Междвухмиро в



страница5/14
Дата02.06.2018
Размер6,19 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

ОСТОРОЖНО, ИНКУБ!

Хочу предложить вашему вниманию историю о демоне-любовнике и его несчастной возлюбленной. Время действия – середина ХХ века. Героиня драмы (а точнее, её жертва) – не средневековая ведьма, а обычная современная женщина, писательница по профессии. И «демон» её – не подручный Дьявола, а всего лишь дух внезапно скончавшегося знакомого – человека весьма известного.

Всё началось 28 января 1961 года. Сигнал бедствия поступил по телефону вскоре после моего появления в телепрограмме Нэбеля. Женщина по имени Джин 26 лет утверждала, что постоянно подвергается домогательствам инкуба и находится на грани нервного срыва. Зная о моём интересе к паранормальным явлениям (и даже не подозревая, что по профессии я психиатр), Джин попросила оказать ей срочную помощь.

Мы провели с ней два сеанса. От третьего пациентка отказалась, почувствовав, очевидно, что я готовлюсь задать очень важный вопрос. Тем не менее, мы продолжали поддерживать дружеский телефонный контакт, а позже я пришёл к ней и провёл несколько консультаций, разумеется, совершенно бесплатных.

Со мной женщина была даже откровеннее, чем с собственной матерью, которая лишь от меня узнала, что дочь имеет призрачного «любовника». Оставить её в неведении мне не удалось: в интересах расследования необходимо было и от матери добиться полной откровенности.

Джон (настоящего имени его я, разумеется, открывать не стану: это вызвало бы общенациональный скандал) умер вскоре после своего тридцать четвёртого дня рождения. Джин обожала Джона, часто писала ему, но никогда не была с ним близка – ни в физическом смысле, ни в каком-либо другом.

В день смерти писателя Джин ощутила у себя в комнате чьё-то невидимое присутствие. «Я не умер!» – прозвучало у неё в ушах. Это был его голос! С каждым днём речи покойника становились всё явственнее. Как только Джин присаживалась на кровать, невидимка оказывался рядом. Постепенно призрак осмелел и принялся ласкать Джин в самых интимных местах. Вскоре она «ощутила в себе его мужскую суть» и... испытала «наслаждение, о котором прежде не осмеливалась и мечтать».

Вскоре однако, осознав всю ненормальность ситуации, женщина попыталась защититься молитвой, а когда это не помогло, прикрыла уязвимое место тяжёлым металлическим распятием. «Каждый раз о его приближении я узнаю по острой боли в груди, – рассказывала мне Джин. – Начинается жар, резко учащается пульс. Недавно в автобиографии Джона я прочла о том, что он был когда-то ранен в грудь: позже у него на этом месте возникла злокачественная опухоль, которую пришлось удалять хирургическмм путём».

Весьма правдоподобная деталь! Давно замечено, что дух только что умершего человека, входя в контакт с медиумом, переносит на него свои предсмертные ощущения.

Постепенно Джон взял на себя управление всей жизнью несчастной женщины: он заставил её регулярно посылать взносы в организацию, которой руководил при жизни, и стал советником по всем бытовым вопросам.

Джин с детства страдала от угрей. «Почему ты не принимаешь пироксидин?» – услышала она как-то раз его голос. Проверила – верно: врачи рекомендуют лечить кожу этим средством. Попробовала – помогло.

«Я искала книгу. Спросила маму, но не успела та обдумать мой вопрос, как Джон сказал: «Она в твоём книжном шкафу». Я посмотрела ещё раз, сказала, что её там нет. «Вернись, она там», – настоял он. Я послушалась – и он оказался прав: просто я её действительно не заметила. С каждым днём он становится всё темпераментнее. Временами кажется, будто он... просто забыл, что умер! Но должна ли я сама об этом ему напомнить? Не знаю. Появление его сопровождается крайне неприятным запахом и помехами в радиоприёмнике. Иногда я осязаю его тело: оно лёгкое и горячее. Похоже, распятие ему очень мешает. Не успела я как-то утром в ванной снять крест, как тут же почувствовала между ног жаркое трение. Я заявила, что всё это мне надоело: он использует меня как шлюху! «Но я же люблю тебя!» – запротестовал Джон. «Неважно, – сказала я. – Отправляйся лучше к родителям, пусть они как следует о тебе помолятся». Вчера вечером он вернулся снова: стал хватать меня за грудь и другие места. Когда я запротестовала, сказал, что любит. Я пожаловалась на тахикардию: сказала, что мне придётся покончить с собой, если он не прекратит. Потом почувствовала ладонь на сердце под блузкой: Джон проверял сказанное. Сердце билось, как отбойный молоток...»

К этому времени Джин получила уже достаточно подтверждений тому, что Джон – именно тот, за кого себя выдаёт. Как-то раз он сыграл ей Шопена: позже она прочла в одной из его книг, что Шопен и Рахманинов были его любимыми композиторами при жизни.

Итак, чем я мог ей помочь? Специалисты прошлого рекомендуют жертвам домогательств такого рода вообразить себя внутри ярко светящейся оболочки – как бы зрительно восстановить ауру тела, превратив её в непроницаемую броню.

Дальнейшие события воспроизвожу по записям в дневнике.

2 марта 1961 года. «Едва только я положила трубку, как Джон словно с цепи сорвался. Я почувствовала горячую вибрацию между ног и попробовала подняться, но он словно невидимыми поводьями потянул меня вниз...

Я попыталась выбраться из дома, но не смогла. Позже включила телевизор – тут только и почувствовала нечто вроде умиротворения.

Боюсь, я пришла к вам в состоянии крайнего возбуждения – вы вполне могли бы заподозрить, что я страдаю от паранойи. На самом деле, у меня никогда не наблюдалось психических отклонений, но некоторыми экстрасенсорными способностями я обладала с детских лет. Например, когда звонит телефон, я почти всегда заранее знаю, кто это.

Когда он появился впервые, я не поверила: «Где доказательства, что ты – тот, за кого себя выдаёшь? Может быть, ты вообще плод моего воображения?» Он сказал: «Ты сама это скоро поймёшь. Можешь меня проверить. Завтра мама, вернувшись из универмага, скажет: «Такая причёска тебе больше идёт: мне нравится, когда волосы у тебя распущены».

На следующее утро всё произошло именно так, как он предсказал. Я была потрясена и обо всём рассказала маме. Но тогда он ещё не причинял мне страданий. Наоборот, помогал в занятиях стенографией.

Мне нравится готовить. Однажды в кухне он возник у самого моего плеча, схватил за руку и произнёс: «Это я, Джон». Где-то на уровне лодыжек я ощутила движение, напоминающее водоворот воздуха, потом оно живой лентой поднялось к самому горлу. Такое ощущение – обволакивающей ленты – возникает у меня каждый раз, когда ему что-то не нравится.

Прошлой ночью я попыталась схватить его – там. Пригрозила кастрировать. Это сработало, и некоторое время всё было спокойно. Потом возник страх: вдруг на его место придут другие и станут пользоваться мной как астральной шлюхой?»

5 марта. «Вчера всё было спокойно, но только до вечера. Тела его не чувствовалось, но простыня была как живая, и что-то постоянно тыкало меня в пятки и в пах. Мы с мамой молились дома, папа – в церкви, но теперь от молитв становится только хуже. Распятие больше не помогает. Но главное, даже мысленно я больше не в силах вступить с Джоном в контакт».

Похоже, индивидуальность нашего героя стала стремительно размываться. Джин почувствовала, что его место могут занять другие.



10 марта. Мама Джин: «Сейчас нам полегче. Он всё ещё рядом, но теперь не так настойчив. Иногда и ночью даёт поспать. Всё случившееся я вспоминаю как один непрерывный кошмар. Никогда не поверила бы, что такое возможно, если бы не увидела всё своими глазами».

Джин: «Да, он всё ещё здесь. Иногда я ощущаю лёгкие поцелуи – то на щеке, то на шее. Временами он подбирается ко мне снизу, но теперь его прикосновения стали слабее. В постели я часто слышу, как рядом бьётся его сердце. Теперь я так к нему привыкла, что кажется, будто он всегда жил в нашем доме... Недавно он снова помог мне. Я страдаю от близорукости: пользуюсь иногда контактными линзами. И вот, в метро глаз вдруг начал слезиться. Он тут же оказался рядом. Легчайшее прикосновение, и линза стала на место!»



4 апреля. «Он вернулся и теперь досаждает мне сзади. Наверное, он был психически нездоров. Что происходит с сумасшедшими после смерти? Вряд ли они там немедленно выздоравливают... Джона считали рьяным католиком, но, по-моему, он притворялся. В прошлое воскресенье во время службы он приставал ко мне постоянно. Вот же садист! Он совсем не такой, каким представляла его вся страна».

И тут я задал Джин самый главный вопрос. Было ли первое сношение с инкубом исключительно его инициативой, или она сама желала с ним близости?

– Я думала, он порядочный человек, и не стала его отгонять. А потом почувствовала себя словно загипнотизированной. Сейчас он внушает мне ужас и отвращение. Что делать?

– Как только он снова появится, вообразите в руке у себя паяльную лампу, – посоветовал я. – Попробуйте прижечь ему это его... самое активное место.



6 апреля. «Паяльная лампа не помогла: он от неё ещё сильнее взбесился. Наверное, мне следует быть повежливее. Всё чаще он начинает хватать меня за задницу. «Прекрати, извращенец!» – кричу я. Он всё понимает и тут же переключается на переднее место. Спит теперь Джон у меня в ногах на одеяле».

16 апреля. «Снова стало хуже. Два дня назад мама легла спать со мной, так это чудовище её чем-то истыкало, а утром разбудило ударами под лопатку. Негодяй постоянно атакует мой задний проход. Тошнит уже от всего этого. Молиться я больше не в состоянии».

Мама Джин: «Что нам делать? Он снова обрёл силу. Мало того, что постоянно овладевает ею то спереди, то сзади, так ещё и тычется куда попало. Я её даже забинтовала всю – может быть, это его отпугнёт?»

Я дал им адрес Рози, женщины-медиума, которую мне рекомендовали когда-то для исследовательских экспериментов. Джин немедленно с ней связалась, а позже мне перезвонила: «Представляете, с ней когда-то было то же самое! Она пообещала отрядить мне на помощь своего духа-посредника».

18 апреля. «Хотите – верьте, хотите – нет, но наш «джентльмен» нанёс визит Рози, стал приставать к ней и даже попытался её придушить. Рози считает, что всему виной тут какое-то извращение, которым Джон страдал при жизни. Не успел он в очередной раз ко мне прилипнуть, как я тут же по совету Рози вызвала Миннехаху, её духа-посредника. Минуту спустя над кроватью послышались звуки возни – как если бы двое мужчин сцепились в схватке. Это было так странно... Рози говорит, что это обычное дело: когда дух-посредник нападает на сущность, между ними происходит самая настоящая потасовка».

20 апреля. Звонок от Рози: «В тот самый день, когда впервые позвонила Джин, Джон явился передо мной обнажённым. Только голых духов мне ещё не хватало! Я пообещала отправить на помощь Джин весь свой Большой Оркестр Краснокожих индейцев. Когда-то мне и самой эта братия досаждала. Поцелуями по ночам так и сыпали. Но лишнего себе не позволяли»

Увы, сеанс экзорцизма, проведённый несколько дней спустя, не увенчался успехом: Рози суетилась в кресле, выкрикивая какие-то заклинания, истошно призывала своего Миннехаху, но Джин осталась разочарована. Позже она сообщила мне о том, что Джон вернулся и принялся демонстративно прыгать на её кровати: никакой, мол, мне экзорцизм нипочём!

И всё же... Ни на минуту меня не оставлял вопрос: что, если Джин в этом дуэте выполняет роль суккуба? Может быть, не дух умершего к ней пристаёт, а, наоборот, она отказывается его от себя отпустить? Дальнейшие события во многом подтвердили мои опасения. В начале мая, испугавшись гипноза, Джин впервые не пришла ко мне на сеанс. Потом отказалась от услуг Рози. При этом она настойчиво убеждала меня в том, что сексуальной озабоченности никогда не испытывала: «Джон говорит, что просто не захотел умирать, вот ко мне и приклеился. Понимаете, я олицетворяю для него жизнь на Земле...» Долгое время сообщений от Джин не поступало. А затем...

19 августа. «В начале июля преследования возобновились. Через знакомого отец разыскал человека, о психических способностях которого ходят здесь какие-то фантастические слухи. Я отправилась к нему на сеанс и была потрясена. Сначала он вызвал Аделию, мою подругу-стюардессу, погибшую в автокатастрофе четыре года назад. Она тут же назвала меня «Куки» – об этом прозвище знали только мы с ней вдвоём! Потом Аделия привела ещё одну покойницу, знакомую мне по школе. Эти духи открыли мне важную истину: я обладаю уникальным даром медиумизма. Оказывается, они не помогали мне до сих пор лишь потому, что в таком случае у меня бы не появилось желания выйти с ними на связь... С того дня я сплю превосходно. Хожу на работу как ни в чём не бывало – так что всё нормально!»

21 марта 1962 года. «Дела идут прекрасно. Джон всё ещё даёт о себе знать, причём подчас самыми неожиданными способами. Недавно мы с друзьями ехали в машине по извилистому шоссе, и водитель наш задремал. Неожиданно я почувствовала тяжесть на бёдрах – это был Джон! В ту же секунду шофёр крутанул руль, выехав практически из кювета, а потом потёр шею ладонью. «Вот спасибо, что шлёпнули, – говорит, – я действительно стал засыпать». Ещё мгновение, и катастрофы бы не миновать!.. Джон теперь много беседует со мной о здоровье. Говорит, пора начинать за кожей следить: отказаться от рыбы и шоколада...»

Здорово, когда о тебе бесплатно заботится дух-медик, не правда ли? Но так ли уж бескорыстна эта «забота»? За несколько месяцев Джин прошла через все круги ада. Независимо от того, какую роль сыграло тут её собственное подсознание и что за диковинный дар «вырастило» оно на почве сексуального голода, в реальности перенесённого ею ужаса сомневаться, увы, не приходится.




СЕКС ИЗ ПОДНЕБЕСЬЯ

Рассуждая о проблеме повторного брака на аналитической кушетке, вдова почившего издателя призналась мне, что отвергла руку и сердце старого верного друга только потому, что не смогла забыть угрозы мужа: «Я вернусь и задушу тебя, если ты ещё раз выйдешь замуж», – заявил он перед самой смертью. Год спустя друг её тоже умер, оставив более миллиона долларов – сумму, которая могла бы решить все финансовые проблемы этой женщины до конца её жизни. Увы, страх перед местью покойного супруга оказался сильнее благоразумия. Эта трагикомичная история даёт нам удобный повод для того, чтобы задать несколько вопросов.

Первое: если человек действительно не умирает, а лишь претерпевает некое «изменение», остаются ли жить любовь и ревность? Способны ли ощутить их силу живущие в этом мире?

Второе: если любовь бессмертна, означает ли это, что дух умершего способен сохранить также и интерес к сексу?

Третье: представляет ли сексуальный маньяк с того света какую-либо опасность для тех, кто пока ещё пребывает здесь?

К вопросам такого рода принято относиться скептически: очень уж велик соблазн окунуться в поиске ответов в тёмный омут спиритизма. Однако неблагоразумно было бы и сбрасывать их со счетов: тот же пример со вдовой издателя показывает, что страх перед ревностью мертвеца – независимо от того, верит ли человек в загробную жизнь, или нет, – может перерасти в серьёзную психологическую проблему.

Итак, обладают ли обитатели иного мира сексуальной активностью, и способны ли мы, живущие здесь, ощутить её на себе? Оккультная школа даёт в целом утвердительный ответ на этот вопрос. Институт брака смертен, в этом согласны все, но люди, любившие друг друга при жизни, сохраняют взаимную привязанность и по её завершении. Может сохраниться и половое влечение – впрочем, тут всё зависит от того, на какой ступени духовного развития находился усопший: плотские утехи в мире ином заботить могут лишь самую примитивную сущность.

Вопрос о том, могут ли сексуальные притязания мёртвых так или иначе ощущаться живыми, представляется на первый взгляд до неприличия абсурдным и воскрешает в памяти фантомы средневековья, от которых хотелось бы избавиться навсегда. Я имею в виду так называемых «демонов-любовников», инкуба и суккуба – разнополых бесов, считавшихся в те времена слугами ада. Казалось бы, серьёзный разговор на эту тему в наши дни – дело в высшей степени неразумное, однако, стоит только предположить, что вместо «бесов» мы имеем дело с непокойными душами умерших, как дело меняется и перед нами открывается путь к психологическому и психоаналитическому осмыслению проблем, связанных с «заоблачным» сексом.

Не хотел бы пересказывать тут истории об инкубах, с которыми мне приходилось сталкиваться во врачебной практике (упоминания о них вы найдёте в других моих книгах). Куда любопытнее обратиться к свидетельству отца Синистрати, монаха-францисканца из Амено, жившего в XVII веке. В посмертно опубликованной книге «Демониальность. Инкубы и суккубы» (Париж, 1779г.) этот богослов и доктор философии поведал миру полученную из первых рук историю ужасных страданий Иеронимы – замужней дамы «безупречного морального облика», к которой пристал инкуб. Женщина согласилась на ритуал экзорцизма, но ей это не помогло. Слово отцу Синистрати:

«Иеронима продолжала оказывать злодею сопротивление, достойное всякого восхищения, пока наконец, устав от этих бесплодных ухаживаний и одновременно распалённый донельзя столь презрительным к себе отношением, инкуб не принялся жестоко избивать свою жертву. После каждого удара на теле несчастной женщины появлялись синяки и ссадины; они видны были день-другой, а потом внезапно исчезали. В тот момент, когда она брала на руки свою маленькую девочку, он вдруг выхватывал дитя, возносил его на крышу к самому краю водосточного жёлоба и куда-нибудь там припрятывал, никогда не причиняя, впрочем, ребёнку серьёзного вреда. Иногда он сдвигал с места мебель или вдребезги разбивал кастрюли, тарелки и прочую домашнюю утварь, а потом в мгновение ока восстанавливал их в прежнем состоянии.

Однажды ночью, когда Иеронима почивала с мужем в постели, инкуб, явившись в своей привычной форме, настойчиво потребовал от возлюбленной услаждения похоти, чему та по обыкновению своему воспротивилась. Исполнившись злобою, он убрался восвояси, но вскоре явился вновь – с грудой плит, коими жители Лигурии обычно мостят крыши своих домов. Из этих плит демон воздвиг вокруг кровати стену до самого потолка, вследствие чего супругам, дабы покинуть постель, пришлось воспользоваться лестницей. Плиты стены, однако, не были скреплены известковым раствором: вскоре хозяева сумели её разрушить, а строительный материал сложили в углу. Приходившие в дом люди видели эти плиты в течение двух дней. Затем оне исчезли».

После того, как Иеронима приняла обет послушания, пообещав 12 месяцев носить монашеские одежды, внимание демона к ней на время ослабло. Но вот торжественная процессия сопроводила женщину в церковь Св.Михаила где, по свидетельству отца Синистрати, произошло буквально следующее: не успела Иеронима ступить на церковный порог, как вся её одежда исчезла и вознеслась, словно в порыве ветра, оставив несчастную совершенно нагой. К счастью в толпе нашлись два кавалера преклонных лет: увидев, что произошло, они поспешили сбросить с себя плащи и прикрыть по мере возможности женскую наготу, после чего посадили Иерониму в коляску и отвезли её к дому. Похищенные одежду и украшения инкуб возвратил лишь по прошествии шести месяцев... Утомительно было бы рассказывать обо всех ухищрениях демона. Достаточно будет заметить, что он продолжал искушать Иерониму на протяжении нескольких лет и оставил свои попытки лишь после того, как окончательно удостоверился в том, что зря тратит время и силы.

Священники из Павии приложили массу усилий к тому, чтобы как-то обезвредить инкуба. Странно, что они не воспользовались рецептом, предложенным Плинием: «Возьми глаза, язык, печень и потроха дракона, вывари их в вине, оставь всё это для охлаждения на ночь, а начиная со следующего дня смазывай снадобьем жертву инкуба каждое утро и каждый вечер...» Должно быть, в Павии к тому времени драконы перевелись окончательно.

Как парапсихолог должен обратить внимание на то, что поведением своим инкуб очень напоминал полтергейста. Он бил посуду, таинственным образом похищал и возвращал обратно вещи (сегодня мы называем это аппортом) и телепортировал младенца туда-сюда. Единственное, что кажется нам в диковинку, так это всепоглощающая сексуальная страсть инкуба. А чего стоит стена, воздвигнутая вокруг супружеской постели! Подобных примеров изобретательности полтергейст в истории парапсихологии ни до, ни после не оставлял.

Между тем, инкубу явно мешал какой-то предел: дойдя до него он останавливался, не в силах ступить дальше. Судя по всему, для вступления с ним в половой акт со стороны женщины требовался хотя бы минимум сотрудничества: просто изнасиловать её он не мог!

Ещё более необычен многолетний характер сексуальных притязаний инкуба. Если бы Иерониме удалось опознать дух умершего, скрывавшийся за анонимными ухаживаниями «демона», история эта могла бы закончиться намного раньше. Но в годы католического мракобесия, когда считалось, что души умерших безраздельно принадлежат церкви, прийти к такому объяснению было бы немыслимо.

Подсознательное сотрудничество с инкубом (если признать-таки его духом умершего) есть своеобразная форма некрофилии. Впрочем, в большинстве случаев, с которыми мне приходилось сталкиваться, потусторонний гость был не более чем удобной маскировкой для механизма психосексуального самоистязания. Приписывая призраку собственные сексуальные фантазии, жертва как бы обеспечивает себе уход от ответственности, заглушает чувства вины по поводу безобразий со стороны подавленного сексуального «я». Нередко именно такой способ избирает нездоровая психика, чтобы «задним числом» удовлетворить желание в отношении человека, которого унесла смерть.

Исследования спиритического феномена показывают, что между потусторонним миром и сексуальной сферой живущих существует загадочная связь. Вот как описывает чувства, которыми сопровождалось каждое её очередное пророческое озарение Эйлин Гарретт в автобиографии «Моя жизнь как исследование медиумизма» (Нью-Йорк, 1935г.): «Видения часто сопровождались у меня ощущением дурноты. Я чувствовала затем полную истощённость и какую-то вялую болезненность, словно для того, чтобы пережить картину, пронёсшуюся перед моим внутренним взором, мне пришлось растратить все свои внутренние силы. Кроме того, в минуты психической сверхактивности я ощущала сильное давление на свои сексуальные центры».

У медиумов-«материализаторов» такое давление выражено куда более явно. Знаменитая Эвзапия Палладино, по свидетельству наблюдавшего за ней профессора Энрико Морзелли, время от времени входила в состояние похотливого экстаза: «Она начинала размахивать руками и хватать ими мужчин. При этом бёдра её были напряжены, ноги дрожали».

Поведение итальянки не уникально. Ведь эту свою загадочную «эктоплазму» медиум источает любым отверстием тела; женщина чаще всего пользуется для этой цели влагалищем. Процесс материализации сопровождается спазмами, напоминающими родовые схватки, и эротической жестикуляцией.

Напомню об одном из самых любопытных конфузов в истории спиритизма – историю «изнасилования Иоланды», духа-посредника мадемуазель д’Эсперанс. Этот дух – необычайно красивая девушка-призрак – любил удаляться от медиума на значительное расстояние и достаточно откровенно флиртовать с мужчинами из аудитории. Однажды кто-то из них решил ответить даме взаимностью, и это имело более чем неприятные последствия: из-за «эктоплазмического удара» м-ль д’Эсперанс тяжело заболела. Замечательный случай произошёл на сеансе Ги Лестранжа, медиума-материализатора, за которым наблюдал исследователь Алекс Дрибелл, друг Гарри Прайса. Однажды на сеансе материализовалась нагая танцовщица-африканка и стала вести себя с присутствующими более чем непринуждённо. «Но как вы догадались в темноте, что это была женщина?» – спросил я Дрибелла. «По запаху», – ответил он.

Меньше всего мне хотелось бы создать у читателя превратное представление о том, чем занимаются духи-посредники на спиритических сеансах. Темнота может, конечно, привести кое-кого из присутствующих в игривое настроение, но я бы очень рекомендовал им воздержаться от экспериментов такого рода. События могут принять не слишком приятный для них оборот. Именно это случилось с Адальбером Авьяном, который, по собственному признанию (в биографии медиума Марии Зильберт) не удержался и «слегка приласкал» девушку-духа. По окончании сеанса медиум не вернулась в сознание. Авьян отправился в спальню, но не тут-то было...

«Дверь открылась сама собой. На пороге стояла Мария Зильберт – или, точнее, призрачное её подобие. Она глядела на меня, и глаза её горели зелёным светом. За эти несколько минут Мария заметно выросла: теперь она была на голову выше меня. Черты лица её застыли, превратившись в безжизненно-серую угрожающую маску. Её тело время от времени испускало электрические разряды, сверкавшие, как молнии. Я почувствовал себя неважно (тем более, что мучался ещё и угрызениями совести) и попятился в гостиную. Медиум, передвигаясь как робот, последовала за мной. Она медленно приближалась к выключателю. Я опередил её одним прыжком: только темноты мне ещё не хватало! Сопротивляться я решил до конца. Но мне не хватило сил. Она выключила свет и комната погрузилась в кромешный мрак. Мужество оставило меня... Я прыгнул к двери, бросился через порог и на два оборота запер дверь с обратной стороны. Почувствовав себя спокойнее, я огляделся в поиске шляпы. За дверью послышались тяжёлые шаги. Я рассмеялся про себя: нет, Мэри, тут тебе меня не достать. Внезапно запертая дверь бесшумно открылась: на пороге, едва вписываясь в проём, стояла Мария Зильберт. Обезумев от страха, я бросился в холл, выбрался наружу, захлопнул дверь и ретировался шагов на десять, не спуская с неё глаз. Мысль о том, что теперь Мария не сможет покинуть квартиру, немного меня успокоила. К сожалению, я ошибся. Впервые в жизни мне довелось увидеть процесс взаимопроникновения материи. Это было ужасное зрелище, противоречившее всем законам природы. Позже подобное происходило на моих глазах не раз.

Итак, я стоял, глядя на входную дверь, достаточно светлой окраски. Вдруг мне показалось, что посередине она стала полупрозрачной. В тот же момент сквозь неё стали проникать тусклые всполохи света. Я прыгнул ещё на пару ступенек вверх, поближе к верхнему этажу квартиры, и присел на пол. Прозрачная часть двери стала теперь чуть темнее остальной поверхности, и сквозь неё проглянул женский силуэт. Затем на высоте примерно двух метров от пола показалась полуоформившаяся голова. Вспышки молний стали ярче и отчётливее. Дверь – моя единственная защита – явно становилась для них всё более проницаемой.

Затем разряды прекратились, последовала мощная вспышка, и медиум показалась в двери, но не в обычном виде, а как бы сжавшись в плоскость, сократившись на одно измерение. Тело её словно оказалось в натуральную величину спроецированным на дверную поверхность. Я ошеломлённо наблюдал за происходящим, не зная, бежать ли на верхний этаж или задержаться ещё. Последовала новая вспышка. Мария Зильберт вышла из дверной плоскости и направилась ко мне. Тяжёлые шаги гулко загрохотали по ступенькам. Её лицо, искажённое ещё более дикой, чем прежде, гримасой, было запрокинуто вверх. Я окончательно утратил самообладание и, перепрыгивая через четыре ступеньки, побежал на второй этаж».

Случай, описанный Авьяном, уникален. Вместо того, чтобы проникнуть в четвёртое измерение (а именно так теоретически можно преодолеть материальное препятствие)... Мария сама ужалась до плоскости! Впрочем, в истории спиритизма нечто подобное уже случалось на сеансах с участием барона Шренк-Нотцинга и мадам Биссон: этим медиумам удавалось материализовывать плоские фигуры духов, чему существуют многочисленные фотографические подтверждения. Пространственные изображения так напоминали газетные вырезки, что скептики пытались даже отыскать издания, из которых они были изъяты, но все попытки такого рода были тщетны. Более серьёзные исследователи пришли к выводу, что такого рода пространственные «шаржи» есть не что иное, как умственные образы, сверхъестественно вынесенные разумом в пространство. Как бы то ни было, «ужатие» живого тела до плоскости с целью проникновения через материальный барьер – нечто новое для современной физики. Действительно ли фигуре, существующей в двух измерениях, легче «просочиться» сквозь межмолекулярное пространство твёрдого тела?.. Нет, боюсь, что продолжая в том же духе, мы очень скоро угодим к Безумному Шляпнику на его чаепитие.

В заключение хотел бы рассказать историю, ничуть не менее удивительную, чем предыдущая. За достоверность её ручаюсь: героиня рассказа в течение тридцати лет была моей очень хорошей знакомой. Не стану называть эту женщину по имени: скажу только, что она известна во всём мире, предпочитает однополую любовь и пристрастий своих никогда не стеснялась.

Всё началось после смерти подруги, в которую Рената (назовём её так) была страстно влюблена. В отчаянии от невосполнимости утраты она позаботилась о том, чтобы забальзамировать тело девушки (которую звали Фиделия) и в течение нескольких месяцев возила его с собой в богато убранном гробу. Из Голландии (там Фиделия родилась) она попыталась въехать в Англию, но гроб сюда не пропустили; голландские власти тут же конфисковали труп и предали его земле.

Рената была вне себя от ярости, но ничего поделать не могла. Теперь возлюбленная была утрачена для неё навсегда – так, во всяком случае, ей в тот момент представлялось. Вскоре Рената познакомилась с миссис Стюарт, хронической алкоголичкой, но талантливым медиумом, «добывавшей» призрачные голоса из рупора, плававшего по воздуху.

Рената, крайне скептически относившаяся всегда к чудесам такого рода, установила с Фиделией спиритический контакт, вылившийся во множество продолжительных бесед самого трогательного толка.

Но минули годы, и страсть эта улеглась. Однажды в предрассветный час Рената оказалась в номере нью-йоркской гостиницы наедине с девушкой, явно обещавшей стать для неё новой Фиделией. В тот самый момент, когда нежные дамы готовились вторгнуться в самые волнующие пределы интимности, зазвонил телефон. «Фиделия!» – пронеслась в голове Ренаты безумная мысль. Она не решилась поднять трубку. Некоторое время спустя влюблённые вновь принялись за своё. Телефон зазвонил опять. Это было невыносимо. Нежные узы первой любви не выдержали столь грубого вторжения со стороны. Девушка расстроилась и убежала.

Утром Рената закатила управляющему сцену: кто посмел тревожить её среди ночи? Тот рассыпался в извинениях и пообещал найти виновных. Оказалось, что звонили из Детройта: какая-то женщина уверяла, что это вопрос жизни и смерти, – только поэтому оператор ночной смены и осмелился соединить её с абонентом. Рената пришла в замешательство, но длилось оно недолго. Назавтра пришло письмо от миссис Стюарт. «Ночью ко мне явилась Фиделия, – сообщала в нём женщина-медиум. – Она настояла на том, чтобы я позвонила вам и передала послание. Это, сказала она, очень важно. Послание состояло всего из трёх слов: «Я очень разочарована...»

Должен заметить, что эта моя знакомая была женщиной светской, искушённой и не испытывала по поводу своих сексуальных экспериментов никаких чувств вины. Она обладала потрясающим чувством юмора и немалой житейской мудростью. Что это, внезапный «сдвиг», явившийся следствием многомесячного путешествия в компании с гробом, или форма некрофилии?

Как бы то ни было, все эти истории позволяют нам сделать один важный вывод: человеческая страсть иногда обретает силу, которая позволяет ей преодолеть роковую черту и начать за ней ничуть не менее бурную посмертную жизнь.




ХЛЕБНЫЙ ДОМОВОЙ

Волшебная палочка, выполняющая всю домашнюю работу, готовящая обед, да ещё и подающая его горячим на стол – это ли не мечта любой домохозяйки? Увы, на практике магия действует не так уж гладко: в каждом очередном «чуде» непременно присутствует элемент насмешки, столь недоброй, что даже счастливчик, познавший на себе благосклонность таинственных сил, невольно расстраивается, теряется, ощущает нервозность и страх.

Не пришли в восторг от появления в доме невидимого «волшебника» и Вебстеры из Рэйкис-Фарм в Беверли, Англия. Судьба не предоставила им особенно уж большого выбора мирских удовольствий, но поселившийся в доме кудесник явно вознамерился лишить эту многодетную семью последней радости – хлеба.

Если верить статье в «Дэйли экспресс», перепечатанной 24 октября 1903 года журналом «Лайт», ферма давно уже относилась к числу «обитаемых». По ночам здесь то и дело раздавались странные шумы, шаги и таинственные песнопения. Но хуже всего – начиная с первой недели марта 1903 года в доме стал крошиться и исчезать хлеб. Мыши и крысы явно были тут ни при чём: хозяева предпринимали все меры предосторожности – прятали буханки в закрытые сковороды, обставляли их мышеловками, усыпали пол мукой и наглухо запирали все двери, однако хлеб продолжал исчезать.

Взявшись за пироги, миссис Вебстер вздохнула с облегчением: выпечка, оставленная рядом с поражёнными буханками, осталась нетронутой. Но сожрав весь хлеб до последней крошки, Хлебный домовой принялся и за неё! Процесс прекращался в ту же секунду, как только булки оказывались за стенами дома. Домовой был явно привязан – либо к строению, либо к семье.

В истории магии пожирание невидимкой съедобных и несъедобных веществ – не новость. Выдающийся парапсихолог древности по имени Ибн-Халдон, умерший в должности главного судьи Каира (1406 год н.э.), рассказывал в предисловии к своей «Универсальной истории», что в Индии находились умельцы, которым достаточно было лишь указать на человека пальцем, чтобы тот рухнул замертво. Впоследствии оказывалось, что у мертвеца начисто отсутствует сердце.

Весьма характерна и история, рассказанная отцом Лабатом в «Nouveaux Voyages aux Isles d’Amérique», главная героиня которой, чернокожая колдунья, попавшая на борт корабля графа Геннеса, направлявшегося в 1696 году к берегам французских колоний, способна была «выесть» сердце или печень у любого из своих соотечественников. Корабельный хирург несколько раз хлестнул женщину концом верёвки, после чего её привязали к орудийному стволу и жестоко выпороли.

Колдунья объявила: жестокость эта дорого обойдётся врачу. Два дня спустя тот скончался в страшных муках. При вскрытии выяснилось, что его сердце и печень сухи, как пергамент. Капитан тут же пообещал колдунье отправить её на родину, заручившись обещанием никому больше не причинять вреда. «Дабы произвести на офицера впечатление, – продолжает Лабат, – колдунья спросила, нет ли на корабле фруктов или чего-нибудь в этом роде. Тот ответил, что есть несколько дынь. «Покажи мне их, – сказала она, – и, не притрагиваясь к ним, я обещаю съесть их в течение суток». Капитан принял вызов и запер дыни в ящик на ключ.

Наутро, отомкнув замок, он, к своему удовлетворению, обнаружил их нетронутыми. Преждевременная радость эта, однако, сменилась удивлением, когда он решил приподнять одну из дынь. Плоды оказались пусты: от них осталась лишь высушенная, как пергамент, кожура. Корабль вынужден был развернуться и отправиться к берегу для пополнения провианта. Можно, конечно, подвергнуть сомнению этот невероятный рассказ, однако, согласитесь: наш невидимый современник с фермы Рэйкс – явно дальний родственник африканской колдуньи.

А вот ещё одна история: её оставил нам отец Синистрати из Амеро. Этот францисканский монах, преподававший богословие в монастыре Святого Распятия (Павия, Италия), умер в 1701 году.

Невероятные события, описанные им в книгах «Dеmoniality» и «Incubi and Succubi» (Париж, 1879), касаются происшествий с некой Иеронимой, «замужней дамой безупречного поведения». Следующий случай в описании отца Синистрати выглядит совсем как сказка «Тысяча и одной ночи».

«В день Св.Стефана муж Иеронимы созвал на ужин друзей-военных и, дабы ублажить гостей, приказал уставить стол обильными яствами. Пока все мыли руки, вожделея занять свои места, стол из столовой внезапно исчез: тарелки, блюдца, кастрюльки, глиняная посуда вместе с кувшинами, бутылками и стаканами – вся кухонная утварь пропала бесследно.

Можно представить себе изумление остолбеневших гостей, коих числом было восемь! Находившийся среди них испанский пехотный капитан обратился к товарищам со следующими словами: «Не пугайтесь. Стол стоит там, где стоял. Это, должно быть, всего лишь, фокус. Глядите, сейчас я его нащупаю...» – после чего прошествовал по комнате, растопырив руки в надежде ухватить невидимое. Совершив несколько тщетных круговых обходов и уловив при этом один только воздух, капитан признал свою ошибку и подвергся всеобщему осмеянию. Поскольку пришло время ужина, каждый из гостей взял свой плащ, дабы отбыть к себе домой. Вместе с мужем Иеронимы, решившим, отдавая дань уважения, проводить гостей, они достигли парадной двери, как вдруг в столовой раздался необычайный шум. Все остановились, пожелав узнать причину оного.

Появился слуга и объявил: кухня завалена новой посудой и блюдами, а стол вернулся на своё прежнее место. Вернувшись в столовую, гости остолбенели: стол был накрыт скатертью с салфетками, солонками и многочисленными подносами, не принадлежавшими этому дому. Еда тоже явно была приготовлена не здесь.

Вдоль стен комнаты в идеальном порядке выстроились хрустальные, серебряные и золотые кубки, а также разнообразные амфоры, графины и чаши. Все они наполнены были заморскими винами – критскими, канарскими, рейнскими и так далее. Вся кухня была заставлена обилием диковинных блюд, каковых прежде здесь и не видывали.

Некоторое время гости стояли в замешательстве, не зная, можно ли пробовать эту пищу, однако, подгоняемые робким взаимным примером, вскоре расселись и вкусили яств, которые оказались необыкновенно вкусными. Завершив трапезу, все расселись вокруг камина, как требовали того погодные условия. Внезапно стол с остатками пищи исчез и на его месте появился прежний, накрытый знакомой скатертью и местными блюдами. Гости, в достаточной степени утолившие голод, даже не притронулись к еде, из чего неоспоримо следует, что заморские кушанья были реальны и не являлись плодом фантазии».

Иерониму, «замужнюю даму безупречного поведения», давно уж преследовал демон, так что отец Синистрати этот фокус отнёс на его счёт. Ну а вы, дорогой читатель, кого предпочли бы иметь в доме – злого демона, накрывающего сказочный стол, или доброго домового, поедающего последний ваш хлеб?


«ЖИВАЯ МАШИНА» ПРЕПОДОБНОГО

ДЖОНА МЮРРЕЯ СПИЭРА

Идея поиска «принципа жизни» и контроля над ним давно уже вертится в самых смелых умах человечества. Но вряд ли найдётся в истории индивидуум, который двинулся бы к осуществлению её более странным путём, чем это сделал преподобный Джон Мюррей Спиэр, создатель «электрического младенца» и основатель движения «нового моторизма».

История эта, долгие годы остававшаяся погребённой в анналах американского спиритизма, представляет немалый интерес и заслуживает того, чтобы к ней вернуться – хотя бы в свете последних утверждений последователей Спиэра о том, что тот был «последним Божьим гением на земле», призванным «революционизировать общественное сознание» и «наполнить новой энергией материю – живую и мёртвую».

Мысль о создании «живой машины» – своеобразного гибрида гомункулуса с вечным двигателем – зародилась у знаменитого пастора-универсалиста Джона Мюррея Спиэра около ста лет тому назад. Стоит заметить, что первую часть своего имени наш герой заимствовал у Джона Мюррея, основателя универсализма. Более того, до самой своей смерти он утверждал, что постоянно пользуется подсказками своего покойного учителя с того света.

Открытие электричества произвело на Спиэра необычайное впечатление. Человек, подверженный суевериям и от науки безнадёжно далёкий, он тут же приступил к очень странным экспериментам с батареями из меди и цинка, всерьёз полагая, что если облепить ими, как панцирем, тело медиума, то можно будет сразу же сделать массу чудесных открытий. Идея эта настолько завладела разумом Спиэра, что он стал проявлять симптомы личностной диссоциации, а именно – с помощью «духов» предрекать самому себе величайшие открытия на этом совершенно новом пути научного исследования.

Постепенно мечты преподобного Спиэра стали приобретать конкретные очертания. Первым делом новоявленному Франкенштейну понадобилась своя Мэри. Он обрёл её в лице миссис Саманты Меттлер, жены бостонского врача, несомненно, обладавшей определёнными медиумическими способностями. Однажды, впав при ней в одно из своих «высших состояний», Спиэр произнёс буквально следующее: «Ах, как всё-таки горячо, постоянно и повсеместно миссис Меттлер любима всеми! Как прекрасно влияние, оказываемое ею на окружающий мир! Где бы ни находилась она, все тянутся к ней. Она обладает необычайной притягательной силой. Друзья испытывают к ней симпатию, которая поистине безгранична, и не существует такого подвига, на который не решились бы они ради того лишь, чтобы возблагодарить её за присутствие. Удивительное влияние этой женщины на окружающих божественно, но природа его не только религиозна – не каждому дано понять его практический смысл. Влияние её – чудесный компост (почему именно этому сельскохозяйственному термину отдал предпочтение Спиэр, остаётся догадываться), все элементы которого смешаны и переплетены, что обеспечивает этой женщине сильное и весьма прилипчивое воздействие. Сей медиум (здесь уже Спиэр говорит о себе) призван высшими силами к тому, чтобы мудро проинструктировать эту женщину в отношении её истинного предназначения. Ей предстоит новая прекрасная миссия, истинный смысл которой будет открыт завтра, в десять часов утра. Пусть в назначенный час эта женщина пребывает в состоянии полного умиротворения».

Итак, время «откровения» было сообщено и, очевидно, подействовало как внушение; льстивые комплименты с обещанием «новой прекрасной миссии» смели последние барьеры благоразумия в психике впечатлительной дамы. Миссис Меттлер преисполнилась величайшим волнением и имела к тому все основания. Она и прежде ни на секунду не сомневалась, что впадая в транс, даёт «право голоса» мёртвым. Теперь же духи обратились к ней лично, да ещё и при посредстве знаменитого проповедника, пользовавшегося уважением окружающих.

Никто из тех, кто лично знал Джона Мюррея Спиэра, не сомневался в его искренности и бескорыстии. Единственным мотивом всех его сумасбродных авантюр всегда было стремление донести до неблагодарного человечества смысл воли Божией. В чём угодно можно было заподозрить этого странного священника, но только не в склонности к жульничеству. Он всегда отказывался от денег, проявлял необычайную стойкость в отстаивании своих идей (которые, несомненно, исходили откуда-то свыше) и смело шёл наперекор общественному мнению. Всё это обеспечило преподобному Спиэру уважение и авторитет окружающих, немало способствуя успеху многих его сомнительных предприятий.

Наутро, как и было обещано, Джон Мюррей Спиэр вновь погрузился в «высшее состояние» и, припав на колено, произнёс следующие слова: «Отец всех отцов и Бог всех божеств! Да свершится воля Твоя на планетах Вселенной так же, как свершается она здесь в отношении лучшей из женщин. Эта всеми горячо почитаемая дама должна будет заняться теперь благотворительностью. Потому имя её теперь – Чарити. Сила, освящённая особым благоволением Господа, сойди к ней!»

Он сжал пальцы миссис Меттлер, подышал на кулак, а когда она разжала его, заявил: «Вот ладонь, открывшаяся, чтобы всем нам выдать благословение. Свершилось!»

Объяснить дальнейшие события можно лишь приняв во внимание необычайную преданность миссис Меттлер своей новой «миссии» (всё ещё, правда, не совсем ясной); «лучшая из женщин» явно испытала с преподобным Спиэром полное духовное единение и действительно стала творить разнообразные чудеса парапсихологического толка – в частности, испытала видения, некоторые из которых оказались пророческими. Тем временем священник-универсалист взялся строить в Хай-Роке, штат Массачусетс, нового гомункулуса – механическое чудище, которому как раз и предстояло впитать в себя «принцип жизни». Донором этого самого «принципа» должна была стать миссис Меттлер, носительница открытой в ней Спиэром «энергии материнства».

На сооружение машины было затрачено две тысячи долларов. Эту сумму Джон Мюррей Спиэр собрал у своих последователей, ни на секунду не сомневавшихся в авторитете духовного наставника. Спиэр не имел заранее заготовленного проекта: он скреплял отдельные детали спонтанно, по «расчётам», проводившимся в состоянии транса. Позже его последователи утверждали, будто чудище имело некоторое сходство с человеческим организмом (во всяком случае, обладало головой, сердцем, лёгкими); в действительности же оно являло собой бессмысленное нагромождение цинка, меди и стали.

В назначенное время миссиc Меттлер была призвана к исполнению своих обязанностей. Явившись на первую встречу с «машиной», она обнаружила последователей Спиэра в истерическом возбуждении, тут же сама испытала конвульсивный припадок, в свою очередь передавшийся участникам почтеннейшего собрания. Ощутив, повидимому, какую-то психологическую связь с металлическим сооружением, паства преподобного Спиэра устроила сцену массовой истерии (знакомую каждому, кто хотя бы раз побывал на празднике религиозного «возрождения»).

В самом разгаре этого эмоционального бедлама отдельные части «машины» (если верить, конечно, свидетельству непосредственных очевидцев) начали пульсировать и медленно двигаться. Толпа взревела от восторга: «принцип жизни» внедрился в машину – механический младенец явился миру!

Единогласным решением присутствующих создание нового Франкенштейна было передано на попечительство миссис Меттлер – с тем, чтобы та лелеяла и приумножала в нём жизнь. Предполагалось, что «младенец» вырастет когда-нибудь в чудо-агрегат, который приведёт в движение все заводы и фабрики мира, – заменит собою все известные источники механической энергии.

«Мы должны заявить с полной определённостью, – писал С. Косби Хьюитт, главный редактор бостонской газеты «Новая эра», которая одной из первых поддержала движение «нового моторизма», – о том, что близится эра рождения науки всех наук, универсальнейшей из философий, искусства, которое объединит в себе все виды искусства. Младенец рождён: очень скоро он сделает первые шаги, а затем и возвысит голос против жрецов храма ортодоксальной науки!»

Сегодня трудно понять, что за наваждение вынудило многих уважаемых людей принять участие в столь бессмысленной авантюре. Впрочем, по мере того, как весть о «живой машине» распространилась по округе, общественное беспокойство стало расти. Возникли слухи о том, что с участием «живой машины» проводятся какие-то зловещие ритуалы. Более того, что миссис Меттлер – истинная мамаша металлического монстра! Тщетно пытался доктор Меттлер восстановить доброе имя своей жены. Очень уж добропорядочная общественность невзлюбила жестяного «страшилу» и его «кормилицу», оскорбившую само понятие материнства.

Наконец массовое недовольство достигло апогея и в Рандольфе, штат Нью-Йорк, куда «новый Франкенштейн» был доставлен для дальнейшего развития («дабы иметь преимущества более высокого положения над уровнем моря», ни больше, ни меньше!) случилось небольшое народное восстание. Население города двинулось к дому, где пребывал «младенец», разломало его и даже растоптало на кусочки.

Сердце Джона Мюррея Спиэра было разбито. Он не попытался воссоздать своё детище, зато оставил потомкам следующие бессмертные строки: «Благодарю Господа за то, что открытый нам принцип жизни и философия, в глубины которой мы были посвящены, неподвластны толпе и лживым репортёрам. Истина, павшая здесь, когда-нибудь возродится вновь. Время и вечность на её стороне!»


БАЛТИМОРСКИЙ ПОЛТЕРГЕЙСТ

14 января 1960 года в доме Эдгара Дж.Джонса (Медидан-Драйв, 1448, Балтимор, Мериленд) произошёл типичный взрыв активности полтергейста, подробно описанный местной прессой. Психологическая подоплёка происшествия показалась мне любопытной, и я взялся за проведение психоаналитического расследования, о ходе которого и хочу сейчас рассказать.

Я отправился в Балтимор 20 января в среду и прибыл туда после полуночи. Проанализировав в поезде всю имевшуюся в моём распоряжении скудную информацию, я попытался воссоздать возможные скрытые мотивы этого происшествия.

Мне рассказали, что в доме проживает, помимо прочих, внук хозяина – юный джентльмен по имени Тед Паулс, страстный любитель научной фантастики, посвящающий ей всё свободное время. Что это – полтергейст, как форма эскапизма? Не исключено. Научная фантастика – идеальный путь ухода от любых проблем. С автором научно-фантастических книг я бы поговорил о сублимации – перекачивании внутренних переживаний в каналы творчества, но ведь и читатель вполне может превратить фантазии на почве любимого чтива в своего рода маскировочный экран. Что кроется за ним? Скорее всего, наше неодолимое стремление к пренатальному состоянию. Далёкая планета в «матке» космического пространства – идеальный аналог человеческого зародыша, пребывающего до момента появления на свет как бы в персональной Вселенной. Лучшего средства борьбы с действительностью, чем воображаемое путешествие в космос, при всём желании не найдёшь. Кстати, Тед Паулс не был заурядным читателем: на вполне профессиональном уровне он издавал дома дискуссионный листок под названием «Фанджек».

Затем мне пришла в голову любопытная мысль: фантасты обычно населяют межзвёздное пространство разного рода не-человеческими формами жизни. Тут также прослеживается связь с эмбриональным периодом развития человеческого организма. Между тем, имя Тед Паулс звучит похоже на «tadpole» («головастик»): чем не яркий представитель пренатальной Вселенной!

«Что в имени моём?..» Задав этот знаменитый вопрос, Шекспир не дал на него ответа – по крайней мере такого ответа, который удовлетворил бы психоаналитиков. Проанализировать связанные с этим проблемы я попытался в эссе под названием «Nomen Est Omen» (Самиреза, Калькутта, 1956г.). «Вот бы ещё оказалось, что у нашего Теда длинные ноги, – продолжал я свои размышления. – Для «лягушонка»-подростка «прыжок» из нашей реальности в космическую – дело несложное. Кстати, вполне возможно, что он читал «Лунный пруд» Абрахама Меррита – классическое произведение, в котором рассказывается о гигантских людях-лягушках, заполоняющих Землю...»

Выяснилось, что Тед действительно долговяз – даже передвигается как-то по-лягушачьи. В остальном же гипотеза о полтергейсте как форме эскапизма оказалась всего лишь плодом моей собственной фантазии. Мальчик, действительно похожий на лягушонка, имени своего не стыдился, Меррита не читал и, похоже, не испытывал особых проблем с «нашей» реальностью. Всё-таки научно-фантастическая зацепка в чём-то мне помогла. Я взял с собой в Балтимор томик Азимова и подписал книгу: «Любителю научной фантастики от единомышленника в память о встрече». Это был удачный ход: мальчик сразу же стал относиться ко мне иначе. Дело в том, что толпившихся вокруг него журналистов Тед Паулс успел к этому времени возненавидеть лютой ненавистью: собственной популярностью он был сыт по горло и очень переживал оттого, что доставляет семье лишние хлопоты. Один из репортёров даже потребовал от Теда признаться в том, что тот сам швыряет, поджигает и взрывает в доме предметы. Тед написал возмущённое и, надо сказать, прекрасно составленное письмо главному редактору, который протест этот проигнорировал.

Появление «специалиста по полтергейсту» в моём лице сразу же разрядило обстановку. У журналистов отпала необходимость придумывать свои версии: теперь им достаточно было цитировать мои заявления и снабжать их глубокомысленными комментариями. Но Тед Паулс... сумею ли я завоевать его доверие? Сам я в этом не был уверен.

Поскольку в моём присутствии в доме ничего сверхъестественного не происходило, пришлось изучить заметки коллеги, парапсихолога Дугласа Дина, который тщательно проанализировал показания очевидцев и сумел провести ряд научных испытаний, исключив возможность какого бы то ни было участия тут чисто физических факторов. Оказалось, дважды за последние годы на рождественской ёлке взрывались голубые шары. Может быть, мальчик не любил Рождество? День его рождения семья праздновала 16 декабря, но попыток совместить два торжества, вроде бы, ни разу не предпринимала.

Рождественская дата сама по себе – довольно-таки сложный символ. Девять дней разницы – в переводе на месячное исчисление – срок гестации плода. Родители утверждали, что Тед легко перенёс трудности, связанные с собственным появлением на свет. Опровержения тому могли бы обнаружиться в сновидениях мальчика, но... таковые у него совершенно отсутствовали: во всяком случае, мне о них Тед рассказывать ничего не стал.

И тем не менее от рождественского «следа» так просто отказываться не стоило. Появление на свет иногда оказывается для человека необычайно болезненным испытанием. Таящиеся в глубинах подсознания воспоминания об этой пытке резко обостряют в человеке ощущения собственной неполноценности и вынуждают вступать в настоящий бой с Судьбой, что само по себе может послужить мотивом для возникновения полтергейста. Насколько мне было известно, Тед не имел особых физических недостатков, но кое-какими странностями отличался; он ходил, раскачиваясь из стороны в сторону, а лёгкая раскосость придавала ему несколько монголоидный вид. В половом отношении мальчик был развит нормально: подружки у него пока не было, но завести таковую, если не считать застенчивости, ему явно ничего не мешало. Итак, возможную сексуальную составляющую из общей гипотетической картины полтергейста пришлось исключить. Хотя, может быть, в самом начале без неё и не обошлось: процесс полового созревания – важный толчок, который способен оживить в подсознании воспоминания о первом выходе существа в постнатальную жизнь.

Часто спрашивают: почему исследователи связывают полтергейст с влиянием только одного человека в семье – разве другие не могут внести в его образование собственный вклад? Что если полтергейст – феномен суммарный?.. Бабушку с дедушкой из списка «претендентов» можно было вычеркнуть без опаски: к 70 годам у человека просто не остаётся лишних жизненных сил. С родителей тоже можно было снять ответственность, тем более, что они обычно отсутствовали в течение дня. Может быть, виновата была собака с её подавленными собачьими переживаниями? Вряд ли. О «полтер-догах» слышать мне пока что не приходилось. Кроме того, трёхлетняя Кристи являлась скорее жертвой, нежели соучастницей преступления: каждый раз перед очередным взрывом полтергейста она подбегала к двери, сжималась в комочек и принималась яростно скрестись, требуя свободы. Через несколько секунд что-нибудь обязательно взлетало или взрывалось. Реакция собаки как раз и доказывала, что в доме происходят явления паранормальной природы.

Поведение Кристи в «шумном» доме достаточно характерно, о чём я уже рассказывал в книге «Разум, населённый призраками». Собаки в таких случаях вжимаются в кресло и начинают крупно дрожать. Кошки носятся кругами, бросаются на оконные стёкла или яростно скребут дверь когтями. В доме Говорящего Мангуста жила собака по имени Мона – дряхлое существо, к которой даже блохи, кажется, уже утратили интерес. Так вот, она на странности, творившиеся в Дорлиш-Кэшен, не обращала никакого внимания. Но ведь и Геф с самого начала заявил о том, что никакой он не призрак, а просто «очень-очень умный мангуст». В доме Форбсов любимая кошка хозяйки тоже не проявляла никаких признаков беспокойства. Миссис Форбс просто не знала о том, что для парапсихолога поведение животных в «непокойном» доме – лучший барометр, иначе она бы непременно что-нибудь в этом духе придумала.

Открыто сказать Теду Паулсу, что полтергейст в доме – пространственная проекция его собственной подавленной агрессивности в отношении кого-то из старших, было никак нельзя: он встретил бы эту новость с понятным негодованием и тут же спрятался бы в своей «скорлупе». Да и дело это очень уж деликатное: как можно обвинить человека в том, о чём он заведомо не имеет ни малейшего представления? Беспредметные разговоры о подростковой «агрессивности» тоже ни к чему не приведут: для победы над полтергейстом необходимо выявить одну, совершенно конкретную причину его возникновения.

Тед в детстве не страдал энурезом, не бродил во сне, не испытывал никаких унижений. Разве что к туалету его приучали, пожалуй, с излишней суровостью. Я в своей практике столкнулся по крайней мере с одним случаем, когда психопатические наклонности развились у человека исключительно на этой безобидной, как будто бы, почве. Подробно поговорить об этом с его мамой мне не удалось, а сам Тед помнил о себе маловато; вообще, мальчик не любил зря молоть языком.

Друзей у Теда не было: в своей комнатке он жил, как монах в келье. Конфликтов в семье вроде бы не наблюдалось, но старшие, конечно, не одобряли решения Теда в 16 лет уйти из школы и посвятить остаток жизни исключительно изучению научной фантастики.

70-летний дед в прошлом работал пожарником и теперь подобно старому боевому коню, тщетно ожидающему услышать звуки горна, днями просиживал с коротковолновым приёмником, вылавливая в эфире обрывки переговоров своих действующих коллег. Судя по обилию «пожарной» литературы в библиотеке Теда, дед был его кумиром. Поначалу это очень меня встревожило: что если полтергейст готовится к поджогу? Спонтанное возгорание – явление куда более опасное, чем полёты предметов домашнего обихода: жертвами полтергейста-поджигателя вполне могут стать люди.

Правда, тут же я выяснил, что пожарами мальчик интересуется открыто – более того, выражает свой интерес даже с излишним усердием: значит, трансформироваться в полтергейст эта страсть не могла.

Против кого, собственно, была направлена агрессивность «духа»? Однажды банка консервированных фруктов упала с полки прямо на голову деду, но этого единичного случая было недостаточно для далеко идущих выводов. Кроме того, именно дед был формальным владельцем дома; «дух» же на его собственность явно не покушался.

Но – оставим ненадолго проблему мотивации полтергейста и поговорим о механике его деятельности. Она-то и представляет для нас до сих пор главную загадку. Объявить полтергейст вынесенным в пространство сгустком подавленных эмоций для объяснения недостаточно: каким образом осуществляется этот процесс, вот в чём вопрос. Что за энергия питает «шумного духа» – нервная или мускульная, электрическая или ядерная? Ответа нет, а значит, остаётся только заняться умозрительными рассуждениями.

Я бы определил полтергейст как следствие одновременно двух диссоциаций – соматической и психической. Соматическая диссоциация? Согласен, это нечто новое: до сих пор такой термин не употреблялся. Суть его состоит в следующем. Человеческий организм, судя по всему, обладает способностью выпускать в пространство разряды энергии, которая очень напоминает ту, что высвобождается при бомбардировке атомов элементарными частицами. Электрон, выбитый со своей орбиты, подобно разряду молнии, имеет ясно очерченную траекторию. Атом, разумеется, не имеет возможности придать движению частицы определённое направление. Человеческий организм на такое способен. Похоже, под действием каких-то эмоциональных пружин он испускает мощный энергетический заряд (спасибо ещё, без цепной реакции!), оставляя его под своим контролем.

Запущенный полтергейстом предмет может двигаться с любой скоростью и менять траекторию; он словно подчиняется сигналу с пульта управления, встроенного в механизм соматической диссоциации. Впрочем, даже эта гипотеза не даёт исчерпывающего объяснения феномена. Со взрывами и полётами, допустим, всё относительно ясно. Но нередко невидимая сила (как это было, в частности, в Балтиморе) проникает в закупоренные бутылки с кока-колой и содовой, вскрывая их изнутри. Пластмассовый цветочный горшок был однажды расщеплён точно посередине: растение при этом осталось неповреждённым, а сам горшок не сдвинулся с места. Точность, с какой были рассчитаны сила взрыва и направление удара, заставляет предположить, что человеческий мозг способен действовать подобно электронному компьютеру.

Впрочем, с физическим аспектом балтиморского феномена блестяще справился Дуглас Дин. Моя задача состояла в том, чтобы, выяснив мотивы полтергейста, составить дальнейший план действий. От первоначального предположения (касавшегося агрессивности, выведенной в пространство) я отказываться не собирался: да, мотивы её были неочевидны, но это ещё ничего не значило. Под маской послушания мог бушевать настоящий эмоциональный шторм.

Теда Паулса постоянно пытались наставить на путь истинный: ещё бы, он ведь так и не выбрал себе цель в жизни. Отношения мальчика со школьными товарищами также оставляли желать лучшего: похоже, он не раз становился объектом насмешек – по поводу как внешности, так и склонности к размышлениям в одиночестве. В интеллектуальном развитии Тед явно превосходил сверстников. Он утверждал, что школа научить его больше ничему не способна и отчасти был прав: учителя признавали в мальчике присутствие уникальных способностей. Обозлённый непониманием в школе и дома, он накопил в себе огромный заряд психического напряжения. Будучи хорошо воспитан и подчёркнуто вежлив, он всегда заботился о том, чтобы достойно выглядеть в глазах окружающих. Когда мальчика провоцировали на решительные действия, он демонстрировал завидную силу духа. Впервые я увидел его в тот момент, когда он противостоял группе людей, которых люто ненавидел; если что-то и выдавало в нём напряжённость, так только побелевшие суставы сжатых пальцев.

Итак, что предпринять? Я был в замешательстве. А потом случайно прочёл страничку его сочинений, хранившихся на чердаке, и... ключик сам собой упал мне в руки. К своему величайшему изумлению я обнаружил в юноше явные задатки писательского таланта. Во всяком случае в свои 17 лет он был уже сложившимся журналистом с прекрасным словарным запасом и редакторской «жилкой». В Балтиморе рос настоящий литератор, и никто не в состоянии был понять этого. Все вокруг были убеждены в бессмысленности увлечений мальчика и считали своим долгом во всём ему препятствовать. Что если неудовлетворённая жажда творчества переросла в полтергейст? От этой мысли стало дышаться легче. Ведь главное – найти терапевтический подход к решению проблемы. Если причиной всему – действительно уязвлённое самолюбие, то следовало возвысить нашего героя в его собственных глазах, позволив творческой энергии перейти в нормальное русло. Уверенность в себе и уважение окружающих – вот что прежде всего необходимо жертве полтергейста для обуздания психической стихии.

Теперь я уже без опаски объяснил Теду всё, что с ним произошло. Кажется, выслушав меня, он и сам испытал облегчение. Но предстояло ещё доказать собственную искренность: он мог поверить мне не до конца. Как бы то ни было, я рискнул, и сначала в телевизионной программе, а потом в радиоинтервью заявил о том, что открыл в Балтиморе вундеркинда, обладающего необычайными литературными способностями. Признание этих талантов окружающими, предположил я, сочленит надорванные части психики и навсегда положит полтергейсту конец.

Я предположил, что Теду Паулсу следовало бы написать историю полтергейста и дать в ней собственное толкование происшедшему: этот документ имел бы не только художественную, но и научную ценность. Необычное соматическое «раздвоение» совсем не обязательно свидетельствует о какой-то психической ненормальности. Совсем наоборот, не исключено, что это – намёк на способность, которая возможно у всех нас проявится лишь в далёком будущем!

Конечно, с уверенностью ожидать немедленного прекращения активности полтергейста было трудно, но мои выступления должны были принести дивиденды. Так и случилось. Для Теда Паулса я стал ангелом, сошедшим с небес. Мальчик летал, как на крыльях, излучая счастье и нежась в новой атмосфере происшедших вокруг него перемен. Старшие все, как один, зауважали его. Из безответственного семнадцатилетнего охломона Тед превратился в мужчину, перед которым открывалось блестящее будущее. Теперь для полтергейста уже просто не оставалось места. Психика мальчика, перестав замыкаться «вниз», вознеслась ввысь. Я не учёл одной детали: полтергейст не смог сразу так вот взять и согласиться с необходимостью моего отъезда и вскоре устроил настоящую бурю в доме, выразив таким образом бурный протест против разрыва столь важных психологических связей. На языке психоанализа такая реакция называется «процессом отработки» («working-through process»): как и бывает в подобных случаях, она продолжалась недолго и быстро сошла на нет.

Случай этот имел для меня огромную важность: совершенно случайно я натолкнулся на новый метод лечения «психической» разновидности полтергейста. Он предельно прост. Необходимо всего лишь найти в ребёнке подавленный творческий дар, поднять растоптанное самолюбие, вернуть ему уверенность в себе и уважение окружающих. После этого можно вернуться к психоаналитическим методам и попытаться разрядить подсознательные конфликты. Независимо от того, удастся сделать это или нет, само по себе открытие в психике подростка новых каналов творческого самовыражения приведёт к чудесным переменам – в семье, в доме, в нём самом.


«О ФЕЯХ – НИ СЛОВА...»

Вспомни вовремя сэр Артур Конан-Дойль это мудрое предостережение предков, и он вполне возможно избежал бы не слишком приятной для себя экзекуции в прессе: что и говорить, фантастическая история с феями из Коттингли не добавила великому писателю авторитета в научных сферах.

Создатель Шерлока Холмса проявил немалую смелость, когда сначала в одном из номеров лондонского «Strand Magazine» за 1920 год, а затем в книге «Нашествие фей» (1922) заявил: изложенная им последовательность фактов либо является самым изощрённым мошенничеством, на какое только способен больной разум, либо «знаменует начало новой эпохи в истории человечества». Поводом для столь категоричного вывода явились события в маленькой деревушке Коттингли, где две девочки, 10-летняя Элзи Райт и 16-летняя Франсис Гриффит, летом 1917 года стали вдруг утверждать, что постоянно видят в лесу гномов и фей.

Попросив у отца фотокамеру, оне – судя по всему, впервые в жизни – сделали два снимка и... явили миру потрясающий документ, убедительно подтвердивший всё, ими сказанное. На первом снимке вокруг Франсис в воздухе танцуют четыре феи, на втором – перед Элзи, сидящей в траве, – отплясывает забавнейший гномик. Каждая из фей – нечто среднее между крошечной женщиной и бабочкой. Гном более всего напоминает мотылька. Если взглянуть на фотографию через увеличительное стекло, то можно заметить, что ручонки у фей похожи на крошечные плавнички, а «борода» гнома – своеобразный отросток, напоминающий заднюю часть насекомого.

Публикация снимков произвела фурор. Все обвинения в подделке были опровергнуты авторитетной комиссией, которая, проведя экспертизу, пришла к заключению, что негативы абсолютно подлинны. Вскоре Эдвард Л.Гарднер из Лондонского Теософического общества (именно он обратил внимание Конан-Дойля на эту историю) подарил девочкам хороший фотоаппарат, и те сделали ещё несколько снимков фей и их воздушной «беседки» (напоминавшей полуоткрытый кокон, словно подвешенный среди травы). В подлинности этой детали сомнений ни у кого не возникло: искусственно воспроизвести такое не смог бы даже самый талантливый мастер. Получить новые фотографии, однако, не удалось, потому что Элзи вышла из того возраста, когда ребёнок, повидимому, излучает нечто, помогающее феям «проявляться» в нашем пространстве.

Сэр А.Конан-Дойль утверждал, что феи представляют собой параллельную эволюционную ветвь, отмечая огромное количество случаев, когда свидетелями их появления становились дети. На последнюю деталь обращает внимание и доктор Эванс-Ветц: в своей книге «Вера в фей у кельтских народов» (вышедшей в 1912 году, за десять лет до публикации Конан-Дойля) он приводит свидетельства 102 человек, которым эти мифические существа являлись воочию. Реальность встреч такого рода могу подтвердить и я, исходя из собственного – как психоаналитического, так и парапсихологического опыта. Одна моя пациентка из штата Айдахо в детстве встречалась с феями постоянно: эти крошечные существа (одетые, кстати, вполне по-человечески) охотно взбегали вверх по её вытянутой ладони. Девочка воспринимала фей как нечто естественное и каждый раз пересказывала им всё, что узнавала в тот день в школе.

А вот что сообщила о феях «Феда» – дух-посредник, помогавший знаменитой мисс Осборн Леонард:

«Да, это духи природы, и они существуют. Узреть их способен лишь тот, кто обладает даром ясновидения. Они одухотворены, но иначе, чем мы. Духи природы рождены – кто от земли, кто от огня, кто от трения. Они не умирают, подобно нам, и жизнь их – само движение».

В бытность свою журналистом я интервьюировал для «Sunday Dispatch» Клен Кэнтлон, которую Общество по изучению фей (образованное Квентином К.А.Кроуфордом) избрало своим почётным секретарём. Из огромной массы писем она выбрала для меня следующий бесценный документ:

«Я гостила в нашем старом глочестерском доме. Садик на задворках граничит там с лесом Бердлип Бичез, покрывающим часть Котсуолдских холмов. Короткая стрижка тогда ещё не вошла в моду. Я вымыла голову и отправилась сушиться в лес на солнышко. Почувствовав, что кто-то тянет меня за волосы, я обернулась. Глазам моим предстал несуразнейший карлик с личиком цвета осинового листа. Росточку в нём было, наверное, сантиметров двадцать. Пытаясь выбраться, он визгливо ворчал и жаловался: я, дескать, не имею никакого права тут находиться, потому что мешаю добропорядочным гражданам, одного из которых, к тому же, чуть не задушила своими волосами! Высвободившись, он тут же исчез. Я рассказала об этом происшествии профессору Бристольского университета, и тот не удивился: в Бердлип Бичез действительно гулять не рекоменуется, потому что это одно из немногих мест в мире, где остались феи и гномы».

«Кстати, обращаться за свидетельствами такого рода к незнакомым людям мне нет необходимости, – добавила миссис Кэнтлон. – Окрестности нашего дома в Патнэме буквально кишат феями. На днях десятилетний сын Робин прибежал ко мне ужасно испуганный. Он решил, что в комнату пробралась свинья. Оказалось, что это толстенный гном развалился в кресле с чрезвычайно капризным видом.

А неделю назад, выключая свет, я заметила очень странную фигуру, повисшую на шнуре жалюзи. В следующее мгновение гном плюхнулся на пол – да с таким ужасным шлепком! Догадавшись, очевидно, что я испытываю неодолимое желание расхохотаться, он смерил меня гневным взглядом и тут же исчез.

Моя 11-летняя дочь Джун, обладающая определёнными экстрасенсорными способностями, некоторое время назад также видела гнома – в плаще и с белой бородёнкой. Он сидел на металлическом набалдашнике кровати и стучал по колечку...»

Вряд ли стоит говорить о том, насколько очаровал меня этот рассказ. Вспомнился Эндрю Лэнг, считавший, что вера в фей – «сложное психологическое явление, в основе которого – неосознанная мечта о встрече с «коренными» жителями Земли; мечта, выжившая благодаря любви человека к собственным фантазиям и сновидениям». Не станем спорить: вернёмся лучше к нашим «фантазиям».

Пианистка и певица Эмма Хардинг Бриттен, прославившаяся на медиумистском поприще как автор «продиктованных свыше» посланий, в книге «Чудеса XIX века» цитирует моего соотечественника доктора Каложди, специалиста по минералогии, преподававшего угольное дело. Каложди, увлечённый фольклорист, собрал немало рассказов о загадочных «стуках» в богемских и чешских угольных шахтах.

Шахтёры в тех местах убеждены, что кобольды таким образом предупреждают их об опасности или о том, что в выбранном направлении углубляться не стоит. Мадемуазель Каложди, писательница по профессии, однажды сама стала свидетельницей материализации этих загадочных персонажей устного народного творчества. Произошло это в доме крестьянина по имени Микаэль Энгельбрехт. Внезапно в комнате вспыхнули огни, каждый величиной с тарелку. Затем вокруг них появились гротескные чёрные фигурки: оне задёргались в каком-то судорожном танце и одна за другой исчезли. То же самое видел и Энгельбрехт, только в шахте, причём видению каждый раз предшествовали стуки.

Углубимся немного в прошлое: тут нас ждут новые чудеса. Общепризнанным авторитетом в области изучения фей был доктор Кирк, чей magnum opus «Тайное содружество фавнов, эльфов и фей» датирован 1892 годом. В издании 1933 года мы находим, в частности, сообщения о женщинах, которых феи похищали для того, чтобы те нянчили их детей. Героиней самой удивительной истории стала повивальная бабка из Швеции, чей муж, священник по имени Петер Рам, 12 апреля 1671 года сделал официальное сообщение, рассказав о том, как к нему явился маленький смуглолицый человечек, одетый в серое, и попросил оказать помощь жене, у которой начались родовые схватки. Питер Рам опознал тролля и благословил супругу на доброе дело. «Мне показалось, что её унёс порыв ветра, – пишет он. – Выполнив свою работу, она точно таким же образом была доставлена обратно».

Истории эти вновь возвращают нас к средневековому поверью о том, что феи регулярно телепортируют своих материальных собратьев к себе в Курганы, а затем в то же мгновение возвращают похищенных – из так называемого «провала времени».

Эдвин Сидней Хартланд («Наука о сказках», Лондон, 1839г.) полагает, что тут не обошлось без влияния католической церкви: последняя, дескать, пыталась подобными историями отпугнуть верующих от богопротивных контактов с нечистой силой. Я же – в главе «Похищенные феями» (см. книгу «Разум над пространством») попытался развить несколько иную мысль.

Дело в том, что и Курган, и так называемое Кольцо фей – идеальные символы оплодотворённой матки. Человек, похищенный феями, оказывается в подземном королевстве уменьшенным до размеров зародыша. Он принимает участие в пиршествах и танцах – другими словами, ведёт себя в каком-то смысле как неродившийся младенец, которому всё необходимое и даже сверх того доставляется в больших количествах без каких бы то ни было усилий с его стороны. Эмбрион в матке существует вне времени: биологические часы его начинают «ходить» с момента появления на свет. Он способен лишь ощущать собственный рост – это и есть единственный для него временной аналог. Провал времени в царстве фей, таким образом, – чисто фетальная характеристика.

Кроме того, за феноменом временного «ухода» к феям могут скрываться и психологические мотивы: это подсознательная демонстрация силы и реализация желания покровительствовать слабому. Союз с существами, которыми мы пытаемся управлять, есть, возможно, неадекватно реализованный симптом замещения, за которым кроется подавленное стремление к мировому господству.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница