обнаружить в архивах журнала «Фортнайтли ревью», редактором которого был Джордж Генри Льюис, преданный друг писательницы Джордж Эллиот (Диккенс, между прочим, был первым, кто угадал, что за этим мужским псевдонимом скрывается женщина, Мариан Эванс).

Льюис упоминает, в частности, признание Диккенса о том, что каждое слово, прежде чем перейти на бумагу, сначала им отчётливо слышится. А Джеку Филдсу Диккенс жаловался на собственных персонажей: работая над «Лавкой древностей», он не мог спокойно ни есть, ни спать – они преследовали его повсюду! Где бы ни находился писатель, у локтя его непременно вертелась маленькая Нелл: она требовала к себе постоянного внимания, взывала к сочувствию и ужасно ревновала, когда автор отвлекался от неё на разговор с кем-то из посторонних.

Во время работы над «Мартином Чеззлвиттом» Диккенсу особенно докучала миссис Гамп: своими шуточками она постоянно вызывала у него приступы дикого хохота. Происходило это в самых неподходящих местах, например, в церкви, так что писателю приходилось отбиваться от собственной героини чуть ли не силой. Диккенс не раз предупреждал миссис Гамп: если она не научится вести себя прилично и не будет являться только по вызову, он вообще не уделит ей больше ни строчки! Пожалуй, лишь творческий характер этих галлюцинаторных приключений удерживает нас от упоминания о шизофрении в качестве вероятного диагноза.

Несомненно, Диккенс обладал сверхвозбудимым разумом: он был подвержен паранормальным влияниям самого разного толка. Обратимся хотя бы к некоторым его путевым заметкам.

«Может быть, меня убили тут в предыдущей жизни? – пишет он о первых впечатлениях от итальянского города Феррара. – Откуда ещё об этой местности у меня могли бы взяться столь яркие воспоминания? Кровь стынет в жилах, когда я распознаю одну за другой всё новые знакомые детали. Воспоминания о местах, где я никогда не бывал, вспыхнули у меня с такой силой, что теперь вряд ли я смогу о них позабыть».

Прекрасный пример «déjà vu» – ощущения «уже виденного», когда человек узнаёт местность, где никогда не бывал.

Говоря о диккенсовских привычках, стоит упомянуть ещё, что он обожал многолюдные улицы, где можно было бы легко раствориться в толпе.

«Очень меня расстраивает отсутствие улиц поблизости, – писал он из Лозанны. – А ведь именно сейчас, когда так много предстоит сделать, оне мне и необходимы! Днём как-то можно ещё без них обойтись, но вечером я просто не в состоянии освободиться от своих призраков, пока не потеряюсь от них в толпе».

Похоже, Диккенс так концентрировался на собственных персонажах, что те превращались в реальных фантомов, от которых ему приходилось затем отбиваться физически.

Незадолго до смерти Диккенс рассказал о себе ещё одну необычную историю. Накануне одного из своих знаменитых вашингтонских чтений он увидел во сне комнату, где все были одеты в красное. Случайно наткнувшись на женщину, стоявшую к нему спиной, он извинился, после чего услышал вдруг: «Меня зовут Нэйпер».

Лицо её было ему незнакомо, да и людей с такой фамилией Диккенс не знал. На следующий день перед выходом на сцену к нему подошла знакомая женщина и представила подругу, мечтавшую познакомиться со знаменитым писателем. «Вы, конечно, мисс Нэйпер?» – шутливо осведомился Диккенс. «Да, – удивилась женщина (одетая, кстати, в красный плащ), – как вы догадались?»

Феномен предчувствия скорого будущего парапсихологам прекрасно знаком: чаще всего такое случается в минуту пробуждения от сна. Иногда бывает так: вы видите, что навстречу вам направляется друг, которого вы не видели много лет. Вы готовитесь заключить его в объятия и вдруг понимаете, что произошла нелепейшая ошибка: человек этот совсем не похож на вашего друга! А в следующую секунду действительно появляется тот, кого вы ждали.

Наверное, не обязательно быть мистиком или ясновидящим, чтобы испытать всё, о чём мы здесь рассказали. С другой стороны, любой великий художник в каком-то смысле является ясновидящим: он видит мир иначе, чем мы, и в ушах его звучит подчас то, что простому смертному услышать не дано.

Думаю, читатель останется слегка разочарован, если мы не упомянем в заключение о главной загадке Диккенса: оставшемся незаконченным романе «Тайна Эдвина Друда» и его спиритическом «продолжении». Позволю себе процитировать фрагмент статьи из собственной «Энциклопедии психической науки»:

«Публикация романа «Тайна Эдвина Друда» прекратилась одновременно с кончиной писателя 8 июля 1870 года. Вскоре Т.П.Джеймс, малообразованный механик из Браттлборо, штат Вермонт, стал получать «автоматические» послания, в которых покойный автор постепенно надиктовал ему продолжение своего произведения.*
* «Эдвин Друд» – роман Ч.Диккенса, который он не успел завершить при жизни, – обстоятельство, как рассказывают очевидцы, сильно омрачившее его последние минуты. Однако, ему удалось сделать это впоследствии, причём не раз, и этот роман стал самой настоящей литературной проблемой. Первоначально он был завершён медиумом Джеймсом, человеком совершенно необразованным (чтобы не сказать неграмотным) – об этом факте рассказывает, например, Карл Дюпрель в своей книге «Открытие души потайными науками». Между прочим, этот вариант концовки романа был переведён на русский язык Е.П.Блаватской. О других вариантах окончания романа, которые были записаны значительно позднее другими медиумами, сообщает уже Конан-Дойль. (Й.Р.)

В период между Рождеством 1872 года и июлем 1873-го Джеймс полностью записал окончание романа: новые главы оказались длиннее прежних, но удивительным образом продолжали все нити сюжета и основные мысли автора, с сохранением особенностей языка и орфографии.

В 1874 году обе части вышли в свет под общим заголовком: «Тайна Эдвина Друда. Законченный вариант» (Браттлборо, Вермонт). Спириты всего мира поспешили объявить книгу убедительнейшим доказательством того факта, что душа умершего не только продолжает индивидуальную жизнь после смерти физического тела, но и обладает способностью вступать в интеллектуальный контакт с живыми людьми.

Профессор Флурнуа в книге «Спиритизм и психология» попытался доказать, что дух Диккенса не имеет отношения к «потустороннему» тексту, списав всё на счёт «латентной инкубации» материала, заранее усвоенного памятью медиума.

Как известно, Дж.Фостер, автор книги «Жизнь Чарлза Диккенса», обнаружил в архивах покойного писателя неопубликованный отрывок, явно предназначенный для включения в одну из последних глав «Эдвина Друда». Профессору Флурнуа показалось невероятным, что автор, помнивший написанное при жизни так хорошо, что не позволял более чем трём персонажам появиться в каждой очередной «потусторонней» главе, смог позабыть о фрагменте, заготовленном заранее.

Он счёл, что «дух» Диккенса (если это был действительно он) хоть как-то намекнул бы в своей посмертной работе на существование этого отрывка.

В предисловии к продолжению «Эдвина Друда» Т.П.Джеймс открыто признаёт, что читал многие произведения Диккенса, в том числе и его последний роман. «Значит, у медиума было два с половиной года, чтобы усвоить прочитанную часть романа, и ещё полгода на то, чтобы «автоматически» дополнить написанное, – заключает Флурнуа. – Согласимся же, что всё это несколько ослабляет эффект «чуда», которым нас пытаются удивить».

Я тут могу сказать лишь одно: тот факт, что во второй части романа, полученной медиумом после смерти автора, нет заранее заготовленной главы, ровно ничего не значит. И живых-то авторов вдохновение подчас уносит далеко от намеченных планов. Стоит ли ждать особой последовательности от умерших?




ТАЙНЫ ВАЦЛАВА НИЖИНСКОГО

Вацлав Нижинский, возможно, величайший гений балета всех времён, имел более чем сомнительное счастье скончаться дважды. Для мира искусства Нижинский умер после поступления в психиатрическую клинику, где в странных, но по-своему счастливых грёзах ему суждено было провести без малого двадцать лет.

Второй раз, в апреле 1950 года, он умер понастоящему, в ясном сознании, но очень несчастным. Нижинского так долго считали умершим, что известие о его реальной кончине явилось потрясением для тех, кто видел на сцене этого великого мастера и бережно, как редкую жемчужину, хранил в себе воспоминание о шедеврах его утончённейшего искусства.

За все эти годы написано о Нижинском было немало: тем более удивительным представляется тот факт, что многие тайны его жизни и творчества так и остались неразгаданными. И попрежнему нам почти ничего не известно о мистическом аспекте этого выдающегося таланта.

В своей книге «Театральная улица» Тамара Карсавина вспоминает о том, как, наблюдая за репетициями в одном из залов Императорского театрального училища Варшавы, она обратила внимание на странного мальчика, который с противоестественной лёгкостью взмывал намного выше своих товарищей. Поражённая балерина подошла к преподавателю, Николаю Легату, и спросила, как зовут необычного ученика. «Нижинский, – ответил тот. – Этот чертёнок никогда не попадает в такт: опускаться не успевает!»

Разумеется, способность некоторых танцоров дольше обычного зависать в воздухе замечалась и прежде. «Он так и остался бы парить в вышине, если бы не опасался унизить тем самым других учеников», – писал о своём знаменитом сыне Огастесе Вестрис-отец. «Она могла бы пройти по воздуху над кукурузным полем, не смяв ни стебелька», – говорили о великой Марии Тальони. Так же и Нижинский – если оставить в стороне восторженный тон – определённо обладал совершенно объективной способностью подниматься вверх на очень большую высоту и некоторое время почти неподвижно застывать в высшей точке своего полёта. Вопрос, интересующий нас в первую очередь, можно сформулировать так: что такое есть этот дар – рудиментарная форма левитации (феномена, известного каждому, кто более или менее интересуется парапсихологией) или всего лишь иллюзия?

Обратимся к свидетельству Сайрела У.Бомона. «Нижинский обладал фантастическим даром полёта, позволявшим ему приземляться и подскакивать вновь с живостью теннисного мячика, – пишет он в своих воспоминаниях. – Тот невероятный прыжок, которым он – эльф в «The Spectre de la Rose» – влетал на сцену из розового сада через эркер и опускался подле юной девушки, спавшей в кресле, навсегда останется в памяти очевидцев. Вспышка розоватого света – и вот он уже описывает грациозные параболы: совсем как кузнечик, перелетающий с одной травинки на другую. Ни напряжения на лице, ни каких-либо признаков волнения, ни даже обычных глухих ударов стопы об пол: он действительно превращался в невесомый лепесток розы, подхваченный ночным ветерком и влетающий в открытое окно.

В «Сильфидах» он покидал сцену ещё более необычным прыжком. Самым поразительным тут было отсутствие даже намёка на физическое усилие атлета: казалось, танцор просто решил полетать – он внезапно взмывал в воздух и исчезал за кулисами».

Бомонт вспоминает, что, «даже поднимая Павлову одной рукой, Нижинский почти отрывался от пола: казалось, ещё мгновение – и он воспарит к потолку». Сама Павлова, признаёт автор, той же способностью к парению не обладала. А значит, вопрос об «иллюзии» можно считать закрытым. Ясно и другое: талант «зависания», похоже, может быть выработан в ходе специальных тренировок. Впрочем, послушаем Дягилева, он предлагает нам свой ключик к разгадке:

«Уверен, что со времён Вестриса мир не видывал столь энергичного танцора. Этот молодой человек легко выпрыгивает на три фута. По мощи стальных сухожилий и упругости мышц, которыми одарила его природа, Нижинского можно сравнить разве что с огромной кошкой. Настоящий лев балетного мира, он способен двумя прыжками пересечь сцену по диагонали».

Но всё это пока что касается лишь высоты подъёма. О гораздо более загадочной способности – противоестественно долго оставаться в воздухе и опускаться намного медленнее, чем позволяет нам делать это закон всемирного тяготения – большинство авторов предпочитают не распространяться. Вот что пишет, однако, в своих воспоминаниях Николай Легат:

«Резким напряжением мышц бёдер уже в воздухе он легко увеличивал высоту даже средних прыжков. Перед полётом он делал очень короткий вдох, в воздухе задерживал дыхание и резко выдыхал в момент приземления». Опросив специалистов, я выяснил, что этому методу следуют многие. Обнаружилась и другая любопытная деталь: туловище во время полета – при максимальном напряжении мышц ног – должно быть совершенно расслабленным. Мощность лёгких, как мне объяснили, не имеет ко всему этому ни малейшего отношения: всё дело в контроле над мышцами, в том числе и мышцами дыхательного аппарата.

Контроль над дыханием играет очень важную роль в мистических ритуалах индусов. Считается, что такого рода упражнениями можно довести вес тела чуть ли не до нуля. Судя по всему, некоторым танцорам, даже не посвящённым в тонкости эзотерических наук, удаётся приобрести необходимые навыки бессознательно. Сами они объяснить происходящего с ними не могут. Я долго беседовал на эту тему со вдовой Нижинского, Ромолой, чьей дружбой очень дорожу. Сама в прошлом прекрасная балерина, она знает о своём муже всё, что только можно знать. Вот что она мне рассказала:

«Я часто спрашивала Вацлава, как удаётся ему подолгу оставаться в полёте. Он же никак не мог понять, почему это меня удивляет: подпрыгиваю, дескать, задерживаю дыхание – и лечу! При этом он утверждал, что чувствует в воздухе как бы постороннюю физическую поддержку. Она-то и позволяла ему регулировать скорость спуска: да, это так – он по своему усмотрению мог опускаться медленнее или быстрее.

Конечно, мышцы бёдер у него были феноменальные, да и объём лёгких тоже – во всяком случае, в товарищеских «матчах» он с лёгкостью побивал Карузо и Эриха Шмедеса. Но дело не в этом. Танец для Нижинского был религией. Он верил, что сценическое искусство – его миссия и что дар свой он получил свыше, дабы посредством танца внести в мир новые идеи.

Перед выступлением никому не позволялось входить к нему в раздевалку. Никому не разрешалось говорить с ним после того, как он оттуда выходил. Нижинский не отвечал на вопросы. Даже с близкими людьми он вёл себя так, будто всех видит впервые в жизни.

Однажды я в неописуемом восторге воскликнула: «Как жаль, что ты не можешь видеть себя со стороны!» Он удивился и ответил совершенно серьёзно: «Но я как раз и вижу себя со стороны! Я отделяюсь от тела и наблюдаю за собой. Я руковожу своим танцем извне».

Меня очень заинтересовало это откровение. Похоже, речь тут идёт о состоянии, близком к трансовому. Налицо странная личностная диссоциация: не она ли, кстати, явилась причиной последовавшего затем психического коллапса? Более того, Нижинский, как выясняется, упражнялся и в «психических» играх.

«В Сен-Морице у нас была гувернантка, которая много времени провела в Индии, – вспоминает Ромола. – Эта женщина рассказала нам о хатха-йоге, и муж всем этим очень заинтересовался. Он проштудировал огромное количество соответствующей литературы и вступил в переписку на эту тему с Метерлинком.

Однажды в годовщину смерти моего отца он попытался поэкспериментировать с планшеткой. Под его пальцами она тут же активно побежала от буквы к букве и от имени духов ответила на многие наши вопросы. Так мы узнали, например, что война закончится 29 июня 1919 года, что Венгрия станет «королевством без короля» и что премьер Тиша будет убит.

Мы отнеслись к этому не слишком серьёзно, но развлечения ради продолжали свои опыты. Кто-то посоветовал мужу попрактиковаться в автоматическом письме – знаете, когда рука с карандашом пишет бессознательно. Его успех превзошёл все ожидания.

Cпециально для меня Вацлав поставил спектакль, предложив, подобно йогу, «отделиться от тела», выйти из физической оболочки и «всей душой раствориться в танце». Мне это удалось – во всяком случае, я танцевала в состоянии глубокого транса на протяжении нескольких часов.

Придя в сознание, очнувшись от поздравлений, я почувствовала себя очень сконфуженной, потому что ничего не помнила: мне казалось, что все надо мной смеются. Мы продолжали экспериментировать ещё несколько месяцев, но потом выяснилось, что «мистический» танец иссушает душу, отбирает огромное количество жизненной силы.

Что касается последовавшего затем психического расстройства, то не думаю, что оккультные упражнения могли стать тому причиной. Просто по наследству ему достался разум, нарушить деликатное равновесие которого было очень легко. Его постоянно требовалось защищать, оберегать от любых потрясений.

Начало войны застало нас в Венгрии. Если б вы знали, скольких усилий стоило мне уберечь его от интернирования. Именно это время сыграло роковую роль в развитии его болезни. Муж справился бы с недугом, если бы не жестокость людей, его окружавших. Они не понимали его, считали безумцем и в конце концов донесли на него властям. Когда за Нижинским явились военные, он испытал от ареста столь сильное потрясение, что на какое-то время действительно лишился рассудка».

И всё же разгадку легендарных «полётов» Нижинского следует, повидимому, искать у индусов. В числе практикуемых ими упражнений есть и такие, посредством которых человек может индуцировать в себе нечто, способное, судя по всему, противодействовать силе всемирного тяготения. Говорят, в том, кому удаётся разбудить чакру Анахата – вместилище праны, расположенное в области сердца, – просыпается способность в буквальном смысле слова «ходить по воздуху».

Именно этим и занимаются в свободное время последователи тибетского учения lung-gom-pa, прославившиеся способностью совершать очень длинные пешие переходы в фантастически короткие сроки. Француженка Александра Дэвид-Нил, известный специалист в области антропологии, утверждает, что собственными глазами видела на Севере Тибета такую «группу туристов». «Человек не бежал, а безо всяких усилий отрывался от земли, передвигаясь вперёд прыжками, – пишет она. – Казалось, тело его приобрело упругость лёгкого мячика: оно стремительно отскакивало от земли в тот самый момент, когда нога его касалась поверхности. Гигантские шаги свои он отмеривал с монотонностью маятника».

Говорят, для того, чтобы стать lung-gom-pa, необходимо три года и три месяца в полной темноте и строжайшей изоляции проделывать какие-то диковинные упражнения. После этой весьма суровой подготовки тело человека становится необыкновенно лёгким, он почти теряет вес: местные жители утверждают, что lung-gom-pa может сесть на стебелёк ячменя, не согнув его под собой, или стать на кучу зерна, не потревожив ни зёрнышка. Может быть, Мария Тальони и её последователи прошли тренировку на Тибете?

Впрочем, шутки в сторону: психическое состояние танцующего Нижинского и странная деятельность lung-gom-pa – явления явно родственные. Дэвид-Нил утверждает, что во время своих загадочных путешествий тибетские ходоки пребывают в состоянии глубокого транса. Каждый из них занимается мысленно своеобразным песнопением, монотонно проговаривая мистическую формулу-заклинание, с которой процесс вдоха-выдоха входит в своеобразный ритм. Шаги lung-gom-pa синхронизированы – как с дыханием, так и с беззвучно произносимой мантрой.

Ходок не в силах ни говорить, ни оглядываться по сторонам. Он фиксирует взгляд на каком-то отдалённом объекте – чаще всего, звезде, – и ничто больше не способно завладеть его вниманием.

Очевидцы утверждают, что по прошествии некоторого времени ноги lung-gom-pa перестают касаться земли, и он начинает с невероятной скоростью плыть по воздуху. Говорят, некоторые из них даже обвязываются цепями – в противном случае, они могут взлететь и не вернуться! Что ж, таким мастерам восточного «балета» позавидовал бы и Нижинский!

Тот факт, что дыхательные процессы каким-то загадочным образом связаны с весом тела, нашёл себе убедительное доказательство в необычайных экспериментах покойного доктора Хиворда Каррингтона.

Суть опыта такова. Четверо испытуемых поднимают в воздух пятого, сидящего на стуле, причём действуют всего лишь пальцами. Вначале все они резко и одновременно наклоняются вперёд, делая ряд вдохов и выдохов. В унисон с ними вдыхает и выдыхает сидящий на стуле.

На счёт «пять» все участники задерживают дыхание. Четверо быстро поддевают пальцами пятого под руки и колени и тот оказывается в воздухе. Человек, сидящий на стуле, судя по всему, резко теряет в весе!

Каррингтон провёл эксперимент, расположив испытуемых на обширной чаше механических весов.

«При первом подъёме, – пишет он, – стрелка упала к отметке 660 фунтов, в то время как замеренный заранее общий вес участников составил 712 фунтов. 52 фунта, таким образом, «испарились» бесследно! При второй попытке потери составили 52 фунта, при третьей, четвертой и пятой – по 60. Любопытно, что если испытуемый находился в воздухе достаточно долго, стрелка весов начинала медленно подниматься и в конце концов достигала цифры 712».

Каррингтон, представивший подробный отчёт о своём открытии в книге «История психической науки», не сумел самостоятельно объяснить происходящее. О том, пытался ли кто-либо продолжить его эксперименты, мне ничего не известно.

Ясно одно: вновь мы имеем дело с феноменом, к тайне Нижинского имеющим самое непосредственное отношение.





Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница