Ночной дозор



страница8/18
Дата02.06.2018
Размер3,88 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   18
Глава 8

 

Сквозь сумрак это было даже красиво. На крыше, плоской крыше нелепого «дома на ножках», горели разноцветные блики. Единственное, что здесь имеет цвет - наши эмоции. Их сейчас было предостаточно.



А самым ярким был дырявящий небо столб багрового пламени - страх и ярость вампирши.

- Сильна, - коротко сказал Семен, глянув на крышу и пинком захлопывая дверь машины. Вздохнул, и стал раздеваться.

- Ты что? - спросил я.

- Пойду-ка я туда по стене... по балконам. И тебе советую, Илья. Только ты иди в сумраке, легче.

- А ты как собрался?

- Обычно. Меньше шансов, что заметит. Да не беспокойтесь... я шестьдесят лет альпинизмом занимался. Фашистский флаг с Эльбруса скидывал.

Семен разделся до рубашки, кидая одежду на капот. Мимолетное охранное заклятие легло следом, прикрыв и тряпки, и саму щегольскую тачку.

- Уверен? - поинтересовался я.

Семен ухмыльнулся, поежился, сделал пару приседаний, покрутил руками, будто физкультурник на разминке. И неспешной рысцой побежал к зданию. Легкий снежок падал ему на плечи.

- Заберется? - спросил я Илью. Как подняться по стене здания в сумраке, я знал. Теоретически. А вот восхождение в обычном мире, да без всякого снаряжения...

- Должен, - без особой убежденности подтвердил Илья. - Когда он десять минут плыл по подземному руслу Яузы... я тоже думал, что не выберется.

- Тридцать лет занятий подводным плаванием, - мрачно сказал я.

- Сорок... Пойду я, Антон. Ты как - лифтом?

- Да.


- Ну давай... не тяни.

Он перешел в сумрак, и побежал вслед за Семеном. Наверное, они будут подниматься по разным стенам, но я даже не хотел выяснять, кто по какой. Меня ждал свой путь, и не факт, что он будет легче.

- И зачем ты меня встретил, шеф...- прошептал я, подбегая к подъезду. Снег хрустел под ногами, в ушах стучала кровь. На бегу я достал из кобуры пистолет, снял с предохранителя. Восемь разрывных серебряных пуль. Должно хватить. Только бы попасть. Только бы найти тот миг, когда у меня будет шанс - попасть, опередить вампиршу и не зацепить мальчика.

Рано или поздно тебя бы встретили, Антон. Если не мы - то Дневной Дозор. А у них тоже были все шансы получить тебя.

Я не удивился, что он следит за мной. Во-первых, дело было серьезное. Во-вторых - он, все-таки, мой первый наставник.

Борис Игнатьевич, если что...- я расстегнул куртку, засунул пистолет за спину, воткнул ствол под ремень. - О Светлане...

Ее мать проверили до конца, Антон. Нет. Она не способна на проклятие. Никаких способностей.

Нет, я о другом. Борис Игнатьевич... я вот что подумал. Я ее не жалел.

И что это значит?

Не знаю. Но я ее не жалел. Не делал комплиментов. Не оправдывал.

Понятно.

А теперь... исчезните, пожалуйста. Это моя работа.

Хорошо. Извини, что погнал тебя в поле. Удачи, Антон.

На моей памяти шеф не извинялся ни перед кем, и никогда. Но мне некогда было удивляться, наконец-то подошел лифт.

Нажимая кнопку последнего этажа я заметил болтающиеся на шнуре пуговки наушников. Странно, они играли. Когда я включил плеер?
И что мне выкинет случай?

Все решится потом, для одних он никто,

Для меня - господин,

Я стою в темноте, для одних я как тень,

Для других - невидим.

 

Обожаю «Пикник». Интересно, а Шклярского проверяли на принадлежность к Иным? Стоило бы... А может, и не надо. Лучше, пусть поет.



 

Я танцую не в такт, я все сделал не так,

Не жалея о том.

Я сегодня похож на несбывшийся дождь,

Не расцветший цветок.

Я, я, я - я невидим.

Я, я, я - я невидим.

Наши лица как дым, наши лица как дым

И никто не узнает, как мы победим...

 

Можно считать последнюю фразу добрым предзнаменованием?



Лифт остановился.

Выскочив на площадку последнего этажа я посмотрел на люк в потолке. Замок был сорван, именно сорван - дужка расплющена и растянута. Вампирше это ни к чему, она на крышу, скорее всего, прилетела. Мальчишка поднялся по балконам.

Значит Тигренок или Медведь. Скорее всего, Медведь, Тигренок выбила бы люк.

Я стащил куртку, кинул на пол вместе с бормочущим плеером. Потрогал пистолет за спиной - тот держался крепко. Значит, технические средства - ерунда? Посмотрим, Ольга, посмотрим.

Свою тень я отбросил вверх, спроецировал на воздух. Подтянулся, и рывком скользнул в нее. Войдя в сумрак я полез по лесенке. Синий мох, густо облепивший железные прутья, пружинил под пальцами и пытался отползти.

- Антон!

Я выскочил на крышу, и даже пригнулся немного - такой здесь был ветер. Безумный, шквальный, ледяной. То ли отголосок ветра из человечьего мира, то ли причуда сумрака. Пока меня прикрывала от него бетонная коробка лифтовой шахты, выдающаяся над крышей, но стоило сделать шаг, и пробрало до костей.

- Антон, мы здесь!

Тигренок стояла метрах в десяти. Я глянул на нее, и на миг позавидовал - уж она-то холода точно не чувствовала.

Откуда оборотни и маги берут массу для трансформации тела, я не знал. Вроде бы не из сумрака, но и не из человеческого мира. В человеческом облике девушка весила килограмм пятьдесят, может быть - чуть больше. В молодой тигрице, стоящей в боевой стойке на обледенелой крыше, было центнера полтора. Аура ее пылала оранжевым, по шерсти стекали медленные, неторопливые искорки. Хвост размеренно стегал налево направо, правая передняя лапа размеренно царапала битум. В этом месте крыша была продрана до бетона... кого-то по весне зальет...

- Подходи ближе, Антон, - рявкнула тигрица, не оборачиваясь. - Вон она!

Медведь держался к вампирше ближе, чем Тигренок. Выглядел он еще более грозно. В этот раз для трансформации он выбрал облик белого медведя, причем в отличии от реальных обитателей Арктики был снежно-белым, как на картинках в детских книгах. Нет, наверное, он все-таки маг, а не перевоспитавшийся оборотень. Оборотни скованы одним, максимум двумя обликами, а я видел Медведя и в образе косолапого бурого медведя, это когда мы устраивали карнавал для американской делегации Дозора, и в обличье гризли - это на показательных занятиях по перевоплощению.

Вампирша стояла у самого края крыши.

Она сдала, ощутимо сдала с нашей первой встречи. Лицо еще более заострилось, щеки впали. На начальном этапе перестройки организма вампирам почти непрерывно нужна свежая кровь. Но обманываться внешностью не стоило - ее истощение лишь внешнее, причиняет ей муки, но сил не лишает. Ожог на лице почти прошел, след от него едва угадывался.

- Ты! - голос вампирши был торжествующим. Удивительно торжествующим - будто не на переговоры меня позвала, а на заклание.

- Я.


Егор стоял перед вампиршей, она заслонялась им от оперативников. Мальчик был в сумраке, порожденном упырихой, и потому сознания не терял. Стоял молча, не двигаясь, смотрел то на меня, то на Тигренка. Очевидно, полагался на нас больше всего. Одной рукой вампирша перехватывала мальчишку поперек груди, прижимая к себе, другую - с выпущенными когтями, держала у его горла. Оценить ситуацию было нетрудно. Пат. Причем взаимный.

Попытайся Тигренок или Медведь напасть на упыриху - та, одним взмахом руки, снесет мальчику голову. А это не лечится... даже с нашими возможностями. С другой стороны, стоит ей убить пацана - ничто нас сдерживать не будет.

Нельзя загонять врага в угол. Особенно, если идешь убивать.

- Ты хотела, чтобы я пришел. Я - пришел, - я поднял руки, демонстрируя, что в них ничего нет. Пошел вперед. Когда оказался между Тигренком и Медведем, вампирша оскалила клыки:

- Стой!

- У меня нет ни осины, ни боевых амулетов. Я не маг. И ничего не смогу тебе сделать.

- Амулет! На твоей шее амулет!

Вот оно что...

- Он не имеет к тебе никакого отношения. Это защита от того, кто неизмеримо выше тебя.

- Сними!

Ой, как нехорошо... как плохо... Я подцепил цепочку, сорвал амулет и бросил под ноги. Теперь, при желании, Завулон может попытаться воздействовать на меня.

- Снял. Теперь говори. Чего ты хочешь?

Вампирша крутанула головой - шея легко сделала оборот на триста шестьдесят градусов. Ого! Я про такое даже не слышал... и наши боевики, вероятно, тоже - Тигренок зарычала.

- Кто-то крадется! - голос у вампирши оставался человеческим, визгливый истеричный голос молодой, глупой девчонки, случайно обретшей силу и власть. - Кто? Кто?

Левую руку, где она отрастила когти, она вдавила в шею мальчишки - я вздрогнул, представив, что будет, если выступит хоть капелька крови. Упыриха же потеряет контроль! Другой рукой, нелепым обвиняющим жестом, заставляющим вспомнить Ленина на броневике, вампирша указала на край крыши.

- Пусть он выйдет!

Я вздохнул, и позвал:

- Илья, выходи...

В обрез крыши вцепились пальцы. Через миг Илья перемахнул низенькое ограждение, встал рядом с Тигренком. Где он там прятался? На козырьке балкона? Или висел, вцепившись в плети синего мха?

- Я знала! - торжествующе сказала вампирша. - Обман!

Семена она, похоже, не чувствовала. Может быть, наш флегматичный друг лет сто занимался ниндзютсу?

- Не тебе говорить об обмане.

- Мне! - на миг в глазах вампирши мелькнула что-то человеческое. - Я умею обманывать! Вы - нет!

Хорошо. Хорошо, ты умеешь, а мы - нет. Верь и надейся. Если ты считаешь, что понятие «ложь во спасение» годится лишь для проповедей - верь. Если ты думаешь, что «добро должно быть с кулаками» лишь в старых стихах осмеянного поэта - надейся.

- Чего ты хочешь? - спросил я.

Она замолчала на миг, будто и не задумывалась раньше об этом:

- Жить!

- С этим опоздала. Ты уже мертва.

Вампирша вновь оскалилась:

- Правда? А мертвые умеют отрывать головы?

- Да. Только это они и умеют.

Мы смотрели друг на друга, и это было так странно, так театрально-напыщенно, и весь разговор был нелеп, ведь нам никогда не понять друг друга. Она мертва. Ее жизнь - чужая смерть. Я жив. Но с ее стороны - все наоборот.

- В этом нет моей вины, - ее голос вдруг стал спокойнее, мягче. И рука на шее Егора чуть расслабилась.- Вы, вы, называющие себя Ночным Дозором... те, кто не спит по ночам, кто решил, что он вправе хранить мир от Тьмы... Где вы были, когда пили мою кровь?

Медведь сделал шажок вперед. Крошечный шажок, будто и не переступил могучими лапами, а просто скользнул под напором ветра. Я подумал, что он будет так скользить еще десяток минут, как скользил весь этот час, пока длилось противостояние. До тех пор, пока не сочтет шансы достаточными. Тогда он прыгнет... и если повезет, мальчишка будет вырван из рук вампирши, и отделается парой сломанных ребер.

- Мы не можем уследить за всеми, - сказал я. - Просто не можем.

Вот что страшно... я начинал ее жалеть. Не мальчишку, влипшего в игры Света и Тьмы я жалел, не девушку Светлану, над которой нависло проклятие, не ни в чем не повинный город, который ударит этим проклятием... Вампиршу я жалел. Потому что и впрямь - где мы были? Мы, называющие себя Ночным Дозором...

- В любом случае, у тебя был выбор, - сказал я. - И не говори, что это не так. Инициация проходит лишь по обоюдному согласию. Ты могла умереть. Честно умереть. Как человек.

- Честно? - вампирша мотнула головой, рассыпая волосы по плечам. Где же Семен... неужели так трудно взобраться на крышу двадцатиэтажного дома? - Я бы хотела... честно. А тот... кто ставил подписи на лицензии... кто предназначил меня в пищу? Он поступал честно?

Свет и Тьма...

Она не просто жертва взбесившегося вампира. Она была назначена добычей, выбрана слепым жребием. И не было у нее никакой судьбы, кроме как отдать свою жизнь для продления чужой смерти. Вот только тот парень, что рухнул мне под ноги пригоршней праха, сожженный печатью, он полюбил. Действительно полюбил... и не высосал чужую жизнь, а превратил девушку в равную себе.

Мертвые умеют не только отрывать головы, но и любить. Беда лишь в том, что даже их любовь требует крови.

Он вынужден был ее скрывать, ведь он превратил девушку в вампира незаконно. Он должен был ее кормить - и тут годилась лишь живая кровь, а не склянки, сданные наивными донорами.

И началось браконьерство на улицах Москвы, и мы, хранители Света, доблестный Ночной Дозор, отдающие людей в жертву Темным, встрепенулись.

Самое страшное в войне - понять врага. Понять - значит простить. А мы не имеем на это права... с сотворения мира не имеем.

- И все-таки, у тебя был выбор, - сказал я.-- Был. Чужое предательство - не оправдание собственного.

Она тихонько засмеялась.

- Да, да... добрый слуга Света... Конечно. Ты прав. И ты можешь тысячу раз повторить, что я мертва. Что душа моя сгорела, растворилась в сумраке. Только объясни мне, подлой и злой, в чем между нами разница? Объясни так... чтобы я поверила.

Вампирша склонила голову, посмотрела в лицо Егору. Сказала, доверительно, почти по-дружески:

- А вот ты... мальчик... ты меня понимаешь? Ответь. Ответь честно, не обращай внимания... на когти. Я не обижусь.

Медведь скользнул вперед. Еще чуть-чуть. И я почувствовал, как напрягаются его мышцы, как он готовится к прыжку.

А за спиной вампирши, беззвучно, плавно и в то же время быстро - как он ухитряется так стремительно двигаться в человеческом мире? - появился Семен.

- Малыш, проснись! - весело сказала упыриха. - Ответь! Только честно! И если ты думаешь, что он прав, а я не права... если ты действительно в это веришь... я отпущу тебя.

Я поймал взгляд Егора.

И понял, что он ответит.

- Ты тоже... права.

Пусто. Холодно. Нет сил на эмоции. Пусть выходят, пусть пылают костром, что не виден людям.

- Чего ты хочешь? - спросил я. - Существовать? Хорошо... сдавайся. Будет суд, совместный суд Дозоров...

Вампирша посмотрела на меня. Покачала головой:

- Нет... Я не верю в ваш суд. Ни Ночному Дозору... ни Дневному.

- Тогда зачем ты звала меня? - спросил я. Семен двигался к вампирше, он был все ближе и ближе...

- Чтобы отомстить, - просто сказала вампирша. - Ты убил моего друга. Я убью твоего... на твоих глазах. Потом... попробую... убить тебя. Но даже если не выйдет...- она улыбнулась. - Тебе хватит осознания, что ты не спас мальчика. Ведь верно? Дозорный? Вы подписываете лицензии, не глядя в лица людей. Но стоит вам посмотреть... и выползает наружу мораль... вся ваша фальшивая, дешевая, подлая мораль...

Семен прыгнул.

И одновременно с ним - Медведь.

Это было красиво, и это было быстрее любой пули, любого заклятия, потому что, в конце концов, всегда остается лишь тело наносящее удар, и умение, которое постигали двадцать, сорок, сто лет...

И все же я вырвал из-за спины пистолет, и рванул спуск - зная, что пуля будет двигаться лениво и медленно, «рапидной» съемкой из дешевого боевика, оставляя вампирше шанс увернуться и шанс убить...

Семен распластался в воздухе - будто налетев на стеклянную стену, сполз по невидимой преграде, одновременно переходя в сумрак. Медведя отшвырнуло - он был куда массивнее. Пуля, с грацией стрекозы ползущая к вампирше, полыхнула лепестком пламени и исчезла.

Если бы не глаза упырихи - медленно расширяющиеся, недоуменные, то я бы решил, что защитный колпак опустила она сама. Хоть это и является привилегией лишь высших магов...

- Они под моей охраной...- раздалось из-за спины.

Я обернулся - и встретил взгляд Завулона.

  Удивительно, что вампирша не впала в панику. Удивительно, что не убила Егора. Неудачная атака и появление темного мага стали для нее куда большей неожиданностью, чем для нас, потому что я ждал... ждал чего-то подобного, едва снял амулет.

Меня не удивляло, что он прибыл так быстро. У темных - свои дороги. Вот только почему Завулон, наблюдатель от Темных, предпочел эту маленькую разборку пребыванию в нашем штабе? Утратил интерес к Светлане, и нависшему над ней вихрю? Понял что-то, до чего мы никак не можем дойти?

Проклятая привычка просчитывать! Оперативники ее лишены, по самой сути своей работы. Их стихия - немедленная реакция на опасность, схватка, победа или поражение.

Илья уже достал магический жезл. Его бледно-сиреневое свечение было слишком ярким для мага третьей ступени, и слишком уж ровным, чтобы поверить в неожиданный всплеск сил. Скорее всего, жезл заряжал сам шеф.

Значит, предполагал?

Значит, ждал появления кого-то, по силе соизмеримого с ним?

Ни Тигренок, ни Медведь менять облик не стали. Их магия не нуждалась в приспособлениях, и уж тем более - в человеческих телах. Медведь по-прежнему смотрел на вампиршу, начисто игнорируя Завулона, Тигренок встала рядом со мной. Семен, потирая поясницу, медленно обходил вампиршу, демонстративно показываясь ей на глаза. Темного мага он тоже предоставлял нам.

- Они? - прорычала Тигренок.

Я даже не сразу понял, что ее смутило.

- Они под моей охраной, - повторил Завулон. Он кутался в бесформенное черное пальто, голову покрывал мятый берет из темного меха. Руки маг прятал в карманы, но я был почему-то уверен - нет там ничего, ни амулетов, ни пистолетов.

- Кто ты? - закричала вампирша. - Кто ты?

- Твой защитник и покровитель, - смотрел Завулон на меня, даже не на меня - немножко вскользь, мимо. - Твой хозяин.

Он что, с ума сошел? Вампирша ничего толком не понимает в расстановке сил. Она на взводе. Она собралась умереть... прекратить существование. Сейчас у нее появился шанс уцелеть - но такой тон...

- У меня нет хозяев! - девушка, чья жизнь стала чужой смертью, засмеялась. - Кто бы ты ни был - из Света, из Тьмы, запомни! У меня нет и не будет хозяев!

Она начала отступать к краю крыши, волоча за собой Егора. По-прежнему - одной рукой придерживая, другую держа у горла. Заложник... хороший ход против сил Света.

А может быть, и против сил Тьмы?

- Завулон, мы согласны, - сказал я. Опустил руку на напрягшуюся спину Тигренка.-- Она твоя. Забирай ее - до суда. Мы чтим Договор.

- Я забираю их...- Завулон слепо смотрел вперед. Ветер хлестал его в лицо, но немигающие глаза мага были широко раскрыты, будто их отлили из стекла. - Женщина и мальчик наши.

- Нет. Только вампирша.

Он наконец-то удостоил меня взгляда:

- Адепт Света, я беру лишь свое. Я чту Великий Договор. Женщина и мальчик - наши.

- Ты сильнее любого из нас, - сказал я.- Но ты один, Завулон.

Темный маг покачал головой, и улыбнулся - печально, сочувственно.

- Нет, Антон Городецкий.

Они вышли из-за лифтовой шахты, юноша и девушка. Знакомые мне. Увы, знакомые.

Алиса и Петр. Ведьма и ведьмак из Дневного Дозора.

- Егор! - негромко позвал Завулон. - Ты понял различие между нами? Чья сторона представляется тебе более предпочтительной?

Мальчик молчал. Но, может быть, лишь потому, что когти вампирши лежали на его горле.

- У нас проблема? - мурлычущим голосом спросила Тигренок.

- Ага, - подтвердил я.

- Ваше решение? - спросил Завулон. Его дозорные пока молчали, не вмешивались в происходящее.

- Мне не нравится, - сказала Тигренок. Она чуть подалась к Завулону, и хвост нещадно стегал меня по колену. - Мне очень не нравится точка зрения Дневного Дозора... на происходящее...

Это, очевидно, было их общее с Медведем мнение - когда они работали в паре, то высказывался кто-то один. Я глянул на Илью - тот крутил жезл в пальцах и улыбался: нехорошо, мечтательно. Как ребенок, который вместо пластмассового автомата притащил в компанию заряженный «узи». Семену, явно, было все равно. Чихал он на мелочи. Он семьдесят лет занимается бегом по крышам...

- Завулон, ты говоришь от Дневного Дозора? - спросил я.

И секундная тень колебания мелькнула в глазах темного мага.

Что же происходит... Почему Завулон покинул наш штаб, пренебрегая возможностью выследить и привлечь к Дневному Дозору неизвестного мага чудовищной силы? Такой возможностью не пренебрегают - даже ради вампирши и паренька с потенциально большими способностями. Почему Завулон идет на конфликт?

И почему, почему он не хочет - я ведь вижу это, тут нет сомнений! - выступать от имени всего Дневного Дозора?

- Я говорю как частное лицо -- сказал Завулон.

- Тогда у нас небольшое личное разногласие, - ответил я.

- Да.

Он не хочет вмешивать Дозоры. Сейчас мы - просто Иные, пусть и состоящие на службе, пусть и занятые на заданиях. Но Завулон предпочитает не доводить конфликт до официального противостояния. Почему? Так верит в свои силы, или так боится появления шефа?



Ничего не понимаю...

А самое главное, почему он бросил штаб и охоту за чародеем, наложившим проклятие на Светлану? Темные добивались того, чтобы чародея отдали им. А теперь с легкостью отказываются?

Что известно Завулону? Что неизвестно нам?

- Ваши жалкие...- начал темный маг. Он не успел закончить - свой ход совершила жертва.

Я услышал рык Медведя - недоуменный, растерянный рык, и обернулся.

Егор, вот уже полчаса пребывающий в роли заложника, прижатый к вампирше, растворялся, исчезал.

Мальчишка уходил глубже в сумрак.

Вампирша сжала руки - пытаясь не то удержать его, не то убить. Взмах когтистой лапы был стремителен - но уже не встретил живой плоти. Вампирша ударила сама себя - под левую грудь, в сердце.

Как жаль, что она неживая!

Медведь прыгнул. Ожившим сугробом пронесся сквозь пустоту, где только что стоял Егор, и повалил вампиршу. Под его тушей дергающееся тело скрылось полностью - лишь высовывалась, судорожно колотя по мохнатому боку, когтистая рука.

В тот же самый миг Илья вскинул жезл. Сиреневый свет чуть потускнел, прежде чем жезл взорвался, превращаясь в колонну белого пламени. Казалось, что в руках оперативника - оторванный от маяка луч прожектора, ослепительный и почти ощутимо плотный. С видимым усилием Илья взмахнул руками, чиркнул по серому небу лучом, невиданным в Москве со времен войны - и обрушил исполинскую дубину на Завулона.

Темный маг закричал.

Его повалило, прижало к крыше, а световой столб вырвался из рук Ильи, обретая подвижность и самостоятельность. Уже не луч света, не столб пламени - белая змея, крутящаяся, обрастающая серебристыми чешуйками. Конец исполинского тела расплющился, превращаясь в капюшон, из-под него высунулась тупая морда с немигающими глазами - размером с колесо от грузовика. Сверкнул язык - тонкий, раздвоенный, пылающий как газовая горелка.

Я отпрыгнул - меня чуть не задело хвостом. Огненная кобра свивалась в клубок, наваливалась на Завулона, рывками втискивала голову в петли собственного тела. А за пылающими кольцами молотили друг друга три тени, размазанные движением в мутные полосы. Прыжка Тигренка, нацелившейся на ведьму и ведьмака из Дневного Дозора, я просто не заметил.

Илья тихо засмеялся, доставая из-за пояса еще один жезл. На этот раз - потусклее, видимо, заряженный самостоятельно.

Так что же - у него было оружие, персонально нацеленное на Завулона? Шеф знал, с кем нам предстоит столкнуться?

Я окинул взглядом крышу. На первый взгляд все было под контролем. Медведь, зажавший вампиршу, увлеченно молотил лапами - временами из-под него доносились смутные звуки. Тигренок занималась дозорными - и, вроде бы, помощи ей не требовалось. Белая кобра душила Завулона.

Мы вообще остались не у дел. Илья, держа жезл наизготовку, наблюдал за схваткой, явно решая, в какую кучу кинуться. Семен, утратив к вампирше интерес, а к дозорным и Завулону вообще его не приобретя, брел по краю крыши, всматриваясь вниз. Боялся новых подкреплений Темным?

А я стоял, как дурак, с бесполезным пистолетом в руках...

Тень легла мне под ноги с первого раза. Я шагнул в нее, чувствуя, как обжигает холод. Не тот, что знаком людям, не тот, который познает каждый Иной, а холод глубокого сумрака. Здесь уже не было ветра, здесь исчез снег и лед под ногами. Здесь не было синего мха. Все заполнял туман, густой, вязкий, комковатый - если уж сравнивать туман с молоком, то это было молоко свернувшееся. Враги и друзья - все они превратились в смутные, едва шевелящиеся тени. Только огненная кобра, дерущаяся с Завулоном, осталась столь же стремительной и яркой - этот бой шел во всех слоях сумрака. Я представил, сколько энергии было вложено в магический жезл, и мне окончательно поплохело.

Зачем, Тьма и Свет? Зачем? Ни молодая вампирша, ни мальчишка-Иной не стоят подобных усилий!

- Егор! - крикнул я.

Меня уже начинало промораживать. На второй уровень сумрака я заходил лишь два раза - на занятиях, рядом с инструктором, и вчера днем, чтобы пройти сквозь закрытую дверь. Здесь у меня не была поставлена защита, и я терял, каждый миг терял силы.

- Егор! - я шагнул сквозь туман. За моей спиной раздавались глухие удары - змея колотила кем-то по крыше, зажав тело в пасти... я даже знал, чье это тело...

Время тут течет еще медленнее, и есть маленький шанс, что мальчишка пока не потерял сознание. Я шел к тому месту, где он нырнул во второй слой сумрака, пытаясь различить хоть что-то - и не заметил тела под ногами. Споткнулся, упал, приподнялся, садясь на корточки, и оказался лицом к лицу с Егором.

- Ты в порядке? - нелепо спросил я. Нелепо, потому что глаза у него были открыты, и он смотрел на меня.

- Да.

Наши голоса звучали глухо и раскатисто. Совсем рядом колыхались две тени - Медведь продолжал рвать вампиршу. Как долго она держится!



И как долго держится мальчик.

- Пошли, - сказал я, протягивая руку и касаясь его плеча. - Здесь... тяжело. Мы рискуем остаться тут навсегда.

- Пусть.

- Ты не понимаешь, Егор! Это страдание! Вечное страдание - раствориться в сумраке. Ты даже представить себе не можешь, Егор! Уходим!

- Зачем?

- Чтобы жить.

- Зачем?

У меня отказывались гнуться пальцы. Пистолет стал тяжелым и отлитым изо льда. Может быть, я выдержу еще минуту или две...

Я посмотрел Егору в глаза.

- Каждый решает сам. Я - ухожу. Мне есть, ради чего жить.

- Почему ты хочешь меня спасти? - с любопытством спросил он. - Я нужен вашему Дозору?

- Я не думаю, что ты войдешь в наш Дозор...- сказал я, неожиданно для самого себя.

Он улыбнулся. Сквозь нас медленно пробежала тень - Семен. Что-то заметил? С кем-то беда?

А я сижу здесь, теряя последние силы, и пытаюсь помешать изощренному самоубийству маленького Иного... который все равно обречен.

- Я ухожу, - сказал я - Прости.

Тень цеплялась за меня, она примерзла к пальцам и приросла к лицу. Я выдирался из нее рывками, сумрак недовольно шипел, разочарованный таким поведением.

- Помоги мне, - сказал Егор. Я уже едва слышал его голос, я почти вышел - он заговорил в последнюю секунду.

Я протянул руку, хватая его ладонь. Меня уже выдирало, выкидывало, туман вокруг таял. И вся моя помощь была чистым символом, главное мальчик должен был сделать сам.

Он сделал.

Мы вывалились в верхний слой сумрака. В лицо ударил холодный ветер, но сейчас это было даже приятно. Вялые движения вокруг превратились в стремительную схватку. Серые смазанные краски казались яркими.

Что-то изменилось за те секунды, пока мы разговаривали. Вампирша по-прежнему трепыхалась под Медведем... не то. Парень-ведьмак валялся на крыше, то ли мертвый, то ли без сознания, рядом катались Тигренок и ведьма... не то.

Змея!


Белая кобра разбухала, раздувалась, заполняя уже четверть крыши. Ее словно накачивали воздухом и поднимали вверх, или же она сама взлетала в низкое небо. Семен стоял у переплетенных витков огненного тела, присев в какой-то из старых боевых стоек, и с его ладоней молотили в клубок белого пламени маленькие оранжевые шарики. Он метил не в кобру, а в кого-то, кто был под ней, кто давным-давно должен был погибнуть, но все еще продолжал бороться...

Взрыв!


Вихрь света, клочья тьмы. Меня швырнуло на спину, в падении я налетел на Егора, повалил его, но зато успел удержать за руку. Тигренок и ведьма, расцепившись, полетели к краю крыши, замерли на ограждении. Медведя снесло с вампирши - изорванной, искалеченной, но все еще живой. Семен зашатался, но устоял - его накрыло мутной светящейся линзой защиты. Единственным, кто слетел вниз, оказался потерявший сознание ведьмак - в падении он проломил ржавые прутья ограды и безвольным кулем ушел вниз.

Илья, единственный, стоял как вкопанный. Никакой защиты вокруг него я не видел, но он по-прежнему с любопытством взирал на происходящее, сжимая свой жезл.

А остатки огненной кобры взмыли вверх, заметались светящимися облачками, таяли, рассыпались искрами, исходили лучиками света. Из-под этого фейерверка медленно вставал Завулон, раскинувший руки в сложном магическом жесте. В схватке он лишился одежды, и теперь был полностью обнажен. Тело его изменилось, приобретая классические признаки демона - тусклая чешуя вместо кожи, неправильная форма черепа, поросшего вместо волос какой-то свалявшейся шерстью, узкие глаза с вертикальными зрачками. Болтался гипертрофированный член, с копчика свисал короткий раздвоенный хвост.

- Прочь! - крикнул Завулон. - Прочь!

Что сейчас творится вокруг, в человеческом мире... Вспышки смертельной тоски и беспричинной, слепой радости, сердечные приступы, нелепые поступки, ссоры лучших друзей, измены верных влюбленных... Людям не видимо происходящее, но оно касается их душ.

Зачем?


Зачем все это Дневному Дозору?

И в это мгновение меня вдруг коснулось спокойствие. Ледяное, рассудочное, почти забытое.

Многоходовая комбинация. Будем исходить из того, что все происходящее идет по плану Дневного Дозора. Сделаем это исходной посылкой. А потом - соединим все случайности, начнем с моей охоты в метро... нет, начнем с того мига, когда парню-вампиру назначили в пищу девушку, в которую он не мог не влюбиться.

Мысли неслись так стремительно, будто я сейчас стал индуктором мозгового штурма, подключился к сознанию других людей - как порой делают наши аналитики. Нет, этого, конечно, не было... просто кусочки головоломки зашевелились, перемешанный на столе паззл-мозаика ожил и стал складываться передо мной.

Дневному Дозору наплевать на вампиршу...

Дневной Дозор не пойдет на конфликт из-за паренька с потенциально высокими способностями.

У Дневного Дозора есть лишь одна причина устроить такое...

Темный Маг чудовищного потенциала.

Темный Маг, способный усилить их позиции... не только в Москве, по всему континенту...

Но ведь они и так добились своего, мы обещали отдать темного мага...

Этот неведомый маг - икс. Единственное неизвестное в задаче. Можно приписать игрек к Егору - его устойчивость к магии уж слишком велика для новичка-Иного. И все-таки мальчик - величина уже известная, пусть и с непонятным фактором...

Внесенным в задачу искусственно. Для усложнение.

- Завулон! - крикнул я. За моей спиной ворочался, пытаясь встать и скользя по льду, Егор. Отступал от мага Семен, по-прежнему удерживая защиту. Бесстрастно взирал на происходящее Илья. Медведь шел на дергающуюся, пытающуюся подняться, вампиршу. Тигренок и ведьма Алиса снова начинали сближаться. - Завулон!

Демон посмотрел на меня.

- Я знаю, за кого вы боретесь!

Нет, я еще не знал. Только начинал понимать - потому что паззл сложился и показал мне знакомое лицо...

Демон открыл пасть - челюсти разошлись влево и вправо, будто у жука. Он все больше и больше напоминал исполинское насекомое, чешуйки срастались в единый панцирь, гениталии и хвост втянулись, из боков начали вырастать новые конечности.

- Тогда ты... труп.

Голос у него остался прежним, даже приобрел большую задумчивость и интеллигентность. Завулон протянул ко мне руку - та рывками удлинялась, приобретая все новые и новые суставы.

- Иди ко мне...- прошептал Завулон.

Замерли все. Кроме меня - я шагнул к темному магу. От ментальной защиты, которую я наращивал долгие годы, не осталось и следа. Я не мог, никак не мог отказать Завулону.

- Стой! - рявкнула Тигренок, отворачиваясь от помятой, но скалящейся ведьмы. - Стой!

Мне очень хотелось выполнить ее просьбу. Но я не мог.

- Антон...- донеслось из-за спины. - Обернись...

Вот это я выполнить мог. Повернул голову, отрываясь от взгляда янтарных глаз с вертикальными зрачками.

Егор сидел на корточках, встать у него сил не хватило. Удивительно, что он вообще был в сознании... ведь подпитка его энергией извне прекратилась. Та самая подпитка, что вызвала интерес шефа, что велась с самого начала. Фактор игрек. Введенный для усложнения ситуации.

Из ладони Егора свисал маленький костяной амулет на медной цепочке.

- Лови!  - крикнул мальчишка.

- Не бери его! - приказал Завулон. Но слишком поздно, я уже наклонился, хватая амулет, летящий к моим ногам. Прикосновение к резному медальончику было обжигающим, словно я схватил уголек.

Я посмотрел на демона и покачал головой:

- Завулон... в тебе нет больше власти надо мной.

Демон взвыл, надвигаясь на меня. Власти у него больше не было, а вот сил - в избытке.

- Но-но...- назидательно сказал Илья.

Пылающая белая стена рассекла пространство между нами. Завулон взвыл, налетев на магический барьер, его откинуло назад. Он смешно тряс обожженными лапами, совсем не страшный, скорее нелепый, через полотно чистого белого света.

- Многоходовка, - сказал я. - Как элементарно, да?

На крыше все стихло. Тигренок и ведьма Алиса стояли рядом, не пробуя напасть друг на друга. Семен смотрел то на меня, то на Илью, и неизвестно, кто вызывал у него большее удивление. Упыриха тихо плакала, пытаясь подняться. Ей было хуже всех, она истратила все силы, чтобы выжить в схватке с Медведем, а теперь с трудом пыталась регенерировать. Неимоверным усилием она вынырнула из сумрака и превратилась в смутный силуэт.

Даже ветер словно бы стих...

- Как сделать темным магом человека, который изначально чист? - спросил я. - Как привлечь на сторону Тьмы человека, который не умеет ненавидеть? Можно подбрасывать ему неприятности со всех сторон... понемногу, по чуть-чуть, в надежде, что он озлобится... Но не помогает. Человек попался слишком уж чистый... чистая.

Илья засмеялся, тихо и одобрительно.

- Единственное, кого она сможет возненавидеть...- я смотрел в глаза Завулона, где сейчас осталась лишь бессильная злоба, - саму себя. И вот это ход неожиданный. Необычный. Пусть у нее заболеет мать. Пусть девушка сжигает душу, презирая свое бессилие и невозможность помочь. Загоним ее в такой угол, где можно лишь ненавидеть... пускай саму себя, но - ненавидеть. Есть, правда, вероятностная вилка. Маленький шанс, что один-единственный сотрудник Ночного Дозора, незнакомый толком с оперативной работой...

Ноги подкосились - я, действительно, не привык столько находиться в сумраке. Я упал бы на колени перед Завулоном, чего мне ужасно не хотелось. Семен скользнул сквозь сумрак и поддержал меня за плечи. Наверное, он сто пятьдесят лет этим занимается.

- Незнакомый с работой в поле...- повторил я. - Возьмет, да и не станет действовать по схеме. Не станет жалеть и утешать девушку, для которой жалость - смертельна. Значит надо его отвлечь. Создать такую ситуацию, чтобы он был занят по уши. Чтобы его кинули на второстепенное задание - да еще и завязать на этом задании, личной ответственностью, симпатией, всем, что под руку подвернется. Ради этого и рядовым вампиром можно пожертвовать. Верно?

Завулон начал трансформироваться обратно. Он стремительно обретал прежний скорбно-интеллигентный облик.

Смешно. Зачем? Я видел его таким, каким он стал в сумраке, стал однажды и навсегда.

- Многоходовка, - повторил я. - Ручаюсь, матери Светланы вовсе не обязательно умирать от смертельной болезни. С вашей стороны было маленькое вмешательство, в рамках допустимого... Но тогда и у нас есть права.

- Она наша! - сказал Завулон.

- Нет, - я покачал головой. - Не будет никакого прорыва инферно. Ее мать поправится. Сейчас я поеду к Светлане... и расскажу ей все. Девушка придет в Ночной Дозор. Завулон, вы проиграли. Все равно - проиграли.

Разбросанные по крыше клочья одежды поползли к темному магу, срослись, прыгнули, одевая его: грустного, обаятельного, преисполненного печали за весь мир.

- Никто из вас не уйдет отсюда, - сказал Завулон. За его спиной начала клубиться тьма - будто раскрывались два огромных черных крыла.

Илья снова засмеялся.

- Я сильнее вас всех, - Завулон покосился на Илью. - Твои заемные силы небезграничны. Вы останетесь здесь, навсегда, в сумраке, глубже, чем когда-либо боялись заглянуть...

Семен вздохнул и сказал:

- Антон, а ведь он до сих пор не понимает.

Я повернулся и спросил:

- Борис Игнатьевич, ведь в маскараде больше нет необходимости?

Молодой, нагловатый оперативник пожал плечами:

- Конечно, Антошка. Но мне столь редко выпадает наблюдать шефа Дневного Дозора в действии... прости уж старика. Надеюсь, Илье в моем обличье было столь же интересно...

Борис Игнатьевич обрел прежний облик. Разом, без всяких театральных промежуточных метаморфоз и световых эффектов. Он действительно был в халате и тюбетейке, вот только на ногах у него оказались мягкие ичиги, а поверх них - калоши.

На лицо Завулона было приятно посмотреть.

Темные крылья не исчезли, но расти перестали, только похлопывали неуверенно - будто маг пытался улететь, но не решался.

- Свертывай операцию, Завулон, - сказал шеф. - Если вы немедленно уберетесь отсюда и от дома Светланы - мы не станем подавать официальный протест.

Темный маг не колебался:

- Мы уходим.

Шеф кивнул, словно иного ответа не ожидал. Можно подумать... Но жезл он опустил, и барьер между мной и Завулоном исчез.

- Я запомню твою роль в этом...- немедленно прошептал темный маг. - Навсегда.

- Помни, - согласился я. - Это полезно.

Завулон свел руки - темные крылья хлопнули в такт, и он исчез. Но перед этим маг глянул на ведьму - и та кивнула.

Ох, как мне это не понравилось. Плевок вслед - не смертельно, но всегда неприятно.

Легкой, пританцовывающей походкой, совершенно не вязавшейся с окровавленным порванным лицом и вывихнутой, безвольно свисающей левой рукой, Алиса подошла ко мне.

- Ты тоже должна уйти, - сказал шеф.

- Конечно, с превеликим удовольствием! - откликнулась ведьма. - Но, перед этим, у меня есть маленькое... совсем маленькое право. Ведь так, Антон?

- Да, - прошептал я. - Воздействие седьмой степени.

На кого будет направлен удар? На шефа - смех. Тигренок, Медведь, Семен... ерунда. Егор? А что ему можно внушить на самом слабом уровне вмешательства?

- Откройся, - сказала ведьма. - Откройся мне, Антон. Вмешательство седьмого уровня. Шеф Ночного Дозора свидетель - я не перейду границы.

Семен застонал, до боли сжимая мое плечо.

- У нее есть это право, - сказал я. - Борис Игнатьевич...

- Поступай, как знаешь, - тихо ответил шеф. - Я смотрю.

Я вздохнул, раскрываясь перед ведьмой. Да ничего она не сможет! Ничего! Вмешательство седьмой степени - ей никогда не повернуть меня к Тьме! Это просто-напросто смешно!

- Антон, - мягко сказала ведьма. - Скажи шефу то, что ты хотел сказать. Скажи правду. Поступи честно и правильно. Так, как ты должен поступить.

- Минимальное воздействие...- подтвердил шеф. Если в его голосе и была боль, то так глубоко, что мне не дано ее услышать.

- Многоходовка, - сказал я, глядя на Бориса Игнатьевича. - Двусторонняя. Дневной Дозор жертвует своими пешками. Ночной Дозор - своими. Ради великой цели. Ради привлечения на свою сторону волшебницы великой, небывалой силы. Может погибнуть молодой вампир, которому так хочется любить. Может погибнуть, сгинуть в сумраке мальчишка со слабенькими способностями Иного. Могут пострадать свои сотрудники. Но есть цель, что оправдывает средства. Два великих мага, сотни лет противостоящих друг другу, затевают очередную маленькую войну. И светлому магу тут труднее... он все ставит на карту. И проигрыш для него - не просто неприятность, это шаг в сумрак, в сумрак навсегда. Но все-таки он ставит на карту всех. Своих и чужих. Так, Борис Игнатьевич?

- Так, - ответил шеф.

Алиса тихонько засмеялась и пошла к люку. Ей сейчас было не до полетов, Тигренок помяла ее от души. И все-таки ведьма пребывала в хорошем настроении.

Я посмотрел на Семена --тот отвел глаза. Тигренок медленно трансформировалась обратно в девушку... но тоже старалась не смотреть мне в лицо. Медведь коротко взревел, и не меняя обличья затопал к люку. Ему труднее всех. Он слишком прямолинейный, Медведь, прекрасный боец и противник компромиссов...

- Гады вы все, - сказал Егор. Приподнялся, рывками, - не только от усталости, сейчас его подпитывал шеф, я видел тоненькую ниточку силы, струящуюся в воздухе, - поначалу всегда трудно выдираться из своей тени.

Я вышел следом. Это было нетрудно, за последние четверть часа в сумрак выплеснулось столько энергии, что он утратил обычную агрессивную липкость.

Почти мгновенно я услышал отвратительный мягкий стук - это сорвавшийся с крыши ведьмак достиг асфальта.

Следом стали появляться остальные. Симпатичная черноволосая девушка с кровоподтеком под левым глазом и разбитой скулой, невозмутимый коренастый мужичок, импозантный бизнесмен в восточном халате... Медведь уже ушел. Я знаю, что он будет делать в своей квартире, в «берлоге». Пить неразбавленный спирт и читать стихи. Вслух, скорее всего. Глядя в веселый бормочущий телевизор.

Вампирша тоже была тут. Ей было совсем плохо, она что-то бормотала, тряся головой и, пытаясь зализать перекушенную руку. Рука устало пыталась прирасти обратно. Все вокруг было забрызгано кровью - не ее, конечно, а кровью последней жертвы...

- Уходи, - сказал я, поднимая тяжелый пистолет. Рука предательски дрогнула.

Пуля шмякнула, пронзая мертвую плоть, в боку девушки возникла рваная рана. Вампирша застонала, зажала ее здоровой рукой. Вторая болталась на каких-то ниточках сухожилий.

- Не надо, - мягко сказал Семен. - Не надо, Антон...

Я все-таки прицелился ей в голову. Но в этот миг с неба спикировала огромная черная тень, летучая мышь, выросшая до размеров кондора. Раскинула крылья, заслоняя вампиршу, выгнулась в судороге трансформации.

- Она имеет право на суд!

В Костю я выстрелить не смог. Постоял, глядя на молодого вампира, живущего со мной по соседству. Вампир глаз не отводил, смотрел упрямо и твердо. Как давно ты за мной крался, приятель и противник? И зачем - спасти соплеменницу, или не допустить шага, после которого я превращусь в смертельного врага?

Я пожал плечами, и засунул пистолет за пояс. Права ты, Ольга. Вся эта техника - ерунда.

- Имеет, - подтвердил шеф. - Семен, Тигренок, осуществите конвоирование.

- Хорошо, - сказала Тигренок. Глянула на меня, не то чтобы с сочувствием - с пониманием. Упругим шагом направилась к вампирам.

- Все равно ей светит высшая мера, - шепнул Семен, и двинулся следом.

Они так и ушли с крыши: Костя, несущий на руках стонущую, ничего не понимающую вампиршу, и Семен с Тигренком, молча следующую за ними.

Мы остались втроем.

- Мальчик, у тебя действительно есть способности, - мягко сказал шеф.-- Невеликие, но ведь большинство лишено и этого. Я буду рад, если ты согласишься стать моим учеником...

- Идите вы...- начал Егор. Окончание фразы лишили ее всякой вежливости. Мальчик беззвучно плакал, кривился, пытаясь удержать слезы, но справиться с ними не мог.

Чуть-чуть воздействия, седьмого порядка, и ему станет легче. Он поймет, что Свет не может бороться с Тьмой, не беря на вооружение любые доступные средства...

Я поднял голову к сумрачному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в сумраке. Стать льдом, но не туманом; снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься...

- Егор, пойдем, я провожу тебя, - предложил я.

- Мне... близко...- сказал мальчишка.

Я еще долго стоял, глотая снег вперемешку с ветром, и не заметил, как он ушел. Слышал вопрос шефа: «Егор, ты сумеешь сам разбудить родителей?», но не слышал ответа.

- Антон, если тебя это утешит... аура у мальчика осталась прежней, - сказал Борис Игнатьевич. - Никакой...- Он обнял меня за плечи, маленький и жалкий сейчас, ничуть не похожий на холеного предпринимателя или мага первой ступени. Просто молодящийся старик, выигравший очередную короткую схватку в бесконечной войне.

- Здорово.

Хотел бы я такого. Никакую ауру. Свою судьбу.

- Антон, у нас есть еще дела.

-- Я знаю, Борис Игнатьевич...

- Ты сможешь все объяснить Светлане?

- Да, наверное... Теперь смогу.

- Ты уж прости. Но я пользуюсь тем, что имею... теми, кого имею. Вы с ней связаны. Обычная мистическая связка, ничем не объяснимая. Заменить тебя - некем.

- Понимаю.

Снег ложился мне на лицо, застывал на ресницах, полосками протаивал на щеках. Мне казалось, что я почти сумел замерзнуть, но ведь у меня нет на это права.

- Помнишь, что я тебе говорил? Быть светлым куда труднее, чем быть темным...

- Помню...

- Тебе будет еще тяжелее, Антон. Ты ее полюбишь. Будешь с ней жить... какое-то время. Потом Светлана уйдет дальше. И ты будешь видеть, как она отдаляется, как ее круг общения разрастается выше того... что доступно тебе. Ты будешь страдать. Но тут ничего не поделать, твоя роль - начальная. Так бывает с каждым Великим Магом, с каждой Великой Волшебницей. Они идут по телам, по телам друзей и любимых. Иначе нельзя.

- Да понимаю я... все понимаю...

- Пойдем, Антон?

Я молчал.

- Пойдем?

- Мы не опаздываем?

- Пока нет. У Света - свои пути. Я проведу тебя короткой дорогой, а дальше - дальше только твой путь.

- Тогда я еще постою,-- сказал я. Закрыл глаза, чтобы почувствовать, как снежинки ложатся на веки -- трепетно и нежно.

- Если бы ты знал, сколько раз я стоял вот так, - сказал шеф. - Вот так, глядя в небо, и прося чего-то... То ли благословения, то ли проклятия.

Я не ответил, я и сам знал, что ничего не дождусь.

- Антон, я замерз, - сказал шеф. - Мне холодно. Как человеку - холодно. Я хочу выпить водки и забраться под одеяло. И лежать так, ожидая, пока ты поможешь Светлане... пока Ольга справится с вихрем. А потом взять отпуск. Оставить вместо себя Илюху, раз уж он побывал в моей шкуре, и отправиться в Самарканд. Ты бывал в Самарканде?

- Нет.


- Ничего хорошего, если честно. Особенно сейчас. Ничего там нет хорошего, кроме воспоминаний... Но они только для меня. Ты как?

- Пойдемте, Борис Игнатьевич.

Я стер снег с лица.

Меня ждали.

И это единственное, что мешает нам замерзнуть.
История вторая. Свой среди своих

ПРОЛОГ

    Его звали Максим.


    Имя не слишком редкое, но и не обыденное, вроде всяких Сергеев, Андреев и Дим. Вполне благозвучное. Хорошее русское имя, пусть даже корни уходят к грекам, варягам и прочим скифам.
    Внешностью он тоже был доволен. Не слащавая красота актера из сериалов, и не обыденное, "никакое" лицо. Красивый мужик, в толпе его выделяли. Опять же - накачанный, но без переборов, без вздутых вен и ежедневного фанатизма в атлетических залов.
    И с профессией - аудитор в крупной иностранной фирме, и с доходами - на все прихоти хватает, но рэкетиров можно не бояться, было то же самое.
    Словно когда-то его ангел-хранитель определил раз и навсегда: "Быть тебе немного лучше всех". Немного - но лучше. А самое главное, Максима это вполне устраивало. Лезть выше, растрачивая жизнь ради более навороченного автомобиля, приглашения на великосветский раунд или лишней комнаты в квартире... зачем? Жизнь приятна сама по себе, а не теми благами, до которых удастся дотянуться. В этом жизнь прямая противоположность деньгам, которые сами по себе - ничто.
    Конечно, Максим никогда не задумывался об этом столь прямо. Одна из особенностей людей, ухитрившихся занять в жизни именно свое место, в том, что они принимают это как должное. Все идет так, как должно идти. А если кто-то недополучил своего - только его вина. Значит, проявил леность и глупость. Или - имел завышенный уровень притязаний.
    Максиму очень нравилась эта фраза: "завышенный уровень притязаний". Она ставила все на свои места. Объясняла, например, почему его умница и красавица сестра прозябает с алкоголиком-мужем в Тамбове. Искала ведь сама, получше да поперспективнее... ну и нашла. Или старый школьный товарищ, второй месяц проводящий в травматологии. Хотелось ему укрупнить бизнес? Укрупнил. Хорошо, что жив остался. Культурные люди оказались, конкуренты по давным-давно поделенному рынку цветных металлов...
    И лишь в одном Максим применял фразу "завышенный уровень притязаний" к себе самому. Но это была столь странная и сложная область... как-то даже задумываться об этом не хотелось. Проще не думать, проще смириться с тем странным, что происходило порой по весне, иногда - осенью, и совсем - совсем редко - в разгар лета, когда жара обрушивалась совсем уж невыносимая, вытравляя из головы и рассудительность, и осторожность, и легкие сомнения в психической полноценности... Впрочем - шизофреником Максим себя никак не считал. Он прочитал немало книг, консультировался с опытными врачами... ну, конечно же, не рассказывая деталей.
    Нет, он был нормален. Видимо, все же, и впрямь существовало такое, перед чем разум пасовал, а обычные человеческие нормы были неприемлемы. Завышенные притязания... неприятно. Но на самом ли деле они завышены...
    Максим сидел в машине, в своей аккуратной, ухоженной "Тойоте", не самой дорогой и роскошно отделанной, но уж куда лучше большинства машин на московских улицах. Двигатель был заглушен, и даже с нескольких шагов в утреннем полумраке не удалось бы различить его за рулем. Он провел так всю ночь, слушая легкие шорохи остывающего двигателя, озяб, но не позволил себе включить обогреватель. Спать не хотелось, как обычно в таких случаях. Курить - тоже. Ничего не хотелось, и без того хорошо было сидеть, вот так, без движения, тенью в припаркованной к обочине машине, и ждать. Одно обидно - жена снова сочтет, что он был у любовницы. Ну как ей докажешь, что нет у него любовницы, постоянной - нет, и все прегрешения сводятся к обычным курортным романам, интрижкам на работе и случайным профессионалкам в командировках... да и то ведь, не за семейные деньги купленными, а предоставленными клиентами. Тут ведь не откажешься, обидятся. Или гомиком сочтут, в следующий раз мальчиков приведут...
    Мерцающие зеленью цифры на часах сменились - пять утра. Вот-вот выползут на работу дворники, район старый, престижный, тут с чистотой очень строго. Хорошо еще, ни дождя, ни снега, кончилась зима, сдохла гадина, уступила место весне - со всеми ее проблемами и завышенными притязаниями...
    Хлопнула дверь подъезда. Девушка вышла на улицу, остановилась, поправляя на плече сумочку - метрах в десяти от машины, прямо на тротуар, дурацкие эти дома, без дворов, и работать неудобно, и жить, наверное, что толку во всей их престижности, если трубы гнилые, метровые стены плесенью покрываются, и привидения, наверное заводятся...
    Максим слегка улыбнулся, выбираясь из машины. Тело повиновалось легко, мышцы не затекли за ночь, будто бы даже прибавилось сил. И это было верным знаком.
    Нет, все-таки, интересно - а привидения на свете бывают?
    - Галина! - крикнул он.
    Девушка повернулась к нему. И это тоже служило верным знаком, иначе она бросилась бы бежать, ведь есть что-то подозрительное и опасное в человеке, подкарауливающем тебя ранним утром у подъезда...
    - Я вас не знаю, - сказала она. Спокойно, с любопытством.
    - Да, - согласился Максим. - Зато я знаю вас.
    - Кто вы?
    - Судия.
    Ему нравилась именно эта форма, архаичная, напыщенная, торжественная. Судия! Тот, кто имеет право судить.
    - И кого вы собрались судить?
    - Вас, Галина, - Максим был собран и деловит. У него начинало темнеть в глазах, и это снова было верным знаком.
    - Неужели? - она окинула его быстрым взглядом, и Максим уловил в зрачках желтоватый огонек. - А получится?
    - Получится, - ответил Максим, вскидывая руку. Кинжал уже был в ладони, узкий тонкий клинок из дерева, когда-то светлого, но за последние три года потемневшего, пропитавшегося...
    Девушка не издала ни звука, когда деревянное лезвие вошло ей под сердце.
    Как всегда Максим испытал миг страха, короткий и обжигающий прилив ужаса - вдруг, все-таки, несмотря ни на что, совершена ошибка? Вдруг?
    Левой рукой он коснулся крестика, простого деревянного крестика, что всегда носил на груди. И стоял так, с деревянным кинжалом в одной руке, с зажатым в ладони крестом в другой, стоял, пока девушка ни начала меняться...
    Это прошло быстро. Это всегда проходило быстро - превращение в животное, и обратно - в человека. Несколько мгновений на тротуаре лежал зверь, черная пантера с застывшим взглядом, оскаленными клыками, жертва охоты, обряженная в строгий костюм, колготки, туфельки... Потом процесс пошел обратно - будто качнулся в последний раз маятник.
    Максиму казалось удивительным даже не это - короткое, и обычно запоздалое, превращение, а то, что у мертвой девушки не осталось никакой раны. Краткий миг превращения очистил ее, исцелил. Только разрез на блузке и пиджаке.
    - Слава тебе, Господи, - прошептал Максим, глядя на мертвого оборотня. - Слава тебе, Господи.
    Он ничего не имел против роли, отведенной ему в этой жизни.
    Но, все-таки, она была слишком тяжела для него, не имеющего завышенного уровня притязаний.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   18


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница