Р. В. Кузнецова. Николай Герасимович Кузнецов: Путь доблести и славы.



страница3/6
Дата17.10.2016
Размер0,99 Mb.
1   2   3   4   5   6

Война – это жестокий экзамен всем – от солдата до маршала, от матроса до адмирала. Экзамен на мужество и на зрелость. Тяжкие потрясения начала войны, масштаб боевых действий, охвативших за четыре года все флоты и флотилии, участие сил флота в ожесточенных сражениях на суше – все это закалило Н.Г. Кузнецова, превратило в зрелого государственного руково­дителя и сложившегося флотоводца со своими взглядами на роль и развитие флота, сформировало собственное, "кузнецовское", видение того, каким должен быть советский флот и каково его место в системе Вооруженных Сил государства.

Вызванный И.В. Сталиным в Москву в начале сентября 1945 г., Николай Герасимович возвращался с Дальнего Востока в столицу в приподнятом настроении – он был полон надежд и грандиозных планов, захвачен перспективами создания будущего флота. И, конечно, же он не мог тогда предположить, что в Москве его ожидали жестокие разочарования, несправедливость и опала.

В новых условиях у Главнокомандующего ВМС главными проблемами стали – возрождение и строительство современного ВМФ, установление его места в системе Вооруженных Сил страны и его организация с учетом опыта минувшей войны и стратегии государства. Разрабатывалась сбалансированная десятилетняя программа военного судостроения, в которой намечалась даже строительство авианосцев. Настойчивость и деятельность Кузнецова, направленные на воплощение этой программы, оказались для него роковыми.

Камнем преткновения стали проблемы судостроения. Окончившаяся война, ее итоги, тяжелейшие потери, понесенные советским флотом в ходе боевых действийxxvii, заставили Н.Г. Кузнецова критически оценить качества кораблей отечественной постройки. Так, еще в октябре 1944 г. в докладе И.В. Сталину нарком ВМФ отмечал неудовлетворительную мореходность, дальность плавания эсминцев, сторожевых кораблей, торпедных катеров, плохую скрытность подводных лодок, слабое зенитное вооружение кораблей всех классов. Лишь крейсера проектов 26 и 26-бис подтвердили свои высокие тактические свойства, но были слабо бронированыxxviii.

Главные идеи новой судостроительной программы основывались на изуче­нии богатейшего опыта войны. По приказу Главкома ВМС первые ее черновые наметки были сделаны специальной комиссией из ведущих специалистов Военно-морской академии еще в январе 1945 гxxix. А летом Н.Г. Кузнецов поручил ГМШ под руководством Л.М. Галлера подготовить ее проект. В нем, как писал Н.Г. Кузнецов, «основными классами боевых кораблей были названы авианосцы (большие и малые), крейсера с 9-дюймовой артиллерией, подводные лодки, эсминцы и т.д.xxx. Масштаб новой программы поражал воображение: к началу 1956 г. в составе ВМФ предполагалось иметь 4 новых линейных корабля, 10 тяжелых крейсеров, 30 крейсеров, 54 легких крейсера, 6 эскадренных авианосцев, 6 легких авианосцев, 132 больших эсминца, 226 эсминцев, 168 больших, 204 средних и 123 малые подводные лодкиxxxi.

Кузнецов очень рано понял и высоко оценил перспективность использования на флоте ядерной энергии для кораблей и особенно для подводных лодок. В 1946 г. на одном из совещаний он подчеркнул: «Я уверен, что, если появилась атомная бомба, стало быть, конструкторская мысль создаст и боевые корабли на ядерной энергии»xxxii. В письме на имя Генералиссимуса И.В. Сталина по вопросам защиты от ядерной энергии и применения на флотах внутриядерной энергии от 30 сентября 1946 г. Н.Г. Кузнецов писал, что ВМФ ведет исследовательскую работу по изысканию методов защиты от атомной бомбы, что, возможно, она идет параллельно соответствующим исследованиям в Академии наук СССР и в других видах Вооруженных Сил. В нем он ставил вопрос о создании для этого специального руководящего органа в Министерстве Вооруженных Сил. Указывая, что для флотов исследования в области ядерной энергии имеют особое значение, предлагал создать при Главкоме ВМС специальный совет по противоатомной защите и применению внутриядерной энергии для движенияxxxiii. В советском ВМФ в рамках подготовки новой программы начались научные разработки методов защиты от атомного оружия и исследования возможностей применения ядерной энергии.

Однако судьба этой программы, как и развитие самого флота, оказалась весьма непростой, отразившись на судьбе и Николая Герасимовича. Настойчивость и деятельность, напрпавленные на воплощение программы, его взгляды на развитие флота оказались для него роковыми, т.к. вошли в противоречие с представлениями высшего руководства страны на развитие ВМФ, его организацию и управление им, которое раздражали авторитет, самостоятельность суждений и независимость Главкома ВМС и после несогласия Кузнецова со Сталиным в 1946 г. разделить Балтийский флот на два самостоятельных и споров по новой судостроительной программе «грянул гром»: Наркомат ВМФ был упразднен «за ненадобностью», а «несговорчивый» Главнокомандующий ВМС Кузнецов снят с должности и переведен на работу начальником Управления Военно-морских учебных заведений (ВМУЗов) в Ленинграде. Решающую роль в этом сыграло то, что И.В. Сталин вновь вплотную занялся делами флота. С конца 1945 г. возобновляется практика совещаний в Кремле по вопросам судостроения с участием членов Политбюро ЦК ВКП(б), представителей Наркоматов судостроения и Военно-Морского Флота. Сохранившиеся записи этих совещаний дают некоторое представление о том, в какой сложной обстановке, ежечасно рискуя вызвать чреватый непредсказуемыми последствиями гнев Сталина, пришлось Н.Г. Кузнецову отстаивать свои взгляды и интересы флота фактически в одиночку. Впоследствии, анализируя этот опыт, Николай Герасимович пришел к глубокому убеждению, что Сталин, будучи сторонником флота, рассчитывал на него опираться в решении своих политических задач, но к решению задач по созданию флота практически он подходил неправильно и не всегда грамотно».

Непонимание Сталиным специфики организации флота и управления им сказалось и на проведенной реформе управления Вооруженными Силами. 12 января 1946 г. Н.Г. Кузнецов представил Председателю СНК СССР свой доклад (№ 50сс) о том, что «опыт войны показывает необходимость иметь единую организацию всех Вооруженных Сил». Но и здесь наркома ВМФ ждало разочарование – Сталин не стал заниматься этим вопросом сам, поручив его специальной комиссии во главе с Л.М. Кагановичем. В итоге вся реорганизация управления Вооруженными Силами свелась к переименованию Наркомата обороны и упразднению «за ненадобностью» Наркомата ВМФ. В связи с реформой управления Н.Г. Кузнецов был назначен Главнокомандующим Военно-Морскими Силами и заместителем министра Вооруженных Сил СССРxxxiv.

Как оказалось, это было лишь начало целой полосы злоключений Н.Г. Кузнецова. Тогда же он пережил еще один удар. В январе 1946 г. Сталин неожиданно принял решение разделить Балтийский флот на два самостоятельных – 4-й и 8-й. Считая это решение неоправданным, Кузнецов выступил против и, по его собственному выражению, «свернул себе шею». Николай Герасимович знал, что Сталин уже решил разделить флот и противоречить ему было просто опасно. Редко кто тогда отваживался на подобное, ибо цена тому была слишком высока. В те дни ближайший помощник Кузнецова адмирал И.С. Исаков предпочел поддержать идею Сталина, что, кстати, послужило одним из аргументов против Кузнецова.

Однако пережитые испытания 1941–1945 гг., горечь понесенных утрат, тяжесть принимаемых решений закалили характер Николая Герасимовича, помогли осознать истинную цену поступков государственного руководителя, заставили наркома стоять на своем. «Сталин начал ругать меня, – вспоминал он, – а я не выдержал и ответил, что, если я не подхожу, прошу меня убрать. Сказанное обошлось мне дорого. Сталин ответил: "Когда нужно, уберем"»xxxv. Сказанное Сталиным не было лишь пустой фразой, видимо, ему уже мешали авторитет, самостоятельность суждений и независимость Главкома ВМС.

«С флотскими делами стало совсем туго», – вспоминал Н.Г. Кузнецов. К тому же обострились отношения с руководством судостроительной промышленности. Реализация новой программы судостроения породила массу проблем. Одна из них заключалась в чрезмерном количестве многосторон­них согласований при проектировании кораблей для ВМФ, приводивших к многочисленным разногласиям между ВМС и МСП. При этом требовалось «меньше времени на само проектирование, чем на согласование и утверждениеxxxvi». Минсудпром настаивал также на согласовании с ним тактико-технических заданий на новые корабли, которые должны были базироваться на наилучшие, уже испытанные образцы вооружения, механизмов и судового оборудованияxxxvii, что обрекало флот на полную зависимость от судостроителей и ориентацию последних на устаревшую, но уже освоенную и испытанную технику и технологию. Предвидя последствия такой «бессистемной системы», Н.Г. Кузнецов настаивал на независимости флота в разработке тактико-технических заданий на основе новейших достижений техники и вооруженияxxxviii.

Но добиться удавалось немногого. Заместитель Предсовмина СССР, фактически курировавший военные, в т.ч. и флотские, вопросы, Н.А. Булганин, «не любя флота, а также не ”желая разбираться в его сложных и дорогостоящих проблемах, старался где только можно задвинуть» их на задний план или решить в пользу Наркомсудпрома...“»xxxix.

В это время по стране уже катилась волна послевоенных репрессий, было принято постановление ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”», готовилось «ленинградское дело». Причины рецидива репрессий крылись, вероятно, в желании Сталина подавить возникшие на гребне великой победы новые настроения в обществе, веру в себя, в свои силы. Уже в первый послевоенный год было арестовано 945 военных руководителей и офицеров армии и флотаxl. К тому же вождь всерьез опасался большой популярности плеяды полководцев-победителей. В июне 1946 г. на заседании Высшего военного совета маршал Г.К. Жуков был снят с поста Главкома сухопутных войск. На том заседании, которое вел сам Сталин, Н.Г. Кузнецов оказался единственным человеком, не выступившим против маршала, за что тот позднее высказал адмиралу свою искреннюю признательностьxli.

Может быть, для Сталина это стало еще одним сигналом опасности – Главком ВМС все более проявлял независимость и стремление «свое суждение иметь». Следовало принимать меры. В начале января 1947 г. настал черед Н.Г. Кузнецова. На заседании Главного военного совета ВМФ Сталин неожиданно предложил освободить его от должности Главкома ВМС. Возразить вождю никто не решилсяxlii.

3 октября 1947 г. на имя заместителя Главкома ВМС по кораблестроению и вооружению вице-адмирала П.С. Абанькина поступил рапорт капитана I ранга В.И. Алферова, в котором он писал, что во время войны наркомат ВМФ передал англичанам якобы секретные чертежи его торпеды, а также некоторые навигационные карты, на правах взаимной информации. Было проведено расследование. Экспертиза показала, что подобная торпеда у англичан уже имелась, а наши карты представляли перепечатку со старых английских карт, переведенных на русский язык. К «суду чести» были привлечены Н.Г. Кузнецов, адмиралы В.А. Алафузов, Л.М. Галлер, Г.А. Степанов. 11 декабря 1947 г. было принято решение судить всех четверых «судом чести». Суд проходил с 12 по 15 января 1948 г., а со 2 по 3 февраля адмиралов предали суду Верховной коллегии Верховного суда СССР. Последовавшие затем события по абсурдности предъявленных обвинений, по явно сценарному их развитию походили скорее на фарс, нежели на действительное судебное разбирательство. Вместе с Кузнецовым обвинялись по этому «делу» заместители наркома ВМФ и исполнявшие обязанности начальника ГМШ ВМФ во время войны – адмиралы Л.М. Галлер, В.А. Алафузов и вице-адмирал Г.А. Степанов. «Нашли врагов народа! – с непередаваемой горечью писал Николай Герасимович. – Все четыре адмирала частно отвоевали – и вот, пожалуйста, на суд чести!xliii».

Почти три месяца судебной вакханалии, несмотря на очевидную абсурдность обвинения, ощущение собственной невиновности оказались для Н.Г. Кузнецова чрезвычайно тяжелыми. Испытанию подверглись лучшие черты его характера – вера в людей, стремление всегда и во всем защищать своих подчиненных: «Всю жизнь я считал своим долгом защищать подчиненных и всегда был убежден, что лучше не наказать виновного, чем наказать безвинного... И вот теперь я слушал выступления своих подчиненных, обвинявших меня и моих товарищей в таких грехах, в которые они, конечно, и сами не верили»20. Но к счастью, подобных вице-адмиралу Н.М. Кулаковуxliv, исполнявшему на «суде чести» роль обвинителя, оказалось немного. Общее восхищение вызвало поведение Н.Г. Кузнецова, – «который держался спокойно, очень уверенно и с достоинством. Старался, насколько это было возможно, защитить своих подчиненныхxlv».

Но, несмотря на все усилия, спасти их не удалось. По указанию Сталина дело было передано в Военную коллегию Верховного Суда СССР, по приговору которой Галлер был осужден на четыре года тюремного заключения, Алафузов и Степанов – на десять лет. Кузнецов был также признан виновным. В приговоре отмечалось, что за особые заслуги в Отечественной войне и вклад в победу решено уголовного наказания к нему не применять. Кузнецова понизили в звании на три ранга – до контр-адмиралаxlvi, сняли с должности начальника Управления ВМУЗов. Пережитые потрясения не ограничились только этим – «впервые зажало в груди» (в то время у Н.Г. случился первый инфаркт. – Р.К.). С этого времени он, ранее «не ведавший ни о каких заболеваниях», стал все чаще и чаще страдать от болей в сердцеxlvii.

Тогда его спасли только поддержка семьи и любимое дело – единственный смысл его жизни – Кузнецов все же остался на флоте. В июне 1948 г. Сталин, кажется, «снизошел» и распорядился направить его к Р.Я. Малиновскому заместителем Главнокомандующего войсками Дальнего Востока по ВМС. «Были еще силы. Были еще сносные нервы, – вспоминал бывший Главком ВМС позднее, – и я, не тужа, отправился на Дальний Восток... После естественных переживаний я успокоился и взялся за работу...xlviii» В феврале 1950 г. Н.Г. Кузнецов вступил в командование 5-м военно-морским флотомxlix. На ТОФе он окончательно опра­вился от пережитого. Там 15 ноября 1950 г. «а долголетнюю и безупречную службу в Вооруженных Силах СССР" он был награжден орденом Красного Знамени, а 27 января 1951 г. получил очередное воинское звание – «вице-адмирал» (фактически во второй раз. – Р.К).

Летом 1951 г. в жизни Николая Герасимовича Кузнецова произошел новый «крутой поворот». Он был вызван на заседание Главного военно-морского совета и на следующий день после своего выступления совершенно неожиданно услышал, что на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) принято решение «вернуть Кузнецова» на место Dоенно-морского министра. Что же крылось за этим решением? На Политбюро было сказано, что адмирал И.С. Юмашев, занимавший с 1947 г. пост главы морского ведомства после Кузнецова, c обязанностями не справляется. В результате детального обсуждения сложившегося положения Сталин пришел к выводу, что необходимо вновь поручить возглавить руководство и строительство нового флота Кузнецову. В Вооруженных Силах страны не было тогда другого человека, который обладал бы такими же волевыми качествами и профессиональными знаниями, как опальный адмирал. И он вновь оказался востребованным. Генералиссимус принял решение и летом 1951 г. Кузнецов возвращается на работу в Москву во вновь созданное Морское ведомство на пост Военно-морского Министра (Указ Президиума ВС СССР от 20 июля 1951 г.). Но почему именно Кузнецов? Ведь на этот пост в то время реально могли претендовать имевшие большой опыт войны и командной работы, отличавшиеся известной амбициозностью и первый заместитель Главкома ВМС Ф.С. Октябрьский, и начальник ГМШ А.Г. Головко. Но Сталин, вновь увлеченный идеей создания «большого флота», в полной мере осознал, насколько необходим на посту военно-морского министра человек независимый, действительно государственного масштаба и кругозора, глубоко понимающий значение флота, способный отстаивать его интересы. Положение со строительством флота в начале 50-х гг. диктовало Сталину необходимость вновь назначить на этот пост именно Н.Г. Кузнецова.

Устранение Главкома ВМС и «дело адмиралов» 1948 г. дали свои плоды – новое руководство флота, сделавшее соответствующие выводы, не решалось идти на конфликт ради соблюдения интересов флота. В результате этого в важнейшем вопросе проектирования и строительства кораблей нового флота моряки, по выражению Н.Г. Кузнецова, «оказались подчинены судостроителям». Такое положение стало результатом своеобразной политики Сталина, следовавшего древнему принципу «разделяй и властвуй». По наблюдениям Н.Г. Кузнецова, Сталин полу­чал удовольствие от жарких перепалок моряков и судостроителей на совещаниях в Кремле. После одного из таких заседаний в ответ на сетование министра судостроительной промышленности В.А. Малышева на руководство ВМФ Сталин ответил: «Вы действуйте смелее, и мы вас поддержим, крепко поддержим»l. Сталину, игравшему роль верховного арбитра, было легко управлять министрами и проводить свои решения, принимая сторону то одних, то других. Но такой принцип требовал непременного условия – контроля самого вождя за ходом дела. Сталин же к началу 50-х гг. все более отходил от руководства страной, перепоручая дела приближенным, которые в отличие от него к флоту не питали интереса. Воспользовавшись этой ситуацией, руководство Минсудпрома добилось увеличения строительства кораблей старых проектов. Была дана «зеленая улица» строительству большого количества кораблей устаревших типов, а работа над новыми, наиболее трудоемкими, но перспективными проектами откладывалась. Флот, таким образом, получал суда, не отвечавшие новым требованиям и зарубежным аналогам. Мотивы судостроителей были просты – освоенное на заводах поточное производство кораблей (например, эсминцы проекта 30-бис строились сразу на четырех заводахli), большой задел механизмов, оборудования и вооружения позволяли строить большие серии кораблей, перевыполняя планы и получая соответствующие премии, поощрения и награждения. Флот же получал корабли, морально устаревшие и не соответствовавшие новым требованиям и зарубежным аналогамlii.

Трудно сказать, как долго это могло бы продолжаться, но в апреле 1951 г. секретарь Мурманского обкома ВКП(б) Прокофьев сообщил в ЦК, что, по имеющимся у него сведениям, эсминцы проекта 30-бис в силу своей малой мореходности являются небоеспособнымиliii. Это вызвало беспокойство у Сталина. В июне 1951 г. Сталин провел специальное совещание с приглашением членов Политбюро и представителей Минсудпрома и Военно-морского министерства. Объяснения начальника ГМШ адмирала А.Г. Головко, невнятная позиция военно-морского министра адмирала И.С. Юмашева вызвали крайнее недовольство Сталина. Сталин решил вновь поручить Н.Г. Кузнецову возглавить строительство нового флота.

По возвращении в Москву Н.Г. Кузнецов очень скоро понял, что за прошедшие годы изменения в столице, в системе государственного руководства, произошли настолько же радикальные, насколько и неблагоприятные: «На наших глазах происходило снижение активности Сталина, и государственный аппарат работал все менее четко... Образовался какой-то «центростоп», по выражению самого Сталина, но изменить положение никто не брался, да и не мог»liv. Флотскими вопросами в этот период занимался все тот же Н.А. Булганин, который «избрал худший путь – не отказывался от нас, но и ничего на решал. Все оставалось в стадии ”подработки“»lv. Именно на этой стадии (вновь как в 1946 г.) “застряли” два доклада Кузнецова об устаревшем флоте и недостатках по вооружению и технике, направленные на имя Сталина в сентябре 1951 и в июле 1952 гlvi. Успешно закончились неоднократные обращения министра ВМФ к Н.А. Булганину с предложением создать в составе Военно-морского министерства Управление подводного плавания. 13 марта 1952 г. по этому вопросу было принято положительное решение. Попытки Военно-морского министра изменить неблагоприятную ситуацию в строительстве флота, систему взаимоотношений с судостроителями фактически оказались блокированы. Все это Н.Г. Кузнецов особенно остро воспринимал, поскольку ясно видел абсурдность ситуации, когда в его схеме «политика – стратегия – ведение операций – тактика – техника» последняя вдруг оказывалась на первом месте и руководители судостроения решали, что нужно флоту для будущей войны. Впоследствии Кузнецов с горечью признает, что, несмотря на все его усилия, «восстановить права моряков по отношению к Министерству судостроительной промышленности» ему так и не удалось . И все-таки он борется. Кузнецов предпринимает все возможное, чтобы изменить неблагоприятную ситуацию. Подготовил несколько докладов по этим вопросам руководству страны, добивается рассмотрения ряда вопросов. В правительстве были приняты его предложения по новой технике в ВМФ. Главкомат ВМФ приступил к решению проблем, связанных с разработкой и внедрением новой техники на флоте совместно с научно-исследовательскими институтами ВМФ и ВМА, с исследовательскими учреждениями Академии наук СССР, Минобороны, отраслевыми научными центрами.

На современной научно-технической основе Военно-Морской Министр, разворачивает работы в области ракетного оружия, атомной энергетики, электроники; начаты испытания ракетной техники для вооружения ВМФ, работы по созданию первых атомных подводных лодок. Вопросы об использовании атомной энергии на флоте Кузнецов ставил еще в 1946 г. перед И.В. Сталиным. В сентябре 1952 г. вышло правительственное решение (за подписью Сталина) о строительстве первой ядерной энергетической установки для ВМФ. Н.Г. Кузнецов поручает адмиралу Н.Д. Сергееву выбрать удобное место для строительства завода по сборке первой атомной подводной лодки в районе Северодвинска. Уже после смерти И.В. Сталина Н.Г. Кузнецов в 1954 г. вместе с В.А. Малышевым и А.П. Завенягиным рассматривает проекты первой атомной подводной лодки, отвергает проект, разработанный без участия моряков, и утверждает, согласованный с требованиями ВМФ, ее проект. После чего вносятся конструкторские доработки и доработки и начинается строительство первой в Советском Союзе атомной подводной лодкиlvii. Главнокомандующий ВМС Н.Г. Кузнецов назначался ответственным за исполнение нескольких пунктов этого постановления.

Имея собственные взгляды на то, каким должен быть флот, Н.Г. Кузнецов часто не соглашался с мнением высшего руководства. Спорил и со Сталиным, который к флоту относился в общем доброжелательно, пытался вникать в его нужды и проблемы. Однако Сталин все же был недостаточно компетентен в морских вопросах, а к морякам-специалистам прислушивался не всегда. Возникали острые конфликтны. В частности, Сталин настаивал на строительстве тяжелых крейсеров, в то время как Нарком ВМФ – на необходимости создавать флот, как мощным, так и сбалансированным, состоящим из авианосцев, десантных кораблей, современных эсминцев, подводных лодок, в том числе и атомных. Он рано понял и высоко оценил перспективность использования на флоте ядерной энергии для кораблей и подводных лодок. Свои мысли об этом он высказывал на совещаниях в 1946 г.lviii, в письме и докладе Генералиссимусу И. В. Сталину 30 сентября 1946 г.lix.

Н.Г. Кузнецов продолжал особое внимание уделять боевой подготовке флотов. Как и прежде, лично проводил регулярные учения флотов в любое время года, где отрабатывалось взаимодействие различных его сил – надводных кораблей и катеров, подводных лодок, авиации, сил береговой обороны и сухопутных войск – и общее управление ими. Кузнецов, как и до войны, и соединения 5-го ВМФ впервые в послевоенный период проводят их зимойlx. Огромное внимание, как и прежде, уделял он проблемам воспитания кадров для ВМФ, принимает меры к организации обучения кадров новой технику.

Вернувшись во власть, Н.Г. Кузнецов не забыл своих товарищей по несчастью. Сразу же написал два письма Сталину и в инстанции. Единственным облегчением их участи явился перевод из одиночных камер в общие.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал