Наталья Шор время говорить и время молчать действующие лица: Валентина Павел



Скачать 447,36 Kb.
страница1/2
Дата24.10.2016
Размер447,36 Kb.
  1   2
Наталья Шор
ВРЕМЯ ГОВОРИТЬ И ВРЕМЯ МОЛЧАТЬ
Действующие лица:
Валентина

Павел

Баба Саша

Любаша

Иван

Петр Семёнович
Действие первое.

Картина I. Четверг.
Деревенский дом. Посреди комнаты стоит большая цинковая ванна с водой. Входит Павел с двумя ведрами, выливает воду в ванну. Тут же из соседней комнаты выходит Валентина. Она только проснулась.

ВАЛЕНТИНА: Это что у нас тут за представление с утра по - раньше? Ты чего это удумал. Заплыв решил устроить или рыбалку на дому? Убирай свой бассейн.

ПАВЕЛ: Зря ты, Валентина, ругаешься. Я это для большого дела.

ВАЛЕНТИНА: Для какого это большого дела? У тебя ведь и маленьких дел-то нет.

ПАВЕЛ: А я тебе говорю: не пыхти. Решил я итоги, значит, подвести.

ВАЛЕНТИНА: Чего ты мелешь, дурень? Какие у тебя итоги?

ПАВЕЛ: Валентина, Валя…

ВАЛЕНТИНА: Убирай, сказала, свое корыто сию же минуту.

ПАВЕЛ: Валентина, ты должна мне помочь.

ВАЛЕНТИНА: Ага. Кто первый натаскает ванну воды? Решил в игры поиграть: быстрее, выше, сильнее? На рекорды потянуло.

ПАВЕЛ: Нет. На философию.

ВАЛЕНТИНА: Так это ты промахнулся.

ПАВЕЛ: Как промахнулся?

ВАЛЕНТИНА: С тарой промахнулся. Тебе не в корыто воду надо лить, а в бочку. Диоген доморощенный.

ПАВЕЛ: Я ведь серьезно с тобой, Валя.

ВАЛЕНТИНА: И я не шуткую. Дел в доме полно. Хватит чудить-то.

ПАВЕЛ: Так и я о том же: надо успеть все дела-то доделать.

ВАЛЕНТИНА: Доделать?

ПАВЕЛ: Три дня у меня осталось на всё про всё.

ВАЛЕНТИНА: А через три дня что? Потоп, землетрясение, цунами?

ПАВЕЛ: Да так…не будет меня…

ВАЛЕНТИНА: Как это не будет?

ПАВЕЛ: Не будет…совсем.

ВАЛЕНТИНА: А где ты будешь?

ПАВЕЛ: Тут меня не будет.

ВАЛЕНТИНА: А-а-а… тут тебя не будет. Уезжать куда надумал?

ПАВЕЛ: Надумал.

ВАЛЕНТИНА: Далёко?

ПАВЕЛ: Не близко.

ВАЛЕНТИНА: Пашка, ты меня разыгрываешь или умом тронулся?

ПАВЕЛ: Валентина, ты не сердись. Здесь дело ответственное. Без тебя никак не обойтись.

ВАЛЕНТИНА: Без меня, конечно, не обойтись. Без меня муха не взлетит, таракан не проползёт, прыщ не вскочит.

ПАВЕЛ: Это другое…тут… понимаешь…

ВАЛЕНТИНА: Да чего ты мямлешь себе под нос.

ПАВЕЛ: Валюха, ты это… ты помой меня, пожалуйста…

ВАЛЕНТИНА: Чего?!

ПАВЕЛ: Вот тут… в ванной. Помой меня, пожалуйста.

ВАЛЕНТИНА: Значит, ты купаться собрался? Так у нас для этого вроде баня есть. Да и не суббота сегодня, а четверг. Что за блажь?

ПАВЕЛ: Вот именно, четверг. Понимаешь, четверг.

ВАЛЕНИНА: Да, я не только понимаю, я еще и знаю. И вижу: календарь-то вот на стене висит. Так что два дня еще до субботы.

ПАВЕЛ: Мне сегодня нужно.

ВАЛЕНТИНА: А вот наступит суббота, затопишь баню, и будешь там плескаться, купаться хоть в корыте, хоть в тазике, хоть в бочке.

ПАВЕЛ: Да не плескаться мне надо, а помыться перед воскресеньем.

ВАЛЕНТИНА: А что такого будет в воскресенье?

ПАВЕЛ: Помру я, Валя, в воскресенье.

ВАЛЕНТИНА: Куда пойдешь?

ПАВЕЛ: Не пойду, а помру.

ВАЛЕНТИНА: Вот оно как оказывается! А с чего вдруг-то? Жизнь что ли не мила стала?

ПАВЕЛ: Жизнь мила, а только так оно получается.

ВАЛЕНТИНА: Паша, да ты чего? В страшилки решил поиграть?

ПАВЕЛ: Это не страшилки, Валюха. Это серьезно. Я сегодня ночью проснулся и понял, у меня всего три дня. Понимаешь, всего три дня…а ты пыхтишь.

ВАЛЕНТИНА: Ты это серьезно, Паша?

ПАВЕЛ: И у тебя три дня осталось.

ВАЛЕНТИНА: У меня… Ты чего это… ты чего этого…

ПАВЕЛ: Не кудахтай.

ВАЛЕНТИНА: Я тоже…тоже в воскресенье…того…

ПАВЕЛ: Успокойся. Ты остаешься. Это я…того.. туда.

ВАЛЕНТИНА: Да, как же это, Паша? А вдруг еще можно всё отменить? Или с кем-то там договориться?

ПАВЕЛ: С кем там… можно договориться? С кем ты там….собралась договариваться?!

ВАЛЕНТИНА: Ну, я не знаю, Паша… надо подумать. Может позвонить кому, посоветоваться.

ПАВЕЛ: О чем?

ВАЛЕНТИНА: О том, что дальше делать.

ПАВЕЛ: Так я и сам знаю, что делать.

ВАЛЕНТИНА: Что?

ПАВЕЛ: В дорогу собираться. Вот я и прошу тебя помочь.

ВАЛЕНТИНА: Но это так неожиданно.

ПАВЕЛ: А это всегда, Валя, неожиданно. Хорошо, хоть за три дня предупредили. Так что, давай без суеты.

ВАЛЕНТИНА: Да, да… конечно. Ты говори, что делать надо.

ПАВЕЛ: Ты сейчас меня помой (раздевается и садится ванну). Приготовь мне чистое бельё. А потом тебе придется немного пробежаться.

ВАЛЕНТИНА: До магазина?

ПАВЕЛ: До магазина ты после воскресенья побежишь.

ВАЛЕНТИНА: Па-ша….

ПАВЕЛ: Не хнычь. Ну, не надо, Валюха. Не рви себе сердце.

ВАЛЕНТИНА: Да, как же не рви! Тридцать лет вместе. Бок об бок, душа в душу!

ПАВЕЛ: Не мало.

ВАЛЕНТИНА: А теперь я одна буду надрываться? А ты спокойно на меня сверху поглядывать?

ПАВЕЛ: Почему спокойно? Я переживать за тебя буду.

ВАЛЕНТИНА: Переживательный ты мой. Здесь, значит, не шибко переживаешь, а там сразу начнешь.

ПАВЕЛ: Ты чего, Валентина? Спину мне так всю сотрешь!

ВАЛЕНТИНА: А зачем тебе спина? Там ведь огород копать не надо, дрова колоть не надо. Я, правда,… там не была, но так говорят.

ПАВЕЛ: Да, кто говорит-то, Валя? Ты чего начиталась-то? Ты чего болтаешь-то?

ВАЛЕНТИНА: Да я и не знаю уже, о чем с тобой разговаривать: о настоящем или о будущем!

ПАВЕЛ: О каком будущем?

ВАЛЕНТИНА: О светлом, видимо…

ПАВЕЛ: Валя, опомнись! Ты обалдела что ли?

ВАЛЕНТИНА: Обалдела? Конечно, обалдела. Тут не только обалдеешь, тут умом тронешься не глядя. Хорошенькая история! Просыпаешься утром, солнце светит, птички поют, коровы мычат, а мужик тебя сразу перед фактом ставит: мол, так и так, через три дня умру, собирай меня, мать, в путь-дорожку. А обо мне ты подумал? Я-то как?

ПАВЕЛ: Да я здесь причем?

ВАЛЕНТИНА: Как причем? Кто помирать-то собрался? Я что ли?

ПАВЕЛ: Не собирался я! Меня позвали!

ВАЛЕНТИНА: Да, кто ж тебя позвал-то? Покажи мне. Кому ты нужен?

ПАВЕЛ: Значит, нужен, раз позвали! Это я здесь никому не нужен. А там нужен оказался. Вот ты и злишься, вот тебя и распирает.

ВАЛЕНТИНА: Меня, значит, распирает? Я тебе щас кипяточку-то подолью, вот тебя и разопрёт сразу.

ПАВЕЛ: Признайся, Валентина, ты меня ревнуешь?

ВАЛЕНТИНА: Я – тебя? К кому это?

ПАВЕЛ: Ну, там… это…тоже женщины есть…

ВАЛЕНТИНА: Всё! Помылся? Хватит сырость разводить. Ты отъедешь, а мне жить тут еще. Вылезай!

ПАВЕЛ: Да, как я вылезу! Я ж того…

ВАЛЕНТИНА: Чего того?

ПАВЕЛ: Полотенце дай!

ВАЛЕНТИНА: Ах, ты, Боже мой! Полотенце ему дай! Как из бани голяком по двору гонять – это мы завсегда. А тут мы стеснительными немного стали. С чего бы это?

ПАВЕЛ: Валюша, Валюша, ну, перестань. Нет времени на это. Сейчас о другом думать надо.

ВАЛЕНТИНА: Да не могу я об этом, другом, думать. Не хочу я об этом думать.

ПАВЕЛ: Это уже от нас не зависит. Всё решено. Так что давай, хоть последние три дня проживем… так вот… тихо и спокойно.

ВАЛЕНТИНА: Па-шу-ля…

ПАВЕЛ: Не надо, Валюш, не плачь. Всё же хорошо. Все живы - здоровы. Ты мне лучше полотенце дай, а то я тут немного подмерзать стал. Да и некогда мне засиживаться.

ВАЛЕНТИНА: Сейчас, сейчас. Потерпи. Я быстро. (Приносит полотенце.) И белье сейчас. Пять секундочек. (Приносит белье). Паша, тебе если там чего надо, ты мне сразу скажи.

ПАВЕЛ: В смысле?

ВАЛЕНТИНА: Может теплые носки надо или белье. У тебя же суставы больные. Как ты зимой-то будешь? Кто тебе там печку топить-то будет?... Да и вряд ли там вообще печка есть. Знать бы заранее, какая там погода. А бронхит твой любимый? Так что шарф собачий нужен обязательно. Валенки-то, конечно, не возьмешь. А надо бы.

ПАВЕЛ: Валюш, ты мне все приготовь. Я всё с собой возьму. И валенки тоже.

ВАЛЕНТИНА: Вот и славно. Вот и хорошо. Хоть успокоил душу мою. Я, наверное, прямо сейчас и начну. (Приносит большой чемодан.) А то, если что забудем, как ты там…

ПАВЕЛ: Нет, погоди. Сейчас другое дело есть.

ВАЛЕНТИНА: Другое дело. Тоже хорошо. Ты говори, Паша, я всё сделаю, всё сделаю. Ты как скажешь, я так и сделаю.

ПАВЕЛ: Ты сядь. Успокойся.

ВАЛЕНТИНА: А я спокойна. Ты же видишь, я спокойна. Ты только говори, Паша, говори, не молчи. А то мне страшно.

ПАВЕЛ (обнимая Валентину): Тихо-тихо, ты ничего не бойся. Всё пройдет хорошо. Я вот тут приглашения написал кое-кому…

ВАЛЕНТИНА: Какие приглашения? Кому?

ПАВЕЛ: Да, решил я исповедаться что ли…

ВАЛЕНТИНА: Это хорошо, Паша, хорошо.

ПАВЕЛ: Подожди, Валюха, послушай. Я это… хочу перед смертью поговорить кое с кем. Вот и написал приглашения. Ты разнеси их, пожалуйста. Передай еще на словах, что я очень прошу прийти. Мне надо с ними поговорить. Обязательно надо. Не хочу уходить, не поговорив. Понимаешь?

ВАЛЕНТИНА (рассматривая приглашения): Понимаю, Паша. Конечно, понимаю. Только здесь нет приглашения для меня.

ПАВЕЛ: Нет.

ВАЛЕНТИНА: Со мной ты разве не хочешь поговорить?

ПАВЕЛ: Так мы с тобой и так тридцать лет разговариваем.

ВАЛЕНТИНА: Ну да. Тридцать лет – это немало.

ПАВЕЛ: Поди, уж и наговорились.

ВАЛЕНТИНА: Оно может и так. А может и по – другому.

ПАВЕЛ: Валюха, ты обиделась что ли?

ВАЛЕНТИНА: Нет, нет, Паша… Бог с тобой. Главное не поговорить, главное промолчать вовремя. Что мне из-за какой-то бумажки обижаться. Глупости какие.

ПАВЕЛ: Значит, все-таки обиделась.

ВАЛЕНТИНА: Конечно, обиделась. Пожалел для меня приглашения! Кусочка картона. Или я не достойна твоей аудиенции? Не заслужила, значит, за столько годков!

ПАВЕЛ: Валентина, ну чего ты завелась?

ВАЛЕНТИНА: Я завелась? Это ты меня завел! Своей бесчувственностью, своей невнимательностью. Вот так живешь с человеком, доверяешь ему, надеешься на него, а он… а он даже на собственные похороны тебя не захочет позвать. Как всё хорошее быстро забывается! А ты все-таки вспомни, Паша, вспомни, какие обеды я готовила, какие пироги тебе пекла. А как я стрелочки на брюках выглаживала. Загляденье! Свитера тебе вязала, носки, варежки… А когда ты с воспалением легких в больницу областную загремел? Я ж к тебе каждый день на попутках моталась… Забыл, всё забыл… Как же так, Паша, как же ты мог-то…

ПАВЕЛ: Валюша, ну ты чего… я ничего не забыл… ну, зачем ты так… сама ругалась, чтобы я сырость не разводил, а сама тут реки-потоки устроила. Смотри, заведутся мокрицы.

ВАЛЕНТИНА: Пусть заведутся. Хоть будет с кем поговорить…

ПАВЕЛ: Валюша, мокрицы не разговаривают.

ВАЛЕНТИНА: Все равно. Они хотя бы будут слушать, что я говорю…

ПАВЕЛ: Так и я слушаю.

ВАЛЕНТИНА: А после воскресенье кто меня будет слушать…

ПАВЕЛ: Я. Я всё равно тебя буду слушать.

ВАЛЕНТИНА: Правда?

ПАВЕЛ: Не сомневайся. Я услышу тебя. Ты только не забывай мне обо всем рассказывать. Договорились?

ВАЛЕНТИНА: Договорились. Паша, а может, все-таки об отсрочке попросить…

ПАВЕЛ: Кого?

ВАЛЕНТИНА: Ну… (поднимает глаза к верху) … главного, наверное. В этом деле, отсрочка, вдруг тоже бывает. Может сначала приказ-то издадут, а потом и… подумают. Как у нас тут.

ПАВЕЛ: Я думаю, там такого не бывает.

ВАЛЕНТИНА: А если ошибка? Если букву в фамилии перепутали? Надо перепроверить. Нельзя полагаться на случай. Помнишь, нам как-то штраф прислали за превышение скорости, а у нас-то и машины нет. А всё одна буковка была виновата. Вот так, из-за одной буковки, понимаешь, из-за одной только буковки… штраф. А здесь дело-то по - серьезнее будет.

ПАВЕЛ: Вот именно. Поэтому, я думаю, у них промахов не бывает.

ВАЛЕНТИНА: Каждый может ошибиться. Они тоже не святые. Вон, в прошлом году дед Матвей целую неделю помирал. Лежал, лежал, стонал, охал. Родня вся собралась, продукты на поминки накупили, место на кладбище и то определили… А он до сих пор бегает. И не только бегает, а еще и баб по спинам гладит. Сама вчера видела, как он Верке Семеновой на почте платье поправлял. Значит, передумали там или бумаги свои получше разглядели.

ПАВЕЛ: Какие бумаги?

ВАЛЕНТИНА: Как какие?! Неужели они там без бумаг работают. Небось, учет и контроль ведутся. Да и бюрократия тоже наверняка имеется. Почему я должна им на слово верить? Да мне даже никто ничего и не говорил. Я их не видела и не слышала. Это они тебе голос подали, а меня даже не уведомили. А почему? Я, между прочим, человек далеко не посторонний. Я, между прочим, человек даже очень заинтересованный. Почему я должна за просто так от своего добра отказываться?

ПАВЕЛ: От какого добра-то?

ВАЛЕНТИНА: Дак от тебя же! Ты и есть мое добро. Честным трудом нажитое.

ПАВЕЛ: Ты еще скажи: кровью и потом.

ВАЛЕНТИНА: И кровью, и потом, и слезами, и бессонными ночами, и мозолями от стиральной доски, и токсикозом… дважды.

ПАВЕЛ: Валюша…не надо.

ВАЛЕНТИНА: Надо, Паша, надо. Им там хорошо. Особых забот-хлопот нет. А у нас тут дел не впроворот. И потом, почему я должна одна оставаться. Раз тебя пригласили, пускай и меня вместе с тобой забирают. Надеюсь, для меня там местечко найдется, и я никого не стесню.

ПАВЕЛ: Валюха, ты это серьезно?!

ВАЛЕНТИНА: Абсолютно… я не хочу оставаться без тебя… я не смогу без тебя. Ты им просто скажи, что ты с женою… мол, одного тебя побоялась отпускать.

ПАВЕЛ: Ты чего сказок что ли начиталась: они жили долго и счастливо и умерли в один день?!

ВАЛЕНТИНА: А разве это плохо?.. Почему один должен уходить, а другой оставаться. Почему этот другой должен плакать, страдать, тосковать и жить воспоминаниями. Это несправедливо. Если уж, жили вместе, то и туда тоже вместе. (Уходит в комнату.)

ПАВЕЛ: Валя, ты куда? Да что же это такое! Валя!

ВАЛЕНТИНА (выходя с чемоданом в руках): Не кричи, я не глухая. (Ставит свой чемодан рядом с чемоданом Павла.) Вот.

ПАВЕЛ: Что вот.

ВАЛЕНТИНА: Вместе поедем. Я свой чемодан могу, сама нести. (Берет чемодан в руки.)

ПАВЕЛ: Ты это, Валя, брось.

ВАЛЕНТИНА: Не брошу.

ПАВЕЛ: Отдай мне чемодан.

ВАЛЕНТИНА: Не отдам.

ПАВЕЛ: Отдай (берется за чемодан).

ВАЛЕНТИНА: Нет (тянет чемодан на себя).

ПАВЕЛ: Я прошу.

ВАЛЕНТИНА: Нет.

ПАВЕЛ: Тебе нельзя туда.

ВАЛЕНТИНА: Можно.

ПАВЕЛ: Тебя не возьмут.

ВАЛЕНТИНА: Это почему?

ПАВЕЛ: Отбор у них строгий. Ты не подходишь. (Вырывает чемодан у Валентины.)

ВАЛЕНТИНА (всхлипывая): Ростом не вышла?..

ПАВЕЛ: Глупенькая.

ВАЛЕНТИНА: Конечно, когда ответить нечего, так и говорят: глупенькая.

ПАВЕЛ: А еще говорят: это не твое дело. (Садятся на чемодан.)

ВАЛЕНТИНА: Да.

ПАВЕЛ: Или: ты все равно ничего не поймешь.

ВАЛЕНТИНА: Точно.

ПАВЕЛ: Успокоилась.

ВАЛЕНТИНА: Угу.

ПАВЕЛ: Вот и хорошо. Ты сама подумай: нам вдвоем никак нельзя.

ВАЛЕНТИНА: Это почему?

ПАВЕЛ: А дом на кого оставим? Ребята наши далеко. Вряд ли захотят сюда возвращаться. Продать его… разве только за копейки. А скотина. На кого их бросишь? Ты же им как мать родная. Вон, Петя твой любимый. Без тебя вдруг голоса лишится… на нервной почве. А ведь он у нас первый петух на деревне, его даже на околице слышно. Или коза наша, Дуся. Норов-то у нее не дай Бог. Вдруг кого забодает без твоего пригляду.

ВАЛЕНТИНА: Да кого она забодает-то?

ПАВЕЛ: Я тебе сейчас точно сказать не могу, но кандидатуру можно подобрать…

ВАЛЕНТИНА: Брось ты, Пашка, огород городить, да кружева плести. Это ты меня так от дела отвлекаешь.

ПАВЕЛ: Это я тебе так объясняю, что вдвоем никак не получится. Тебе обязательно надо остаться здесь. Ты здесь нужнее. Поверь мне.

ВАЛЕНТИНА: Я тебе верю.

ПАВЕЛ: Ты ведь у меня умненькая-разумненькая. Сама всё понимаешь. Ты главное не волнуйся. Давай, мы сейчас чуток посидим, помолчим… потом ты разнесешь приглашения, и будем ждать гостей.

( Со скрипом открывается входная дверь. На пороге появляется Баба Саша.)

БАБА САША: Вы чего тут колдуете что ли?

ВАЛЕНТИНА: Ага, заговоры наговариваем.

БАБА САША: Да, больно тихо у вас. Никак всегда…

ВАЛЕНТИНА: Тебе чего надо, соседка?

БАБА САША: Так испугалась я чуток.

ПАВЕЛ: Кого испугалась-то?

БАБА САША: Да, тишины вашей. Непривычно как-то. Что у вас случилось-то? Вы чего такие загадочные сидите?

ВАЛЕНТИНА: Твоё какое дело?

БАБА САША: Так, может, чем помочь надо?

ПАВЕЛ: Надо. Евроремонт мы тут надумали сделать. Штукатурить умеешь? А то самим не очень-то и охота пачкаться.

БАБА САША: Не хочешь разговаривать, сосед. Так и скажи.

ПАВЕЛ: Валентина, посмотри, пожалуйста, выписано ли приглашение на имя Бабы Саши?

БАБА САША: Какое-такое приглашение? К вам чего уже без приглашения и зайти нельзя что ли? Ну, вы даете!

ВАЛЕНТИНА: Приглашения на имя Бабы Саши нет!

БАБА САША: Как это нет? Да, ты посмотри по - лучше-то!

ВАЛЕНТИНА: Чего смотреть-то? Я уже два раза посмотрела.

БАБА САША: А ты третий посмотри.

ВАЛЕНТИНА: Я могу двадцатый раз посмотреть, но от этого ничего не изменится. Приглашения нет.

БАБА САША: Ах, так! Тоже мне соседи! Почти родственники… Баба Саша, у тебя соли не найдется… Баба Саша, за ребятами присмотри… Баба Саша займи до зарплаты… ах, вы негодники неблагодарные.

ПАВЕЛ: Да, угомонись ты, соседка. Чего расшумелась? Ты еще вспомни, что при царе Горохе было.

БАБА САША: Не ожидала я вас такого, ребятки, не ожидала… (направляясь к двери) когда ты, Пашка, был маленький, ты таскал у меня пирожки… наверное, думал, я не замечала. А я ведь специально их для тебя на окошко ставила… (заметив чемодан) Что это? У вас кто-то уезжает?.. чемоданы вытащили…

ВАЛЕНТИНА: Это Павел.

БАБА САША: На заработки что ли собрался?

ПАВЕЛ: Нет, отдыхать.

БАБА САША: Это замечательно. Далеко?

ПАВЕЛ: Отсюда не видать.

БАБА САША: А надолго?

ВАЛЕНТИНА: Навсегда.

БАБА САША: Это как?

ВАЛЕНТИНА: А так.

БАБА САША: Батюшки! Да вы никак разводитесь?! Эка, штука!

ВАЛЕНТНА: Баба Саша…

БАБА САША: Я тебе сколько раз говорила, Пашка, что от твоих выходок когда-нибудь терпение-то и лопнет. У тебя же в голове ветер, а в… поле – дым. Вот ты и допрыгался, доскакался!

ВАЛЕНТИНА: Баба Саша…

БАБА САША: А ты, Валька, тоже тяпа-растяпа, позволяешь ему больно много. Мужиков в уезде держать надо.

ПАВЕЛ: Вот ты и додержалась, что от тебя все мужики-то и убежали.

БАБА САША: Много ты знаешь про меня и моих мужиков. От меня никто не убегал, наоборот, цеплялись изо всех сил. Да так цеплялись, что отдирать приходилось, чуть ли не с кровью, да на волю выпускать.

ПАВЕЛ: Чтоб не задохнулись от сладкой жизни с тобой?

БАБА САША: Чтобы научились быть мужчинами в этой жизни, а не просто бесплатным приложением к бабе. Значит, разводитесь. На старости лет-то!

ПАВЕЛ: Чего мелешь? Какая старость! На себя погляди лучше… в зеркало. Там и увидишь старость.

БАБА САША: Галантен ты, Пашка, как всегда. Солдафон! Казарма по тебе плачет. Как ты, Валентина, терпишь его шуточки?

ВАЛЕНТИНА: Так он же не каждый день.

БАБА САША: Ну, да, через день.

ПАВЕЛ: Хватит тут агитацию разводить. У нас дела, а ты дебаты устроила.

БАБА САША: Дела у вас… а чего у вас корыто-то посреди избы стоит?

ПАВЕЛ: А мы в нем рыбачим.

ВАЛЕНТИНА: И стираем.

ПАВЕЛ: И моемся.

ВАЛЕНТИНА: Одновременно.

БАБА САША: А я ведь сразу поняла, что у вас не всё в порядке, не всё ладно-то. Ни как обычно. Вы сидите, сидите, не вставайте. Провожать меня не надо. Я сама, ребятки, сама… (Уходит.)

ПАВЕЛ: Ну, вот, сейчас здесь и без приглашений толпа соберется. Соседушка наша постарается.

ВАЛЕНТИНА: Так чего… бежать или нет с этими картонками-то?

ПАВЕЛ: Бежать, Валюха. С приглашением оно солиднее. Да и мне спокойнее. Ты уж разнеси, пожалуйста.

ВАЛЕНТИНА: Да мне и не в тягость. Я мигом. Ты только приберись здесь немного. А то перед гостями-то стыдно будет.

ПАВЕЛ: Беги, беги. Я всё сделаю. (Валентина уходит.) Успеть бы только. Успеть бы всё сделать…. Успеть бы мне…


Картина II. Пятница.

Валентина укладывает вещи в чемодан. Входит Любаша.
ЛЮБАША: Доброго утра, хозяева.

ВАЛЕНТИНА: А, Любаша, здравствуй, здравствуй. Проходи.

ЛЮБАША: Вызывали?

ВАЛЕНТИНА: Чего?

ЛЮБАША: Вызывали, говорю. Вот, повестка от вас.

ВАЛЕНТИНА: Да чего ты, Любаша. Какая повестка! Это ж приглашение.

ЛЮБАША: Да хоть телеграмма. Чего у вас случилось-то?

ВАЛЕНТИНА: У нас всё хорошо.

ЛЮБАША: Было бы хорошо, повестки не слали бы, то есть эти… приглашения. Так чего у вас тут?

ВАЛЕНТИНА: Ох, Любаша… помирать ведь Пашка-то собрался.

ЛЮБАША: Как это собрался? Сам по себе что ли? Без спросу?

ВАЛЕНТИНА: Да чего ты, Люба! Тут ведь не до смеха.

ЛЮБАША: Так и я серьезно: как он посмел без твоего разрешения.

ВАЛЕНТИНА: Я тебе говорю: это не розыгрыш. Вот даже вещи ему собираю.

ЛЮБАША: Куда?

ВАЛЕНТИНА: Туда! Туда!

ЛЮБАША: У вас что – бред вдвоём?! Это не заразно?

ВАЛЕНТИНА: Люба!

ЛЮБАША: Валя! Ты себя-то хоть слышишь? Зачем ему там вещи… дай только свою фотографию. Пусть почаще смотрит на нее.

ВАЛЕНТИНА: Ты это серьезно?

ЛЮБАША: А ты?

ВАЛЕНТИНА: Я… я не знаю. Что делать, Любаша? А если он и на самом деле того… как я одна-то, куда я тогда…

ЛЮБАША: Успокойся. Еще истерик не хватало. Давай с начала.

ВАЛЕНТИНА: Просыпаюсь утром, а посреди избы корыто с водой стоит, и Пашка просит его помыть: мол, перед смертью хочу все грехи с себя смыть. Поэтому и приглашения эти сказал разнести, чтобы поговорить, душу облегчить. Видение ему было или голос какой, что в воскресенье он должен помереть.

ЛЮБАША: Голос-то на трезвую голову был?

ВАЛЕНТИНА: Абсолютно. Это меня и беспокоит.

ЛЮБАША: Может, приболел чуток или хандра навалилась?

ВАЛЕНТИНА: Не знаю, что и думать… не могу поверить, что это всё всерьез…

ЛЮБАША: Не надо, Валюша… вытри глаза. Не наплакивай. Всё рассосется, устаканится…

ВАЛЕНТИНА: Ага, утрясется…

ЛЮБАША: Уляжится… а то ты не знаешь, мужики, словно дети: им всегда в игрушки хочется играться. То войну им подавай, то внеземные цивилизации, то страшилки. Вся деревня помнит, как Пашка со своим братаном в поход на Байкал убежал. А потом они кубинской революции вздумали помочь. Тут уж, правда, их быстрее хватились. Так что… видимо, опять новую игру придумал.

ВАЛЕНТИНА: Игра-то не веселая получается.

ЛЮБАША: А ты не суетись. Может период такой настал. Грустный. Не всегда же петь и плясать. Лишь бы только чего не удумал.

ВАЛЕНТИНА: Ты это о чем?..

ЛЮБАША: Да ни о чем. Так, предположение.

ВАЛЕНТИНА: А я ведь думала, что ты не придешь.

ЛЮБАША: Отчего же?

ВАЛЕНТИНА: И бумажку эту не хотела тебе нести. Боялась что ли…

ЛЮБАША: Кто старое помянет? Только смысл-то вспоминать. Давно все забыто-позабыто и пережито.

ВАЛЕНТИНА: Может и так. Может, и правильно ты рассуждаешь.

ЛЮБАША: Да, это не я, Валя, это жизнь сама всё рассудила. И бояться меня не надо. Я не страшная, не кусаюсь. Зла тебе не желаю, и никогда не желала. Да и корить себя тебе совсем не за что.

ВАЛЕНТИНА: Страшно мне, Люба. А если эти Пашкины голоса – это серьезно. Если это не игра, если это…

ЛЮБАША: Что если?

ВАЛЕНТИНА: Если это правда. И Пашка в воскресенье… и Пашки в воскресенье не станет.

ЛЮБАША: Может и так.

ВАЛЕНТИНА: Как так… как так-то… ты что, Люба…а я тогда как?

ЛЮБАША: Ты… а ты дальше жить будешь.

ВАЛЕНТИНА: Я не смогу.

ЛЮБАША: Сможешь. Я же смогла.

ВАЛЕНТИНА: Ты сильная.

ЛЮБАША: И ты не слабая.

ВАЛЕНТИНА: А говоришь, забыто-позабыто.

ЛЮБАША: Так и есть. Я сейчас не о прошлом, я о будущем.

ВАЛЕНТИНА: Люба, Люба, неужели ты веришь в это?!

ЛЮБАША: Почти верю. Если бы это было не так, Пашка не позвал бы меня. Да и я не пришла бы. Ты раньше времени не дергайся. Тебе сейчас силы-то надо поберечь. А я тебе обязательно помогу. Пойми, нам с тобой уже давно делить не чего и не кого. И не плачь, не надо. Не заставляй его переживать за тебя.
(Входит Павел.)
ЛЮБАША: Доброго утра, Паша.

ПАВЕЛ: Любаша… не ожидал так рано. Здравствуй!

ЛЮБАША: Я вот по приглашению. Надо было написать во сколько приходить.

ПАВЕЛ: Нет, нет, всё нормально. Я имел ввиду, что это для тебя рано.

ЛЮБАША: Ты хотел поговорить со мной?

ПАВЕЛ: Мне необходимо поговорить с тобой…

ВАЛЕНТИНА: Я, наверное, в магазин схожу. Хлеба вроде надо купить… (Уходит.)

ПАВЕЛ: Давно не видел тебя.

ЛЮБАША: Живем на разных концах деревни.

ПАВЕЛ: Муж знает, где ты?

ЛЮБАША: Знает.

ПАВЕЛ: Что сказал?

ЛЮБАША: Ничего. А что тут надо говорить?

ПАВЕЛ: Может он - против.

ЛЮБАША: Он, конечно, против. Но я думаю, это ненадолго?

ПАВЕЛ: Я постараюсь не задерживать тебя. Ты садись, Любаша, не стой. Хорошо, что пришла. Так сразу легко стало, светло.

ЛЮБАША: Что с тобой, Паша?

ПАВЕЛ: Дело у меня тут появилось серьезное. Поэтому и попросил прийти. Ты не пугайся, это необычное дело.

ЛЮБАША: Да уж говори.

ПАВЕЛ: Знаешь, бывает так: живешь, живешь и всё вроде у тебя в норме. Семья, дети, соседи, друзья-товарищи, дом, работа… не хуже, чем у других. Может даже и по-лучше. И совсем неожиданно понимаешь, что чего-то не хватает, упустил чего-то в жизни, прошел мимо, не увидел, не почувствовал, прозевал… У тебя бывает такое?

ЛЮБАША: Зачем этот разговор, Паша?

ПАВЕЛ: Ответь. Мне надо знать.

ЛЮБАША: У меня не бывает.

ПАВЕЛ: Наверное, это и правильно. Это ведь я упустил, прозевал…

ЛЮБАША: Так сложилась жизнь.

ПАВЕЛ: Это я её так сложил.

ЛЮБАША: Не нужный разговор. Пойду я.

ПАВЕЛ: Да, погоди ты… может и не придется больше поговорить.

ЛЮБАША: Говори.

ПАВЕЛ: Любил я тебя… любил изо всех сил…

ЛЮБАША: Я помню, Паша. Только давно это было.

ПАВЕЛ: Правда, давно. А иногда кажется, что только вчера. Ты же знаешь, Валюха – она детдомовская, у неё - никого. Она у нас в части уборщицей подрабатывала. Училась в техникуме и подрабатывала. Такая маленькая, худенькая… жалко её было. Косички жиденькие. Башмаки стоптанные. Её в серьез и не воспринимал никто. Так, ходит, говорит что-то… песенки мурлыкает

ЛЮБАША: Я понимаю. Жалеть – значит любить. Так, в народе сказывают. Ждала я тебя, Паша. Сильно ждала. Думала, врут наши бабушки, наговаривают, сплетни сплетничают. Верила: вернется мой Пашка из армии, и заживем мы долго и счастливо. Зацелую тебя всего. Будем везде и всегда за руки держаться. Нарожаю я тебе детишек. Отстроим свой собственный дом. Пылинки с тебя сдувать буду. Глядеть на тебя буду с утра и до ночи. В глаза твои обалденные… А Пашка приехал, да не один. С маленькой и худенькой. Из детского дома. А я еще десять лет подождала. И еще потом… По-началу думала, что это просто сон, дурной сон. Проснусь я, в конце концов. Ты рядом и всё как прежде. Не получилось проснуться. Забывала я тебя тяжело, ох, как тяжело. Твой голос, твои руки… Стены царапала. Заговариваться стала. Не могла понять: за что со мной так. Может я что-то плохое в жизни сотворила… или обидела кого-то… Ты меня любил изо всех сил, а я тебя – сверх всяких сил. Потому кроме тебя никого в жизни так и не полюбила. Не хватило сил уже.

ПАВЕЛ: А Виктор?

ЛЮБАША: Муж. Он хороший, внимательный, добрый, заботливый, не жадный. С ним надежно и комфортно. С ним, как за каменой стеной. А любовь… и без неё оказывается можно прожить. Так даже легче. Спокойнее. Что теперь-то это ворошить. Столько лет пролетело. Всё забылось. Я же говорю: не нужный разговор. Зачем это?

ПАВЕЛ: Предал я тебя, Любаша.

ЛЮБАША: Да что ты, Павел. К чему эти громкие слова и признания. Ты же не на суде, в конце концов.

ПАВЕЛ: Как знать.

ЛЮБАША: Брось ты это, Паша! Чего выдумал-то?! Покаяться что ли, решил? Так лишнее это. Мне ты ничего не должен. Ну, не сложилось у нас…

ПАВЕЛ: Из-за меня ведь не сложилось!

ЛЮБАША: Из-за тебя, из-за меня, из-за Валюхи! Какая теперь разница! Разве это сейчас уже важно?!

ПАВЕЛ: Важно. Именно сейчас это и важно. Это тогда казалось неважным и незначительным. Было и было, прошло и прошло, сошлись – разошлись, поругались – помирились. Как игра какая-то: кто сильнее, кто умнее, у кого нервы крепче. Уверен, что всё еще впереди. Надеешься, что всё еще будет. Я ведь сам от тебя отказался. Сам…

ЛЮБАША: Ты просто сделал выбор.

ПАВЕЛ: Не правильный выбор. Ошибся я.

ЛЮБАША: Ошибся?! Нельзя так, Паша, нельзя. Что ты считаешь ошибкой? Маленькую, худенькую девочку, которая влюбилась в тебя, поверила тебе и поехала за тобой в глушь-леса, в какую-то неведомую деревню, к чужим мужикам да бабам. Ты же для неё словно свет в окошке. Она же за все эти годы на сторону ни единого взгляда… Или ошибка – это ваши ребята. Да как ты можешь так говорить?! Это очень хорошо, Паша, что у нас не получилось. Я рада тому, что не получилось. А то ты и меня потом начал бы считать ошибкой.

ПАВЕЛ: Я все ждал и ждал, что ты придешь и заберешь меня. Возьмешь за руку и уведешь за собой.

ЛЮБАША: А я ждала, что ты сам… ты позвал меня попрощаться?

ПАВЕЛ: Почувствовала.

ЛЮБАША: Валентина сказала. Зря её напугал. Мог бы как-то и по-другому сказать.

ПАВЕЛ: Я по-началу и сам испугался. Рановато все-таки. Еще пожить хочется. А потом посидел, подумал, значит не рановато, значит срок подошел.

ЛЮБАША: У каждого свой срок. Как бы знать точно когда…

ПАВЕЛ: Это верно. Расстаемся мы с тобой, Любаша. Теперь уже навсегда. Дай, посмотрю на тебя. Запомнить хочу.



(Входит Валентина.)
ВАЛЕНТИНА: Хлеба не купила. В магазине учет.

ЛЮБАША: Пойду я, Паша. Долгие проводы – лишние слезы. На похороны не приду, не жди. Не хочу тебя видеть… другим. Ты уж без меня как-нибудь…

ПАВЕЛ: Я постараюсь.

ЛЮБАША: Валюху не брошу. Буду помогать, чем смогу.

ПАВЕЛ: Спасибо. Я знал это.

ЛЮБАША: Вот и славно. А учет, Валюша, в магазине вчера был. Врать-то научись. (Уходит.)

ПАВЕЛ: Не простила, не простила она меня. Не смогла. Или не захотела. Скорее всего, не захотела. (Валентине.) В сенях сидела?

ВАЛЕНТИНА: В сенях. Врать я, действительно, так и не научилась. Только я почти ничего не слышала. Я…

ПАВЕЛ: Не надо, Валя. Давай, просто тихонечко посидим. Без разговоров. Ты же сама сказала: главное вовремя промолчать.

(Садятся. Павел обнимает Валентину. Входит баба Саша.)
БАБА САША: Опять колдуете?

ПАВЕЛ: Обнимаемся.

БАБА САША: Это дело хорошее. Главное – полезное.

ПАВЕЛ: Ты по делу или так… обняться не с кем?

БАБА САША: Зараза ты, Пашка, зараза.

ПАВЕЛ: Ты время-то мое не трать. Говори, что надо. А то ведь к нам теперь только по приглашениям на разговоры зайти можно.

БАБА САША: А чё по деревне-то слухи ходят, что ты помирать, будто собрался.

ПАВЕЛ: А ты меньше слушай всяких.

БАБА САША: Так собрался или нет?

ПАВЕЛ: А тебе важно?

БАБА САША: Важно. Я ж тебе не чужая вроде. Может, чем подсобить смогу.

ПАВЕЛ: В смысле процесс ускорить?

БАБА САША: Да «тьфу» на тебя, Пашка! Как был дурной, так дурным до старости и дожил.

ПАВЕЛ: Не плюйся. А то полы заставлю мыть.

БАБА САША: Да ты чего, совсем обезумел что ли?!

ПАВЕЛ: Наполовину. Так что ты с правой стороны-то ко мне не подходи. Она, эта правая сторона, у меня и обезумела. Зашибить могу.

БАБА САША: Ерничаешь?

ПАВЕЛ: Предупреждаю. Чтобы глупых вопросов не задавала. И вообще, потише, видишь, Валюха задремала.

БАБА САША: А еще говорят…

ПАВЕЛ: Опять?!

БАБА САША: Да не кипятись ты… а еще говорят, что ты решил долги всем раздать.

ПАВЕЛ: А тебе-то я чего должен? Пирожки что ли, которые в детстве воровал?

БАБА САША: Засранец ты, Пашка! Сдались мне твои пирожки. Если хочешь, я тебе на дорожку всяких напеку: и с капустой, и с рыбой, и с картошкой.

ПАВЕЛ: Надеюсь, дорога-то не длинною будет. Перекусывать не придется. Так чего я тебе должен-то?

БАБА САША: Ты мне еще с прошлого года обещал забор подлатать. И в курятнике полку перебить. Тебя не будет – кого еще смогу попросить. Так, может, ты пока … не уехал… того…выполнишь свое обещание.

ПАВЕЛ: Обещал, говоришь.

БАБА САША: Не помнишь, значит.

ПАВЕЛ: Сделаю. Раз обещал – сделаю. Приду.

БАБА САША: Вот спасибо! Вот обрадовал!

ПАВЕЛ: Да, не шуми ты…

БАБА САША: Все, все, все… убежала… не забудь… (Уходит.)

ПАВЕЛ: Я так и знал, что про хлеб ты просто сказала. Знал, что в магазин и не пойдешь вовсе, а сядешь в сенях и будешь слушать. Что-то закружился я по жизни. И перед ней виноват, и перед тобой. Думал, выведет кривая сама по себе, а оказалось, еще больше заплутал. Помню, как мы с тобой вот так, обнявшись, каждый вечер у речки сидели, разговоры разговаривали, планы всякие удивительные строили, мечтали. Люблю я тебя, Валюха. Ты уж прости, что редко это говорил. Как-то не принято у нас словами разбрасываться. Душило меня все эти годы, ох, как душило. Вся эта история с Любашей. Даже хотел уйти от тебя… хотел, не скрою. Но, как посмотрю в твои глаза… дыхание перехватывает, и сердце останавливается. Зря ты в сенях-то сидела, надо было хоть на улицу выйти.

ВАЛЕНТИНА: Да я все равно ничего не слышала.

ПАВЕЛ: Так ты не спишь?

ВАЛЕНТИНА: Сплю, сплю. Сморило меня чуток. Даже не заметила как.

ПАВЕЛ: А какую ты тогда всё время песенку-то напевала…

ВАЛЕНТИНА: Да я уж и не помню, Паша…

ПАВЕЛ: Валюш, мне тут надо к бабе Саше заглянуть ненадолго. Долги отдать. Отпустишь?

ВАЛЕНТИНА: Что за вопрос? Надо – так надо. (Павел уходит.) Забор-то на совесть делай, чтоб она тебя только добрым словом поминала. А-то если что не так, не спокойно тебе там будет… а мне тут стыдно.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница