Предмет и структура социологии 7 Объект, предмет и научный статус социологии 7 Структура современной социологии 24



страница4/9
Дата19.10.2016
Размер2,12 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

2.3. Проблема

мультипарадигмальности

в социологии и варианты ее решения

В ситуации мультипарадигмальности существенной является проблема теоретического единства социологии, разные представители которой по-разному трактуют предмет социологии, цели и методы исследовательской работы. Расхождения в трактовке предмета социологии могут и не создавать проблемы, если социологи исследуют разные явления и процессы. В таком случае их исследования в совокупности дают картину многообразия форм социальной обусловленности явлений и результаты исследований, проводимых в рамках различных научных подходов, являются взаимодополняющими. Но в современной социологии сторонники различных парадигм часто исследуют одни и те же явления и процессы и при этом получают противоположные выводы, т. е. результаты исследований являются взаимоисключающими. При этом трудно оценить, какие из них истинны с научной точки зрения. Поскольку все результаты, полученные в строгом соответствии с научными процедурами, должны быть признаны истинными, а вопрос об адекватности самих процедур сторонниками разных парадигм решается по-разному, теории и эмпирические данные, полученные на основе разных парадигм, оказываются несоизмеримыми.

Ситуация мультипарадигмальности в социологии обусловлена тем, что социологи решают методологические проблемы, т. е. вопросы что, как и зачем исследовать, представляя их как дилеммы15. Принципиальные расхождения между парадигмами в социологии определяются решениями трех дилемм. Эти решения, принимаемые осознанно или интуитивно, образуют базовые предположения о характере социальных явлений и адекватном способе их познания. Социологами выдвинуты многочисленные и весьма изощренные аргументы за и против каждого решения дилемм, поэтому принятие решения о выборе той или иной научной позиции основывается на убеждении в большей степени, чем на доказательстве.

Первая дилемма — вопрос «действие или структура». Оба возможных варианта имеют в социологии множество сторонников, в том числе и весьма авторитетных. Такой классик социологии, как М. Вебер,

утверждал, что предмет социологии — социальные действия, т. е. поступки индивидов, ориентированные по своему смыслу на ответные поступки других людей. Совокупности индивидуальных действий образуют повторяющиеся ситуации взаимодействий, которые принято называть «структурами». Так что социальные структуры не существуют сами по себе, независимо от действий, и изучать структуры возможно, только изучая социальные действия. Другой классик социологии — Э. Дюркгейм утверждал прямо противоположное: предмет социологии — социальные факты, т. е. способы мышления и действия, не зависящие от каждого отдельного индивида и определяющие его поступки, — иначе говоря, социальные структуры. Характер социальных структур предопределяет характер индивидуальных действий. Таким образом, социальные структуры с точки зрения социологии не менее, а даже более реальны, чем индивидуальные действия, и изучать индивидуальные действия возможно, только изучая социальные структуры.

Позицию Вебера, соглашаясь с ним или выдвигая собственную аргументацию того же рода, разделяют сторонники микросоциологических парадигм — теории социального обмена, теории рационального выбора, символического интеракционизма, феноменологической социологии. Все эти парадигмы объединяет лежащее в основе их понятийного аппарата и исследовательской стратегии представление о том, что социальные структуры являются производными от индивидуальных действий. Позицию Дюркгейма, представляемую в той или иной трактовке, разделяют сторонники макросоциологических парадигм — структурного функционализма, исторического материализма (марксизма), критической теории (неомарксизма). Данные парадигмы объединяет определяющее их логику представление о том, что индивидуальные действия являются производными от социальных структур.

Вторая дилемма — вопрос «факты или смыслы». Этот вопрос, также не имеющий однозначно правильного решения, послужил основой для размежевания позитивистской социологии и интерпрета-тивной социологии. Идея позитивистской социологии была сформулирована О. Контом и получила развитие у Э. Дюркгейма, полагавшего, что объяснить социальные факты можно, установив объективные причинно-следственные связи между фактами. Идея интерпретатив-ной социологии принадлежит М. Веберу, считавшему, что объяснить социальные действия можно, реконструировав и поняв вкладываемые в них субъективные смыслы. Противники интерпретативной социологии утверждают: чтобы делать общезначимые научные выводы,

исследователь должен оперировать объективными фактами, которые можно получить, фиксируя устойчивые образцы взаимодействия, формы совместной жизни людей; интерпретация же смыслов, недоступных для наблюдения, чревата произвольными умозаключениями. Антипозитивистски настроенные социологи полагают, что естественно-научная модель исследования причинно-следственных связей не подходит для социологии, поскольку люди совершают действия осмысленно и в случае социальных явлений и процессов причинно-следственные связи — это связи смысловые.

К позитивистской социологии, несмотря на неприятие многими исследователями самого термина «позитивизм»16, можно отнести такие макросоциологические парадигмы, как структурный функционализм и исторический материализм. В рамках структурного функционализма в качестве объясняемых фактов рассматриваются наблюдаемые структуры — устойчивые образцы взаимодействия, заданные социальными нормами, а в качестве объясняющих фактов — фиксируемые функции, т. е. полезные результаты существования структур. Для марксистской парадигмы (исторического материализма) характерно рассмотрение в качестве объясняемых фактов устойчивых форм неравенства и разделения на классы, а в качестве объясняющих фактов — фиксируемые отношения собственности и уровень развития технологий. Критическая теория (неомарксизм), несмотря на явно макросоциологический характер, тяготеет к антипозитивистскому отказу от построения исследований на основе описания фактов, которые расцениваются как скрытая форма идеологии, поддерживающей существующий социальный порядок тем, что представляет наблюдаемое положение вещей как объективную, а значит, единственную реальность. Для критической теории характерна интерпретация смысла наблюдаемых явлений и процессов, который связывается с проявлениями того или иного типа рациональности. С другой стороны, такие явно микросоциологические парадигмы, как теория социального обмена и теория рационального выбора, строятся на позитивистском принципе изучения объективных фактов. С точки зрения данных теорий, наблюдаемые действия индивидов в совокупности вызывают реальные, объективно существующие эффекты — наблюдаемые регулярности поведения, называемые социальными структурами.

К собственно интерпретативной социологии можно отнести парадигмы символического интеракционизма и феноменологической социологии, которые во всех отношениях соответствуют позиции, сформулированной М. Вебером. Исследование индивидуальных действий ведется с точки зрения значений, которые им придаются в процессе взаимодействия, а социальные структуры рассматриваются как представления о значениях или типичных смыслах ситуаций и действий, разделяемые участниками взаимодействия и потому упорядочивающие данное взаимодействие.



Третья дилемма — вопрос «объективизм или активизм». Классические решения его даны М. Вебером и К. Марксом. Противоположность этих решений определяет размежевание традиционной и критической социологии.

Идеал научной объективности социологии сформулирован Вебером как принцип свободы от оценочных суждений. Вебер полагал, что предмет социологического исследования всегда формируется посредством отнесения к ценности, т. е. социальные явления становятся предметом исследования, если они связаны с ценностями — убеждениями и интересами людей, их представлениями о важных проблемах. Но при этом предмет и результаты исследования не должны оцениваться с позиций морали или политической целесообразности. Исследователь не должен оценивать социальные феномены как «хорошие» или «плохие», иначе вместо научного изучения мира таким, каков он есть, получится идеологическая доктрина, предписывающая миру, каким он должен быть. Цель исследования — истинное знание — достигается, если социолог занимает позицию беспристрастного, этически и политически нейтрального исследователя, относящегося к социальным явлениям как к объекту изучения. Однако принцип свободы от оценочных суждений не воспрещает социологу иметь моральные принципы, гражданскую позицию, политические убеждения или эстетические вкусы. Просто он должен четко разделять научные суждения и суждения морального, политического или эстетического характера.

Ярко выраженная приверженность идеалу научной объективности отличает такие парадигмы, как структурный функционализм, теория социального обмена, теория рационального выбора. Парадигмы символического интеракционизма и феноменологической социологии также являются объективистскими, но они строятся на представлении

о том, что исследователь, будучи вовлечен в социальные взаимодействия, не может быть абсолютно нейтральным по отношению к изучаемому объекту. В том или ином виде тенденциозность результатов исследования всегда характерна для социологии.

Идея о том, что неизбежную тенденциозность социологии следует не подавлять или скрывать, а, напротив, активно культивировать и использовать, лежит в основе активистских парадигм. Идеал социальной активности социологии Маркс сформулировал в виде тезиса о необходимости не просто изучать мир, а изменить его (раздел 2.1). Цель исследования — социальное изменение в направлении более гуманного общества — достигается, если социолог занимает позицию активного критика существующего социального порядка pi сознательно использует ценностные суждения для выявления его основ, структур, форм' воздействия на мышление и поведение индршидов. Наряду с классическим марксизмом (историческим материализмом) активистской парадигмой является критическая теория (неомарксизм). В рамках этой парадигмы принципу свободы от оценочных суждений противопоставляется принцип свободы от господствующей идеологии, которая представляет под видом научных идей и фактов политическое оправдание существующего порядка.

Замечания противников критической социологии, что она представляет собой не научную, а политическую деятельность, легко парируются тезисом о том, что все социологические исследования тенденциозны и политизированы, но не все исследователи отдают себе в этом отчет. Однако парадигмы исторического материализма и критической теории содержат противоречие иного рода. Они предполагают, что социальное изменение — это смена одних структур, детерминирующих действия индивидов, новыми структурами. Существующему типу детерминирующих структур, оцениваемому нега-tpibho, противопоставляется позитивно оцениваемый тип, но все же детерминирующих структур. Таким образом, макросоциологический характер активистских парадигм приводит к тому, что они сами оказываются идеологией новых форм контроля. Но активистские парадигмы не обязательно являются макросоциологическими. Примером микросоциологической активистской парадигмы может служить социальный акционализм Алена Турена.

Характерные для рассмотренных выше парадигм однозначные решения дилемм «действие или структура», «факты или смыслы», «объективизм или активизм» приводят к односторонности подходов и противопоставлению полученных в их рамках результатов исследований. На преодоление противопоставления в теоретической социологии действия и структуры, объективности и социальной активности исследователя нацелены новые исследовательские подходы и теории, которые в последние два десятилетия приобрели большое число сторонников среди социологов. Это так называемые интегра-тивные парадигмы. К их числу принадлежат теория коммуникативного действия Ю. Хабермаса, теория структурации Э. Гидденса, конструктивистский структурализм П. Бурдье.

Теория коммуникативного действия — это исследовательский подход, в основе которого лежит представление об обществе как, с одной стороны, о системе, а с другой — жизненном мире. Основоположник данного подхода немецкий социолог Юрген Хабермас (р. 1929) в работе «Теория коммуникативного действия» (1981) стремился показать относительную правоту макросоциологических парадигм (структурный функционализм, исторический материализм) и микросоциологических парадигм (феноменологическая социология, символический интеракционизм), которые сосредоточивают внимание исследователей соответственно на объективных структурах и субъективных смыслах. Ограниченность этих парадигм, по мысли Хабермаса, заключается в том, что они «обрывают» связь между двумя неразделимыми аспектами общественной жизни.

Хабермас выделил два типа социального действия: целерацио-нальное действие17, направленное на успешное манипулирование объектами, в качестве которых могут рассматриваться и вещи, и живые существа, в том числе люди, и коммуникативное действие, направленное на достижение взаимопонимания и консенсуса (от лат. consensus — согласие, единодушие) между взаимодействующими людьми. Целерационалыюе действие воспроизводит общество как систему, т. е. комплекс формальных норм, определяющих наиболее эффективные способы обеспечения благосостояния и безопасности индивидов. Экономика — сфера деятельности, в которой действия индивидов координируются при помощи денег, и политика — сфера, в которой действия координируются при помощи власти, являются составными частями системы. Люди действуют согласованно, если одни оплачивают действия других или если одни подчиняются распоряжениям других. Коммуникативное действие воспроизводит общество как жизненный мир, т. е. комплекс символических структур, определяющих способы придания индивидами смысла событиям и действиям друг друга. Составными частями жизненного мира являются: 1) культура — сфера деятельности, в которой индивидами создается и передается знание; 2) общность — сфера деятельности, в которой индивидами устанавливается и поддерживается чувство единства — солидарность; 3) социализация личности — сфера деятельности, в которой у индивидов формируются идентичность (представление о себе на основе осознания принадлежности к той или иной социальной общности) и способность быть актером — ответственным субъектом социального действия. Культура, общность, социализация личности — сферы, в которых действия индивидов координируются при помощи языка как средства речевой коммуникации. Люди действуют согласованно, если одни аргументируют необходимость или полезность тех или иных действий, а другие принимают эти аргументы как убедительные.



Система и жизненный мир неразрывно связаны и зависят друг от друга. Система обеспечивает «материальную основу» коммуникативного действия посредством эффективного использования ресурсов и результатов целерационального действия для поддержания: 1) технического оснащения и организационных процедур накопления и передачи знания; 2) экономического благополучия, правового порядка и военной безопасности общности; 3) жизненных сил и здоровья индивидов. Жизненный мир обеспечивает мотивацию целерационального действия посредством придания объектам и ситуациям значений, ориентируясь на которые люди выбирают культурно, социально и индивидуально приемлемые цели и соотносят цели и средства. Но в современном мире, согласно Хабермасу, равновесие между системой и жизненным миром нарушено и система «колонизует» жизненный мир.

Колонизация происходит в форме бюрократизации и коммерциализации тех сфер жизнедеятельности, в которых создаются символические структуры. Деньги и власть постепенно замещают речевую коммуникацию в качестве средства координации действий в науке, искусстве, образовании, профессиональных ассоциациях, местных общинах, семейной жизни, воспитании подрастающего поколения. Колонизация жизненного мира — основная структурная проблема современного общества, так как распад символических структур ведет к мотивационному кризису: мотивация действий на основе придания им смысла исчезает и нарастает «системное насилие». Действия на основе личного выбора, мотивируемые ценностными ориентациями, убеждениями, верованиями, замещаются действиями на основе вынужденного подчинения и корыстного интереса, т. е. внешних стимулов, исходящих от системы. Такого рода действие совершается лишь до тех пор, пока система оказывает на деятельность индивидов давление посредством денег и власти.

Колонизация жизненного мира служит основной причиной социальных конфликтов в современную эпоху. На смену экономической и политической борьбе классов приходит борьба между общностями, чьи интересы связаны с экспансией системы, — предпринимателями, рабочими, служащими, государственными чиновниками, и общностями, чьи интересы связаны с поддержанием жизненного мира, — молодежью, этническими и культурными меньшинствами, религиозными фундаменталистами и т. д. В этих условиях главной целью исследования должно быть развитие такой формы мышления и мотивации деятельности, которая может служить идейной основой и практическим средством поддержания жизненного мира и сдерживания экспансии системы. Хабермас для обозначения данной формы мышления и мотивации деятельности ввел понятие коммуникативной рациональности, противопоставляя ее инструментальной рациональности системы. При помощи концепции колонизации системой жизненного мира и концепции коммуникативной рациональности в теории коммуникативного действия объективистские парадигмы (структурный функционализм и феноменологическая социология) интегрируются с активистскими парадигмами (историческим материализмом и критической теорией).

Теория коммуникативного действия хорошо описывает и объясняет взаимосвязь и взаимодополнительность двух типов организации жизнедеятельности людей: формальных обезличенных образцов взаимодействия — «системы» и повседневных межличностных коммуникаций — «жизненного мира». Однако эта теория оставляет непроясненным вопрос о том, социальные ли структуры (и системы, и жизненного мира) предопределяют индивидуальные действия (и це-лерациональные, и коммуникативные) или, напротив, действия порождают структуры.

Альтернативой теории коммуникативного действия в решении данной проблемы является теория структурации, созданная английским социологом Энтони Гидденсом (р. 1938). Теория структурации — научный подход, основывающийся на представлении о воспроизводстве общества как системы взаимодействия агентами (от лат. agensдействующий) — индивидами как субъектами действия, создающими

структуры, которые, в свою очередь, служат объективными условиями — средствами (предоставляют возможности) и ограничениями (задают рамки) для последующих действий.

В работе «Конституирование общества» (1984) Гидденс представил теорию, которая должна соединить парадигмы, исходящие из примата структуры, и парадигмы, исходящие из примата действия, и тем самым положить конец «имперским притязаниям» субъективизма, характерного для интерпретативной социологии, и объективизма, характерного для структурного функционализма. Ключевое положение теории структурации — тезис о дуальности, т. е. двойственном характере социальных структур. Они, с одной стороны, являются результатом (часто непреднамеренным) деятельности индивидов, с другой — предпосылками этой деятельности.

Определяющая роль в социальных процессах агентов проявляется на трех уровнях осознания и контроля ими своих действий. Первый уровень — это мотивация действия, т. е. возникновение внутреннего побуждения к действию как представления о необходимости п направленности действия. Второй уровень — рационализация действия, т. е. определение процедуры действия на основе соотнесения целей и средств. Третий уровень — мониторинг (от англ. monitoring — наблюдение с целью контроля) действия, т. е. рефлексия мотивов, процедуры и последствий действия. В случае успешного исхода действия (достижение индивидуальных целей, позитивная реакция со стороны социального окружения) использованные средства и процедура совершения действия рассматриваются индивидами в качестве образцов для последующих действий. Согласно Гидденсу, люди характеризуются естественным стремлением к «онтологической безопасности» — определенной степени стабильности в жизни, или, иными словами, «уверенности в том, что природа и социальный мир останутся такими, какие они есть». Таким образом, рационализация и рефлексия агентами своих действий ведут к созданию социальных систем, которые упорядочивают взаимодействия и структурными элементами которых являются практики, т. е. привычные действия.

Определяющая роль в социальных процессах структур проявляется в двух видах условий, создающих ограничения и возможности для деятельности агентов. Первый вид структур — это правила совершения действия, существующие в виде правил обозначения (языковых кодов) и в виде правил санкционирования поведения (социальных норм). Второй вид структур — ресурсы для совершения действия, которые могут быть материальными и нематериальными (власть). Ориентируясь на существование правил и доступность ресурсов, индивиды делают выбор в пользу совершения одних действий и отказываются от совершения других. Таким образом, влияние правил и ресурсов на мотивацию и рационализацию действий агентов ведет к воспроизводству агентами социальных систем.

Различные макросоциологические и мпкросоцпологические парадигмы построены на основе разных комбинаций уровней компетентности агентов и видов структур. Например, комбинация представлений о рационализации, рефлексии и правилах санкционирования лежит в основе теории рационального выбора, а в основе символического интеракционизма — комбинация представлений о рационализации, рефлексии и правилах обозначения. Следовательно, для микросоциологических парадигм характерен акцент на рефлексивности действия, а представление о структурирующей роли распределения ресурсов не является принципиальным. Напротив, для макросоцио-логическнх парадигм принципиально представление о мотивации действия, а источниками мотивации могут выступать классовое сознание и идеология (правила обозначения), социальные нормы (правила санкционирования) или распределение ресурсов. Например, в основе исторического материализма лежит комбинация представлений о мотивации, правилах обозначения, материальных ресурсах и власти; в основе структурного функционализма — комбинация представлений о мотивации, рационализации и правилах санкционирования.

В концепции структурации Гидденс попытался интегрировать существующие парадигмы на основе учета всех составляющих действия и структур и всех форм их влияния друг на друга.



Структурация — процесс воспроизводства общества, характеризуемый взаимообусловливанием индивидуального действия и социальных структур (рис. 2.5).

Структуры предопределяют характер индивидуальных действий, поскольку агенты руководствуются знанием (научным или обыденным) об обществе, т. е. о существующих условиях взаимодействия. Действия индивидов предопределяют характер социальных структур потому, что агенты преследуют собственные цели, т. е. используют те правила и ресурсы, которые позволяют или дают шанс реализовать индивидуальные интересы.


Теория структурации хорошо описывает и объясняет, как действия и структуры оказываются причинами и следствиями по отношению друг к другу. Данные взаимосвязи Гидденс назвал каузальными петлями. Однако теория структурации переоценивает рефлексивность агентов и не позволяет объяснить ситуации взаимодействия, когда агенты не осуществляют «мониторинг», а восприятие ими ситуации различно в силу разницы в образовании, воспитании, жизненном опыте и т. п.

Эта проблема решается в рамках альтернативной по отношению к теории структурации парадигмы — конструктивистского структурализма. Конструктивистский структурализм — исследовательский подход, основывающийся на представлении о том, что социальные структуры обусловливают практики и представления агентов, а агенты производят практики и тем самым воспроизводят и преобразуют структуры. Практики — это скорее спонтанные, нежели рационально избираемые действия, реализующие привычные схемы мышления и деятельности. При помощи такой концепции практик создатель конструктивистского структурализма французский социолог Пьер Бурдье (1930-2001) стремился преодолеть односторонность объективизма, представляющего социальные отношения как независимую от индивидов реальность, и субъективизма, «не способного объяснить закономерность социального мира». В таких работах, как «Различение» (1979) и «Практическое чувство» (1980), Бурдье показал, что социальные структуры «вне» индивида, данные в неодинаковом распределении материальных и символических благ, являются объективированными продуктами практик. Инкорпорированными, т. е. находящимися «внутри» индивида, продуктами практик служат диспозиции — предрасположенности к определенному восприятию событий и определенным образцам действий.

Система устойчивых диспозиций, структурированных прошлыми практиками и структурирующих последующие, получила в теории Бурдье название габитус (от лат. habitusсвойство, привычка). Габитус как набор усвоешшх, но неосознаваемых схем восприятия и производства практик является моделью, позволяющей объяснять спонтанность, импровизационность практик, не прибегая к идее рефлексирующего и свободного субъекта деятельности, и воспроизводимость, устойчивость социального порядка, не прибегая к идее объективной детерминированности деятельности. Индивиды конструируют социальные структуры, но это конструирование не является произвольным, оно предопределено теми социальными структурами, которые в процессе накопления жизненного опыта, воспитания, образования сформировали мыслительные и поведенческие установки индивидов.

Совокупность позиций, фиксирующих объективные различия, и диспозиций, определяющих субъективные оценки, образует социальное пространство — комплекс отношений, объединяющих и разделяющих агентов символически и физически. Символическое разделение — это разделение индивидов на категории, представители которых в большей или меньшей степени стремятся взаимодействовать друг с другом, похожи по образу жизни. Соответственно данные категории «ближе» или «дальше» друг от друга в социальном пространстве. Символическое разделение приводит к разделению физическому, когда жизнь представителей различных общностей (этнических, религиозных, профессиональных и т. д.) концентрируется в разных регионах, районах, кварталах, зданиях и т. гг.

Внутри социального пространства формируются особые сферы практик — поля, каждое из которых является автономной но отношению к другим полям ареной борьбы за ресурсы и символическое признание. Автономность обусловлена тем, что успех — занятие доминирующей позиции в данном поле (экономическом, политическом, академическом и т. п.) зависит от обладания специфическим капиталом. Наряду с экономическим капиталом (собственность, деньги), Бурдье выделяет культурный (образование, воспитание) и социальный (происхождение, связи) капиталы. Исторически складывающаяся конфигурация полей, т. е. их соотношение в жизнедеятельности людей, задает относительный «вес» капиталов различного вида при определении позиций и формировании диспозиций агентов в социальном пространстве. В современном обществе, и котором экономическое ноле (производство, потребление, бизнес, работа) доминирует над другими полями, экономический капитал более весом, чем культурный капитал, что предопределяет консерватизм большинства предпринимателей и рабочих и оппозиционность большинства интеллектуалов, образующих доминируемую фракцию внутри доминирующего слоя (рис. 2.6).

Структура капиталов

экономический




Доминирующие

Доминирующие

среди

среди

доминируемых

доминирующих







Доминируемые

Доминируемые

среди

среди

доминируемых

доминирующих

культурный Рис. 2.6. Модель социального пространства

Конструктивистский структурализм, как и теория коммуникативного действия, и теория структурации, хорошо описывает и объясняет явления «на стыке» макросоциального и микросоциального уровней. Но интегративные парадигмы не устраняют дулизм в решении дилемм «структура или действие», «факты или смыслы», «объективизм или активизм». Напротив, новые парадигмы, соединяющие концепции определяющей роли действия и концепции определяющей роли структуры, лишь умножают число альтернативных подходов и способствуют закреплению в социологии ситуации мультипарадигмальности.

Оригинальный вариант решения проблемы интеграции макро- и микросоциологических парадигм, а также объективистских и активистских парадигм представлен в теории самореферентных систем, разработанной немецким социологом Никласом Луманом (1927— 1998). Эту интеграцию можно назвать «негативной», поскольку Луман предложил не соединение понятий структуры и действия, а отказ от обоих понятий в пользу новых концептуальных средств описания и объяснения социальных явлений.

Подход, сформулированный Луманом в работе «Социальные системы» (1984), основывается на представлении об обществе как о системе, элементами которой являются коммуникации — операции, уменьшающие комплексность, т. е. сложность, неопределенность в процессе совместной жизни людей. Система существует как процесс разграничения «области менее комплексного» — самой системы и «области более комплексного» окружающей среды системы. Коммуникация — операция, производящая различение сообщения, информации и интерпретации. Посредством коммуникации действия и предметы отграничиваются в качестве носителей информации от нее самой,

т. е. от содержания сообщения, а содержание — от придания ему смысла и оценки, иными словами, от принятия или отклонения сообщения. Таким образом, коммуникации поддерживают систему как социальный порядок тем, что производят различение социального и несоциального и придают смысл и определенность событиям.

Луман выделил три уровня формирования социальных систем: интеракция, организация, общество. Интеракция — взаимодействие, обусловленное присутствием и непосредственным восприятием участниками друг друга. Интеракционные системы обеспечивают возможность простых и недолговечных коммуникаций. Организация — объединение, складывающееся на основе формализации участия (членства) и правил коммуникации. Организационные системы обеспечивают возможность продолжительных коммуникаций, но только для тех, кто является членом и выполняет правила. Общество — всеобъемлющая социальная система, включающая все формы интеракции и организации. Общество обеспечивает повсеместную (в любой ситуации) возможность коммуникации.

Концепция социальной системы, образуемой коммуникациями, исключает применение традиционных понятий «действие» и «структура». Согласно теории Лумана, человек в качестве живого существа (организм) и в качестве мыслящего и деятельного существа (личность) оказывается за пределами системы. Социальность явлений определяется не тем, что они результаты действий людей, а тем, что эти явления приобретают смысл в результате коммуникаций, т. е. социальным может быть и то, чего люди не делали, например НЛО (раздел 1.1). Нахождение человека как субъекта действия в окружающей среде системы не означает, что система представляет собой комплекс объективных структур. Социальность явлений определяется не тем, что они продукты структур (обычаев, норм, поведенческих образцов, распределения ресурсов и т. п.), а тем, что эти явления снижают комплексность внутри системы. Таким образом, социальным может быть и то, что не соответствует структурам, например обсуждение «запретных» тем или общение с «чуждыми» людьми, если такого рода сети коммуникаций проясняют ситуацию взаимодействия, упрощают функционирование организации или упорядочивают устройство общества.

Социальная система является операциоиио закрытой системой. Операционно закрытая система воспроизводится исключительно из собственных операций, и внешние события не являются «вводами» (inputs) в систему. Воздействия из окружающей среды сами по себе

не проникают в систему. Однако эти события изменяют комплексность окружающей среды и, таким образом, служат раздражителями для системы, которая воспроизводится в процессе отграничения себя от окружающей среды. Система улавливает эти события и воспринимает как раздражения потому, что существуют структурные соединения — координирующие связи между процессами в окружающей среде и процессами в системе. В случае социальной системы структурное соединение с окружающей средой обеспечивает язык, служащий средством обозначения и наделения смыслом природных явлений и состояний человеческого сознания. При помощи языка события в окружающей среде представляются внутри социальной системы в форме, пригодной для их распознавания в качестве раздражения, на которое система реагирует собственными операциями — коммуникациями, способными снизить возникшую комплексность, т. е. поддержать границу «система/окружающая среда».

Например, с точки зрения социолога, «изменение экологической ситуации» — это не серия природных процессов, а сеть коммуникаций, появляющихся в обществе как специфическая реакция операционно закрытой системы на процессы в окружающей среде. Операционная закрытость системы проявляется в том, что операции, поддерживающие общество, производятся из предшествующих операций системы — политических, экономических, научных, бытовых коммуникаций, а не из продуктов физических, химических и биологических процессов.

Операционная закрытость социальной системы — следствие самовоспроизводства (аутопойесиса в терминологии Лумана) системы. Коммуникации в системе производятся сетью коммуникаций и, в свою очередь, производят эту сеть как условие (ресурс) последующих операций системы. Аутопойесис обусловливает еще одно важное свойство социальной системы: самореферентность. Коммуникации являются одновременно операциями производства и описания общества. Таким образом, нет внешней референции (от лат. referensсообщающий), т. е. нет внешней по отношению к системе инстанции, к которой можно обращаться за описанием общества. Общество — самоописывающая система. Социология — это не описание системы как объекта, а сеть коммуникаций, являющихся операциями самоописания и тем самым самовоспроизводства общества.

Теория самореферентных (аутопойетических) систем решает проблему «действие или структура» при помощи тезиса о том, что коммуникации порождают коммуникации, а проблему «объективизм или активизм» при помощи тезиса о том, что описание системы является частью операций, создающих систему. Теория Лумана хорошо описывает и объясняет современные процессы и явления, когда автоно-мизировавшиеся системы — политика, экономика, право, наука, религия и т. д. — самовоспроизводятся на основе специфических коммуникаций. Их элементы — коммуникации — соотнесены исключительно друг с другом. Внутрисистемная коммуникация обеспечивается особыми символическими средствами (власть в политике, деньги в экономике, закон в праве, истина в науке, вера в религии и т. д.), а межсистемная коммуникация затруднена, поскольку каждая система реагирует на процессы в других системах весьма избирательно. Например, экономические проблемы представлены в политических коммуникациях лишь в той мере, в какой обсуждение этих проблем способствует воспроизводству системы власти, правовые проблемы представлены в экономических коммуникациях лишь в той мере, в какой законодательство можно использовать для достижения коммерческого и финансового успеха и т. д.

Теория самореферентных систем, базирующаяся на понятиях коммуникации и операционной закрытости систем, недооценивает роль неравенства и конфликтов, а также изменений в социальных системах. Поэтому, как и другие интегративные парадигмы, парадигма, основанная Луманом, не может полностью заменить созданные ранее парадигмы.

Вопреки усилиям Хабермаса, Гидденса, Бурдье, Лумана социология остается неинтегрированной на уровне общесоциологической теории. Разработка интегративных парадигм была нацелена на создание общесоциологической теории как единой и логически непротиворечивой системы понятий и утверждений, но эта цель не была достигнута. В социологии по-прежнему существует множество альтернативных исследовательских подходов и отдельных теорий. Другой вариант решения проблемы создания общесоциологической теории базируется на ином представлении о теории. В качестве общесоциологической теории рассматривается практически существующее множество парадигм, а сама теория определяется как дискурсивная формация. Такой подход основывается на использовании идей постмодернистской социальной теории.

Постмодернистская социальная теория — исследовательский подход, базирующийся на концепции общества как совокупности дискурсов (от лат. discursus — рассуждение) — практик манипулирования знаками, которые формируют символические структуры, образующие для людей мир явлений и событий, воспринимаемых как социальная

реальность. Образцом для социологов, придерживающихся постмодернистского подхода, служат работы замечательных французских мыслителей — историка и философа Мишеля Фуко (1926-1984) и социолога Жана Бодрийяра (р. 1929).

В работах «Надзирать и наказывать» (1975) и «Воля к знанию» (1976) Фуко показал, что гуманитарное знание, или комплекс дискурсивных практик, представляющих человека как специфический объект изучения, исторически сформировалось как часть комплекса практик, названного Фуко «власть-знание». Власть-знание — комплекс практик, нацеленных на «нормализацию» поведения люден, на дисциплинирование их тел, чувств, мыслей. Согласно Фуко, современное общество — это дисциплинарное общество, в котором власть повсеместна, постоянна и безлична. Власть исходит отовсюду и реализуется через повседневные практики надзора, тренировки, анализа и оценки индивидами своих действий и действий друг друга. Власть — это не атрибут или занятие правительства, политиков, так называемых силовых структур. Отношения власти — это подвижная, изменчивая сеть позиций доминирования и подчинения, стратегий установления и поддержания неравенства. Школа, больница, фабрика в условиях дисциплинарного общества являются институтами власти. Педагогика, медицина, менеджмент — это дискурсивные практики, ставящие человека в центр внимания, и одновременно это «тонкие», в отличие от «грубого» принуждения, технологии подчинения людей. Преподаватель, врач, менеджер, внимательно и заботливо относящиеся к своим ученикам, пациентам, работникам, изучая и направляя их поведение, раскрывая и развивая их потенциал, тем самым занимают позицию доминирования. Их интеллектуальное занятие — это своего рода политика. Таким образом, знание, научный дискурс — это всегда стратегия власти.

Не только интеллектуальные и политические практики можно рассматривать как дискурсы внутри сети отношений власти. Бод-рийяр в работах «Система вещей» (1968) и «Общество потребления» (1970) продемонстрировал, что символической, дискурсивной практикой является потребление. Вещи используются как знаки, когда символическое содержание важнее реальных качеств, функционального содержания. Например, расстановка мебели — средство создать «жилищный дискурс», сообщающий о социальном статусе хозяина, а модельный ряд, предлагаемый компанией, производящей автомобили, — средство создать «дискурс заботы», сообщающий о стратегии удовлетворения запросов клиентов. Система вещей предстает как беззвучная «речь», увещевающая потребителей интегрироваться в социальную систему, обеспечивающую благосостояние и заботу об их интересах. Потребление как дискурс оказывается безличной стратегией власти, т. е. стратегией системы, поддерживающей существующий порядок.

Таким образом, постмодернистская схема «дискурсивные практики-стратегии власти» может служить универсальным инструментом анализа социальных явлений и процессов.

Специфическое положение постмодернистской теории в современной социологии определяется тем, что в ней дискурсивные практики — это одновременно и объект, и метод. Постмодернисты создают не теорию как конечную совокупность логически связанных утверждений, а дискурс — открытую и изменчивую речевую практику, в которой понятия не фиксируются в виде однозначных терминов, а постоянно обыгрываются посредством выстраивания ассоциативных рядов. Само дальнейшее существование социологии как дискурсивной практики и как одной из стратегий власти, которая осуществляется как наблюдение и контроль за поведением людей, с окончанием культурно-исторической эпохи — модерна, ставится постмодернистами под вопрос18. Несмотря на это, нарочито вызывающий и метафоричный постмодернистский дискурс прошел адаптацию в социологии. В результате идеи Фуко и Бодрийяра об определяющей роли в социальных процессах знаков/дискурсов закрепились в системе теоретической социологии в качестве специфической парадигмы. Эта парадигма игнорирует традиционные решения дилемм «действие/структура» и «объективизм/активизм» и сами эти дилеммы, рассматриваемые как наследие ушедшей эпохи — эпохи модерна. Для социологов, ориентирующихся на постмодернистскую теорию, различение макро- и микросоциологических подходов представляется неактуальным. Поэтому постмодернистскую социальную теорию условно можно отнести к разряду «интегрирующих» парадигм.

Постмодернистский подход к теоретизированию, альтернативный по отношению к традиционному социологическому подходу, тем не менее был использован известным американским социологом Дж. Рит-цером для решения проблемы мультипарадигмальноети в социологии. Ритцер, который рассматривает мультипарадигмальиость как естественное состояние социологии, выдвинул тезис о том, что в современной социологии общая теория существует как дискурсивная формация. Эта дискурсивная формация характеризуется четырьмя основными чертами.


  1. Идентифицируется через ключевые фигуры (авторов), тексты, аналитические подходы.

  2. Конституируется вкладами из ряда дисциплин, включая социологию, политическую экономию, философию, психоанализ и лингвистику, феминистские исследования.

  3. Представляет собой скорее не фиксированную целостность — «канон», а практику, т. е. она динамична, реинтерпретируема.

  4. Органично включает моральные оценки и политические позиции в противоположность «строго научному» характеру традиционно понимаемой социологической теории.

Таким образом, с точки зрения Ритцера и тех, кто разделяет его идеи, в мультипарадигмальной науке, каковой является социология, нет общей теории в классическом ее понимании, но есть дискурсивная формация, которая выполняет все функции общесоциологической теории: обобщает и объясняет самые разные эмпирические данные, формулирует альтернативные исследовательские подходы и гипотезы.

Концепция дискурсивной формации отражает плюралистичность и динамичность современной социологии, но переоценивает значение мультипарадигмальноети в социологии. В действительности абсолютной или подлинной мультипарадигмальноети в современной социологии нет. Парадигмы, претендующие в момент своего возникновения на универсальность, в дальнейшем становятся теоретическими моделями, применяемыми тогда, когда их применение рассматривается как целесообразное в ситуации конкретного исследования. В этом отношении социология принципиально не отличается от других наук. В любой современной науке нет общей (универсальной) теории, но есть концептуальный порядок — система теоретических моделей, каждая из которых служит адекватным средством описания и объяснения явлений и процессов в области, определяемой граничными условиями.

Примером такого рода систематизации теоретических моделей (парадигм) может служить ситуация в современной физике. Классическая механика, основывающаяся на принципах, заложенных еще Исааком Ньютоном, квантовая механика, базирующаяся на постулатах Нильса Бора, релятивистская механика, разработанная Альбертом Эйнштейном, являются различными парадигмами. Но каждая из этих теоретических моделей физических явлений применяется в четко определенных границах. Граничными условиями являются скорость и размер объектов. Релятивистская механика применяется только к описанию и объяснению физических процессов, протекающих со скоростями, близкими к скорости света. Квантовая механика применяется только к описанию и объяснению физических явлений, возникающих на уровне микрочастиц. Как видим, новые парадигмы не исключают утвердившиеся ранее, а ограничивают их применение и дополняют систему теоретических моделей.

В современной социологии нет столь же строго заданных (в виде количественных параметров) граничных условий. Но они существуют, и современные исследователи на практике их придерживаются. Описание различных социологических парадигм, как это сделано в данной главе, в терминах достоинств (возможностей) и недостатков (ограниченности) может рассматриваться, в первом приближении, в качестве определения такого рода граничных условий. Социологи располагают не просто совокупностью парадигм, а системой теоретических моделей (рис. 2.7).


Активизм
Объективизм


Исторический материализм (Маркс) Критическая теория общества (Хоркхаймер, Маркузе, Адорно)
Структурный функционализм (Парсонс, Мертон)

Теория коммуникативного действия (Хабермас) Теория структурации (Гидденс) Конструктивистский структурализм (Бурдье) Теория самореферентных систем (Луман) Постмодернистская теория (Фуко, Бодрийяр)

Теория социального

обмена (Хоманс, Блау)

Теория рационального выбора


Социальный акционализм (Турен)


(Коулмен)

Символический интеракционизм

(Мид, Блумер)

Феноменологическая социология

(Шюц, Бергер, Лукман, Гарфинкель)

Рис. 2.7. Модель систематизации социологических парадигм

В этой системе граничные условия устанавливают, во-первых, предметную область, в которой данная теоретическая модель может быть адекватным инструментом исследования, и, во-вторых, круг задач, для решения которых подходит данная теоретическая модель. Соотношение предметных областей, в которых применимы различные

парадигмы, можно продемонстрировать на уже не раз приведенном выше примере социологического изучения образования.

Если предметом исследования является общая тенденция развития образования (с точки зрения того, как строится процесс обучения, как распределяются необходимые ресурсы, какого типа люди дают и получают образование и т. п.) или характер взаимосвязей между процессами обучения, подготовки специалистов и процессами экономическими, политическими и т. д., то адекватными предмету будут макросоциологические парадигмы: структурный функционализм, исторический материализм, критическая теория. Макросоциологические парадигмы дают необходимые концептуальные средства, если исследователь должен ответить на вопрос, как строится образование в стране (или даже в мире). Однако полученный с помощью макро-социологического подхода ответ не может служить ответом на вопрос, как организуется процесс образования в классе/аудитории. Макро-социологическая модель выявляет общую тенденцию, т. е. определяет, что происходит в среднем в большинстве ситуаций, но такая модель не может точно определить, что происходит в каждой конкретной ситуации.

Если предметом исследования являются межиндивидуальные взаимодействия в процессе образования, на характер которых влияет не только то, по каким правилам строится процесс обучения, как распределяются необходимые ресурсы, какого типа люди дают и получают образование и т. п., но и то, как складывается конкретная ситуация взаимодействия, как она воспринимается и оценивается участниками взаимодействия (преподавателями, администраторами, учащимися, членами их семей и пр.), то адекватными предмету будут микросоциологические парадигмы: теория социального обмена, теория рационального выбора, символический интеракционизм, феноменологическая социология, социальный акционализм. Микросоциологические парадигмы дают необходимые концептуальные средства, если исследователь должен ответить на вопрос, что происходит в классе/аудитории. Но полученный в рамках микросоциологического подхода ответ не может служить ответом на вопрос, что происходит в стране (и тем более в мире). Микросоциологическая модель определяет, что происходит в той или иной ситуации межиндивидуального взаимодействия, но такая модель не может точно определить совокупный эффект и взаимовлияние всех межиндивидуальных взаимодействий. Радикальные сторонники микросоциологических подходов (так называемого методологического индивидуализма) настаивают на том, что модель любого макросоциального явления в принципе можно получить путем агрегирования индивидуальных действий и их микросоциальных эффектов. Однако такая перспектива остается пока мало реалистичной19.

Если предметом исследования является воздействие условий (того, по каким правилам строится процесс обучения, как распределяются необходимые ресурсы, какого типа люди дают и получают образование и т. п.) на деятельность индивидов (преподавателей, администраторов, учащихся, членов их семей и пр.) в конкретных ситуациях их взаимодействия или обратное влияние деятельности индивидов на условия, то адекватными предмету будут интегративные парадигмы: теория коммуникативного действия, теория структурации, конструктивистский структурализм. Интегративные парадигмы предоставляют исследователю необходимые концептуальные средства, если он должен ответить на вопрос, как организация образования в стране, с одной стороны, и представления об образовании и навыки взаимодействия индивидов, усвоенные в классе/аудитории, — с другой формируют практику обучения в конкретном учебном заведении — школе/ университете. Однако полученный с помощью интегративного подхода ответ не может служить ответом на вопросы, как строится образование в стране в целом и как организуется процесс образования в каждом классе/аудитории. Интегративная модель выявляет характер совместного влияния общих тенденций и условий (структур) и индивидуальных оценок и поступков (действий) на развитие серии взаимосвязанных ситуаций, т. е. определяет частную тенденцию. Но такая модель не может точно определить, что происходит в среднем в большинстве ситуаций и что происходит в каждой конкретной ситуации.

Таким образом, многообразные теоретические модели, выступающие в современной социологии в форме парадигм, образуют систему, соотношение элементов которой устанавливает порядок выбора подхода к исследованию в той или иной предметной области. Точно так же эта система устанавливает порядок выбора подхода для решения посредством исследования того или иного круга задач.

Если задачей исследования является точная фиксация существующего положения дел, то нужно беспристрастно описать и объяснить его. Следовательно, адекватные задаче концептуальные средства могут предоставить объективистские парадигмы: структурный функционализм, теория социального обмена, теория рационального выбора, символический интеракционизм, феноменологическая социология. Но, констатируя факты и придавая смысл исследуемым явлениям, социологи, вольно или невольно, утверждают несомненность, оправданность и безальтернативность существующего положения дел. Научная ценность знания, полученного в рамках объективистского подхода, ограничена подтверждением реальности сложившегося порядка. Даже прогнозы и стратегии развития, разрабатываемые на основе объективистских парадигм, могут быть лишь экстраполяцией, т. е. простым продолжением в будущее тенденций, зафиксированных в настоящее время.

Если задачей исследования является оценка степени несправедливости существующего положения дел и изменение его к лучшему, то нужно выявить силы, поддерживающие и подрывающие существующий порядок и нужно предложить стратегию действий тем, кто неудовлетворен этим порядком. Следовательно, адекватные задаче концептуальные средства могут дать активистские парадигмы: исторический материализм, критическая теория, социальный акционализм. Но, вынося оценочные суждения и способствуя изменению социального порядка, социологи сами обесценивают результаты своих исследований, предметом которых оказывается исчезающая, разрушаемая реальность. Научная ценность знания, полученного в рамках активистского подхода, убывает по мере того, как происходят изменения, которые входят в задачи исследования.

Научная ценность результатов, получаемых при помощи объективистских и активистских парадигм, социально дифференцирована, т. е. гмодинакова для различных социальных категорий: богатых и бедных, руководителей и подчиненных, привилегированных и дискриминируемых, консервативно и радикально настроенных в отношении сложившегося положения дел. То, что одними расценивается как научная истина, другими рассматривается скорее как идеологическая доктрина. Внутренне присущую парадигмам различных типов тенденциозность — тенденцию к консерватизму в объективистских парадигмах и тенденцию к радикализму в активистских — постарались преодолеть создатели интегративных концепций. Например, автор теории коммуникативного действия Ю. Хабермас в работе «Познание и интерес» (1968) выделил три типа познавательного интереса, каждый из которых определяет свою логику исследования.

«Технический интерес» — заинтересованность людей в эффективном контроле над вещами и процессами окружающего мира — формирует подход к изучаемым явлениям как объектам, связанным в закономерную систему. Это логика эмпирико-аналитического исследования, и именно она лежит в основе позитивистски ориентированных социологических парадигм: структурного функционализма, теории социального обмена, теории рационального выбора. «Практический интерес» — заинтересованность в достижении взаимопонимания, «консенсуса» между взаимодействующими индивидами — формирует подход к изучаемым явлениям как «текстам», которые необходимо интерпретировать, с тем чтобы понять их смысл. Это логика историко-герменевтического20 исследования, и именно она лежит в основе ин-терпретативных парадигм: символического интеракционизма, феноменологической социологии. «Эмансипационный21 интерес» — заинтересованность в избавлении человека как субъекта мышления и деятельности от отношений зависимости, которые не являются необходимыми, формирует подход к явлениям как структурам власти/ подчинения. Это логика критического исследования, являющаяся основой активистских парадигм: исторического материализма, критической теории, социального акционализма.

Каждый тип познавательного интереса отражает потребность людей в определенного рода знании. Тенденциозность результатов исследования возникает, когда логика, диктуемая одним из познавательных интересов, абсолютизируется. В этом случае нарушается «баланс» интересов. В социологии такой баланс поддерживается сосуществованием позитивистской социологии, интерпретативной социологии, критической социологии.

Таким образом, проведя систематизацию теоретических моделей, можно представить мультинарадигмальность как порядок разграничения сфер компетенции различных парадигм, которые сосуществуют на основе принципа взаимодополнительности. Каждая парадигма позволяет лучше, чем другие парадигмы, ответить на ряд определенных вопросов. Однако исследовать социальные явления всесторонне, наиболее полным образом можно, если используются различные подходы. Тем самым осуществляется рефлексия внутри социологии и снижается вероятность принятия тенденциозных результатов в качестве абсолютно истинных. Необходимость исследовать все возможные аспекты социальных явлений привела к возникновению сложной структуры современной социологии.



Контрольные вопросы

1. Что такое парадигма в науке?

A) господствующая в научном сообществе теория;

Б) принятый в научном сообществе способ постановки и решения исследовательских проблем;

B) универсальная научная теория.

2. Какая из данных парадигм является микросоциологической?



  1. структурный функционализм;

Б) критическая теория общества;

  1. теория социального обмена.

3. Какая из данных социологических парадигм относится к «активистскому» типу?

  1. символический интеракционизм;

Б) теория социального обмена;

  1. критическая теория общества.

4. К какому типу парадигм относится феноменологическая социология?

  1. микросоциологических;

Б) макросоциологических;

  1. интегративных.

5. Кто из данных теоретиков является автором концепции социального обмена?

A) Питер Блау;

Б) Джордж Хоманс;

B) Герберт Блумер.

6. В рамках какой из данных парадигм используется понятие «габитус»?

A) теория структурации;

Б) структурный функционализм;

B) конструктивистский структурализм.

7. Кто из данных теоретиков ввел в социологию понятие «самореферентная система»?

А) Никлас Луман;

Б) Талкотт Парсонс; В) Юрген Хабермас.

8. Какая из данных парадигм может быть названа интегративной?



  1. теория социального обмена;
    Б) теория рационального выбора;

  2. теория структурапии.

9. Какие четыре функции образуют в теории Т. Парсонса схему AGIL?

A) адаптация, генерализация, интеграция, легитимация;

Б) адаптация, целедостижение, интеграция, поддержание образца;

B) экономическая, политическая, социальная, культурная.

10. Отношения какого типа образуют, согласно теории К. Маркса, «базис» общества?


  1. политические;

Б) правовые;

  1. производственные.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница