Междвухмиро в



страница4/14
Дата02.06.2018
Размер6,19 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

НЕВЕДОМАЯ СТОРОНА ТЕЛЕПАТИИ

Телепатическое общение попрежнему воспринимает-ся нами как нечто сверхъестественное. В силу своей спонтанности феномен почти недоступен для аналитического исследования, да и широкая публика успела усвоить в отношении к нему пренебрежительный тон. Может быть, поэтому исследованию механизма телепатического восприятия в последние годы уделялось непростительно мало внимания. Цель этой главы – напомнить о том, что мы имеем тут дело с совершенно неисследованной областью, всё ещё ждущей своего научного осмысления.



Ингибиторная телепатия. Как-то раз во время очень приятного ленча с издателем и редактором я вздумал процитировать по какому-то случаю автобиографическое стихотворение Томаса Лейка Гарриса «The Lyriс Of The Morning Land». Внезапно выяснилось, что я совершенно не могу вспомнить фамилию поэта. «Ну, как же его... этот, на букву «л», – повторял я. В надежде обойти барьер я решил сослаться на биографию Харриса, написанную Лоуренсом Олифантом, но и фамилия последнего точно так же вылетела у меня из головы. Поражённый неожиданным провалом памяти, я сдался и завёл речь о чём-то другом.

Некоторое время спустя я мысленно вернулся к этому маленькому конфузу. И... замер, поражённый внезапной догадкой. Что, если «дыра» в памяти, куда канул этот злосчастный Харрис, образовалась вследствие негативного телепатического сигнала? Могла ли фамилия «Харрис» быть по тем или иным причинам неприятна людям, с которыми я обедал? Что, если они бессознательно остановили меня, прежде чем я успел её выговорить?

Получить ответ на этот вопрос можно было, лишь задав его прямо. «В тот день я обнаружил у себя на столе письмо некоего Харриса, с которым дружил, будучи за границей, – ответил издатель. – В силу определённых обстоятельств мне не хотелось бы видеть его в Нью-Йорке. Он настойчиво искал встречи, и это стало меня беспокоить».

«Харрис – фамилия девушки, с которой я был знаком очень давно, – в свою очередь признался редактор. – О ней мне сейчас говорить хотелось бы меньше всего».

Неужели неприятные воспоминания этих двух людей оказались настолько сильны, что в какой-то момент сумели сообща вторгнуться в ход моей мысли?

Катартическая телепатия. Способен ли телепатический сигнал выполнить в сознании реципиента роль катарсиса, разрядив подавленные эмоции, которые в противном случае являли бы угрозу его здоровью?

Вот краткое изложение сна моей пациентки, датированного 28 октября 1957 года.

«Я лежала на очень широкой больничной койке одна, зная, что вот-вот умру. Мной овладело величайшее умиротворение, но должны ещё были прийти вы, и мне важно было, чтобы это произошло до того, как я отойду в мир иной. Дверь открылась. Вы вошли, сели на край кровати и взяли меня за руку. «Ну, и как это происходит, Мария? Расскажите мне», – попросили вы, имея в виду, очевидно, наступление смерти.

«Нандор, это так просто, – сказала я. – Просто передо мной – последняя дверь». «Неправильно, – возразили вы, вполне в своём духе, – за ней коридор, а там ещё одна дверь». «Нет, – отвечала я, – ни дверей, ни коридоров больше для меня нет. Только одна последняя дверь. Жаль, что я раньше не знала, как всё это просто».

Замечу, что в те дни я активно размышлял над проблемой смерти, поскольку работал над книгой «Призраки разума». Судя по всему, сновидение женщины имело телепатический характер: в нём нашли отражение некоторые мои мысли, совершенно противоречившие её собственным представлениям о принципах бытия. Но было тут и нечто большее. Двери с коридорами символизировали для неё кошмарный опыт анестезии. Состояние умиротворённости и утверждение, что оставшаяся дверь для неё – последняя, указывали на то, что тревоги, ещё недавно бурлившие в подсознании, наконец нашли себе выход. Телепатически заимствовав некоторые мои мысли, она бессознательно использовала их в качестве «успокоительного». Чем не пример позитивной, исцеляющей телепатии?

Много позже, перечитывая эти заметки, я вдруг понял: в сновидение пациентки закрался и элемент предчувствия, о котором в тот момент даже невозможно было и догадаться. Дело в том, что у неё не было ни малейших причин переживать момент собственной смерти. Посредством того, что я бы назвал механизмом телепатической передачи предчувствия, она пережила событие, которое... должно было впоследствии произойти со мной! Весной следующего года я заболел и в течение 11 дней находился между жизнью и смертью. Это привело пациентку в отчаяние: двое прежних её психоаналитиков уже умерли. Если скончаюсь ещё и я – как сможет она жить дальше? Мать прокляла её, покончив с собой: новая трагедия стала бы доказательством действенности проклятия!

Сам я в те дни не знал о том, что моему здоровью грозит опасность: предсмертных ощущений у меня не было и в помине. «Это было бы слишком просто, – сказал я ей. – Так вот взять, и умереть: на моём месте так мог бы поступить каждый». Теперь, сознавая, что мысль эта задолго до своего «рождения» мелькнула в мозгу моей пациентки, я задаю себе нелёгкий вопрос: что же получается – женщина пыталась найти себе утешение в словах, которые... мне только ещё предстояло произнести?

Пока я находился в больнице, Мария несколько раз навещала меня. Я объяснил ей, что моё выздоровление в каком-то смысле относится и к ней: испытанные ею волнения явились катарсисом, освободившим её от «комплекса проклятия». В тот момент я совершенно забыл о её пророческом сне и только сейчас понимаю, что в нём были предвосхищены не только мои слова, но и физические ощущения.

В качестве следующего примера катартической телепатии хотел бы привести историю сновидения, которое увидели одновременно моя пациентка и человек, живший в том же доме и долгое время сотрудничавший с ней в бизнесе. Однажды соседи пригласили их на праздник Бар Мицвах. Вот, что увидела женщина во сне накануне этого события:

«Я пришла на праздник и поздравила мать, но она отвернулась от меня. Мне тут же захотелось уйти, но кто-то заметил: «Не делай глупостей – хотя бы поешь сначала».

Следующим вечером жена её бывшего коллеги подошла к ней и предложила вместе сходить в храм. Та отказалась, сославшись на дурной сон, случившийся накануне. Расспросив обо всём, женщина воскликнула: «Вы не поверите, но прошлой ночью моему мужу привиделось то же самое. Якобы он приходит сюда, на праздник, поздравляет отца, а тот от него отворачивается. Тогда муж поворачивается и уходит».

Сны отличались только в одной детали: в первом случае – мать, во втором – отец отвернулись, игнорируя гостя. Может быть, оба реципиента ощущали подспудный гнёт со стороны кого-либо из своих родителей?

Бар Мицвах – символ освобождения: здесь празднуется тот момент, когда юноша, до тех пор во всём зависевший от родителей, вступая в самостоятельную жизнь, оставляет позади детские годы. Позже, вспоминая об этом происшествии двухлетней давности, я решил позвонить пациентке и расспросить её о возможных ассоциациях, связанных с недоеденной пищей. В тот самый момент зазвонил телефон. Это была она! Оказалось, Мария именно в этот момент ощутила настоятельную необходимость... справиться о моём здоровье! Если кто-то сумеет доказать мне, что это чистой воды совпадение, я соглашусь, но лишь с одной оговоркой: такого рода случайности выглядят куда более сверхъестественно, чем предположение о возможности телепатического контакта.

Злокачественная телепатия и защитная паранойя. Эта разновидность телепатии крайне опасна: тут определённо есть что-то от зловещего «животного магнетизма» Мэри Бэйкер Эдди. Ну, а интересует нас следующий вопрос: может ли телепатический сигнал подобным образом воздействовать на реципиента? Я лично был знаком с несколькими людьми, утверждавшими, что способны умертвить человека одной только силой мысли.

Однажды моя знакомая вошла в дом подруги. На неё едва не набросился датский дог: он встал на задние лапы – впрочем, возможно с самыми благими намерениями по отношению к гостье. Та произнесла вслух нечто очень напоминавшее проклятие. На следующий день совершенно без всяких причин пёс испустил дух. Хозяйка так и не простила гостью, потому что знала, что та обладает более чем сомнительным даром одной только концентрацией мысли выносить недругам смертельный приговор.

Той же способностью обладал другой мой знакомый: пьяница, уголовник и вообще крайне неприятный тип, вместе с которым мы проводили в Лондоне эксперимент, связанный с исследованием психокинеза. Во время первой мировой войны он был германским шпионом в Канаде, причём не только не понёс наказания, но и разбогател на 50 тысяч долларов. У негодяя имелся сообщник, которого тот, не желая рисковать, концентрацией мысли вынудил к самоубийству.

Тот действительно покончил с собой, после чего медиума... арестовали по подозрению в преднамеренном убийстве. Дело в том, что сообщник пришёл к нему в дом и застрелился из его револьвера. Он выполнил телепатически переданный приказ, но сумел при этом и отомстить своему убийце. Медиум и на этот раз ухитрился выйти сухим из воды, но в частном разговоре со мной признал: если феномен психического убийства существует, то – да, он яркий его представитель.

Телепатическое внушение – независимо от того, несёт ли оно всего лишь угрозу или опасные для жизни импульсы, – способен породить механизм защитных реакций. Агрессивность – одна из форм подобной защиты. «Если я забеременею, я убью вас!» – воскликнула пациентка, обращаясь к психотерапевту, который накануне в разговоре со мной говорил о «психологической стерильности» своей подопечной. Та же, «подслушав» нас телепатически, по-своему истолковала слова доктора.

Известный случай с пациенткой, угрожавшей убийством доктору Розену, поднимает другой вопрос. Что, если «голоса», которые слышат сумасшедшие, по крайней мере в некоторых случаях, действительно являются «осколками» реальных телепатических сигналов?

Параноидальная составляющая отчётливо прослеживается и в поведении другого моего пациента, обладавшего даром «злокачественной» телепатии. Отчаявшись добиться успеха на театральной сцене, он обвинил во всём недоброжелателей и, решив отомстить им, стал концентрироваться на разного рода зловредных «пожеланиях». Ко мне же он явился потому, что от собственных успехов пришёл в ужас. В результате его умственных упражнений дочь продюсера упала с лошади и раскроила себе череп, пьеса, в актёрский состав которой его отказались включить, с треском провалилась – и так далее. Я предупредил этого человека, что «творчество» в жанре злокачественной телепатии (с участием, кстати, его супруги) опасно прежде всего для них самих: чувства вины могут привести в действие механизм самонаказания и тогда в опасности окажется его собственное здоровье.

На пути к коллективному человеку. Основной вопрос, касающийся происхождения телепатического феномена, можно сформулировать так: что это, рудиментарная форма коммуникации, возникшая ещё до появления языков, или новый виток развития, который заменит в будущем привычные формы общения?

Вопрос этот прямо связан с проблемой эволюции человечества. Вспомним научно-фантастический рассказ Уилла Ф.Дженкинса «Конец света откладывается» (впервые опубликованный газетой «Saturday Evening Post»): колония боевых муравьёв становится вдруг организмом, в котором индивидуальное насекомое выполняет функции лишь подвижной клеточки. По своим интеллектуальным возможностям этот живой организм на много порядков выше каждого своего члена, и потому начинает вскоре представлять собой реальную угрозу безопасности человечества.

Рассказ навевает тревожные мысли. В течение всей своей истории с первобытных времён человечество пыталось прибегнуть к тем или иным формам самоорганизации. Многие из них в ходе исторического развития доказали свою несостоятельность, некоторые – всё ещё объединяют людей по разным признакам в группы и сообщества.

Что если все эти попытки к глобальному объединению – естественная эволюционная тенденция, цель которой – рождение некоего гигантского Общечеловека, предсказанного медиумом Джеральдиной Камминс в книге «Дорога к бессмертию»? Вспомним: муравьиный монстр функционировал как раз посредством телепатического общения между своими «клетками»: может быть, то, что мы называем сегодня экстрасенсорным восприятием, – это зачатки «нервной системы» Общечеловека?

Что ж, если так, парапсихология – это наука о новых, только ещё зарождающихся человеческих отношениях, развиться которым суждено лишь в далёком будущем.


ПЛАНЕТАРНАЯ ПАМЯТЬ

Все мы любим музеи, вещественные кладовые человеческой памяти. Но даже все они в совокупности неспособны воссоздать полную картину истории человека, его первородной жажды знаний и тяги к покорению мира. Мир недоступен нашему пониманию, и человек в истории – явление, мягко говоря, эпизодическое.

Тем не менее, каждый из нас прилагает немалые усилия к тому, чтобы оставить после себя хоть какую-то память. А между тем, стоит ли так стараться?

Есть все основания предполагать, что любой акт, физический или психологический, оставляет во Вселенной нестираемый след. Более того, всё живое, задействуя какие-то силы Космоса, порождает где-то своё не умирающее призрачное отображение. В сумме эти «следы» и формируют Память Вселенной. На Востоке её называют Akashic Records. В западной литературе аналогов множество: мне встречался даже термин «Картинная галерея космоса»!

Вселенская (или, назовем её скромнее, планетарная) память по природе своей безлична и загадочна: мы не в силах понять её смысла, но способны, оказывается, узреть отдельные вспышки «воспоминаний», устраиваемые природой в какие-то особо «ностальгические» моменты. Более того, живут среди нас личности, достигшие таких вершин духовного развития, которые позволяют им вступить в контакт с этим гигантским кладезем информации.

Несколько лет назад в лондонской «Таймс» мне попалось на глаза следующее сообщение герцога Аргайлского: «Я шёл по дороге, на которой производились ремонтные работы. Вдруг рабочие закричали и стали указывать куда-то в сторону отдалённого холма. Я обернулся. По склону спускалась средневековая армия в сияющих доспехах».

Может быть, холм этот является местом массового обитания призраков? Ну нет, последние не ходят толпами и уж тем более не склонны выстраиваться для прогулок в ряды и шеренги. Обратимся в поиске ответа к страницам английской истории: они хранят в себе и куда более убедительно документированные свидетельства о явлениях такого рода.

Через два месяца после сражения у Эджхилла 22 октября 1624 года (это в Нортгемпшире, неподалёку от современного городка Кейнтон) сразу несколько пастухов и жителей близлежащих сёл стали свидетелями точного воспроизведения картины того же боя в воздухе – с выстрелами, конским ржанием, криками и стонами раненых. Видение длилось несколько часов, и сообщали о нём люди, чью честность окружающие не подвергали сомнению. Как только слухи о чуде достигли самого короля Карла Первого, он образовал специальную комиссию и направил её на расследование. Члены комиссии (в числе которых был и сэр Эдмунд Уорлей) не только сами дважды просмотрели небесное повторение битвы, но и опознали среди участников собственных теперь уже покойных друзей.

По утверждению ковенантера* Патрика Уокера, опубликованному в Biographia Prisbiteriana, в 1686 году на берегу реки Клайд неподалёку от Ланарка на протяжении нескольких вечеров бились многочисленные воинские отряды: земля и даже деревья были усеяны грудами касок, шляп, ружей и сабель. Боевые построения подходили к самой воде и здесь вступали в смертельный бой: одни бойцы падали на землю и исчезали, но тут же на смену им являлись новые. Между тем, сам Патрик Уокер, оказывается, ничего этого не видел. Примерно две трети присутствовавших оказались свидетелями этого удивительного феномена, треть осталась к нему слепа и глуха.
* Ковенантеры (шотл.) – группа ярых пресвитериан, выступавших против нарушения Ковенанта и подвергшихся преследованию в 1662 году. (Прим.перев.)

«Отчет Патрика Уокера поражает своей честностью, – пишет известный исследователь паранормальных явлений Эндрю Ланг, – и является, возможно, одним из самых странных свидетельств такого рода как раз потому, что автор так и не узрел чуда, хотя, несомненно, сам бы того очень хотел».

Другой автор, Павсаний, оказался в числе непосредственных очевидцев описанного им события. Согласно его сообщению Марафонская битва запечатлена в пространстве и время от времени прокручивается, подобно кинофильму, от начала и до конца. Спустя четыреста лет после великого сражения на этом месте всё ещё слышались конское ржание, радостные восклицания победителей, крики поверженных – одним словом, все звуки, что обычно сопровождают военные действия. А капитану Луису Патрику Боулеру, одному из первопроходцев Булавайо при Сесиле Роудсе и автору книги «Африканские ночи», довелось испытать аналогичные ощущения на знаменитом месте, где некогда погиб конвой рабов.

«Среди ночи меня разбудил шёпот местного колдуна: «Смотрите, это они!» Лишь спустя несколько минут я сумел разглядеть в темноте цепочку людей, которых сопровождали некто в белых парусиновых брюках и огромная чёрная собака. Я обернулся к капитану Пулли и спросил, что он видит. «Какой-то чёрный пёс бродит», – раздалось в ответ». Похоже, он, как и Патрик Уокер, не смог увидеть того, что видели остальные.

Ещё более странную историю о своих впечатлениях на том же загадочном месте рассказывал мой друг доктор Г.Б.Киркленд, служивший некогда врачом правительственных войск в Южной Родезии.

«Я отчаянно пробирался через страну по жалкому подобию дороги к городишку под названием Мачеке, расположенному на Родезийской возвышенности примерно в 120 милях от границы Мтоко, намереваясь переночевать в старом португальском селении Тете. Всё, что осталось у меня в памяти о тех местах, это квадратный древний форт, как две капли воды похожий на тот, что был описан П.С.Реном в «Beau Geste», почти такой же допотопный паром через Замбези и вино, столь же дешёвое, сколь и отвратительное. Задержавшись в пути, мы с братом решили заночевать в машине.

Мальчуган по имени Харубиши, из местных, тут же развёл костёр и начал готовить еду. Я уселся читать при свете луны, а мой брат начал чистить ружьё. Внезапно Харубиши, малый, надо сказать, более чем флегматичный, вскочил на ноги и с каким-то болезненным возбуждением зашептал: «Смотрите туда, смотрите – это Conquille Inkoos!» В ветвях странно играли лунные тени, визгливо зудели сверчки, невообразимый гам создавали лягушки. Я обернулся и... Примерно в 350 ярдах от нас медленно двигалась вереница негров, скованных цепью. Надсмотрщика видно не было, что показалось мне очень странным, но зато рядом брёл огромный чёрный пёс. Несчастные были истощены до предела. Я окликнул брата: «Смотри, рабский конвой! Бог мой, я думал, у них тут с этим покончено». Брат поспешил ко мне, но было поздно: люди куда-то исчезли. Возможно, они минули поляну и скрылись в чаще.

Харубиши, спрятавшийся за деревом, вёл себя тем временем очень странно. Я позвал мальчика, но он наотрез отказался выходить. «Кто были эти люди?» – спросил я. «Это не люди, – ответил он, – а Incoos, духи погибших рабов. Я их видел и раньше».

Двое моих знакомых также видели призраков. Тщетно пытался я разузнать об этом подробнее: местные жители неохотно говорят о таких вещах».

Скептик объяснит происшествие тем, что доктор Киркленд просто когда-то читал воспоминания Патрика Боулера. Что ж, возможно и такое. В любом случае феномен этот требует каких-то иных, более убедительных подтверждений – желательно, не из тех уголков планеты, что полнятся суевериями. Такие подтверждения существуют, и одно из них достойно особого упоминания.

В 1911 году была опубликована удивительная книга под названием «Приключение». Позже выяснилось, что под псевдонимом «мисс Моррисон и мисс Ламонт» скрываются Энн Моберли, дочь епископа Солсберийского, и доктор Элинор Джордан. Обе женщины в 1901 году стали свидетельницами удивительного происшествия: у них на глазах Версальский дворец перенёсся в прошлое и стал таким, каким был в 1789 году. Вскоре после публикации стали появляться сообщения парижан, также наблюдавших это невероятное превращение. Самое удивительное в этой истории, – что пришельцы из XVIII века не только прекрасно видели и слышали современных версальцев, но и свободно общались с соотечественниками из будущего! При этом у последних не возникало ни малейших сомнений в том, что они говорят с реальными, живыми людьми. Все эти загадочные превращения происходили непременно в годовщину Французской революции: возможно, именно тут следует искать ключик к разгадке тайны.

Существует понятие «юбилейной травмы»: психоаналитики подтвердят, что очень часто неприятности с их пациентами приключаются в годовщину какого-нибудь трагического события. Связано ли это с космическими ритмами, сменой времён года или взаимодействием Земли и Луны, трудно сказать. Ясно одно: Великая память, подобно памяти человеческой, иногда вдруг пробуждается, и образы её оживают прямо перед нашими глазами.

Цитировать авторитетов теософии всегда рискованно: за полётом их туманной мысли не уследишь – и всё же, думаю, уместно будет вспомнить по этому поводу слова Анни Безант и Чарльза Ледбитера из книги «Человек: откуда, как и куда».

«Разум Логоса... содержит в себе все ментальные манифестации, ему присущие, и расположены оне в том порядке, в коем должно им проявляться. Но все оне здесь, и все способны предстать перед нами – в виде как бы наших собственных мысленных образов. Душа человеческая способна найти элементы Памяти Природы, воплощённые в материальном мире: это мысли Логоса, отражение его разума. В этой вечной записи есть прошлое и есть будущее, добраться до которого душе, должного развития не получившей, трудно. Образы будущего ещё не воплощены, хотя от этого менее реальными они не становятся. Душа, прочитывая эти записи, может передавать их затем мозгу, который в свою очередь формирует мысли, заставляя руку записывать их на бумаге».

Я знал лишь одного человека, который способен был на практике интерпретировать подобные достаточно запутанные рассуждения: это Г.Р.С.Мид, замечательный богослов, учёный-христианин и мой большой друг. Вот что рассказывает он о получении «записей Акаши» в книге «Жил ли Иисус за сто лет до начала новой эры?»

«Читатель должен иметь в виду, что метод исследования, о котором идёт речь, не предполагает погружения в транс, самостоятельного или месмерического. Насколько я могу судить, мои коллеги находились в обычном своём состоянии. Они никак не готовились к процедуре приёма информации, разве что усаживались поудобнее. Они не просто описывали сцены, происходившие у них на глазах, но и подчас удивлялись не меньше слушателей, ибо ожидали иного. Мне могут возразить, что мы имеем тут дело всего лишь с объективизацией воспоминаний о том, что было прежде прочитано или услышано. Ясновидящий мог лишь однажды случайно взглянуть на страницу и таким образом подсознательно усвоить всё её содержание. Но такое объяснение не удовлетворит человека, который, подобно мне, видел, как записываются греческие манускрипты, содержание которых не могло быть известно никому из живущих, причём записываются человеком, чья эрудиция ограничивалась в лучшем случае знанием алфавита. Иногда в тексте оставались пробелы для слов, которые моему коллеге (а подчас и мне самому) были незнакомы. Их мы заполняли сообща позже, разбивая полученные тексты на фразы и удивляясь правильности и литературности языка. Ни я, ни мой коллега никогда в жизни не видели оригинального манускрипта. Пользуясь этим методом, я получал даты и факты, проверить достоверность которых мне удавалось лишь позже: все они не могли быть известны никому, кроме разве что самых эрудированных исследователей античности».

С момента нашего последнего разговора с Г.Р.С.Мидом прошло много лет, но я не перестаю поражаться сказанному. Неужели действительно человеку ещё предстоит открыть в себе способность погружения в Планетарную память? Не знаю, почему, но мысль об этом приводит меня в ужас.


ЧУДЕСА ТРАНСФИГУРАЦИИ

Термин «трансфигурация» наши словари определяют как «изменение внешности», неизменно цитируя евангельскую цитату о том, как «лицо Иисуса воссияло подобно солнцу и одеяния его стали белыми, как сам свет» (Матфей, 17:2). Свидетелями того знаменитого чуда стали Пётр, Иоанн и Иаков: узрев рядом с Иисусом Моисея и Илию, они преисполнились величайшим восторгом.

Последние столетия дали нам не так уж много подобных примеров. Прежде всего внимания в этом смысле заслуживают чудеса, время от времени происходившие с Рамакришной. Прекрасное описание одного из таких эпизодов даёт в своей книге «Пророки новой Индии» (1930) Ромен Роллан. Напомним, многие годы великий пророк стремился узреть Богоматерь. И вот желаемое свершилось.

«... С тех пор дни и ночи он проводил в незримом присутствии своей возлюбленной. Любовь их была бесконечна, словно речной поток. В конце концов он слился с ней воедино: видение Божией Матери, прежде существовавшее лишь в глубине его разума, воссияло вовне. Теперь со стороны можно было видеть то же, что видит он. Через тело его, как через окно, в наш мир стали выглядывать боги».

Однажды Матур-Бабу, племянник основательницы храма и главный его настоятель, сидел в комнате. Рамакришна, не видя его, расхаживал по балкону. Внезапно Матур-Бабу вскрикнул. На глазах у него произошло чудо: шагая в одном направлении, Рамакришна превращался в Шиву, поворачиваясь, принимал облик Богоматери. Каждый раз трансфигурация знаменовала собой заключительную стадию очередного видения, являвшегося великому пророку.

«Сначала он видел богов в пространстве, – продолжает Ромен Роллан, – затем они вошли в него, и наконец он стал превращаться в них сам. Невероятно, но этот созидательный акт вполне естественен для величайшего из гениев пластики. Любой его мысленный образ тотчас оживает в реальности».

Трудно тут даже что-то добавить. Практически Роллан вполне грамотно трактует феномен трансфигурации в терминах современной парапсихологии. Жажды встречи с богами у сегодняшних «гениев пластики» заметно поубавилось, и всё же некоторые из них сохранили способность полностью менять облик, приобретая черты умерших – тех из них, во всяком случае, которые оказываются не прочь таким образом вступить в контакт с миром живущих.

Эта ранняя форма медиумизма была в своё время весьма популярна в Англии. В XX веке наиболее яркой представительницей «жанра» считается миссис Э.Ф.Баллок из Левеншульма (Манчестер), которая прославилась способностью при свете красной лампы резко менять черты лица. Чаще других миссис Баллок превращалась в некоего китайца: он-то и был её «личным» духом, помогавшим аудитории общаться с потусторонним миром. Утверждалось, будто бы существенную роль в процессе трансформации играло облачко эктоплазмы, испускавшееся телом медиума; красная лампа же была необходима в силу необыкновенной чувствительности этой эманации к обычному дневному свету.

С феноменом миссис Баллок я впервые встретился летом 1934 года на собрании Спиритуалистической ассоциации большой Метрополии в Лондоне. Моё кресло находилось на расстоянии примерно 15 футов от медиума. Создавалось впечатление, будто нижняя часть лица женщины сначала обращалась в аморфную массу, а затем начинала принимать вдруг совершенно неожиданные очертания. Подойти поближе, чтобы рассмотреть происходящее получше, мне не позволили.

Я пригласил миссис Баллок в Международный институт психических исследований с тем, чтобы мы могли сделать там инфракрасные снимки. Успех эксперимента превзошёл все ожидания. Миссис Баллок, одетая в чёрный стихарь (так что видны были только её голова и руки) продемонстрировала нам целую серию удивительнейших превращений.

Поочерёдно перед нами появились: китаец, японская девушка, некий бородач, мужчина с усами, африканец с кольцом в носу, солдат, погибший в первую мировую войну с круглым отверстием во лбу и несколько других персоналий. Впечатление было столь сильным, что зал то и дело взрывался криками изумления.

И всё же главным источником сомнений оставалось освещение: лампа, с которой выступала миссис Баллок, отбрасывала на лицо ей странные тени, конфигурацию которых очевидно можно было менять движением отдельных мышц и всей головы. Медиум вообще обладала необычайно подвижным лицом; очевидно, в результате тренировок она вполне могла «приспособить» под себя и личину китайца.

Джон Браун тем временем прислал мне серию фотоснимков, демонстрировавших способность к трансфигурации без всякого медиумизма. Я, однако, решил, что искусство использования игры света и тени, не говоря уже об искренней убеждённости миссис Баллок в том, что она служит «связной» между двумя мирами, сами по себе заслуживают изучения.

В следующий раз я расположился уже на расстоянии двух ярдов от медиума и не увидел ничего даже отдалённо напоминающего эктоплазму. Зато отчётливо проявились... усы, на что аудитория отреагировала шумным восклицанием. Впрочем, с того места, где сидел я, было видно, что образованы они тенью от странно поджавшейся вдруг верхней губы.

Появившаяся затем борода оказалась столь же нематериальна. Просто складки на шее миссис Баллок одновременно затрепетали и вниз от чуть вздёрнутого подбородка побежала диковинная теневая вязь. Кольцо в носу у «африканца» получилось в результате странного отжатия участка кожи, «рана» на лбу оказалась кожным же вздутием. И всё же представление поразило всех – прежде всего, своей драматичностью.

«Каким бы ни было истинное объяснение происшедшего, – заметил по этому поводу известный театральный продюсер Леон М.Леон, которого я лично пригласил на эту демонстрацию, – результат заслуживает самой восторженной оценки».

Фотоаппарат явно нервировал миссис Баллок, и нам удалось сделать лишь четыре снимка. «Китаец» получился великолепно: маска эта не была плодом коллективного воображения – лицо женщины действительно преобразилось самым фантастическим образом. Между тем в трёх миллиметрах от правой руки проявилось светлое облачко, нижней границей повторявшее форму её поверхности. Официальный фотограф нашего института Леон Айзак не смог объяснить его природы. Наверняка можно было утверждать лишь одно: дефект плёнки тут ни при чём.

Остальные три снимка получились менее интересными: «усы» и здесь оказались не более чем тенью от верхней губы, на которую свет красной лампы падал снизу. Однако снимок «Муни» (того самого африканца с кольцом) был необычен: здесь также проявилось странное белое облачко, – оно как бы поднималось вверх от чёрной ткани стихаря. Облачко не было замечено в ходе сеанса, отсутствовало на трёх остальных снимках и не могло явиться следствием технического дефекта. Неужели – таинственная эктоплазма?

Ответа на этот вопрос я не получил, но и о своём решении провести эксперимент не пожалел. На следующий день мы расположились в зале для первого просмотра – сначала киноплёнки, затем инфракрасных и ультрафиолетовых слайдов. И тут произошло нечто неожиданное. На экране возник дрожащий столбик света: он появился справа от лица миссис Баллок подобно прозрачной занавеске. В следующее мгновение на лице у неё «выросли» огромные свисающие усы, очень напоминавшие те, что отращивал А.Конан-Дойль. Столбик света возникал из ниоткуда, не имел видимого источника и направлен был сверху вниз. Может быть, и это была эктоплазма, вдруг ставшая видимой благодаря красному свету? Значит для более длинных световых волн вещество это «неосязаемо»?

Вскоре, однако, мы получили возможность убедиться в том, что для физиономических экспериментов миссис Баллок эктоплазмы не требуется. После того, как в ходе следующего сеанса в комнате включили обычный свет, медиум на глазах у всех... вновь превратилась в китайца! Эффект был потрясающим. Помимо всего прочего, это свидетельствовало о честности женщины, как бы показавшей, что одного и того же результата она способна достичь разными средствами.

«Когда началась трансформация, мне показалось, будто всё лицо медиума сделалось аморфным, – вспоминал У.Т.Л.Беккер, управляющий директор компании «Color Photographs Ltd», член нашего учёного совета. – Потом словно невидимые руки стали лепить из него как из теста новые черты. Время от времени под кожей пробегала рябь – совсем как у тигра или кошки, готовящихся к прыжку. У меня возникло впечатление, будто губы её пульсируют, меняя толщину перед каждым новым актом трансфигурации; от верхней губы к носу и от нижней губы к нижней точке подбородка то и дело пробегал какой-то дымок.

После этого брови миссис Баллок резко вздымались вверх, глаза суживались и через несколько секунд она превращалась в китайца – да так стремительно, что сравнение с тигром кажется тут вполне уместным. Происходившее с лицом не было гримасничаньем, сознательным или бессознательным – просто аморфная масса размешавшись подобно тесту, принимала вдруг новую форму. Такие упражнения явно находятся за пределами возможностей нормального человека».

А вот как описал появление китайца наш советник доктор медицинских наук Дж.Б.Хопер:

«В ходе этого сеанса на лице медиума возникло три или четыре маски. «Китаец» был первым. Произошло это неожиданно: глаза, брови, щёки и подбородок появились одновременно. Возникшее перед нами лицо принадлежало старому человеку: оно было испещрено морщинами, особенно у подбородка. Последний по форме своей напоминал подбородок обезьянки, но тип лица был явно китайским, и превращение было проведено на высшем качественном уровне».

Ультрафиолетовые слайды тоже готовили нам свои сюрпризы. В призрачном зеленовато-голубом освещении ничего особенного аудитория не заметила, однако, когда появился образ африканского духа-посредника из племени зулусов с лицом женщины произошли поразительные изменения: нос расплющился, над губами появились клочья волос, под ними – жалкое подобие бородёнки.

Объяснить все эти пертурбации мы не смогли. Свет бил миссис Баллок в глаза, и она, конечно, не могла знать, какими окажутся ультрафиолетовые снимки. Оставалась надежда, что все наши сомнения должен будет разрешить ультрафиолетовый фильм.

Два дня спустя при улучшенном освещении была проведена успешная съёмка бесшумной камерой. Эту плёнку общей протяжённостью 400 футов я продемонстрировал на Международном конгрессе парапсихологов в Осло летом 1936 года. Фильм произвёл на всех сильное впечатление, но на этот раз никаких посторонних образований в непосредственной близости от медиума обнаружено не было.

На следующий день мы снова сняли нашего «китайца» и получили странный результат. Заострённый нос его оставался неподвижным, но остальное лицо находилось в непрерывном волнообразном движении. Итак, труды наши в какой-то мере оказались вознаграждены, но... разгадка тайны феномена трансфигурации не приблизилась ни на шаг. Зато позже я получил от медиума важную информацию относительно биологического аспекта происходящего.

Миссис Баллок призналась мне, что в момент трансфигурации у неё возникает явственное ощущение, что человеческая рука... массирует ей матку! Признание это косвенно подтверждает давнее открытие, о котором парапсихологи по каким-то причинам стараются не упоминать. Дело в том, что истинный медиум, судя по всему, задействует в своей работе именно сексуальную энергию. В самом прямом смысле слова он порождает фантомов, которые затем оживают и весьма искусно ставят исследователей в тупик.


ПРОКЛЯТИЕ ФАРАОНОВ

Осквернение могил – занятие столь же древнее, как и обычай возносить молитвы мёртвым во время погребальных церемоний. И то, и другое получило небывалое развитие в Древнем Египте.

Фараоны отказались от строительства пирамид потому лишь, что осознали невозможность защитить таким образом захоронённые в них мумии. Каменную гробницу было удобнее скрыть от посторонних глаз: возведение этих сравнительно миниатюрных сооружений с использованием прибрежных скал Нила продолжалось не менее четырёхсот лет.

Постоянные поражения в борьбе с разного рода гуллями (осквернителями гробниц) в конечном итоге вынудили фараонов прибегнуть к более действенному оружию – защитному проклятию. Сколько людей стали жертвами его в прошлом мы не знаем, но в том, что свою силу оно сохранило по сей день, не может быть никакого сомнения.

Много жутких историй рассказывают о мумии жрицы Амен-Ра, ныне покоящейся в Британском музее. С каждым, кто входил с нею в контакт, сразу же начинали происходить какие-то странные неприятности. И всё же главным событием, заставившим мир с ужасом заговорить о проклятии египетских мудрецов, стало открытие в 1922 году гробницы Тутанхамона, юного фараона, умершего 18-летним в 1350 году до нашей эры. Он был племянником Ихнатона – того самого, что положил конец политеизму в Египте и навлёк на себя гнев жрецов.

Гробницу обнаружил Говард Картер, но организовал экспедицию лорд Карнарвон. Сказочные сокровища, на транспортировку которых ушло 8 недель, находятся сейчас в Каирском национальном музее, но тело юного правителя древности всё ещё покоится в склепе гробницы.

Археолог, делающий подобное открытие, рискует навлечь на себя обвинение в осквернительстве, поскольку такого рода экспедиции не утруждают себя даже видимостью уважения к местным традициям. Очень скоро поползли зловещие слухи: те, кто так или иначе был связан с находкой, стали умирать один за другим.

Гробница Тутанхамона была действительно осквернена: прежде всего, крайне неуместным решением лорда Карнарвона провести в ней банкет. Тут были расставлены столы с едой и винами, незваные «гости» начали фотографироваться; собрались даже провести в склепе концерт. «Если лорд Карнарвон будет продолжать в том же духе, – заметил доктор Вигалл (в те дни – главный инспектор Антикварного наследия Египта), – он проживёт не более шести недель».

Появились свидетельства о том, что вскрытию гробницы сопутствовали разного рода знамения. Когда экспедиция стала спускаться к выходу, в пустыне справа от входа возник небольшой смерч – и это при том, что в воздухе не было ни ветерка. Вихрь бушевал недолго и, подняв над гробницей песчаную тучу, затих. В ту же секунду с востока взмыл в поднебесье ястреб – древнеегипетский символ фараона: он воспарил над гробницей и унёсся прочь. А в день, когда Говард Картер впервые вступил в гробницу, его ручную канарейку проглотила змея – символ Тутанхамона.

Вообще говоря, ни одно из этих «знамений» серьёзного обсуждения само по себе не заслуживает. Кроме того, следует признать, что «проклятие фараонов» может действовать всего лишь как «злокачественное» внушение, сила которого напрямую зависит от того, насколько суеверен попавший под его влияние человек.

Но для понимания феномена египетского проклятия таких объяснений недостаточно. Есть тут кое-какие усложняющие дело детали, на которые в своё время указывали многие учёные-египтологи, в частности, доктор Вигалл, с именем которого связано одно из самых загадочных происшествий такого рода.

Однажды он нашёл фарфоровую статуэтку кошки (священный символ Бебестиса, египетского бога любви) и заподозрил, что под фарфоровой оболочкой скрывается мумия животного. Вигалл принёс находку домой и, приступив к осмотру, не смог понять, каким образом соединены (или разделены) две её половинки.

В ту ночь учёный не мог заснуть. Его одолела необъяснимая бессонница – один из основных симптомов, испытываемых человеком, нарушившим неприкосновенность гробницы. Его возбуждённое воображение порождало одну и ту же фантазию. Стоило только Вигаллу закрыть глаза, как перед ним возникала кошка: она крадучись приближалась к нему, не спуская с недруга пылающих глаз.

Проворочавшись несколько часов с боку на бок, учёный наконец заснул, но в ту же минуту был разбужен звуком взрыва (такое встречается также нередко). Вигалл вскочил с кровати и едва успел отбиться от разъярённой серой кошки: расцарапав ему лицо и руки, животное в то же мгновение исчезло в оконном проёме. Доктор Вигалл бросился к окну. Он успел увидеть, как его собственный кот зашипел, ощерился и в диком ужасе от появления незнакомца исчез в кустах. Реакция домашнего животного, да и царапины на лице свидетельствовали о том, что пришелец был более чем реален.

Обернувшись, он увидел, что фарфоровый футляр треснул посередине. Теперь кошка-мумия стояла на выпрямленных лапах, уставившись на него мёртвым взглядом. Секрет футляра был разрешён, но возникла новая загадка: как случилось, что от взрыва, по всей комнате разбросавшего осколки фарфора, тело мумии совершенно не пострадало?

Однажды сэр Алексанр Сетон привёз к себе домой в Эдинбург очень древнюю крестцовую кость, найденную в нише только что открытой им небольшой пирамиды, и поместил её в стеклянный футляр. Сначала жильцы дома стали беспричинно болеть. Потом девятилетний племянник Сетона прибежал к дяде в ужасе: ему явилась фигура человека в длинной робе!

Ночью сэр Александр, по его словам, «испытал приступ необъяснимой паники». Спустившись вниз, он обнаружил на полу разлетевшийся на мелкие кусочки стеклянный футляр – в двух футах от кости, оставшейся лежать на столе. Некоторое время спустя на пол слетела и ваза с цветами, стоявшая на столе рядом с реликвией. Однажды, когда Сетон находился в доме один, послышался глухой удар. Прибежав в гостиную, он обнаружил там перевёрнутое кресло. Стол, на котором лежала кость, был сдвинут, а вазу отбросило в сторону на 8 футов.

Выступая в Эдинбургском колледже психической науки, сэр Александр выразил уверенность, что кость таким образом «просила предать её родной земле».

Перейдём к третьей истории. Её героиня миссис Ив Брэкенбери, в те дни работавшая почётным секретарём медицинского совета при Международном институте психических исследований, получила в подарок мумифицированную голову красавицы-египтянки. О предыстории находки ей ничего известно не было.

Свою первую ночь на новом месте голова мумии провела в запакованном состоянии. Ничего особенного в доме не произошло, если не считать того, что миссис Брэкенбери и её муж (инженер и изобретатель, с которым я также был знаком лично) ни на минуту не могли сомкнуть глаз. На следующий день голову распаковали и установили на столике рядом с фарфоровой статуэткой китайской богини – изделием необычайно тонкой работы – как раз у стены, за которой находилась спальня супругов. Почему-то следующей ночью они снова не могли заснуть: до утра сидели, курили и разговаривали.

Внезапно за стеной послышался жуткий треск, более всего напоминавший звук револьверного выстрела. Супруги Брэкенбери замерли от ужаса и потрясения. Войти в соседнюю комнату и посмотреть, что же явилось причиной треска, у них не хватило мужества. Оба не сомневались в том, что всё это каким-то образом связано с головой мумии. Они тут же вспомнили все давно знакомые легенды о древних наговорах и проклятиях. Таинственный треск явно донёсся из соседней комнаты. Квартира внизу была пуста. В доме никого, кроме них, не было. Выждав некоторое время и убедившись в том, что за хлопком ничего особенного не последовало, супруги понемногу успокоились и вернулись в постель. В ту ночь их преследовали кошмары.

Миссис Брэкенбери оказалась в каком-то жутком месте, где за ней гонялись безголовые мужчины. С диким криком женщина проснулась: её муж также находился в состоянии, близком к каталептическому. До шести часов, когда за окнами начала просыпаться жизнь, оба не сомкнули глаз. С огромным трудом, словно преодолевая сопротивление невидимой силы, они наконец переступили порог комнаты.

Голова мумии стояла на своём месте. Но китайская богиня оказалась свергнута: она лежала под столом – в таком месте, куда, даже если бы упала сама, закатиться никак не могла. Странно, но изящная фигурка тончайшей работы с растопыренными пальчиками перенесла падение без увечий.

Присутствие мумии тут же ощутила собака, которая раньше весело вбегала в дом и принималась носиться по всей квартире. Теперь она отпрянула от порога и с воем бросилась по лестнице вниз.

Ив поспешила избавиться от головы египтянки и кому-то её подарила. Никто из последующих обладателей реликвии не испытал, вроде бы, неприятностей, если не считать одной женщины, которую начали посещать кошмары.

Напрашивается вопрос: может быть, китайская богиня сама стала «виновницей» столкновения? Что, если близость чужой богини разбудила какие-то таинственные силы, связанные с головой египтянки? Лишь сформулировав теорию «фамильного гештальта», объяснившую феномен призрачного обитания в домах, владельцами которых являются представители древних ветвей британской аристократии («The Haunted Mind»), я понял, что китайская богиня и египетская принцесса были заряжены энергиями «враждебных» друг другу знаков.

Что служит источником энергии такого рода? Очевидно, коллективные молитвы древних, подкреплённые магическими ритуалами и жертвоприношениями. Именно так и создаётся вокруг объекта поклонения гештальт – психическая сущность, стоящая на гораздо более высоком уровне, нежели гештальт фамильный.

Не стоит недооценивать силу религии: она всё ещё способна сотрясти мир. Боги древности спят, но они не умерли! Любой акт святотатства может разбудить мощные силы, связанные со священным местом: оне будут направлены на человека, совершившего преступление, и тех, кто его окружает. Святотатство требует себе прощения или наказания: об этой элементарной истине, похоже, и не подозревают те, кто тащат в свои дома реликвии из гробниц, храмов и могил, освящённых специальными ритуалами.

Человеку свойственно бояться мертвецов, но куда страшнее самого трупа – связанный с ним гнев гештальта. Каждому из нас стоит помнить об этом и уважительно относиться к любым, даже очень древним останкам.


СНЫ НАЯВУ

Однажды китайскому мудрецу Чуанг Цу, жившему 2500 лет назад, приснилось, будто он – бабочка. «Итак, кто же я – Чуанг Цу, которому только что приснилось, будто он – бабочка, или бабочка, которой сейчас снится, будто она – Чуанг Цу?» – задал он себе по пробуждении знаменитый вопрос.

С тех пор многих посещала та же мысль: что если именно в мире сновидений проходит наша реальная жизнь? На первый взгляд такая постановка вопроса может показаться надуманной. Психоанализ сдёрнул с феномена сна все покровы таинственности, доказав, что в основном он выстраивается из обрывков воспоминаний, случайных идей и фантазий, которые сплетаются подсознанием в причудливое художественное полотно. Но есть сны, в отношении которых психоаналитический инструментарий оказывается бессилен.

Знаменитый палеонтолог профессор Агассис на протяжении двух недель бился над труднейшей задачей, пытаясь по слабому отпечатку скелета на огромном валуне восстановить облик ископаемой рыбы. Усилия его были тщетны.

И вот однажды ночью рыба привиделась ему во сне, причём со всеми своими недостающими частями. Утром этот образ совершенно стёрся из памяти профессора. Агассис отправился к валуну в ботанический сад, надеясь хоть как-то пробудить воспоминания, но озарения не произошло.

Следующей ночью рыба явилась профессору вновь, а утром так же бесследно исчезла. На третью ночь Агассис оставил рядом с кроватью бумагу и карандаш. Ближе к утру рыба вновь «выплыла» из полумрака. Не понимая, спит он или уже проснулся, профессор схватил бумагу и кое-как набросал контур ночной гостьи.

Утром Агассис не поверил собственным глазам: на бумаге было изображено нечто, в его представлении невозможное. Он поспешил в ботанический сад, принялся скоблить поверхность камня, пользуясь наброском в качестве путеводителя и... к своему изумлению, обнаружил скрытые в глубине части скелета – те самые, что соответствовали недостающим частям, присутствовавшим в образе, который являлся ночью.

Психоаналитик отмахнётся с улыбкой: наверняка профессор уже где-то видел эту рыбу, скажет он, – просто образ, долгое время спавший в подсознании, был оживлён стимулирующим сигналом. Насколько справедливо такое суждение, мог бы решить, наверное, только сам профессор Агассис. Однако, некоторые более сложные сны объяснить таким образом не удаётся.

Однажды к профессору Гильпрехту, признанному специалисту по истории Вавилона, попали два агатовых колечка. Тщетно пытался он разгадать их назначение. Наконец, измученный бесплодными догадками учёный погрузился в сон. Тут-то и явился ему очень высокий и худой мужчина – жрец дохристианского Ниппура. Он повёл профессора в сокровищницу какого-то храма – комнатку без окон с низким потолком, где стоял большой деревянный сундук. Пол был усыпан осколками лазури.

«Два колечка, о которых вы пишете, некогда являли собой единое целое, – заговорил хозяин. – История их такова. Однажды царь Кевигалзу* отправился в храм Бел, взяв с собой дары из агата и лазурита. Среди них был и выполненный по обету агатовый цилиндр с надписью. Некоторое время спустя жрецы святилища получили неожиданное указание изготовить для статуи бога Надиба пару агатовых серёжек и пришли в немалое замешательство, поскольку запасов сырья под рукой не было. Тогда-то и пришлось нам разделить дарственный агатовый сувенир на три части. Получились три колечка, каждое из которых сохранило на себе часть надписи. Два из них были использованы для изготовления серёг, оне и находятся у вас. Соединив их, вы получите подтверждение сказанному». В ту ночь, по словам миссис Гильпрехт, профессор внезапно вскочил с постели и с криком: «Ну конечно, так и есть!» – бросился в кабинет. Загадка была разрешена.


* Около 1300 лет до нашей эры. (Н.Ф.)

Трудно освободиться от ощущения, что элемент ясновидения в этом сновидении всё же присутствует. Хотим мы того, или нет, придётся признать: умерший много столетий назад жрец действительно каким-то образом сумел изменить ход мысли учёного. Тайну сновидений такого рода можно было бы разрешить, если бы человек научился во сне сохранять сознательный контроль над происходящим и способность анализировать ситуацию, как это делал Питер Иббетсон. Спросите оккультистов – они расскажут вам, что за этой способностью кроется целая школа оккультных знаний – или, во всяком случае, определённая техника, с помощью которой можно погрузиться в «сон наяву» – другими словами, заснув, сохранить способность сознательно анализировать происходящее.

Для этого необходимо в первую очередь научиться владеть собой вплоть до самого момента погружения в сон. Затем рекомендуется сконструировать в сознании конкретную сценку, прочно задержать её в воображении и в последний момент, прежде чем заснуть окончательно, в самом прямом смысле «шагнуть» в новую реальность. Наступит сон, но сознание не отключится, и по пробуждении вы сможете вспомнить всё, что с вами «по ту сторону» происходило. Интригующая перспектива. Но интересно, кому-нибудь удавался подобный эксперимент? Моя попытка, во всяком случае, окончилась неудачей. Я вообразил, будто поднимаюсь по эскалатору, сказал себе, что в момент погружения в сон ступлю в заранее придуманную «реальность»... Ступить-то я ступил, но заснуть не смог! Так продолжалось довольно долго. Стоило мне только мысленно чуть расслабиться, сон приближался, а новая реальность тут же стремительно ускользала в небытие.

Мне пришлось отказаться от своих попыток, но думаю, есть люди, которым подобные трюки действительно удаются. Входя в новую реальность, они вселяются в своё новое тело, которое чудесным образом освобождено от всех физических ограничений и способно воздейстовать на реальную материю, лишь прилагая к тому сверхусилия. Голландский врач доктор ван Иден попытался во сне, пользуясь возможностями лишь собственного «астрального тела», сдвинуть с места некоторые предметы. Ему удалось добиться лишь полного раздвоения сознания. В то время, как одно его тело лежало, погрузившись в сон и скрестив на груди руки, другое подошло к окну и выглянуло наружу. Подбежала собака, в изумлении уставилась на это второе тело, сорвалась с места и в панике унеслась прочь.

Сильван Молдоун из штата Висконсин, автор необычной книги «Проекция астрального тела», утверждает, что сумел сделать то, чего не удалось добиться доктору ван Идену. Самое странное заключалось в том, что сдвинутый им реальный объект – стрелка метронома, стоявшего на крышке пианино, – пришёл в движение лишь через две секунды после того, как к нему было приложено усилие. Молдоун изо всех сил толкнул руками астрального тела стрелку, вернулся в постель и усилием воли заставил себя проснуться. Лишь через несколько мгновений стрелка метронома у него на глазах пришла в движение.

Тот же загадочный временной провал, разделяющий две реальности, обнаружил и сэр Оливер Лодж, проводивший эксперименты с Эвзапией Палладино, прославившейся весьма неожиданными «подвигами» в жанре трансового медиумизма. Палладино приводила в движение находившиеся на расстоянии шести-семи футов от неё предметы, причём интервал времени между движением руки и реакцией сдвигаемого объекта составлял всё те же две секунды. В присутствии Палладино – стоило ей только соответствующим образом пошевелить пальцами – сам по себе начинал играть аккордеон. «Создавалось впечатление, – пишет сэр Оливер Лодж, – будто Эвзапии снится, что она играет на инструменте, и он действительно начинает играть – в двух пластах времени одновременно. Это как если бы собаке приснилось, будто она преследует зайца, а зайцу бы при этом казалось, что за ним гонится призрачная собака. В тот момент, когда собака во сне ловит и убивает зайца, тот в действительности погибает от ужаса. Я понимаю, что эти мои рассуждения не обладают научной ценностью, но всё более склоняюсь к тому, что они имеют прямое отношение к возможному объяснению рассматриваемого феномена».

Если бы только ещё удалось установить наверняка реальность этого «второго тела»! Многое в самых удивительных снах тут же показалось бы нам обыденным и понятным. Это открытие указало бы человечеству путь к захватывающим приключениям, и тогда вслед за Гёте мы могли бы воскликнуть: «Явь – это сон во сне!..»


ГОВОРЯЩИЙ МАНГУСТ

Думаю, не ошибусь, если замечу, что история Говорящего Мангуста с острова Мэн – одна из самых чарующих загадок нашего века. Существо это, поселившееся в панельных стенах одинокого фермерского особняка на вершине горы Дэлби, несколько лет занимало своими проделками британскую прессу и даже явилось однажды причиной ожесточённых дебатов в Палате Общин. В 1936 году, по приглашению владельца дома Джеймса Т.Ирвинга, я провёл здесь несколько недель и рассказал затем о своих впечатлениях в книге «Призрак преследует человека». Незадолго до этого историей Гефа заинтересовалась писательница Мэри Армстронг. Мы провели с ней обстоятельную беседу, результатом которой и явилась предлагаемая вашему вниманию совместная версия этих событий.

Остров Мэн считается одним из самых непрезентабельных пустырей Британии, но ферма Дорлиш-Кэшен, расположившаяся на высоте 750 футов над уровнем моря, даже на общем фоне выглядит достаточно мрачно. Этот приземистый особняк (добраться к которому можно, лишь преодолев опасный подъём по горному склону) сложен из скреплённых цементом сланцевых плит, и узкие окна его более всего напоминают бойницы. Стены своего внушительного строения мистер Ирвинг укрепил двойными панелями в надежде хоть как-то защититься от сильнейшего ветра: судя по всему, именно эта деталь и произвела впечатление на маленького пришельца. «Меня ваш домик вполне устраивает, – милостиво известил он хозяев впоследствии. – Считайте, что он мой!»

Джон Ирвинг (человек, чью серьёзность и добропорядочность не подвергают сомнению даже закоренелые скептики) поселился здесь с женой и дочерью в 1917 году. 14 лет спустя сюда прибыл незваный гость.

Поначалу подозрение пало на юную Войри. Подали голос и спиритуалисты: девочка-подросток, решили они, наверняка служит источником той самой таинственной энергии, что так привлекает существ из иного мира – не исключено, что и Говорящий Мангуст – всего лишь разновидность полтергейста. В действительности всё оказалось сложнее. Или, может быть, проще?

«Однажды ночью – было это в сентябре 1931 года – мы услышали какой-то стук, доносившийся с чердака, и решили, что в доме завелись мыши, – рассказывает Джон Ирвинг. – Назавтра, откинув люк в потолке, я обнаружил там фигурку, которую сам когда-то выстругал из индийского дерева. Как она могла там оказаться? Я постучал ею об пол: раздался тот самый звук, что разбудил нас ночью. Вечером стук повторился. Вскоре он перешёл в дробный топот. Это была не мышь! Послышались какие-то плевки, вздохи и хрипы, а затем раздался ужасающий треск, от которого картины закачались на стенах. Пока я размышлял о том, что же это за чудище буйствует у нас над головами, произошло нечто такое, отчего все мы утратили дар речи. Сверху донеслись звуки, очень напоминавшие лепет младенца: «Даммадаммма... бламбламблам» – что-то в этом роде. Пришелец явно пытался что-то сказать. Сам себе удивляясь, я принялся о чём-то с ним говорить, и он... стал мне отвечать тоненьким голоском! Начались нескончаемые диалоги. Несколько дней подряд он следовал за мной по пятам, требуя себе новых и новых «уроков». Вопросы сыпались один за другим.

– Ещё минуточку, – то и дело слышал я умоляющий писк. – Последний вопросик, Джим, и я отпущу тебя спать!

Несколько недель спустя существо это не просто усвоило наш лексикон, но и принялось сыпать такими фразами, которых мы сроду не слыхивали. Меня до сих пор не оставляет подозрение, что Геф (именно так он нам «представился») с самого начала лишь притворялся неучем, опасаясь напугать нас своими речами. Впрочем, сам он клялся в обратном:

– Человеческую речь я понимал, конечно, всегда, но сам говорить не умел. Спасибо Джиму, это он меня научил!

Пришелец обладал феноменальным слухом, и утаить от него что-либо было никак невозможно.

– Может быть, Геф – призрак? – предположил кто-то из членов семьи. Геф, быстро развивший в себе вкус к сверхпомпезной риторике, немедленно согласился:

– О да, я – призрак ласки, – изрёк он. – Теперь я буду бродить по вашему дому, издавать странные звуки и бряцать цепями, – после чего произвёл совсем не страшный звуковой эффект, напоминавший удар ложкой по железяке.

Как бы то ни было, маленький гость решил, что Ирвинги вполне достойны его компании, и стал всячески втираться к ним в доверие, не гнушаясь примитивнейшим шантажом.

– Если вы будете добры ко мне, – заявил как-то раз Геф в порыве типичного для него наивного красноречия, – я принесу вам удачу. Если нет – перебью всех домашних птиц. Я вообще-то не злой, но способен на всё. Да я и вас бы запросто поубивал – мне просто этого пока что не хочется!

Несколько месяцев спустя, хорошенько узнав характер Гефа, Ирвинги, конечно, посмеялись бы над такими угрозами, но тогда всё это встревожило их не на шутку. Геф успел уже продемонстрировать умение швырять предметы с поразительной точностью. Что, если он увлечётся метанием – скажем, ножей? Вооружившись винтовкой и крысиным ядом, Джеймс Ирвинг вышел на тропу войны, но не тут-то было. Геф с лёгкостью обходил все ловушки, издавая при этом дикие вопли: стены дома непрерывно сотрясались от стуков, грохота и самых невероятных проклятий. Ирвинги в панике перенесли кровать Войри к себе в спальню, и это почему-то особенно задело Гефа: он метался повсюду, как сумасшедший, всеми доступными способами выражая решительнейший протест. Непродолжительная война эта закончилась полным поражением хозяев. Геф не преминул продемонстрировать, помимо всего прочего, умение виртуозно обращаться со спичками своей мохнатой четырёхпалой лапкой: что могло помешать ему при желании спалить дом? Мысль эта ужасала Ирвингов не слишком долго – до тех пор, пока они не сообразили, что Геф отчаянно в них нуждается. В мире людей они были единственными его союзниками, кормильцами и учителями. Кроме того, в те дни мангуст проникся самой горячей симпатией к Войри – впрочем, относился он к ней как старший братец к сестрёнке.

– Войри может возвращаться к себе в комнату, – мрачно объявил Геф в мае 1932 года. – Я никому из вас не причиню вреда.

Итак, девочка переехала на привычное место, после чего трое людей и очеловечившийся зверёк вступили в эпоху мирного и очень странного сосуществования. Геф был очень застенчив и совершенно не переносил человеческого взгляда. Прошло немало времени, прежде чем он решился явить Ирвингам свою тень от свечи, которую те оставили у одного из проёмов. Силуэт явно принадлежал маленькому мохнатому животному. Впрочем, по образу мыслей и привычкам существо это всё более напоминало человека.

«Однажды я оставил на верхней ступеньке лестницы блюдце с варёной черникой и сахар, а также молоко и хлеб, – рассказывает Ирвинг. – Геф принялся за еду, не переставая при этом со мной болтать. Потом он показал мне тень своей передней лапки... скорее ручонки, в которой держал ложку. Закончив еду, он постучал блюдцем об пол и задул свечу».

Как-то раз Геф предупредил членов семьи о том, что готов «показать им руку» и предложил понаблюдать как можно внимательнее за щелью в потолке. Действительно, из отверстия показались пальчики – кривые, желтоватые, с загнутыми вовнутрь коготками. Миссис Ирвинг получила разрешение не только притронуться к ним, а затем и погладить Гефа по шёрстке, но и засунуть в рот ему собственный палец.

«Он взял мой средний палец в рот, – говорит миссис Ирвинг, – и, прокусив своими крошечными острыми зубками кожу, стал высасывать кровь. Я пришла в негодование. Только ещё заражения крови мне не хватало!»

– Иди и смажь мазью, – раздражённо бросил Геф.

Время от времени Геф, питавший слабость к царственным жестам, преподносил хозяевам самые неожиданные сюрпризы. Однажды он решил, что должен сфотографироваться, и снабдил Войри подробнейшими инструкциями: девочка должна была щёлкнуть затвором в тот самый момент, когда он вскочит на пригорок за живой изгородью в нескольких ярдах от дома, и ни секундой позже! Остаётся лишь удивляться тому, что у Войри он вообще получился – этот удивительный снимок маленького зверька, напоминающего мангуста.

Внешность Гефа как будто бы согласуется с его же «авторской» легендой. Один из гостей вспомнил как-то раз, что несколько лет назад некий фермер выпустил в поля стаю мангустов, чтобы те истребили расплодившихся кроликов, и Геф с готовностью ухватился за эту версию собственного происхождения, быстро её развив: он объявил мимоходом о том, что ему 60 лет и что разум его – гигантский кладезь вселенской мудрости и великого множества языков.

Что же касается английского языка, то... лексикон Гефа, как это ни прискорбно, состоял большей частью из сомнительного рода эпитетов, некоторые из которых заставили бы покраснеть и матроса. Одним из предыдущих мест его обитания была близлежащая каменоломня; уже после переселения к Ирвингам Геф продолжал наведываться к старым друзьям, усердно пополняя свой и без того впечатляющий багаж всевозможных ругательств. По окончании «рабочего дня» мангуст возвращался к Ирвингам с очень смешными «срочными донесениями».

– Слушай, Джим, что это за тип среди них там бродит? – бросил он как-то раз с презрительной ноткой в голосе. – Ну, который в пенсне и ни черта не делает? У него ещё коленки вовнутрь торчат...

Он имел в виду начальника смены!

Очеловечение Гефа происходило стремительно. «Геф – животное? Не могу в это поверить! – признавался мне Джеймс Ирвинг. – Может быть, это человеческий дух в обличье зверя? Он и питается не как мангуст: обожает, например, пирожные и шоколад...»

С первых дней своего пребывания в Дорлиш-Кэшен Геф в отношении окружающих усвоил несколько легкомысленный тон. Хозяином дома был, несомненно, Джим, и к нему Геф проникся подобающим почтением. Но миссис Ирвинг, дама, надо сказать, вида весьма внушительного, тут же превратилась для него в «Мэгги». Вскоре Геф вообще начал называть её «мой цыплёночек»: миссис Ирвинг приходила от таких фамильярностей в бурное негодование, что, в свою очередь, приводило Гефа в неописуемый восторг.

Для Войри мангуст сделался своего рода телохранителем. Он повадился провожать девочку в школу, неустанно обещая Ирвингу, что, если кто-нибудь попытается пристать к ребёнку, он тут же вступит с врагом в смертельную схватку. Поначалу похвальба эта воспринималась взрослыми с известной долей иронии, но однажды Геф пересказал Ирвингу подслушанный на автобусной остановке разговор, и тот вынужден был несколько изменить своё отношение к «предводителю эскорта».

– Что-то нашего Привидения не видать сегодня, – бросил один мальчишка другому (имея в виду, разумеется, Войри, которую именно так благодаря Гефу стали дразнить в школе). – Вот бы она опоздала сегодня на автобус!

Гефу это пожелание не слишком понравилось, и он тут же швырнул в мальчика камень.

– И что произошло потом? – поинтересовался Ирвинг.

– Ничего особенного. Он взвился юлой и закричал: «Эй, Вонючка, ты что, сдурел?»

Не поленившись проверить рассказ Гефа, Ирвинг выяснил: среди ожидавших автобус в тот час действительно находился местный паренёк, носивший это очаровательное прозвище.

После того, как Войри минула стадию полового созревания, Геф не исчез (как следовало бы поступить полтергейсту) и даже не стал появляться реже: наоборот, девочка сделалась к нему более равнодушной.

Зато Ирвинги постепенно пришли к выводу, что их новому жильцу вполне можно поручать мелкие заботы – присмотреть за птицей, например, или за овцами. Геф поспешил уверить работодателей в своей полнейшей лояльности.

– Тебе ни о чём теперь не нужно беспокоиться, Джим, – говаривал он. – Если кто-то вломится в дом, я тут же дам тебе знать!

И действительно, о приближении гостей или какой-нибудь незнакомой собаки Ирвинги узнавали немедленно. В общем, Геф стал вскоре настоящим «мальчиком на побегушках». Утром он охотно сбегал вниз, чтобы сообщить проснувшимся хозяевам точное время. Среди ночи, если кто-то вспоминал, что в печи мог остаться огонь, зверёк послушно ковылял вниз и возвращался с массой самой разнообразной информации. Когда кому-то требовалось пораньше проснуться, он выполнял роль будильника. Стоило только козам задержаться в поле, как Геф бежал туда и собачьим лаем загонял их обратно.

Когда в доме становилось слишком много мышей, он брал на себя роль кота: правда, убивал грызунов он редко, предпочитая менее кровожадный метод борьбы – мяуканье. Не раз он сообщал Ирвингу о том, что к дому приближается ласка, или хорёк – его «злейший враг».

Однажды ночью глава семьи невольно подслушал одну из редких, но по-своему трогательных бесед мангуста с миссис Ирвинг.

– Вообще-то, Мэгги, ты мне нравишься, – доверительно пискнул Геф. – И знаешь, я хочу, чтобы ты призналась мне в том же.

Ирвинг, притворявшийся до этого спящим, не выдержал.

– Эй, а как же я?» – спросил он, переворачиваясь на другой бок.

– О, Джим, ты тоже мне нравишься! – поспешно заверил его Геф, ужасно смущённый.

Геф был вездесущ, постоянно за Ирвингами шпионил и всем на всех ябедничал. Стоило только миссис Ирвинг начать раздеваться перед сном, как он тут же принимался подробно комментировать её действия. Войри имела обыкновение просыпаться первой, заваривать чай и нести чашку отцу. Геф не спускал с неё глаз и радовал хозяина важными сообщениями:

– Джим, она пьёт твой чай! Она пробует масло на вкус! Она хочет сожрать бисквиты!

Временами мангуст раздражал хозяев шутливой зловредностью, чаще – трогал до глубины души беспомощностью и каким-то особенным обаянием. Возвратившись домой после очередного обхода «владений», он признавался иногда, что очень устал, и тут же добавлял с подкупающей мягкостью:

– Слышь, Джим, как насчёт пожрать, а?

И мистер Ирвинг послушно шёл выполнять заказ.

Если «официантов» в доме не оказывалось, Геф угощался самостоятельно, после чего виновато спрашивал миссис Ирвинг:

– Мэгги, ты ведь не будешь очень ругаться, если я скажу, что съел весь бекон?

«Мэгги», естественно, принималась высказываться на этот счёт самым оживлённым образом, а Геф поступал вполне по-детски: скрывался куда-то и ждал, пока буря не утихнет.

Говорящий мангуст очень любил напускать на себя таинственный вид, обожая (опять-таки подобно быстро развивающемуся ребёнку) непонятные, сложные слова.

– Я – чудо природы, – заявил он однажды. – Узревший меня будет поражён и парализован, превращён в мумию и соляной столб!

И далее:

– Я – пятое измерение. Я – восьмое чудо света. Одним ударом я расщепляю атом!

Наконец, вовсе уж скромно:

– Я – Святой Дух!

Как-то раз, решив выяснить, насколько далеко зашёл Геф в своём интеллектуальном развитии, мистер Ирвинг спросил его, куда он, по его разумению, попадёт после смерти.

– Я не умру! – перепугался Геф, и голосок его задрожал.

– Ну а если всё-таки умрешь, то где окажешься?

– В преисподней, – проговорился Геф, но тут же поправился: – Нет, в Царстве Туманов!

Однажды Геф, подслушав разговор прохожих в Пиле, узнал новость, от которой преисполнился величайшей радостью, и тут же поспешил домой поделиться ею с Ирвингом. В конце концов, не каждому мангусту, пусть даже и говорящему, выпадает счастье стать причиной увольнения человека с работы, судебного разбирательства по этому поводу, а затем и ожесточённых дебатов в Палате Общин!

Р.С.Ламберт, редактор журнала «Лиснер», принадлежащего Би-би-си, оказался наряду с вездесущим Гарри Прайсом в первых рядах «официальных» исследователей феномена Дорлиш-Кэшен. Оба они поспешили на остров Мэн и, ознакомившись с фактами, написали книгу, публикация которой вызвала в Лондоне большой скандал. Непосредственный начальник Ламберта, Джон Лавита, пришёл к выводу, что «мистер Ламберт полностью попал под влияние своего героя» и утратил объективность, сделавшись, дескать, ярым «гефистом». Несколько дней спустя начальник весьма саркастично раскритиковал своего подчинённого перед руководителями Би-би-си, которые очень скоро прислали тому уведомление об увольнении. Опальный редактор немедленно обратился с иском в Верховный суд. Тем временем один из членов парламента, возмущённый бесцеремонным увольнением Ламберта, потребовал, чтобы Палата Общин образовала комиссию для проведения независимого расследования загадочного феномена – в частности, «уточнения факта существования говорящего мангуста, а также собирания всевозможных сведений о его образе жизни, средствах к существованию, манерах и моральных устоях...» Другой парламентарий тут же подпустил коллеге шпильку, после чего в зале развернулась оживлённая дискуссия, перешедшая, если верить одному восторженному репортёру, в непродолжительный кулачный бой. Верховный суд Британии, два дня рассматривавший самое необычное за всю свою историю дело, после многословных прений пришёл к выводу, что мистеру Ламберту полагается компенсация в размере 35 тысяч фунтов. Да, у Гефа имелись все основания гордиться собой!

Говорящий мангуст не просто умел слушать, он ещё и научился читать. Мистер Ирвинг был убеждён, что за всеми этими провожаниями дочери в школу кроется иной смысл: судя по всему, во время уроков Геф сидел, скрывшись в ветвях, у самого окна и слушал всё, о чём говорится в классе. Решив поэкзаменовать мангуста, Ирвинг пришёл к выводу, что тот – при желании, разумеется, – способен был правильно прочесть любую фразу. Однако всем прочим источникам знаний Геф предпочитал устное народное творчество. Однажды Ирвинг сел разбирать корреспонденцию.

– А ну, читай вслух, гном толсторожий! – завопил возмущённо мангуст.

«Знаете, «толсторожего» я бы ещё стерпел, – поделился со мной обидой Джим, – но «гном» – это уж слишком!» Что поделаешь: Геф обожал посмеиваться над людьми. Будучи в игривом настроении, он мог, например, порадовать миссис Ирвинг импровизацией такого рода:

– Мэгги, ты – женщина, злая колдунья! Мэгги, ты – женщина племени Зулу! Мэгги, ты – женщина из Гонолулу!

Увидев, как у мистера Ирвинга сзади свисают подтяжки, он тут же кричал:

– Хвостик, как у жеребца!

А одного из гостей охарактеризовал так:

– Это же не морда, а просто какая-то печёная луковица!

На том же острове примерно в двадцати милях к северу от дома Ирвингов находится особняк Балламур, принадлежавший некой миссис Уорд: туда-то и повадился путешествовать Геф, используя в качестве транспортного средства местные грузовики. Ни мистер Ирвинг, ни члены его семьи там не бывали, что вполне естественно: к миссис Уорд и её родственникам – богатым землевладельцам – заезжали гости иного ранга.

После двух визитов к соседям Геф вернулся с весьма впечатляющей информацией: он очень подробно описал машины и подъездную дорожку, внешность слуг и их наряды, камин, фасад с изображениями львов и разнообразные украшения. В результате проверки выяснилось: лишь одна десятая часть полученных им сведений оказалась ошибочной – Геф всё ещё путал названия предметов. Не исключено также, что хозяйка особняка, отвечая на мои вопросы, была недостаточно откровенной.

В числе тех немногих гостей дома, с кем Геф решился вступить в контакт, был капитан Джеймс Деннис, член совета Национальной Лаборатории психических исследований. Однажды он и семья Ирвинга сидели в кухне.

– Приготовьтесь, сейчас я вам в окно покидаю камешки, – известил их неожиданно Геф, и в то же мгновение снаружи на стекла обрушился град мелких камней.

Миссис Ирвинг разнервничалась и приказала Гефу немедленно прекратить эти шалости, пока ещё целы окна. Геф что-то заверещал с чердака и... вывалил град камней на крышу дома. Это происшествие немало озадачило капитана. Как могло случиться, что голос Гефа раздавался в доме, а камни летели явно снаружи? Спросили об этом мангуста, и тот дал исчерпывающий ответ:

– Сущий пустяк: индийская магия.

Что ж, сам факт существования мангуста по имени Геф, который разговаривает, мыслит и ведёт себя по-человечески, можно считать доказанным. Но... кто такой всё-таки этот Геф? Ясно, что не полтергейст. «Шумный дух» обычно невидим, Геф же никогда не претендовал на обладание столь экзотическим свойством. Несколько раз – с таким изяществом, какое только возможно в подобных обстоятельствах, – он отправлял в доме естественные надобности, оставляя после себя более чем существенные улики. Однажды, когда его спросили, зачем он сделал это на самом видном месте, Геф объяснил:

– А чтобы капитан Деннис понял наконец, что я – не призрак, а зверь.

Я заранее отправил Ирвингу книжку о полтергейсте, тот зачитал из неё выдержки вслух, и Геф возмущённо взвизгнул:

– Нет, я не из таких!

В большей степени проделки Гефа характерны для «фамилиара» – так оккультисты именуют духа, принимающего облик мелкого зверька и оказывающего разного рода услуги ведьмам. Но говорящий мангуст был существом плотским: оказываясь перед запертой дверью, он не проникал в помещение сверхъестественным образом, а либо открывал её сам, либо ждал, пока это сделают за него другие. Геф простуживался, подчас очень сильно, что за ведьмиными слугами прежде не наблюдалось.

– Джим, меня замучил дьявольский кашель, – пожаловался он однажды. – Слушай, придётся тебе чем-нибудь меня напоить.

Что ж, остаётся, повидимому, и тут довериться самому Гефу.

– Я просто очень умный мангуст, – заметил он как-то раз. – То есть не просто – а слишком, слишком умный!

Через несколько лет после моего визита в Дорлиш-Кэшен дом был продан. Новый владелец утверждает, что застрелил однажды какого-то диковинного зверька. С тех пор в доме не происходит ровно ничего необычного. Джеймса Т.Ирвинга уже нет в живых. Миссис Ирвинг живёт в районе Глен-Фоллз на острове Мэн. Её дочь Войри вышла замуж и работает на заводе по производству авиаоборудования неподалёку от Пила. Может быть, придёт время, и она ещё поведает миру о Гефе – почти фантастическом и в то же время таком человечном зверьке, её верном товарище детства и самозваном телохранителе?



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница