О меморандуме для венецианской комиссии о запрете пропаганды гомосексуализма среди детей



Скачать 274,02 Kb.
Дата01.11.2016
Размер274,02 Kb.


О МЕМОРАНДУМЕ ДЛЯ ВЕНЕЦИАНСКОЙ КОМИССИИ О ЗАПРЕТЕ ПРОПАГАНДЫ ГОМОСЕКСУАЛИЗМА СРЕДИ ДЕТЕЙ

В десятом выпуске передач цикла «Читаем законы» Павел Парфентьев, Председатель Межрегиональной общественной организации «За права семьи», анализируя риски, которые несёт в себе, в частности, статья вторая Конвенции Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуального насилия, содержащая норму о недопущении так называемой дискриминации по признаку сексуальной ориентации, упомянул о том, что Аналитический центр «Семейная Политика.РФ» подготовил Меморандум для Европейской Комиссии за демократию через право (Венецианская Комиссия) о запрете пропаганды гомосексуализма среди детей, содержащий важные теоретические положения, которые позволили бы России не отступать от традиционных ценностей на вполне легитимной [признаваемой законом, соответствующей закону] основе.

Меморандум был подготовлен в связи с тем, что в Венецианскую Комиссию обратился Комитет ПАСЕ по равенству и недискриминации с просьбой подготовить мнение Комиссии по «проблеме запрета так называемой пропаганды гомосексуализма в свете последних законодательных изменений в некоторых государствах – членах Совета Европы, включая Молдову, Российскую Федерацию и Украину». Поэтому и был направлен в Комиссию рассматриваемый Меморандум – для того, чтобы разъяснить позицию России и Украины. Среди организаций, направивших Меморандум, — Аналитический центр «Семейная политика.РФ», Фонд поддержки семьи и демографии во имя свв. Петра и Февронии, Межрегиональная общественная организация «За права семьи» (Российская Федерация) и Всеукраинская общественная организация «Родительский комитет Украины» (Украина).


В Резюме Меморандума сказано, что он (Меморандум) «касается, преимущественно, проблемы совместимости законов, запрещающих пропаганду гомосексуализма среди детей, принятых в различных регионах Российской Федерации, и законопроектов, рассматриваемых Парламентами Российской Федерации и Украины, с нормами международного права прав человека [нормы, которые регулируют сотрудничество государств в обеспечении прав человека]. Меморандум показывает, что эти законы и законопроекты преследуют легитимные цели (защита физического и психологического здоровья детей, защита семьи «в традиционном смысле», как части поддержания общественного порядка … и защита нравственности населения), лишены правовой неопределенности и соразмерны указанным целям». Отмечено, что «при подготовке Меморандума учтена интерпретация, данная принятым законам в решениях высших судов Российской Федерации (Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ)».

В Меморандуме также выражена озабоченность в связи с рядом решений Европейского Суда по правам человека»…(ЕСПЧ), в соответствии с которыми «игнорируется необходимость защиты общественной нравственности, а также прав и интересов детей. Кроме того, Суд безосновательно рассматривал свою собственную практику … в качестве обязывающего «европейского консенсуса», умаляя тем самым суверенные права государств-участников Конвенции, а некоторые его решения имеют ярко выраженный идеологический характер. Всё это создает опасность принятия Судом необоснованных решений и решений ultra vires [с превышением предела полномочий], представляя серьезную угрозу для авторитета, эффективности и стабильности европейской системы прав человека».

В Меморандуме приведены ссылки на использованные при его подготовке источники: российские и международные нормативно-правовые акты, постановления высших судов Российской Федерации, решения Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ), работы, содержащие результаты статистических исследований.

Меморандум подписали Алексей Комов, Председатель Президиума Фонда поддержки семьи и демографии во имя свв. Петра и Февронии, Павел Парфентьев, Председатель Межрегиональной общественной организации «За права семьи» и Иоханна Керестинь, Сопредседатель Всеукраинской общественной организации «Родительский комитет Украины».

Рассмотрим вкратце основные моменты, отраженные в Меморандуме и связанные с законами о запрете пропаганды гомосексуализма, принятыми, в частности, в Российской Федерации.

В Российской Федерации законы, запрещающие пропаганду гомосексуализма среди детей были приняты в Рязанской области (2006 г.), в Архангельской области (2011 г.) в Костромской области, Санкт-Петербурге, Новосибирской области, Магаданской области, Самарской области, Республике Башкортостан, Краснодарском крае (2012 г.) и Калининградской области (2013 г.). Рассматривается возможность принятия аналогичных законов в других регионах России. Проект аналогичного федерального закона внесен законодательным органом Новосибирской области в Государственную Думу РФ и был принят в первом чтении 25.01.2013.

В Меморандуме отмечено, что «указанные законы направлены на защиту детей от информации, наносящей вред их здоровью и развитию» и «принимаются в соответствии с федеральным законодательством, направленным на защиту прав и интересов детей, в частности со ст. 14 п. 1 … Федерального закона от 24.07. 1998 N 124-ФЗ "Об основных гарантиях прав ребёнка в Российской Федерации", которая предусматривает обязанность органов государственной власти Российской Федерации принимать меры по защите ребёнка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию». Таким образом, они соответствуют нормам федерального законодательства и «раскрывают положение Конституции РФ (ст. 38 ч. 1), согласно которой в России «материнство и детство, семья находятся под защитой государства».

Отмечено также, что «обсуждаемые законы неоднократно рассматривались высшими судами Российской Федерации. Так, в 2010 г. Конституционный Суд РФ рассмотрел жалобу на соответствующий закон Рязанской области, не усмотрев в нем дискриминационных норм, а также какого-либо нарушения конституционных прав и свобод граждан», и эта позиция Суда выражена в Определении от 19.01.2010 № 151-О-О. Верховный Суд Российской Федерации … «трижды рассматривал дела, связанные с региональными законами о запрете пропаганды гомосексуализма среди детей. Результаты этого рассмотрения отражены в Определениях Верховного Суда… Во всех рассмотренных случаях Верховный Суд РФ не усмотрел нарушения прав и свобод граждан в применении соответствующих законов».

Кроме того, авторы Меморандума показали, что «рассматриваемые законы в определённой мере ограничивают предусмотренное ст. 10 ч. 1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод … право на свободу выражения своего мнения, свободы получения и распространения информации и идей». Но «указанные права не являются неограниченными». Ст. 10 ч. 2 Конвенции справедливо указывает: «Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными … ограничениями … , которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц. предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия». То есть «Конвенция признает, что осуществление указанных свобод налагает определенные обязанности и ответственность по отношению к обществу и может быть сопряжено с определенными предусмотренными законом ограничениями, необходимыми в демократическом обществе для достижения конкретных легитимных целей».

А рассматриваемые законы «направлены как раз на достижение конкретных легитимных целей, предусмотренных данной нормой», и «достижение этих целей является, безусловно, необходимым в демократическом обществе».


ОХРАНА ЗДОРОВЬЯ
Авторы Меморандума считают, что одной из целей законов субъектов федерации о запрете пропаганды гомосексуализма среди детей является охрана здоровья. Хотя медицинская наука сегодня, обычно, не рассматривает гомосексуальное поведение как патологию или нарушение здоровья, «обширные научные данные надёжно подтверждают, что гомосексуальный стиль жизни связан с существенно повышенными рисками как для физического, так и для психического здоровья практикующих его людей».

Приводятся статистические данные со ссылкой на источники о том, что, в частности, мужчины, вступающие в сексуальную связь с мужчинами (МСМ), чаще болеют ВИЧ/СПИДом, чем гетеросексуальные мужчины. Например, в США, по официальным данным за 2012 г., 52% всех больных ВИЧ являются МСМ, а доля МСМ среди новых заболевших ВИЧ составляет 61%, при том, что общая доля МСМ среди американских мужчин не превышает 4%. В России в 2011 году ВИЧ у МСМ выявлялся при обследовании в 15,2 раз чаще, чем в среднем по населению. МСМ чаще гетеросексуальных мужчин страдают заболеваниями, передаваемыми половым путем, в частности, такими, как сифилис и гонорея; относятся к группе риска в отношении заражения гепатитами B и А, а также заболевания анальным раком.

Среди гомосексуалистов более распространены «такие серьезные проблемы с психическим здоровьем, как суицидальное поведение, депрессии, расстройство тревожности, злоупотребление алкоголем и лекарственными препаратами».

Некоторые авторы не без оснований рассматривают пропаганду гомосексуализма среди детей как разновидность «жестокого и унижающего человеческое достоинство обращения с детьми».

ЕСПЧ неоднократно указывал, что в соответствии со ст. 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод запрещается дискриминация по каким-либо признакам, и «разница в обращении является дискриминационной, если она не имеет объективного и разумного оправдания». Приведенные выше объективные данные, указывающие на связь между гомосексуальным поведением и повышенными рисками для физического и психического здоровья, показывают, что «особое отношение обсуждаемых законов к пропаганде среди несовершеннолетних и (или) иных лиц именно гомосексуального стиля жизни, имеет вполне объективные и разумные основания» и не является дискриминационным.
ЗАЩИТА СЕМЬИ
Из упоминавшегося авторами Меморандума выше Определения Конституционного Суда РФ следует, что ещё одной целью рассматриваемых российских законов «является также защита семьи как института, роли семьи и семейных ценностей в воспитании и развитии детей». Так, в первом абзаце п. 3 мотивировочной части Определения сказано: «Конституция Российской Федерации, принятая, согласно преамбуле, ее многонациональным народом исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, провозглашает, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства (статья 38, часть 1)». Во втором абзаце того же пункта сказано, что в соответствии с Конституцией, «семья, материнство и детство в их традиционном, воспринятом от предков понимании представляют собой те ценности, которые обеспечивают непрерывную смену поколений, выступают условием сохранения и развития многонационального народа Российской Федерации, а потому нуждаются в особой защите со стороны государства». То есть цель принятых законов – защита семьи «в традиционном понимании». В последнем абзаце того же пункта поясняется, что законы эти должны, в частности, препятствовать целенаправленной деятельности, направленной на формирование у детей «искаженных представлений о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных брачных отношений». Иными словами, одна из целей закона – защита семьи в её связи с воспитанием и развитием ребёнка.

Следует отметить, что ст. 1 п. 3 Семейного кодекса РФ указывает что «регулирование семейных отношений осуществляется в соответствии с принципами добровольности брачного союза мужчины и женщины», а ст. 12 указывает, что для заключения брака «необходимы взаимное добровольное согласие мужчины и женщины, вступающих в брак…», – таким образом, исключается возможность признания статуса брака или семьи за сексуальными отношениями людей одного пола.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод в преамбуле указывает, что государства-участники составили её, «принимая во внимание Всеобщую декларацию прав человека, провозглашенную Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 10 декабря 1948 года» и будучи преисполнены «решимости… сделать первые шаги на пути обеспечения коллективного осуществления некоторых из прав, изложенных во Всеобщей декларации».

Таким образом, при интерпретации Конвенции всегда необходимо иметь в виду положения Всеобщей декларации прав человека (ВДПЧ). А как раз в ст. 16.3 ВДПЧ сказано: «Семья является естественной и основной ячейкой общества и имеет право на защиту со стороны общества и государства». Это положение неоднократно повторяется в других обязывающих нормах [нормах, предписывающих совершать определённые действия] международного права прав человека. В частности, оно дословно повторено в ст. 23.1 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП).

Следует отметить, что в Определении Конституционного Суда РФ от 16.11.2006 N 496-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Э. Мурзина на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 12 Семейного кодекса Российской Федерации" (где говорится о добровольном согласии при вступлении в брак мужчины и женщины), прямо указывается, что «ни из Конституции Российской Федерации, ни из принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств не вытекает обязанность государства по созданию условий для пропаганды, поддержки и признания союзов лиц одного пола».

Таким образом, при интерпретации всех норм международного права прав человека необходимо исходить из общепризнанного международно-правового принципа, согласно которому «семья является естественной и основной ячейкой общества и имеет право на защиту со стороны общества и государства». «Мужчины и женщины, достигшие совершеннолетия, имеют право без всяких ограничений по признаку расы, национальности или религии вступать в брак и основывать свою семью» (ВДПЧ, ст. 16.1). «За мужчинами и женщинами, достигшими брачного возраста, признается право на вступление в брак и право основывать семью» (МПГПП, ст. 23.2). Из указанных положений ясно, что возможность «основать семью» связывается в них с вступлением мужчины и женщины в брак.

За институтом семьи признаётся право на особую защиту в связи с тем, что в семье естественным образом происходит рождение и воспитание детей. Так, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (МПЭСКП) в ст. 10.1 указывает, что «семье … должны предоставляться, по возможности, самая широкая охрана и помощь, в особенности при ее образовании и пока на её ответственности лежит забота о несамостоятельных детях и их воспитании».

Вполне очевидно, считают авторы Меморандума, что семья наделяется правом на особую защиту именно в связи с тем, что это основной естественный институт воспроизводства общества, естественный источник человеческого рода, каждого и любого общества, выступающий, по верному замечанию Конституционного Суда РФ, в качестве «условия» их «сохранения и развития». А в таком качестве может выступать лишь стабильный союз мужчины и женщины.

Таким образом, общепризнанные нормы международного права прав человека признают семьёй только и именно союз мужчины и женщины, основанный на браке.

Отмечено также, что Конвенцией предусмотрено ограничение прав и свобод, в частности, «в интересах … общественного порядка». В Сиракузских принципах толкования ограничений и отступлений от положений Международного пакта о гражданских и политических правах, указывается, что «выражение «общественный порядок» … может быть определено как совокупность норм, обеспечивающих жизнедеятельность общества, или как ряд основополагающих принципов, на которых построено общество». Из приводившихся выше общепризнанных норм международного права следует, что семья, основанная на браке между мужчиной и женщиной, является «естественной и основной ячейкой общества», то есть является одной из универсально признанных основ любого общества. Поэтому защита семьи, определённо, должна признаваться необходимым элементом защиты общественного порядка.

В основных международных договорах о правах человека предусматриваются легитимные цели ограничения индивидуальных прав – такие, как интересы национальной безопасности и общественного порядка – необходимые для выживания и существования демократического государства. Действия, сознательно направляемые против общественного порядка, национальной безопасности, здоровья населения и т.п., в большинстве стран признаются преступлениями или правонарушениями и преследуются по закону. Представляется очевидным, что действия или пропаганда, сознательно направляемые на разрушение или умаление института семьи, основанной на браке мужчины и женщины, подрывают основы всякого общества, в том числе демократического. По мнению авторов Меморандума, подобные действия, в этой связи, справедливо можно рассматривать наравне с такими явлениями, как пропаганда войны, выступления в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти или подстрекательство к дискриминации, запрещёнными ст. 20 МПГПП.
ЗАЩИТА ОБЩЕСТВЕННОЙ НРАВСТВЕННОСТИ
Нормы российских региональных законов о запрете пропаганды гомосексуализма среди детей направлены, среди прочего, на достижение этой цели. Высшие суды Российской Федерации также приходили к выводу о том, что соответствующие законы направлены на её достижение. Так, Конституционный Суд РФ в своем Определении по закону Рязанской области указал, что запрет пропаганды направлен против распространения «информации, способной нанести вред … нравственному развитию». В Определении Верховного Суда РФ от 07.11.2012 указано, что в Костромской области соответствующая норма была принята «в целях защиты прав детей, а также предупреждения причинения вреда их … нравственному развитию». Определение Верховного Суда РФ от 03.10.2012 усматривает то же в отношении нормы аналогичного закона Санкт-Петербурга.

Защита нравственности признается легитимным основанием для ограничения права на свободу выражения мнений в целом ряде общепризнанных норм международного права прав человека. В частности, ВДПЧ признает в ст. 29.2, что при осуществлении своих прав и свобод человек может «подвергаться … таким ограничениям, какие установлены законом … с целью … удовлетворения справедливых требований морали».

Ст. 19.3 МПГПП признаёт, что право на свободное выражение своего мнения, включая свободу распространения информации и идей, может подвергаться ограничениям, установленным законом, которые являются необходимыми, в частности, «для охраны … нравственности населения».

Конвенция о правах ребёнка (КПР) признает в ст.13.2 «b», что право ребёнка на свободу передавать и получать информацию и идеи может подвергаться некоторым ограничениям, установленным законом, в частности – необходимым «для охраны … нравственности населения».

Наконец, Конвенция о защите прав человека и основных свобод прямо признает, что осуществление свобод, предусмотренных в ст. 10, «может быть сопряжено с … ограничениями …, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе … для охраны … нравственности». Более того, Конвенция говорит о «необходимости» таких ограничений в «демократическом обществе». Иными словами, Конвенция указывает на то, что не только защита «национальной безопасности и общественного порядка» или «защита прав и свобод других лиц», но и «охрана … нравственности» является необходимой составляющей правопорядка любого демократического общества. Таким образом, без охраны нравственности само существование демократического общества едва ли возможно.

Уже упоминавшиеся ранее Сиракузские принципы толкования ограничений и отступлений от положений МПГПП указывают в п. 27: «Содержание понятий «мораль» и «нравственность» меняется со временем и неодинаково в разных культурах, поэтому у государства есть определенная свобода в применении ограничений с целью защиты нравственности…» В применении к ситуации российского общества эти принципы указывают на оправданность введения ограничения пропаганды гомосексуализма среди детей в целях охраны нравственности населения. Тем более, сказано в Меморандуме, «гомосексуальный стиль жизни признается безнравственным представителями всех основных религиозных традиций народов России».

Далее приводится заявление Межрелигиозного совета России, представляющего совместную общественную позицию Русской Православной Церкви, ведущих представителей мусульманских и иудейских общин, Буддийской традиционной сангхи России, сделанное в связи с принятием ЕСПЧ решения по делу Alekseyev v. Russia 13.04. 2011. В заявлении, в частности, указывается, что распространение в Европе и мире таких явлений как злоупотребления чиновников и правоохранителей, сексуальная эксплуатация женщин и детей, торговля людьми воспринимаются как несовместимое с подлинным достоинством человека. Далее сказано: «Но равным образом несовместимы с ним и те действия, которые всегда считались безнравственными, ― в том числе проституция, наркомания, гомосексуализм. К сожалению, есть группы людей, пусть небольшие, которые считают эти греховные явления нормальными, дозволительными, подлежащими публичной манифестации и навязчивой рекламе, которая вызывает протесты во многих европейских и иных государствах. Однако мы выступаем в защиту прав того абсолютного большинства, которое считает гомосексуализм грехом или пороком и не желает, чтобы людям навязывали противоположную точку зрения через публичные акции, СМИ, образование, «правовые» или политические решения. Просим государственную власть Российской Федерации защищать не только интересы различных меньшинств, но и права большинства населения страны и не позволять проводить акции, заведомо оскорбляющие нравственные чувства граждан России, которые понимают, что только союз мужчины и женщины образует полноценную семью.

… Мы предостерегаем об опасности мутации российской правовой системы под влиянием судебных прецедентов, защищающих аморальное поведение и его пропаганду. Убеждены, что присоединение к Европейской конвенции не даёт кому бы то ни было права совершать насилие над совестью большинства населения страны, тем более, что сама Конвенция допускает ограничения прав человека по соображениям морали.

Призываем государственные органы и общественные организации начать поиск такого правового режима отношений с Советом Европы, который будет исключать выполнение Россией решений этой организации, если они посягают на совесть и оскорбляют нравственные чувства большинства наших сограждан».

Не только верующие, но и неверующие жители России придерживаются мнения о безнравственности гомосексуализма. В Меморандуме в качестве подтверждения этому приведены ссылки на результаты исследования общественного мнения, проведённого для Общественной Палаты Российской Федерации и опубликованного ею в 2012 году. В отчете об исследовании отмечается: «По результатам настоящего опроса абсолютное большинство россиян считают гомосексуальность неприемлемой (искажением человеческой природы) .... Подобного мнения придерживаются и неверующие, и последователи всех традиционных российских религий».

Исследования показали, пишут авторы Меморандума, что «крайне негативное отношение, как правило, респонденты выражали скорее не к самой гомосексуальности, а к открытой её демонстрации».

Приводятся также данные, согласно которым «74% респондентов указали, что считают гомосексуализм «порочным искажением человеческой природы», 87% – за запрещение проведения т.н. «гей-парадов». При этом участники опроса воспринимали гей-парады как пропагандистскую акцию и говорили, что их проведение, в первую очередь, может негативно повлиять на морально-нравственное состояние молодежи … Большинство экспертов также высказали мнение, что гей-парады воспринимаются населением исключительно как пропагандистские мероприятия….».

Пропаганда гомосексуализма среди детей воспринимается большинством жителей Российской Федерации как явление, серьезно противоречащее требованиям нравственности.

Из исследований, проведённых ВЦИОМ, следует, что 86% россиян поддерживают введение в Российской Федерации запрета на пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних, и лишь 6% высказались против применения подобной меры.

Поскольку семья является, безусловно, важнейшей ценностью для подавляющего большинства россиян (по данным опроса ВЦИОМ, проведенного в 2010 г., 97% жителей Российской Федерации считают семью своей главной ценностью), в российской нравственной традиции пропаганда гомосексуализма воспринимается как пропаганда, направленная против семьи, что отражено в решениях Верховного Суда РФ.

Так, в Определении от 07.11.2012 Верховный Суд РФ указал, что законодатель Костромской области установил «запрет пропаганды гомосексуализма, … как отношений, отрицающих семейные ценности», а «федеральный законодатель отнес к информации, причиняющей вред здоровью и развитию детей, и информацию, отрицающую семейные ценности, к числу которой … может быть отнесена и пропаганда гомосексуализма».

Из этого следует, что, с учетом представлений российского общества о нравственности, запрет пропаганды гомосексуализма среди детей российскими законодателями должен рассматриваться как полностью легитимный запрет, введенный в целях охраны нравственности населения. Принятие такой меры, как считают авторы Меморандума, «безусловно, находится в пределах усмотрения властей Российской Федерации как суверенного государства».

ЗАКОНЫ ЛИШЕНЫ ПРАВОВОЙ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ


Далее в Меморандуме отмечено, что критики обсуждаемых законов часто заявляют, что им свойственна правовая неопределённость, что делает их несовместимыми с принципом верховенства права. В частности, утверждается, что неопределенность свойственна используемым в законах терминам «пропаганда» и «гомосексуализм». Однако эти утверждения, как доказывают авторы Меморандума, ошибочны… Термин «пропаганда» присутствует в правовых нормах как российских, так и международных, причем его использование никогда не вызывало серьёзных возражений, связанных с утверждениями о его «неопределённости».

Приведены некоторые примеры использования этого термина в международных договорах:

– ст. 20 МПГПП запрещает «всякую пропаганду войны»;

– Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации в ст. 4 указывает, что «государства-участники осуждают всякую пропаганду», основанную «на идеях или теориях превосходства одной расы или группы лиц определенного цвета кожи или этнического происхождения»; эта же статья требует запретить «организованную и всякую другую пропагандистскую деятельность», поощряющую расовую дискриминацию, и преследовать по закону участие в ней как преступление;

– Европейская конвенция о правовом статусе трудящихся-мигрантов указывает в ст. 6.3: «Каждая Договаривающаяся Сторона обязуется принять соответствующие меры для предотвращения вводящей в заблуждение пропаганды об эмиграции и иммиграции».

Национальное законодательство Российской Федерации также включает правовые нормы, использующие термин «пропаганда», определенность которых никогда не вызывала серьезных сомнений. Примеры такого использования весьма многочисленны, в Меморандуме приводятся некоторые из них:, в частности:

– ст. 29 ч. 2 Конституции Российской Федерации, которая гласит, что «не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства»;

– ст. 20.2 Кодекса РФ об административных правонарушениях, которая запрещает пропаганду … нацистской атрибутики и символики», а также ст. 6. 13 того же Кодекса, запрещающая «пропаганду наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров»;

– ст. 1 п. 1 Федерального закона от 25.07.2002 N 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», включающая в определение «экстремизма» такие явления, как «пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии» и «пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики».

Даже если бы термины «пропаганда» и «гомосексуализм», использованные в российских законах и законопроекте, были неопределёнными в правовом отношении, подобную неопределённость следовало бы признать полностью снятой теми толкованиями, которые обсуждаемые законы получили в решениях высших судов Российской Федерации.

Так, в Определении Конституционного Суда РФ от 19.01.2010 Суд определяет запрет пропаганды гомосексуализма несовершеннолетним как запрет «деятельности по целенаправленному и бесконтрольному распространению информации, способной нанести вред здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе сформировать искаженные представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных брачных отношений, – среди лиц, лишенных в силу возраста возможности самостоятельно критически оценить такую информацию».

В Определении от 15.08.2012 г. Верховный Суд РФ, уточняя значение соответствующих понятий при рассмотрении закона Архангельской области, указывает:

«Довод заявителя о неопределённости понятий «пропаганда» и «гомосексуализм» … правильно признан судом несостоятельным, поскольку названные понятия имеют общеизвестное содержание. Под пропагандой понимается деятельность физических и (или) юридических лиц по распространению информации, направленной на формирование в сознании установок и стереотипов поведения, либо имеющая цель побудить или побуждающая лиц, которым она адресована, к совершению каких-либо действий или к воздержанию от их совершения.

Понятие «гомосексуализм», не будучи предметом правового регулирования федерального законодательства, тем не менее, имеет определенное правовое содержание, поскольку неоднократно было использовано как термин, обозначающий отношения между индивидами, основанные на сексуальном влечении к лицам одного пола и сексуальных связях между ними…».

Далее Суд вносит дополнительные уточнения в содержание понятия «пропаганда гомосексуализма», указывая, что относится и что не относится к такой пропаганде:

«Из изложенного выше понятия пропаганды следует, что не любые публичные действия могут быть признаны таковой (пропагандой), соответственно запрет пропаганды гомосексуализма не препятствует реализации права получать и распространять информацию общего, нейтрального содержания о гомосексуальности, проводить публичные мероприятия в предусмотренном законом порядке, … не навязывая гомосексуальные жизненные установки несовершеннолетним как лицам, не способным в силу возраста самостоятельно критически оценить такую информацию».

Авторы Меморандума приходят к выводу, что в оспариваемых нормах не усматривается неопределённости правового регулирования, поскольку пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних предполагает активные публичные действия именно с целью формирования привлекательного образа нетрадиционной сексуально ориентации.

Далее в том же Определении Суд еще дополнительно уточняет объём термина «пропаганда»: «… свободное развитие ребёнка (как формирующегося индивида, не обладающего должной физической и умственной зрелостью) должно обеспечиваться, в том числе, и посредством установления ограничений по вмешательству в его личную жизнь, каковым может быть признана и пропаганда, как публичное, активное навязывание гомосексуальности и информации о ней, содержание которой может оказать негативное воздействие на формирование личности ребёнка, в том числе в вопросах его сексуальной самоидентификации, вызвать интерес к нетрадиционным сексуальным отношениям, объективно не основанный на физиологических особенностях такого ребёнка в силу его неспособности с достаточной мерой критичности отнестись к особенностям разного рода сексуальных отношений между людьми.

При этом Судебной коллегией принимается во внимание, что оспариваемыми нормами не ограничивается право самого ребёнка получать информацию, в том числе о гомосексуализме, если это обусловлено потребностями самого ребёнка, сообразно его возрастным особенностям».

Комментируя высказывание Суда о праве ребёнка самому получать информацию о гомосексуализме, авторы Меморандума отметили, что, в соответствии со ст. 5 Конвенции ООН о правах ребёнка, ребёнок имеет право на должные «управление и руководство» со стороны родителей при осуществлении своих прав, включая и право на получение информации.


СФЕРА ПРИМЕНЕНИЯ ЗАКОНА КОНКРЕТНА И СОРАЗМЕРНА


Далее авторы Меморандума делают вывод, что «с учётом сказанного выше, принятые в Российской Федерации законы вполне соответствуют общепризнанным нормам международного права прав человека, а также принципам соразмерности и верховенства права».
РОССИЙСКИЕ ЗАКОНЫ О ЗАПРЕТЕ ПРОПАГАНДЫ ГОМОСЕКСУАЛИЗМА СРЕДИ ДЕТЕЙ НЕ ПРОТИВОРЕЧАТ РЕШЕНИЮ ЕСПЧ ПО ДЕЛУ ALEKSEYEV V. RUSSIA.
В рамках дела Alekseyev v. Russia заявитель, гражданин Российской Федерации, обжаловал в Европейский Суд по правам человека ряд запретов на проведение т.н. гей-парадов в Москве. В своем решении, принятом 21.10.2010 г., ЕСПЧ усмотрел нарушение в отношении заявителя нескольких статей Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В Меморандуме отмечено, что Комитет Министров Совета Европы, осуществляющий надзор за исполнением решений ЕСПЧ, сделал комментарии относительно российских «региональных законов, запрещающих пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних».

Комитет выразил «озабоченность в отношении различных законов, запрещающих пропаганду гомосексуализма среди детей, принятых в разных регионах Российской Федерации, и пригласил российские власти прояснить, как эти законы могут быть совместимы c заключениями, сделанными Судом в решении по рассматриваемому делу».

Но российские региональные законы, запрещающие пропаганду гомосексуализма среди детей, «не противоречат решению ЕСПЧ по делу Alekseyev v. Russia. В частности, в решении ЕСПЧ (§ 86) отмечено, что Суд считает запреты гей-парадов необоснованными, поскольку в его распоряжении «отсутствуют научные данные или результаты социологических исследований …, согласно которым простое упоминание гомосексуальности или открытая общественная дискуссия о социальном статусе сексуальных меньшинств неблагоприятно скажутся на детях или ранимых взрослых».

Между тем, рассматриваемые законы запрещают не простое упоминание, а именно целенаправленную пропаганду гомосексуализма несовершеннолетним. Таким образом, считают авторы Меморандума, очевидно, что «между решением по делу Alekseyev v. Russia и содержанием норм рассматриваемых законов отсутствуют какие-либо противоречия».

В Меморандуме отмечено, что ЕСПЧ, «принимая решение, … не учёл обоснованности опасений в отношении содержания т.н. «гей-парада». Между тем, опыт предыдущего проведения «гей-парадов» в России – в Санкт- Петербурге 27.05.2006, когда такое мероприятие было сопряжено с актами религиозного вандализма и возбуждения вражды (католический храм подвергся осквернению посредством испражнений участников «гей-парада»), в Екатеринбурге в 2004 и 2005 гг., когда проведение «гей-фестивалей» было сопряжено с устроением неприличных откровенных сцен эксгибиционизма, грубо посягающих на общественную нравственность, – опровергает такую необоснованную позицию Европейского суда по правам человека о «мирном» характере заявляемых пропагандистами гомосексуализма «гей-парадов».

Такая позиция ЕСПЧ позволяет свести к чьим-то «личным представлениям» любые нравственные принципы любого общества. Ведь ни в одном обществе не существует абсолютного консенсуса по любому конкретному нравственному вопросу, поскольку всегда находятся отдельные люди, чьи представления о требованиях нравственности отличны от признаваемых общепринятыми. При таком подходе право суверенного государства ограничивать индивидуальные права законом в целях охраны общественной нравственности становится чисто формальным, без какого-либо реального содержания. «Тем самым демократический правопорядок насильственно лишается одной из своих конститутивных составляющих», – отмечено в Меморандуме.
ИГНОРИРОВАНИЕ ИНТЕРЕСОВ РЕБЁНКА В РЕШЕНИЯХ ЕСПЧ
Серьёзную озабоченность, по мнению авторов Меморандума, вызывает и то, что в ряде решений, особенно затрагивающих вопросы воспитания детей и усыновления в их связи с правами т.н. «сексуальных меньшинств», ЕСПЧ не учитывает интересы детей.

Выше авторами было показано, что в общепринятых нормах международного права прав человека под «семьёй» понимается исключительно союз мужчины и женщины, основанный на браке и направленный по своей природе на рождение и воспитание детей. Из этого следует, что, говоря о праве ребёнка на семью, о роли семьи как «естественной среды для роста и благополучия … детей» (преамбула КПР), о необходимости для ребёнка «расти в семейном окружении» для «полного и гармоничного развития его личности» (там же), международные правовые акты говорят о его праве на семью, основанную на союзе мужчины и женщины, матери и отца.

Из обязывающих норм международного права следует, что наилучшим интересам ребёнка отвечает жизнь в семейном окружении, включающем его родителей, мать и отца, а в случае их утраты – приёмных мать и отца. Авторы приводят пример того, как это очевидное следствие из норм международного права было проигнорировано в недавнем решении ЕСПЧ по делу X and Others v. Austria (решение от 19.02.2013) в угоду соображениям «недискриминации» т.н. «сексуальных меньшинств». Признавая, что отказ женщине из однополой пары в усыновлении ребенка ее партнерши является дискриминацией, Суд никоим образом не учел интересы самого ребенка. Между тем, данные недавнего масштабного исследования показывают, что воспитание однополой парой может нанести серьёзный ущерб интересам ребенка.

Более того, ЕСПЧ признал право на усыновление ребёнка вторым партнером из этой однополой пары, несмотря на то, что у ребёнка имелся отец, не лишённый родительских прав и не отказывавшийся от них. Подобное решение не только очевидным образом противоречит интересам ребёнка, так как лишает его семьи, но и, по-видимому, вступает в противоречие со ст. 9.1 КПР: «Государства-участники обеспечивают, чтобы ребёнок не разлучался со своими родителями вопреки их желанию, за исключением случаев, когда компетентные органы, согласно судебному решению, определяют в соответствии с применимым законом и процедурами, что такое разлучение необходимо в наилучших интересах ребёнка». В частично особом мнении семи судей в данном деле было справедливо замечено, что «усыновление означает обеспечение ребёнка семьей, а не семьи – ребёнком».

Далее в Меморандуме приводится пример ещё одного решения, в котором прослеживается подобная тенденция, – решение по делу Salgueiro da Silva Mouta v. Portugal от 21.12.1999. В этом деле национальный суд Португалии, решая вопрос о воспитании ребёнка после развода, передал соответствующие права матери ребёнка, а не отцу, ведущему гомосексуальный образ жизни. Рассматривая это дело, ЕСПЧ, вопреки очевидности, пришел к выводу, что гомосексуальный стиль жизни отца не имеет никакого отношения к обеспечению наилучших интересов ребёнка, а национальный суд безосновательно дискриминировал отца на основании его сексуальной ориентации.

Такой отказ ЕСПЧ учитывать очевидные и признанные международными нормами интересы ребенка вызывает серьезные и обоснованные опасения. В подобных ситуациях дети с их подлинными и естественными правами и интересами попросту приносятся в жертву сомнительным идеологическим построениям.

У авторов Меморандума вызывает возражения ситуация, когда Суд рассматривает в качестве «европейского консенсуса» собственные решения, обоснованность которых в ряде случаев спорная. «Яркий пример такого рода можно обнаружить в решении ЕСПЧ по делу Alekseyev v. Russia (§ 83), в котором Суд, в частности, ссылается на свое ранее упомянутое нами решение по делу Salgueiro da Silva Mouta v. Portugal как на «свидетельство» существования «давнего европейского консенсуса» по вопросу о предоставлении родительских прав представителям «сексуальных меньшинств». Едва ли единственное конкретное решение ЕСПЧ может выступать как подтверждение существования обязывающего «европейского консенсуса» в столь спорной области».

Проанализировав некоторые решения ЕСПЧ, авторы Меморандума приходят к следующему выводу.

«Подобные тенденции со стороны ЕСПЧ следует признать крайне опасными, поскольку они, фактически, уничтожают суверенность государств-участников под предлогом защиты прав человека, навязывая им конкретные законодательные решения, для которых отсутствует реальное основание в обязывающих нормах международных договоров. Как представляется, вместо осуществления «европейского надзора» на строгом основании норм Конвенции Суд в таких ситуациях попросту неправомерно узурпирует место и функции национальных законодателей.

Временами ЕСПЧ в своих решениях оказывается зависим от спорных идеологических подходов, применение которых, как представляется, выходит за пределы его компетенции.

Как было отмечено выше, с нашей точки зрения, подобная идеологическая мотивация заметна и в решении ЕСПЧ по делу Alekseyev v. Russia.

Несомненно, действуя подобным образом, Суд неизбежно снижает свой авторитет и легитимность своих решений. Такая ситуация не может не угрожать устойчивости и эффективности европейской системы прав человека. Она угрожает также и суверенитету государств-участников Конвенции. Нам представляется, что эта угроза заслуживает самого серьезного внимания с их стороны.

Если Суд под влиянием спорных идеологических концепций будет принимать решения в столь важных областях, как сферы защиты семьи и брака, прав родителей и детей, общественного порядка и нравственности, это может в перспективе делегитимировать его решения в глазах как минимум некоторых суверенных европейских наций.

Особую озабоченность, разумеется, вызывают ситуации, в которых Суд … , фактически, произвольно создаёт и возлагает на нации новые обязательства, которые … государства не обязывались соблюдать. К этим ситуациям можно … справедливо приложить слова частично особого мнения судьи Зиемеле (Ziemele) по делу Andrejeva v. Latvia (решение от 18.02.2009):



«Суд не должен идти против общих принципов интерпретации, установленных Венской Конвенцией о праве международных договоров, и, таким образом, действовать ultra vires. Это создаёт в области международного права вызовы, обладающие определенной новизной, и затрагивает ценность подобных судебных решений. Суд не должен содействовать фрагментации международного права во имя сомнительных прав человека и не должен с легкостью принимать решения, которые способны подорвать государственное строительство, поскольку защита прав человека, по-прежнему, требует существования сильных и демократических государств…»
Подготовлено на основании текста Меморандума для Венецианской Комиссии о запрете пропаганды гомосексуализма среди детей.

Источник – блог Павла Парфентьева.



Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница