Мелетинский Е. Мифы древнего мира в сравнительном освещении



страница1/6
Дата16.06.2018
Размер0,86 Mb.
  1   2   3   4   5   6
Мелетинский Е.

Мифы древнего мира в сравнительном освещении

ОГЛАВЛЕНИЕ

Сравнительное изучение мифологии очень существенно для понимания специфики культурно-исторических ареалов в древнем мире. Мифология в древнем мире была не только арсеналом для всех жанров литературы и непосредственной предшественницей религиозно-философской мысли. Сами мифы были важнейшим видом фольклорного и литературного творчества, причем мифотворчество продолжалось во все исторические времена существования древних обществ, эволюция мифотворчества отражала основные этапы их развития. Чтобы отчетливее сопоставить различные исторически сложившиеся древние культуры, в настоящей статье мы будем в основном игнорировать историю мифотворчества в каждом из ареалов и сосредоточимся на классических формах. При таком сопоставлении необходимо учитывать фактор взаимовлияния мифологий, в частности, решающее, определяющее влияние шумерской мифологии на аккадскую, шумеро-аккадской - на хеттскую, хурритскую, урартскую, греческой - на римскую, распространение восточных культов и мифов в Греции, вавилонские и ханаанейские корни Библии и т. д.

М.Астур 1 настойчиво разрабатывал теорию финикийского влияния на микенскую культуру и особенно на греческую мифологию (возрождая гипотезы французского ученого В.Берара); он отождествил малоазийских дануна с греческими данайцами, приписав первым финикийское происхождение. И соответственно сблизил мифы о Дане и Данаидах с угаритскими сказаниями о Данеле и его дочери (привлекая и библейский эпизод с Диной). Западносемитские элементы Астур искал и в мифах об Ио, Европе, Кадме, Семеле, Дионисе, Икаре, а также в ряде мифов о героях и богах-целителях.

Но и эта проблема взаимовлияний отступает перед чисто типологическим сравнением мифологических систем (в той мере, в какой они оформились), в основном предшествующих созданию основных литературных памятников древнего Египта, Вавилонии, Греции, Индии, Китая.

При исключительном обилии повторяющихся мотивов, многие из которых имеют глобальное распространение, вернее будет исходить не только из самих мотивов, но еще в большей мере из типов мифологических сюжетов и специфического характера мифотворчества. В древних цивилизованных обществах мифологические представления и сюжеты при всей их полистадиальности несомненно характеризуют высокую ступень мифотворчества. Эта ступень определяется, например, наличием пантеона высших небесных богов, в отличие от племенных первопредков - культурных героев и разнообразных духов-хозяев, заполняющих более архаические мифы культурно отсталых народов. За пределами собственно древнего мира пантеоны небесных богов мы находим лишь в мифах таких народов, которые стояли на рубеже классового общества и имели прочно сложившуюся политическую организацию (майя-астеки, инки, полинезийцы, скандинавы, некоторые народы Тропической Африки и др.).

Далее, мифологии древнего мира имеют развитую космогонию и теогонию, в которой основное внимание направлено не на происхождение отдельных племен, тотемов, ритуалов и т. п., а на процесс общего мироустройства, причем этот процесс описывается как переход от первоначального хаоса к упорядоченной благоустроенной вселенной.

Всякая, даже очень примитивная мифология, воссоздает в фантастических образах ход упорядочения, организации мира, но лишь в развитых мифологиях, отражающих политическую раннегосударственную консолидацию, этому упорядочению сообщается своеобразный пафос преодоления изначального хаоса, иногда в форме борьбы с хтоническими силами, отождествляемыми со старшим поколением богов. Таким образом, мифическое первотворение мира оказывается не серией изолированных, порой совсем случайных деяний отдельных предков и культурных героев, а некоей цельной предисторией мира, имеющей несколько ступеней, что свидетельствует о зарождении исторического мышления. Пафос преодоления подчинения сил хаоса (в особенности водяного хаоса) пантеону высших богов чрезвычайно силен в странах, где земледелие развилось на базе широкой ирригационной системы. Развитие в очагах древних цивилизаций земледелия и скотоводства, пришедших на смену охоте, собирательству и т. д., способствовало бурному развитию хтонической, а также солярно-метеорологической мифологии (образы рождающей матери-земли, солярных божеств, бога бури и дождя, хтонических чудовищ и др.). С земледелием и относительно высоким общим уровнем организации хозяйства связано бытование мифов об умирающих и воскресающих (более архаический вариант - исчезающих и возвращающихся) богах, развитие сугубо циклических концепций (календарно-сезонных, суточных и даже "исторических"). Отсюда и неизвестное первобытному обществу широкое развитие земледельческих культов, в которых существуют бок о бок магия плодородия, образ умирающего и воскресающего бога зерна, культ мертвых, элементы солярной мифологии, мифы первотворения, культ царя-жреца и т. д.

Календарная культовая драма в Египте приурочена к моменту подъема воды в Ниле. Регулярные разливы Нила - основа древнеегипетского земледелия. Умирающий и воскресающий бог Осирис отождествлен с зерном (ячменем) и одновременно с Нилом. Ритуал похорон и воскресения Осириса, символизирующий ежегодное обновление в природе, отождествлен с периодическими изменениями уровня нильской воды. Праздник урожая в официальном египетском календаре связан с Мином, которого в эпоху среднего царства как сына Осириса, возможно, отождествляли с Гором.

В Месопотамии культовая драма разыгрывалась или весной, или осенью и не была жестко связана с гораздо менее регулярными разливами Тигра и Евфрата. Основным объектом культа были Таммуз (шумерский Думузи) или Иштар (Инанна).

В вавилонском новогоднем празднике Акиту Таммуза вытеснил Мардук - местный вавилонский бог (в Ассирии его место занял Ассур). Во время праздника рецитируется эпос творения "Энума элиш" (борьба Мардука с силами хаоса в начале времен).

В Угарите тема смерти и воскресения (Ваал и Анат) была, по-видимому, сюжетом магической праздничной церемонии, совершавшейся не ежегодно, а во время засухи и голода, возможно в рамках семигодового цикла. Следы ханаанейских культовых мотивов находят в Ветхом завете и в еврейской календарной обрядности.

Земледельческими календарными культами в Греции были, как известно, элевсинские мистерии, восходящие к народному празднику первого урожая зерна, посвященные Деметре и ее дочери Коре-Персефоне - жене Аида, а также Дионисии (проникшие из Фригии и Фракии в VII-VI вв. до н. э., когда был введен оргиастический культ Диониса), и орфические телеты. Аналогичен и малоазийский культ Кибелы и Аттиса.

В центре календарных земледельческих культов - богиня плодородия, всеобщая "мать", которая является обычно сестрой (реже матерью) и одновременно женой умирающего и воскресающего бога растительности.

Культовая фигура всеобщей "матери", персонифицирующей плодородие, известна на самых ранних стадиях (палеолитические "Венеры", австралийская Кунапипи), но исключительна ее роль именно на заре земледельческой культуры (Исида и Хатор в Египте, Инанна и Нинхурсаг в Шумере, Иштар в Аккаде, Анат и Ашерах в Сирии и Палестине, Хепат у хеттов, Деметра, Персефона, Гера, Афродита, Кибела в Греции и Малой Азии, Анахита в Иране, Парвати в Индии, Ныйва в Китае и т. п.). Героическими ипостасями этого же типа несомненно являются Европа, Прекрасная Елена, Сита и т. д. Для календарных обрядов специфично празднование священной свадьбы богини плодородия с богом растительности (Исида - Осирис, Иштар - Таммуз и т. п.).

Смерть и воскресение бога, оплакивание и поиски его способствуют введению в календарные культы похоронных ритуалов. Египетский бог зерна Осирис как "первый умерший" приобретает черты хтонического божества - судьи царства мертвых; Персефона оказывается супругой Аида, властвующего в царстве теней. Исполнителями этих ритуалов большей частью оказываются цари и царицы, жрецы и жрицы. Дело далеко не ограничивается исполнительством. Новогодний ритуал в Вавилоне включает, например, сцену лишения царя всех регалий (Верховный жрец унижает его и оставляет у "могилы" Мардука). Возвращение их в порядке нового коронования параллельно исчезновению, смерти и возвращению Мардука - царя богов. Здесь следует учитывать культ обожествленного царя как характерную особенность древнего мира (особенно на Востоке), отразившуюся и в мифологии. Религиозно-мифологическая концепция царя-колдуна известна целому ряду архаических обществ, например шиллукам в Нилотическом Судане, где царь воплощал предка и культурного героя Нюиканга, был ответствен за вызывание дождя и регулярное обновление растительности и погибал насильственной смертью при появлении признаков одряхления. Уже здесь магическая ответственность царя за хозяйственное благополучие имеет календарный аспект.

В древних земледельческих государствах ирригационное хозяйство регулировалось верховной политической властью, что способствовало дальнейшей сакрализации царской власти, не всюду, конечно, в равной мере - больше всего в Египте, где фараон считался сыном солнечного бога Ра, и Ра - первым царем. Одновременно фараон отождествлялся с земледельческим божеством Осирисом. Точнее, умерший фараон - с Осирисом, а живой, вступающий на престол,- с сыном Исиды и Осириса - Гором, отомстившим Сету за убийство своего отца. Соответственно мотивы коронации, обновления царской власти вплелись в основные календарные праздники.

В Месопотамии черты царя-жреца имели патеси городов-государств; вавилонский царь Хаммурапи не имел полного статута фараона и не отождествлялся с Мардуком, хотя имел божественное "происхождение" - был избранником Мардука. Но и в Месопотамии цари все же в центре культа. Коронация вплетается в новогодние церемонии. Не исключено, что в Угарите также разыгрывалась культовая драма, в которой царь играл роль Ваала. Элементы обожествления и соответствующего ритуала можно предположить и у царей дома Давида в Израиле, где, однако, культ царя приобрел мессианский и эсхатологический оттенок. На обожествление царей и концепцию царя-жреца указывают и материалы по Криту (в частности, некоторые черты культа критского Зевса) и Микенам.

Косвенные, но убедительные данные свидетельствуют о царях-жрецах в доарийском Синде и Пенджабе, об их связи с календарно-аграрными ритуалами, культом Богини-матери и т. п. Но и в "Ригведе" царь провозглашается Индрой и Варуной и, как в Египте, связывается с космическим порядком (рита). Обожествление царя и соответствующая его роль в новогоднем ритуале обнаруживаются и в Персии, у мидийской и персидской династий.

Следует учесть, что в теории мифа XX века имеется тенденция к преувеличению роли культовых, ритуальных корней мифологии, а также к переоценке и универсализации концепций обожествленного царя, умирающего и воскресающего бога, священной свадьбы и т. п. в ритуальных мифах мистериального типа. Для распространения подобных воззрений много сделал Дж.Фрэзер как автор "Золотой ветви" и так называемая кембриджская школа мифологов (Дж.Харрисон, С.Хук, Дж.Мэррей, Ф.М.Корнфорд и др.) 2. Крайние теоретические выводы из их исследований сделали такие теоретики, как лорд Рэглан и С.Хайман 3. Развернутая и несколько пристрастная критика ритуалистической теории мифа дана в работе Дж.Фонтенроза 4, доказывающего, в частности, что миф о периодически убиваемом обожествленном царе вовсе не имел такого широкого распространения в древнем мире и во многом сконструирован искусственно. Учитывая эту критику, следует все же подчеркнуть, что тесная связь культа и мифа была характерна для древних обществ средиземноморского бассейна и что аграрные мистерии, как и ритуалы, связанные с утверждением царской власти, также специфичны для этих культур.

Сакрализация и ритуализация государственной власти способствовали тому, что глобальная космическая модель в древних религиозно-мифологических системах отразила определенные черты древнейшей государственно-политической организации, чего, разумеется, не могло быть в первобытном обществе. Появляется образ царя богов (типа Ра, Мардука и т. п.) как символ того порядка, который пришел на смену мифологическому хаосу.

Для всех мифологий древнего мира характерны мифы о борьбе с драконами и другими чудовищами, как правило, воплощающими космические силы хаоса и хтонизм. Такова борьба Ра со змеем Апопом, Гора с Сетом, Энки с Куром, Энлиля или Мардука с Тиамат, хеттского бога бури и богини Инары с драконом, Кумарби и Тешуба, Зевса с титанами, Тифоном и т. п., Индры и Вритры, Ормузда и Ахримана и т. д. (соответственно в чисто героической форме аналогичны подвиги Гильгамеша, Геракла, Рамы и т. д.). Некоторые из подобных мифов имеют ритуальные эквиваленты в виде "священной битвы", порой входящей в календарные культовые циклы обновления природы и царского сана. Для древних земледельческих обществ вообще характерно обилие мифов, непосредственно отражающих и объясняющих культы, хотя в принципе возникновение мифов на основе культов и обрядов - вовсе не единственный и даже не основной путь развития мифологии (вопреки мнению мифологов-ритуалистов). В культовых мифах очень силен пафос перманентного поддержания природного и социального порядка, пафос борьбы против сил хаоса.

Указанные выше некоторые особенности более или менее характерны для всех раннеклассовых мифологий древних цивилизаций. Однако необходимо считаться с большим разнообразием соответствующих мифов и с тем, что на эту общую основу в некоторых мифологиях, например в греческой, индийской, китайской, наслоились специфические новообразования.

Космогонические и теогонические мифы

Остановимся в первую очередь на космогонической и теогонической тематике. Исходные космогонические концепции во всех древних мифологиях соответствуют глобальным представлениям о первичности мирового океана, из недр которого поднимается земная суша, и об отделении первоначально слитых земли и неба.

В Египте первичный океан Нун мыслится водяным хаосом. В гермопольской версии водяной хаос представлен в виде божественных пар, являющих как бы разные его аспекты (Нун - Нунет, Амун - Амунет, Кук - Кукет, Хух - Хухет). Водяному хаосу противостоит выступающая из него первая земная кочка-холмик, с которой в Гелиополе ассоциируется Атум (как Ра-Атум), а в Мемфисе - Птах (Тенем).

Прообразами таких холмов были реальные холмы, выделявшиеся на водной поверхности разлившегося Нила. Соответствующим образом укрепленные, они стали платформой для первых храмов, возведение которых как бы увековечивало акт создания мира. С представлением о первичном холме, по-видимому, связана и форма пирамиды. Египетская специфика проявляется здесь в том, что земля не вылавливается со дна океана ныряльщиком, а сама выходит на поверхность, и поэтому первичный холм обожествляется и в известном смысле отождествляется с богом-творцом. Специфично, что бог этот сразу имеет солярную характеристику (Ра-Атум) и что большинство египетских космогонических мифов сосредоточены на происхождении солнечного божества.

Уже после создания суши первичный океан окружает ее и заполняет подземный мир. Эти подземные воды составляют главную хтоническую стихию в египетской мифологии. Хтонические чудовища - змеи, крокодилы и гиппопотамы - это именно водяные чудовища. Среди них Мехента - змей, окружающий землю (наподобие скандинавского Ермунганда) и страшный Апоп длиной в 450 локтей, с которым каждую ночь сражается солнечный бог. Впрочем, оценка водной стихии двойственна в силу того, что разливы Нила - главный источник плодородия, основа египетского земледелия. Из Нун возникла первая жизнь, Нил; из Нун ежедневно выходит солнце. Страшный Апоп, оказывается, лишает землю влаги, выпивая подземные воды, т. е. он угрожает не потопом (мотив сугубо неегипетский), а засухой. Не следует забывать, что любимый земледельческий бог Осирис воспринимается как символ Нила. По той же причине египетская мифология наряду с "земными" богами Атумом и Птахом знает и вариант бога-творца "водяного" происхождения. Это Хнум в Элефантине, бывший первоначально богом первого нильского порога. Таким образом, преодоление хаоса мыслилось египтянами не просто как отторжение воды сушей, а как организация водной стихии, ее использование в интересах земледельцев, снимающих урожай с участков суши, отвоеванных у реки и орошенных этой великой рекой.

Второй (после выделения суши из воды, земли из океана) космогонический акт - это отделение неба от земли после их создания.

Гелиопольская версия (поразительно напоминающая соответствующий полинезийский миф) представляет природные объекты и природную эволюцию как цепь божественных рождений. Выделившийся из хаоса Ра-Атум после самооплодотворения "выплевывает" Шу и Тефнут, персонифицирующих воздух (мужское начало) и воздушную влагу (женское начало). Шу и Тефнут становятся родителями земли Геб (мужское божество) и неба Нут (женское божество). Шу отделяет Нут от ее брата-мужа и поднимает вверх. Дети Геба и Нут - это Осирис, Исида, Сет, Нефтида. Имеется вариант (запись в Кенотафе Сети I в Абидосе), согласно которому Шу поднял Нут потому, что она поедала своих детей (свинья, пожирающая своих поросят,-"кроновский" мотив). Небо в египетской мифологии представляется и антропоморфно - в виде склонившейся над землей женской фигуры, и зооморфно - в виде коровы или свиньи, а также хищных птиц грифа и сокола. В одном мифе (см. о нем ниже) состарившийся солнечный бог Ра по совету Нун оседлал Корову Нут, которая, встав на ноги, превратилась в небо. Таким образом Ра покинул людей, которые ему надоели, которые против него бунтовали и т. д. Имеются варианты, где небесная Корова поднимается не с земли, а выходит из первичного океана. Само имя Нут, вероятно, связано с Нун. Очень возможно, что небо мыслилось первоначально как совершенно аналогичное или даже тождественное мировому океану (солнце совершает свой суточный путь по небу и под землей в ладье). При такой интерпретации оба космогонических акта (выделение земли из океана и отделение неба от земли, самовыделение Атума из Нун и поднятие Шу своей дочери Нут) в генезисе совпадают. Однако именно повторение акта с направленностью первый раз вниз, а второй - вверх привело к выделению трех сфер - земной, небесной и подземной (переход от двоичного деления к троичному), из которых средняя сфера - земля - противостоит хтоническому водному миру внизу и небесному наверху.

Как уже отмечалось, целый ряд космогонических концепций сохранился только применительно к солнечному богу. Солнце изображается иногда первенцем океана Нун, теленком небесной богини-Коровы, шариком, толкаемым космическим жуком-скарабеем, птицей феникс или глазом бога Гора.

Были в Египте мифы о рождении солнечного бога из яйца или из цветка лотоса, распустившегося на первой земной кочке. Эти мифы, имеющие многочисленные параллели в мировом фольклоре, особенно близки индийским. При всем разнообразии вариантов в египетском космогоническом процессе исключительную роль играет сам бог-творец, имеющий солярную характеристику (в виде исключения лунарную - Тот). Эти боги-творцы (Ра-Атум, Птах, Хнум, Тот и др.) все более сближаются между собой и частично сливаются. Их всегда активная космогоническая деятельность носит неодинаковый характер, представляя различные стадии мифотворчества. Хнум как ремесленник-демиург делает людей из глины на гончарном круге, Тот имеет отчетливые черты культурного героя - изобретателя письменности и законодательства. Но оба они совершенно непохожи на первобытных синкретических персонажей - первопредков, культурных героев-демиургов, создававших большей частью, правда, не очень целеустремленно, всевозможные природные объекты и добывавших культурные объекты путем похищения их у первоначальных хранителей.

Архаические представления о подобных деяниях сохраняются в египетской мифологии только в виде реликтов; к их числу принадлежит и мотив добывания воды у змея Апопа солнечным богом. Образ универсального, достаточно отвлеченного бога-творца рано сформировался в египетских мифах и его исторические корни (из племенных, а затем номовых предков и покровителей) достаточно завуалированы.

Ра-Атум порождает природные, космические объекты, персонифицированные в виде богов, возникших физически (путем самооплодотворения), а Птах уже творит мир совсем "из ничего", "сердцем и языком", просто называя предметы.

Для египетской мифологии чрезвычайно характерна близость космогонических актов с солярным и лунарным циклами, с похоронами и воскресением растительного божества и обновлением сана фараона. Близость эта выражена прежде всего в тождестве героев соответствующих мифов. Творец Ра-Атум - это тот же солнечный бог Ра, который ежедневно странствует по небу и под землей. Ра - это также и Осирис. Вместе с тем Ра - первый царь, а Осирис - первый мертвец и всякий умерший царь; живой фараон - это Гор и сын Ра.

С космогенезом косвенно связан уже упоминавшийся выше очень интересный миф о конфликте Ра с людьми и о его переселении на небо. Не следует забывать, что Ра к тому же - первый мифический царь. Когда Ра - царь людей и богов - состарился, он узнал, что люди в пустыне восстали против него. По совету богов (в совете участвовали Шу, Геб, Нун, Нут, Тефнут) он послал свой глаз в виде богини Гатор, чтоб истребить человечество. Через некоторое время, однако, он решил прекратить истребление и для этого велел пролить на землю красное пиво. Напившись, Гатор перестала узнавать людей. А Ра, которому наскучила жизнь с людьми на земле, поднялся на Корове Нут. Она стала небом, и соответственно на небе с тех пор пребывает Ра. Миф этот, вероятно, имел целью объяснить употребление пива в праздник Гатор - богини плодородия и любви. Кроме того, считалось, что рецитация мифа имеет магическое действие - защищает новорожденного от зла. Характерно для Египта, что этиологизм мифа включал космогонический аспект (поднятие неба). Мотив старости Ра и бунта людей, по-видимому, является реликтом представления о царях-жрецах, против которых восставали при первых признаках потери ими физических и магических сил.

Однако ожидаемой смены царя не происходит. В египетской мифологии в целом смена фараонов прочно связывается с коварным убийством Осириса его злым братом Сетом. Мотив истребления людей в пустыне за их грехи сопоставим с некоторыми вариантами мифа о потопе, неизвестного египтянам. Возможно, что истребление людей в египетском мифе в природном плане можно трактовать как страшную засуху.

Переходим к Месопотамии. Здесь следует различать шумерский и аккадский этапы, причем аккадская мифология несомненно более развитая и завершенная, чем шумерская.

В шумерской мифологии мы находим ту же, что в египетской и в других мифологиях, концепцию изначальности моря, появления земли из моря, отделения неба от земли. Акт отделения приписывается Энлилю как богу воздуха и ветра. Египетский Шу тоже персонифицировал воздух, но, по-видимому, не ветер. Моделирование ветра и бури посредством образа одного из важнейших богов чуждо египетской мифологии, но очень характерно для шумерской, аккадской, хеттской, ханаанейской и т. д. (см. об этом ниже). В одном варианте Энлилю при отделении неба от земли помогает сам небесный бог Ан, который мыслится уже не просто как олицетворяющий небо (подобно Нут), а как "хозяин" природного объекта, отделенный от него.

Первоначальная морская бездна (Абцу, ср. с егип. Нун) - только место, священное место, где устроил себе жилище самый деятельный из богов - Энки (Эа). Шумерская мифология знает всеобщую мать Намму, имя которой означает море, но эта Намму не фигурирует в мифах сколько-нибудь активно. Водяным богом (пресной воды) выступает ее сын Энки. Он же, судя, в частности, по суффиксу "ки" (земля) в его имени, представляет и земную стихию, по всей вероятности, первоначальную землю, плавающую в первичном океане, или землю, орошенную пресной речной водой. Энки далеко отстоит от тех природных объектов, с которыми его можно соотнести. Главное в шумерских богах не статика, а динамика. Энлиль и особенно Энки - активные организаторы мира, хозяйства и культуры, причем основная сфера их деятельности не природа, а именно культура. В этом существенное отличие шумерской мифологии от египетской, в которой природный процесс все объемлет и все регулирует. Солнечному богу-творцу Ра противостоят как бог-организатор земледелия на поливных земля Энки, так и бог ветра Энлиль. Керк показал в мифах о них магическую связь регулирования ирригационного и сексуального.

Энлиль - отец лунного бога Нанны, а также хозяина подземного мира Нергала и его братьев. Их мать - соблазненная Энлилем богиня воздуха Нинлиль. Нергала породили Энлиль и Нинлиль, будучи временно (из-за позора) изгнанными в Нижний мир. Энки вместе с Нинхурсаг ("мать страны", один из вариантов Богини-матери) рождает Нинму; вступив в связь с собственной дочерью, он рождает Нинкурру, а вступив в связь с внучкой - богиню Утту. Однако это участие Энлиля и Энки в теогоническом процессе, в порождении богов, персонифицирующих природные объекты, занимает в мифах об Энлиле и Энки второстепенное место. Главное - это их деятельность (особенно Энки) как демиургов (культурных героев) - тема, весьма слабо представленная в египетской мифологии (ср. выше о Тоте).



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница