Р. В. Кузнецова. Николай Герасимович Кузнецов: Путь доблести и славы.



страница2/6
Дата17.10.2016
Размер0,99 Mb.
1   2   3   4   5   6

За восемь месяцев до немецкого вторжения правительство СССР постановлением от 19 октября 1940 г. пересмотрело план военного судостроения. Строительство крупных кораблей было свернуто. Продолжали строиться подводные лодки и малые надводные корабли – эсминцы и тральщики. Тем не менее объем продукции военного судостроения продолжал нарастать. Общий тоннаж боевых кораблей ВМФ с начала 1939 по 1941 г. вырос почти на 160 тыс. т . «Военно-морской флот к 1941 г. был в общем новым – почти весь он строился после революции».

В книге «Накануне» Н.Г. Кузнецов привел следующие данные о морских силах СССР к началу войны: около 600 боевых кораблей, в том числе 3 линкора, 7 крейсеров, 59 эсминцев, 218 подводных лодок. Авиация насчитывала 2581 самолет. На флотах были созданы маневренные соединения – эскадры и отряды из кораблей различных классов – не по классам кораблей, а в зависимости от предстоящих оперативных и тактических задач. Флот был силен артиллерией. Хуже обстояло дело с противовоздушной обороной. Не хватало радиолокационных средств для кораблей и ВМБ. Были торпеды, но минного оружия и тралов морякам недоставало. «В общем, хотя мы и не успели создать крупный флот, оснастить наши морские силы всеми новейшими средствами борьбы, все же это был флот боеспособный».

В годы войны, Адмирал Н. Г. Кузнецов действовал как Нарком ВМФ, член ГКО , представитель Ставки ВГК (1941–1945 гг.) и ее член (июнь – июль 1941 г. и с февраля 1945 г.) и как Главнокомандующий Военно-Морскими Силами (ВМС) СССР (с февраля 1944 г.). Он постоянно, бывал на фронтах и флотах и по заданиям Ставки, и по своей инициативе организовывал и координировал деятельность флотов в совместных с сухопутными частями операциях. Вносил предложения по операциям и планам их проведения Верховному Главнокомандованию, в т.ч.: по налетам на Берлин, по обеспечению проводки союзных конвоев, по защите их кораблей в портах. Самостоятельно ставил задачи по усилению борьбы на коммуникациях противника, воинским перевозкам, эвакуации грузов, населения, войск, блокаде участков побережья, занятого противником, по содействию сухопутным войскам в операциях по обороне и освобождению приморских городов и территорий побережья, защите собственных коммуникаций и нарушению коммуникаций противника, по высадке десантов и наращиванию сил на отвоеванных территориях, по поддержке фланговых соединений огнем корабельной артиллерии, по вопросам снабжения и подкреплений и др. Флотоводческий талант Н.Г. Кузнецова всесторонне раскрылся при осуществлении взаимодействия флотов с сухопутными войсками при обороне Таллинна, Одессы, Севастополя, Ленинграда, Москвы, Сталинграда и других городов, проведении десантных Керченско-Феодосийской, Новороссийской, и других операций, а также в войне с Японией.

Основные задачи Великой Отечественной войны решались на сухопутных фронтах, в связи с этим главные усилия флота были направлены на содействие приморским флангам фронтов Красной Армии. Наиболее распространёнными видами совместных действий были оборона военно-морских баз и районов побережья, высадка десантов, огневая поддержка фланга сухопутных войск при проведении оборонительных и наступательных операций. Особое значение в ходе войны получили действия по нарушению вражеских и защите своих морских коммуникаций. Решая эти задачи флот зарекомендовал себя мощной ударной силой, способной вносить изменения в обстановку в приморской полосе, значительно облегчать сухопутным войскам условия выполнения оперативных и стратегических задач.

За годы войны под руководством Наркома ВМФ и Главнокомандующего ВМС Адмирала Флота Н.Г. Кузнецова ВМФ направил на сухопутные фронты около 500 тысяч моряков, из которых было сформировано более 40 бригад морской пехоты, 6 отдельных полков и множество отдельных батальонов и отрядов. В самый тяжёлый для Москвы период за город сражались 8 морских стрелковых бригад. Советский ВМФ в ходе оборонительных и наступательных операций высадил в морских десантах более 250 тыс. человек с техникой и вооружением. Вместе с тем, наш флот своими активными действиями не позволил высадить ни одного десанта на наше побережье.

Обстановка на фронтах менялась. Менялись и задачи флота. «Весна 1944 г. ознаменовалась возросшими темпами наступления на всех фронтах. Это, конечно, сказалось и на активизации деятельности флотов, взаимодействующих с фронтами. Изменился характер морских операций: их целью стало участие в освобождении побережья и приморских городов...» В новых условиях менялась и организация управления. Нарком ВМФ вместе с ГМШ пытался определить свои функции в руководстве флотами еще с первых дней войны, когда они оперативно подчинялись фронтам. Тогда это было сделать трудно, и «настаивать перед Ставкой на изменении в тех условиях мне казалось несвоевременным. В 1944 г. положение изменилось. Ставка и Генеральный штаб смогли уделять больше внимания морским театрам. Тогда в одном из разговоров с И.В. Сталиным я поднял вопрос, не пора ли официально узаконить роль наркома ВМФ как главнокомандующего флотами, чтобы он нес всю ответственность за их действия». 31 марта 1944 г. была издана директива Ставки о назначении наркома ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова Главнокомандующим ВМС с прямым подчинением ему флотов и флотилий.

Значительно возросла роль командования ВМФ в стратегическом планировании. «11 апреля Ставка утвердила директиву, в которой ставилась задача освобождения Крыма... В основу этой директивы легли предложения, разработан­ные Главным морским штабом». Сражение за Крым началось утром 8 апреля, а закончилось 12 мая 1944 г., когда капитулировали остатки немецких частей на Херсонесском мысу. 5 ноября 1944 г. после разминирования гаваней и фарватеров советская эскадра вернулась в главную военно-морскую базу Черноморского флота, город русской славы Севастополь. В 1944–1945 гг. нарком ВМФ и ГМШ непосредственно разрабатывали крупные флотские операции, согласовывали их с Генеральным штабом или командующими фронтами и полностью отвечали за их проведение.

2 февраля 1945 г. было принято постановление ГКО об изменении Ставки ВГК. В нее дополнительно вошли А.И. Антонов, A.M. Василевский и Н.Г. Кузнецовxv. «Кто бы мог подумать, – писал Николай Герасимович, – что раньше не был членом Ставки маршал A.M. Василевский, который в течение двух с половиной лет являлся начальником Генерального штаба и чья подпись стояла на документах рядом с подписью Сталина? Не был членом Ставки, оказывается, и генерал А.И. Антонов, назначенный на должность начальника Генштаба... Официальное включение меня в состав Ставки мало что изменило в моей работе. Как нарком я и до того бывал на совещаниях Ставки и Государственного Комитета Обороны, куда меня вызывали по флотским вопросам. Нередко я обращался в Ставку сам, когда добивался нужного флотам решения правительства или Верховного Главнокомандования. Иногда я звонил И.В. Сталину, если обстановка требовала немедленного доклада, и, несмотря на занятость, Верховный всегда находил время выслушать меня и дать исчерпывающий ответxvi».

Войну нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов встретил в Москве. Вечером 21 июня он находился в своем служебном кабинете. Около 23 часов он был проинформирован наркомом обороны маршалом С.К. Тимошенко о возможном в эту ночь нападении Германии. Немедленно Н.Г. Кузнецов приказал передать флотам и флотилиям свой приказ о полной фактической боевой готовности. Сразу же на флоты и флотилии был передан экстренный приказ о боевой готовности номер один с разрешением в случае нападения применять оружие и применять огонь по противнику. «Он совсем короток – сигнал, по которому на местах знают, что делать. Все же для прохождения телеграммы нужно какое-то время, а оно дорого». Истекали последние полчаса суток 21 июня. Для верности Н.Г. Кузнецов лично обзвонил командующих флотами. «После разговора с флотами сложилась уверенность, что машина завертелась». Созданная и отработанная на флоте накануне войны под руководством Кузнецова системa оперативных готовностей не позволила агрессору застать флот врасплох. Налеты и удары авиации противника были встречены организованным огнем. На всех флотах и флотилиях в эту ночь не был потерян ни один корабль, ни один самолет морской авиации, не была взята врагом с моря ни одна база.

В первые дни вражеского вторжения наркому Н.Г. Кузнецову пришлось действовать самостоятельно, на свой страх и риск. Ведь в стране перед войной так и не было создано системы руководства и управления Вооруженными Силами, в которой два наркомата (обороны и ВМФ) нашли бы свое определенное место и опирались бы в своей работе на четкую организацию, а не на указания И.В. Сталина. В НКО и НКВМФ не имелось единого взгляда на доктрину ведения войны. Настойчивые попытки Н.Г. Кузнецова добиться решения этой проблемы до войны окончились неудачей. При этом «действия флотов с первых же дней войны сочетались с общей стратегией Вооруженных Сил. Иначе не могло и быть. Это было зафиксировано в наших оперативно-тактических документах и проверялось на всех больших и малых учениях». Но «в самые решительные дни начала войны, – вспоминал Николай Герасимович, – нельзя было даже говорить о правильных или неправильных указаниях флоту, о правильных или неправильных взглядах на его использование. Взглядов никаких не было, они не высказывались никем, как не выслушивались и мои предложения».

Получив донесения с флотов, что атаки противника отражены, нарком ВМФ приступил к реализации довоенных планов использования сил флота в войне. 22-25 июня 1941 г. авиация и корабли ЧФ нанесли удары по Констанце, авиация КБФ – по порту Мемель. Понимая, насколько важное значение имеет для Германии румынская нефть, 30 июня адмирал Н.Г. Кузнецов приказал уничтожить силами авиации ЧФ объекты нефтепромышленности в Плоешти. В конце июля совместно с ГМШ Н.Г. Кузнецов разрабатывает зародившийся у него и В.А. Алафузова план нанесения авиацией КБФ бомбовых ударов по столице Германии Берлину. После утверждения плана в Ставке Кузнецов лично органи­зовывал и контролировал его выполнение. Лично и отвечал перед Ставкой за успех или неудачу предложенной операции.

Однако вскоре в связи со сложившейся на советско-германском фронте обстановкой флоту на время пришлось отказаться от активных самостоятельных действий. Стремительное продвижение немецких войск в глубь страны привело к потере громадной территории, а вместе с ней и передовых (Либава, Одесса), а затем и основных (Таллинн, Севастополь) баз ВМФ. Флот стал выполнять необходимую подчиненную сухопутным войскам работу: корабли, авиация, береговая оборона и части морской пехоты, тесно взаимодействуя с сухопутными войсками, оказывали фронтам посильную помощь на приморских направлениях. Действия морской авиации перенацелили против танковых группировок противника и вражеских самолетов, надводные корабли были привлечены огнем поддерживать приморские фланги группировок Красной Армии. Флот перевозил миллионы людей, миллионы тонн различных грузов. В октябре 1941 г. на флотах и флотилиях было сформировано 25 морских стрелковых бригад, участвовавших в битве за Москву и затем во всех боях и наступлениях наших войск вплоть до самого Берлина.

Действующие флоты в оперативном отношении в начале войны были подчинены фронтам. Руководство наркома ВМФ флотами оказалось сложным, т.к. задачи перед ними ставило фронтовое командование и реже – Ставка. Но чисто морские задачи, помимо решаемых флотами на суше, тоже имелись. Армейское командование не всегда это понимало. Наркому ВМФ приходилось обращаться за помощью в Генеральный штаб. Главная задача ВМФ в этот период заключалась в обеспечении взаимодействия армии и флота на приморских направлениях. Не входя в это время в состав Ставки ВГК и формально не имея права без ее одобрения принимать решения оперативного характера, адмирал Н.Г. Кузнецов как представитель Ставки выезжал на флоты, чтобы лично руководить наиболее ответственными операциями. Главная проблема при этом – отсутствие на местах правильного общего управления приморскими частями армии и силами флота – ощущалась наиболее остро. Их взаимодействие приходилось отрабатывать буквально в ходе боев. В начале августа 1941 г. Н.Г. Кузнецову пришлось вплотную заняться организацией обороны Одессы. Ставка, точнее – И.В. Сталин, никак не соглашалась с его настойчивым предложением подчинить все, в том числе и армейские, силы флотскому командиру. Но нарком добился назначения командующим оборонительным районом контр-адмирала Г.В. Жуковаxvii. Успешная – 73 дня! – оборона Одессы подтвердила целесообразность такой формы организации. Применение аналогичной системы командования частями армии и флота позволило 164 дня защищать Ханко, 8 месяцев – Севастополь, успешно организовать оборону других военно-морских базxviii.

При двойном подчинении флотов проблемы в координации их действий с армией оставались и в дальнейшем. Однако, за редким исключением (и не по вине наркома ВМФ, а в связи с изменением плана операции, когда Н.Г. Кузнецов уже отбыл с фронта в Москву и не знал о таком решении. – Р.К.), они решались успешно. Так, планируя в конце 1941 г. десанты в Крым , Ставка ВГК известила об этом наркома ВМФ, когда замысел операции был уже определен и времени на подготовку оставалось чрезвычайно мало. «...Но в той обстановке, – вспоминал Н.Г. Кузнецов, – руководствоваться академическими нормами времени было не всегда возможно. Сотрудники ГМШ немедленно приступили к расчетам... 7 декабря Ставка утвердила разработанный в штабах фронта и флота план, внеся в него существенную поправку, предложенную командованием ЧФ... Несмотря на сжатые сроки подготовки и недостаточное прикрытие с воздуха, [Керченско-Феодосийская] операция была проведена успешно... Это была самая крупная десантная операция наших войск в Великую Отечественную войну, хорошо разработанная, несмотря на крайне сжатые сроки ее подготовки.

Действия советского ВМФ в этот период получили высокую оценку союзников. «В ходе нынешней войны, – писал в 1942 г. английский историк Б. Тонстолл, – морская стратегия России планировалась и осуществлялась весьма трезво; кроме того, она в гораздо большей степени содействовала успехам Красной Армии, чем это хорошо известно. На Черном море эта стратегия помешала вторжению на Кавказ с моря; в то же время русский флот беспокоил неприятельские морские коммуникации у берегов Болгарии и Румынии».

В ходе войны советское военно-морское стратегическое планирование и оперативно-тактическое искусство постоянно совершенствовались. Так, план десанта в Новороссийский порт в сентябре 1943 г., по словам Н.Г.Кузнецова, «был рассчитан по минутам и секундам, всесторонне обдумывалась каждая деталь. Всей операцией руководил командующий Северо-Кавказским фронтом генерал И.Е. Петров, который имел двух помощников: по сухопутной части командующего 18-й армией генерал-лейтенанта К.Н. Леселидзе, а по морской – командующего Черноморским флотом вице-адмирала Л.А. Владимирского. За разработкой флотской части внимательно следил Главный морской штаб... 16 сентября Новороссийск был полностью освобожден... В боях за Новороссийск участвовали разнообразные силы и средства армии и флота, причем действовали они согласованно и одновременно». В честь освобождения Новороссийска, имевшего «очень важное значение как в битве за Кавказ, так и в событиях на всем южном фланге советско-германского фронта», в Москве был произведен салют. Николай Герасимович наблюдал его из Кремля.

Достигнутые успехи в значительной мере являлись следствием огромного внимания Кузнецова к изучению и усвоению на флотах боевого опыта. Уже 9 августа 1941 г. нарком ВМФ в своем приказе требует «совершенствовать боевую подготовку в условиях военного времени». В январе 1943 г. в составе ГМШ создается отдел по изучению и обобщению опыта войны. За 1943–1945 гг. было издано около ста документов по вопросам оперативно-тактического искусства. Фактически наркомом ВМФ была создана система учета боевого опыта и на его основе боевой подготовки сил флота.

Н.Г. Кузнецов никогда не пытался приуменьшить или тем более скрыть ту или иную неудачу. Допущенные ошибки признавались, и из них тут же извлекались уроки. Причем часто он брал ответственность и за то, в чем не было его личной вины. «Это случилось на флоте. А на флоте за все в ответе нарком» – так можно сформулировать кредо Кузнецова. Например, в начале октября 1943 г. Черноморский флот, находившийся в непосредственном подчинении не Кузнецова, а командования Северо-Кавказского фронта, потерял три эсминца. Однако нарком ВМФ принял удар на себя. «На войне потери неизбежны, – вспоминал Н.Г. Кузнецов. – Но случай с тремя эсминцами ничем нельзя оправдать. Вернувшись в Москву, я со всей откровенностью, признавая и свою вину, доложил обо всем И.В. Сталину. В ответ услышал горький упрек. Он был справедлив... Урок был тяжелый – на всю жизнь».

К первостепенным задачам наркома ВМФ в годы войны относилась организация проводки союзных конвоев, осуществлявших поставки по ленд-лизу в северные порты СССР. Еще 12 июля 1941 г. в Москве было заключено соглашение между СССР и Великобританией, которым предусматривались взаимная помощь и обязательства не заключать сепаратного мира. Его подписали с советской стороны Сталин, Шапошников и Кузнецов. В сентябре-октябре на Московской конференции представителей СССР, Англии и США Н.Г. Кузнецов участвовал в решении важных вопросов объединения усилий трех великих держав против гитлеровской Германии и организации помощи СССР снабжением. После возвращения в октябре 1941 г. в Москву из Куйбышева адмирала Н.Г. Кузнецова вызвал И.В. Сталин. «Это посещение кабинета Сталина особенно сохранилось в памяти, – вспоминал Николай Герасимович. – Тревожные дни, которые переживала столица, наложили свой отпечаток и на обстановку в Кремле, но в облике самого И.В. Сталина ничто не изменилось... «Вам нужно спешно отправляться на Северный флот», – начал Сталин и пояснил, что он не уверен, все ли там подготовлено для встречи конвоев союзников». Кузнецов лично осуществлял координацию действий Северного флота, авиации ПВО страны и резерва Ставки по защите конвоев (от первого и до последнего) от ударов противника.

Наступила долгожданная Победа. Главком ВМС, адмирал флота Н.Г. Кузнецов встретил ее в Москве. «Вечером 8 мая мне довелось выезжать из Кремля через Спасские ворота, – вспоминал он. – Переполненная народом Красная площадь ликовала. Все ожидали очередного салюта. Чувство безгра­ничной радости охватило всех без исключения... Слово “победа” было у всех на устах. Оно произносилось с чувством радости и гордости за нашу Родину, и этого значения оно никогда не теряло и не утратитxix».

В период Великой Отечественной войны советский флот смог не только от­разить внезапное нападение врага, но и перейти к решительным действиям на всех военно-морских театрах. Содействуя Красной Армии, моряки воевали, оставаясь на кораблях; на кораблях же оставаясь, боролись с вражеским флотом на коммуникациях, совершали набеговые операции. Но и на сухопутные фрон­ты с флота было направлено около 500 тыс. морских пехотинцев, высажено 113 морских десантов численностью около 330 тыс. человек. В десантных операци­ях участвовало до 2000 боевых кораблей и несколько тысяч вспомогательных судов. По морским коммуникациям было переправлено более 100 млн т грузов, около 10 млн человек. Силами флота было уничтожено свыше 1285 боевых ко­раблей и вспомогательных судов, около 1300 транспортов противника водоиз­мещением свыше 3 млн т. Авиация флота уничтожила до 5000 вражеских само­летов. Все наши флоты и почти все флотилии стали Краснознаменнымиxx.

Особая страница деятельности Н.Г. Кузнецова в годы войны – его участие в переговорах с военно-морскими миссиями союзников в 1941–1945 гг., а также в качестве члена советской делегации - в конференциях глав государств в Ялте и Потсдаме. В Крыму, где в общих чертах обсуждались послевоенные проблемы, ему пришлось решать вопросы, связанные с совместными действиями союзников в Европе и на Дальнем Востоке, военно-морскими поставками по ленд-лизу, выполнять ответственные задания Ставки по организации и обеспечению приема и безопасности кораблей и самолетов союзных делегаций. Участвуя в работе Потсдамской конференции, на которой решались такие политические вопросы, как управление послевоенной Германией, установление новых границ, определение размеров репараций, Н.Г. Кузнецов проявил незаурядное дипломатиче­ское мастерство в решении одного из самых болезненных вопросов – раздела германского флота. Благодаря его умению, отмеченному союзниками, удалось договориться о справедливом разделе трофеев. В итоге Советский Союз получил 150 боевых и более 420 вспомогательных кораблейxxi.

После Потсдамской конференции война для Главкома ВМС, адмирала флота Н.Г. Кузнецова не закончилась. Он отправился на Дальний Восток, чтобы организовать взаимодействие сил Тихоокеанского флота и Амурской флотилии с частями Красной Армии в войне с Японией. В период Великой Отечественной войны Н.Г. Кузнецов проявил себя выдающимся организатором взаимодействия флота с сухопутными войсками. За вклад Николая Герасимовича в победу, мужество и героизм, проявленные в годы войны при выполнении заданий /Верховного Главнокомандования по руководству боевыми операциями флота, в том числе и Тихоокеанским флотом и достигнутые в результате этих операций успехит. 14 сентября 1945 г. он был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

Тяжелейшие испытания войны не ожесточили душу Н.Г. Кузнецова. Свидетельство тому – воспоминания людей, шедших с ним по жизни в те суровые годы. Все они отмечали его необычайно теплое и человечное отношение к людям, искреннюю заботу и внимание к ним.

Под руководством Н.Г. Кузнецова советский Военно-Морской Флот СССР в годы войны, с честью выполняя все поставленные перед ним задачи, потопил около 1400 транспортов и судов, и более 1300 вражеских боевых кораблей и вспомогательных судов противника, и уничтожил 5509 фашистских самолетов, обеспечил защиту около 4,5 тысяч транспортных судов союзных конвоев. По внутренним водным путям флот перевёз свыше 100 млн т воинских и народнохозяйственных грузов, около 10 млн воинов Красной Армии и эвакуируемых гражданских лиц.

Как в мирное, так и в военное время Главком ВМС Н.Г. Кузнецов постоянно оставался новатором в военно-морском деле. Он возвращал и укреплял добрые исторические традиции, заложенные в российском флоте еще Петром Первым. При Н.Г. Кузнецове постоянно совершенствовалось военно-морское искусство, военно-морское стратегическое планирование и оперативно-тактическое искусство, Вопросы организации и деятельности ВМС как в центре, так и на местах. Проблемы судостроения и новейшего вооружения для ВМФ находились в центре его деятельности. Он все делал, чтобы в Военно-Морской Академии, научно-исследовательских институтах ВМФ постоянно велась работа совместно с академическими и другими организациями по развитию научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, для создания теоретических трудов и оперативно-тактических документов ВМФ. Огромное внимание Кузнецов уделял организации постоянной учебы и практических занятий – морских учений, приближенных к боевой обстановке, плаваний в любое время года. Он требовал совершенствовать боевую подготовку и в условиях военного времени. Создал в Главном Морском штабе (в августе 1941 г.) отдел по изучению и обобщению опыта войны, положив тем самым начало системе учета боевого опыта и на его основе – боевой подготовки флотаxxii. Он заботился о взращивании кадров для ВМФ. По его инициативе был создан ряд Нахимовских военно-морских училищ, подготовительных школ и средних заведений, школы юнг и боцманов. В 1939 г. по его представлению Правительство ввело в стране общенародный праздник – День Военно-Морского Флота, а в 1944 г. – полководческие ордена Ф.Ф. Ушакова и П.С. Нахимова для награждения отличившихся офицеров и медали – для рядового состава ВМФ.

31 мая 1944 г. Н.Г. Кузнецову присваивается высшее воинское звание в ВМФ – «Адмирал Флота», уравненное при обсуждении Уставного вопроса, (о чем было записано тогда же в табели о рангах) со званием «Маршал Советского Союза»xxiii. Разъяснение этому было оформлено позже Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 марта 1955 г. Этим Указом нового звания в Вооруженных Силах не вводилось, а лишь вносилась соответствующая поправка в Указ 1940 г.: к введенному в 1940 г. званию «Адмирал Флота» добавлялись слова «Советского Союза». Воинское звание «Адмирал Флота» стало именоваться «Адмирал Флота Советского Союза»xxiv. Таким образом, нового звания Н.Г. Кузнецову в 1955 г. не присваивалось, а лишь уточнялось – заслуженное им во время войны. И по Указу 1955 г. ему лишь были вручены с запозданием маршальские знаки отличия – «Маршальская звезда» и Особая Грамота Президиума Верховного Совета СССРxxv, которые у него потребовали сдать после его второго разжалования в наградной отдел Президиума ВС СССР. Он вернул их, за что получил расписку от старшего консультанта отдела наград М. Мохова 20 декабря 1961 г.xxvi.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал