Ранее, рассказывая о работах кбхм с различными головными организациями разработчиками рн и ка, я почти ничего не говорил, о совместных работах с Самарой /Куйбышевым



страница11/13
Дата17.10.2016
Размер3,76 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
ГЛАВА 17
10.11.82 г. умер Л.И.Брежнев, 09.02.84 г. умер Ю.В.Андропов, 10.03.85 г. умер К.У.Черненко. В 81 г. умер И.Д.Сербин. Дела с отработкой основного двигателя РД-170 шли плохо. Судьба всей темы «Энергия-Буран» была под угрозой. Были предложения «четвертовать» двигатель или применить двигатель НК-33 Кузнецова. Эти предложения для подстраховки министр МОМ С.А.Афанасьев предложил проработать В.Н.Богомолову в КБХМ. Я был на совещании у Богомолова, когда рассматривались эти предложения. И.А.Клепиков проработал «четвертушку» от РД-170, теперь это называется РД-191. Богомолов был за применение двигателей Кузнецова. Он, вообще, гордился тем, что КБХМ не участвует в работах по «Бурьяну», как очень многие называли «Буран». Даже Б.И.Губанов втайне от Глушко ездил к Кузнецову, где было порядка сотни полностью отработанных двигателей, прошедших КТИ. Кузнецов поставил условие, чтобы двигатели применялись с индексом НК, но в чистом виде их нельзя было применять из-за особенностей регулирования тяги для Н1. У Глушко практически остался один покровитель – Д.Ф.Устинов. Глушко настоял на замене Афанасьева, и Устинов с этим согласился, т.к. по его мнению, Афанасьев был слишком самостоятельным. Устинов был не только министром обороны, но и всемогущим членом политбюро, Андропов уже серьезно болел. В конце 84 г. двигатель заработал. Глушко доказал свою правоту. Но торжественной победы не получилось. 20.12.84 г. умер Д.Ф.Устинов.

С марта 85 г. генеральным секретарем ЦК КПСС стал М.С.Горбачев. Устинова на посту министра обороны заменил Язов. В стране не хватало продуктов питания и товаров ширпотреба. Зато вооружения было в избытке, танков уже было больше, чем танкистов. Особое беспокойство вызывал все растущий запас ядерных боеприпасов. США и СССР могли многократно уничтожить друг друга. Ядерные заряды распространились на артиллерийские снаряды и тактические ракеты, что крайне затруднило возможность контроля от их несанкционированного применения. Возникла необходимость договориться с США об ограничении ядерного вооружения. Низкие цены на нефть не обеспечивали требуемого импорта. Бюджет верстался с дефицитом, который частично покрывался иностранными займами. Для ВПК по американским данным в 89-х годах требовалось ежегодно 40 млрд. долларов. Для покрытия дефицита товаров широкого потребления, оборонные предприятия переходили на выпуск конверсионной продукции. В этих условиях МО отказалось от использования «Бурана» и РН «Энергия» в военных целях, что было в высшей степени разумно. Эти программы поглощали львиную долю оборонного бюджета, но ничего не давали для обороноспособности страны. Значительные средства уходили на бессмысленную войну в Афганистане.

В МОМе сменилось руководство. Вместо Бакланова, который за успешную реализацию конверсионных программ пошел на повышение в ЦК, министром стал В.Х.Догужиев, который занимался, наверное, самыми эффективными программами МОМ - созданием БРПЛ. Он, будучи замом МОМ обеспечил создание комплекса с ракетой РСМ-54 или 3М37, которая до сих пор в варианте «Синева» находится на вооружении ВМФ, и является важной частью СЯС. Догужиев всегда с уважением относился к Исаеву и к КБХМ. Он начинал работать в СКБ-385 в Златоусте под руководством Б.И.Нюренберга, который потом в КБХМ «рисовал» первый отечественный водородник 11Д56 для РН Н1М. Когда я был секретарем парткома, то присутствовал при разговоре Исаева с директором Усть-Катавского завода Догужиевым. Догужиев просил перевести его в КБХМ, т.к. его жена не может по болезни переносить климат Усть-Катава. Исаев считал, что должность в КБХМ мала для Догужиева, и сказал, что поговорит относительно должности директора на ВМЗ /Воронеж/. В итоге ему в Министерстве предложили вернуться в Златоуст, но директором завода. Когда я работал начальником отдела КАР, то ездил в министерство утверждать у Догужиева графики по отработке двигателей 3Д38, 3Д39 и 3Д36 ракеты 3М37, Догужиев тогда был замминистра и ежемесячно проводил оперативные совещания по отработке ракеты 3М37. На оперативках доклад от КБХМ делал А.А.Лубутин, а я был просто при графиках. Мне запомнилось, как на межведомственном совещании в ГИПХ была поездка на «белом пароходе» с банкетом, которую организовал А.В.Картавченко, где Догужиев, только назначенный замминистра по двигателям, вел себя совершенно демократично.

Конечно ни сам Глушко, ни его тематика уже не пользовались любовью МО, ВПК и МОМ. Наверное, стоит частично повторившись, рассказать анекдотическую историю того времени. Глушко занимался отработкой химического лазера по программе «Анти-СОИ». Для этого у него помимо филиала в Приморске был филиал в ГИПХ. Руководителем этого филиала был В.В.Фокин, который из нашей группы был распределен к Глушко. Ему нужно было жилье, и он согласился поехать в Ленинград, где от ГИПХ получил 3-х комнатную квартиру в Кузьмолово. Я часто ездил в командировки в Ленинград, и бывал у Фокина на работе в ГИПХ, дома в Кузьмолово и на дальней даче от бывших финских хозяев. Работы у него считались сверхсекретные, внутри ГИПХ были особые пропуска и дополнительная охрана. У меня сложилось впечатление, что работы было мало, а свободного времени хоть отбавляй. Административно филиал в ГИПХ был самостоятельным подразделением Энергомаша, но профсоюзная организация была единая с Приморским филиалом, где также было мало работы и много свободного времени. На этой почве у Фокина были постоянные трения с руководителем Приморского филиала Е.Н.Кузьминым, который работал с Глушко еще в ГДЛ, но, по словам Фокина не имел никакого технического образования. Фокин был беспартийным и его разногласия с Кузьминым кончились тем, что Фокина исключили из профсоюза. Это, по-моему, был уникальный случай в ракетно-космической отрасли. Фокин приехал в Москву, чтобы переговорить с Глушко. Б.И.Каторгин, непосредственно отвечающий за лазерное направление, сказал, что этот вопрос должен решать непосредственно Глушко. Я в эти дни встречался с Фокиным. Глушко категорически отказался его принять. До Фокина дошли сведения, что филиал в ГИПХ подчиняют Приморскому филиалу. Фокин не хотел возвращаться в ГИПХ и обратился за помощью к Н,Д,Устинову, который одно время учился с нами на одном потоке, и с которым у Фокина были дружеские отношения, чтобы тот взял его к себе на работу в «Астрофизику», там тоже занимались лазерами. В итоге Устинов–младший сказал, что ему проще перевести к себе весь филиал Глушко в ГИПХе, т.к. «Астрофизика» головная организация по лазерам, а не принимать одного Фокина, которому нужно решать вопрос с жильем. Так и было сделано. После этого у него над столом в кабинете висел большой портрет Д.Ф.Устинова, а на столе в рамке фотография Устинова-младшего с дарственной надписью.

15.05.87 г. состоялся 1-й и последний пуск РН «Энергия», как средства выведения космических объектов. 12 и 13.05. на полигоне был Горбачев, знакомясь с образцами ракетно-космической техники. Глушко сделал обстоятельный доклад по тематике НПО «Энергия». Министр МОМ О.Д.Бакланов предложил Горбачеву принять решение по награждению участников создания РН «Энергия». Глушко намечалась 3-я звезда ГСТ. К этому времени Глушко уже дважды избирался членом ЦК и был депутатом Верховного Совета 7-11 созывов. Горбачев отказался и сказал: «Подождем до «птички». Каких-либо полезных нагрузок для «Энергии» не было. Ни военных, ни народно-хозяйственных, для каждой из них массой 100 т. нужно было израсходовать до миллиарда рублей. Международная дискуссия, в которой принимал участие академик А.Д.Сахаров, наглядно показала бессмысленность всех работ по «СОИ» и «Анти-СОИ». Все эти циклопические объекты могут быть выведены из строя еще до военного времени простейшими средствами. В 09.87. приказом 1-го зама МОМ Догужиева работы по «Анти-СОИ» были остановлены и больше не возобновлялись.

Еще более скандальное положение сложилось с «Бураном». МО заявило, что больше не рассматривает использование «Бурана» в военных целях, а полезных нагрузок от разработчиков КА не было. Оставались задачи по доставки космонавтов и грузов к станции «Мир» и планируемой «Мир-2». Готовился отряд космонавтов для полетов на «Буране», но четкой дальнейшей программы работ с «Бураном» не было, с финансированием было много неясностей. В этих условиях проходила подготовка к 1-му ЛКИ. У Глушко уже не было прежней уверенности в поведении и былого спокойствия и выдержки. На всех уровнях стали раздаваться голоса с критикой Глушко, как по технике, так и по трактовке истории ракетной техники.

26.01.88 г. в Колонном зале Дома Союзов проходили 12-е ежегодные Королевские чтения. С докладом, посвященным 90-летию Б.С.Петропавловского, И.Т.Клейменова и Г.Э.Лангемака выступил Глушко. Состав слушателей был очень представительный. Глушко, потеряв выдержку, клеймил А.Г.Костикова, Л.С.Душкина, М.К.Тихонравова за доносы, которые они писали на него. Душкин в это время находился в зале. «Я не буду называть фамилии еще некоторых подобных мосгирдовцев…которые писали какой я «враг народа». Выступление Глушко вызвало многочисленные протесты и письма в адрес МОМ и ЦК партии. Министр Бакланов вызвал Глушко на беседу, где указал на несоответствие его выступления тематике Королевских чтений. Глушко написал 25.02.88 г. объяснительную записку. В конце марта 88 г. Бакланов перешел на работу в ЦК, министром был назначен В.Х.Догужиев, а оборонным отделом ЦК организована комиссия с целью разобраться в обвинениях Глушко в адрес Костикова прочих мосгирдовцев. 07.04.88 г. Догужиев проводил свою первую коллегию, как министр. Глушко опоздал к началу заседания и Догужиев в «афанасьевском» стиле отчитал Глушко. На работу 08.04. Глушко приехал в 12 часов, после посещения клиники С.Н.Федорова. Непосредственно за рабочим столом у него произошел инсульт, после которого он так и не оправился. Находясь в больнице, Глушко затребовал на просмотр перед публикацией текст своего выступления в Колонном зале и завизировал его. Текст был опубликован в сборнике Королевских чтений и вызвал дополнительный поток протестов против клеветнических обвинений в адрес Костикова, Тихонравова, Душкина и некоторых других.

15.11.88 г. состоялся 1-й и последний пуск «Бурана». 2-х витковый полет в автономном режиме прошел полностью успешно. Но полностью успешным его можно считать только по работам НПО «Молния» Г.Е.Лазино-Лазинского, там действительно в полном объеме была проверена работоспособность всех систем планера /«птички»/. Посадка в автономном режиме была придумана Лазино-Лазинским и отработана еще при полетах «Спирали» и «Бор-5». Для НПО «Энергия» полет «Бурана» был только 1-м шагом в начале ЛКИ. До многократных пилотируемых полетов по доставке и возвращению грузов при продолжительности полетов до 30 суток нужен был еще не один десяток ЛКИ с доработкой материальной части. Стало понятно, что с программой «Энергия-Буран» мы зашли в тупик, и ее нужно закрывать. 1-й полет «Бурана» позволил сохранить внешне лицо нашей космонавтики, но и обнаружил всю пагубность пути, по которому она пошла с 74 г. До сих пор пишут о якобы имеющихся преимуществах системы «Энергия-Буран» над системой «Спейс-Шаттл», но нигде не говорят про их сравнительную стоимость. «Спейс-Шаттл» это реальная система, на которой совершено порядка 120 полетов, только один корабль «Дискавери» совершил 38 полетов. Такую операцию, как ремонт и обслуживание орбитального телескопа Хаббл, который существенно расширил познания человечества о вселенной, трудно оценить в денежном выражении.

Система «Энергия-Буран» это убожество конструкторской и государственной мысли. Государственные деятели боялись «Спейс-Шаттла», как носителя ядерного оружия, что можно оценить как бред или паранойю. Глушко, верный своему кредо «от двигателя к ракете», став на место Королева развил этот тезис до абсурда: «От носителя к полезным нагрузкам». Самая дорогая ракета в мире «Энергия», создавалась, как одноразовая. Свыше 10 лет вопросом повторного использования блоков «А» занимался в проектном отделе Володька Бодриков, с которым я учился в МВТУ. Периодически возникал вопрос о использовании двигателей КБХМ для ориентации блока «А» перед выдачей тормозного импульса. Но, ни одной законченной концепции так и не вышло из стен проектного отдела. Создание ОДУ на криогенных компонентах находится вне инженерного понимания. Королев, который боролся за экологическую чистоту ракетных компонентов, понимал, что для импульсных многоразовых двигателей, работающих в составе КА длительное время нужны только длительно хранимые самовоспламеняющиеся компоненты. Я думаю, Глушко умышленно пошел на кислород-синтин, чтобы не только спасти минимальную полезную нагрузку, но и растянуть время отработки ОДУ до времени создания двигателя РД-170. Но «Буран» не был экологически чистым кораблем. Лазино-Лазинский использовал токсичный гидразин для ВСУ, которая работала при сходе корабля с орбиты, но до входа в плотные слои атмосферы.

Техника это далеко не все, что интересовало Глушко. Интересно сравнить отношение к работе Королева, Исаева, Костикова и Глушко. Первые трое работали на износ. Королев в крайне напряженном 65 году всячески оттягивал операцию, а о серьезном лечении сердца даже не думал. У Исаева гипертоническая болезнь была давно запущена, но я не помню, чтобы он хоть раз лежал в больнице. Он только отшучивался, когда говорил, что у него сердце работает как трансформатор – 220 на 110. Костиков последние годы работал с резкими болями в сердце, но в больницу не ложился. Все трое были законченные «трудоголики». От природы физически здоровые люди прожили: Костиков 51, Королев 60, Исаев 62 года. Королев и Исаев умерли на операционном столе из-за отказа сердца. Костиков умер непосредственно от инфаркта. Глушко работал по необходимости, истинным призванием его была историография. Щадящей по времени режим работы, тщательная забота о своем здоровье, строго регулярное и продуманное питание. Кроме большого внимания к своей одежде он не забывал о маникюре, покрывая ногти бесцветным лаком. Мне кажется, что стиль работы Глушко выработался в системе 4-го Спецотдела НКВД. Руководителю ОТБ типа Бекетова не требовалось детально разбираться в технике. Нужно показать, что ты выше своих подчиненных и их нужно держать в строгости. Это лучше всего делать, когда к тебе приходят подписывать какую-нибудь бумагу. Это в совершенстве освоил Глушко. Да и как он мог по технике спорить, например, с профессором Жирицким, который был крупнейшим специалистом в стране по лопаточным машинам, но зато мог указать ему на неправильное обращение к адресату или неточности по стилю письма.

В 85г. под редакцией Глушко вышло 3-е издание 3-х томной энциклопедии «Космонавтика». Почти 3 года потребовалось ЦНИИМАШ на получение согласия Глушко на внесение изменений по отдельным статьям истории космонавтики. Глушко тщательно выбирал место для своего памятника в историческом центре Одессы на Приморском бульваре, который был открыт в 78 г. В 2008 г. памятник был перенесен на проспект Глушко. Дважды по требованию Глушко переделывали мемориальную доску перед входом в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Последний раз это было в 87 г. За экспозицию стенда А.М.Исаева в музее равелина отвечал работник КБХМ Н.В.Лычев, он мне и рассказывал об этом. История ракетной техники и создание первых ЖРД в СССР, написанная Глушко, основана на ряде мифов. Центральное место там занимает ГДЛ, как родоначальник ракетной техники и ЖРД. Первые высказывания Глушко о ГДЛ и ее руководителях относятся к 55 г. в комиссии по реабилитации Клейменова и Лангемака.

В 72 г. Глушко опубликовал в «Вестнике Академии Наук» статью «Роль газодинамической лаборатории (ГДЛ) в развитии ракетной техники». Большинство книг, брошюр и статей по истории ракетной техники повторяли в последующие годы основные положения этой статьи. Если говорить о личностях, то основоположниками ракетной техники в СССР по Глушко нужно считать: Тухачевского, Тихомирова, Ильина, Петропавловского, Клейменова, Лангемака и, конечно, Глушко. Большинство из них были репрессированы в 37-38 гг. До сих пор считается, что Тухачевский первым оценил создание реактивных снарядов в ГДЛ и создал РНИИ на основе ГДЛ и ГИРД. Но Тухачевский был сторонником безоткатных динамо-реактивных пушек, где реактивный заряд был лишь одним элементом снарядов этих пушек. В 30-37 гг. Тухачевским были разработаны планы перевода всей нашей артиллерии на безоткатные пушки Курчевского. В 33-36 гг. каждая 4-я пушка, изготавливаемая в СССР, была системы Курчевского. Однако эти пушки оказались ненадежными. При малом весе орудие имело и малую дальность при большом разбросе при стрельбе. Орудийные расчеты при выстреле покрывались густым облаком газов и пыли. В итоге в конце 30-х годов все они пошли в металлом. Принцип динамо-реактивного оружия был доведен немцами только в конце войны в виде различных «Фаустпатронов». В боях за Берлин 70% наших танков были потеряны от фаустпатронов. В процессах военных в 37 г. Тухачевскому и руководству артуправления НКО предъявлялись обвинения в авантюре с динамо-реактивной артиллерией и в отставании с разработкой полевой ствольной артиллерии, зенитных орудий и танковых пушек. Нужно отметить, что Тухачевский никогда не был на полигонных стрельбах реактивных снарядов. За все время существования он ни разу не посетил РНИИ /НИИ-3/.

Первый заказ от АУ НКО на создание РС был выдан только в феврале 38 г. Кроме мифа о Тухачевском, как о создателе реактивной артиллерии, Глушко создал миф о работниках ГДЛ Н.И.Тихомирове, Б.С.Петропавловском, И.Т.Клейменове и Г.Э. Лангемаке, как о создателях РС для РСЗО «Катюша». Многочисленными документальными исследованиями, проведенными в 90 и 00 годы, это не подтверждается. Комиссия ОО ЦК КПСС рекомендовала наградить /посмертно/ (без указания чем именно) первых разработчиков прототипов РСЗО Тихомирова, Петропавловского и Лангемака. 21.06.91 г. М.С.Горбачев подписал указ о присвоении звания ГСТ, кроме указанных троих еще И.Т.Клейменову, В.Н.Лужину и Б.М.Слонимеру. Это было сделано фактически по старому представлению Глушко еще при его жизни. За создание РСЗО звание ГСТ заслуженно получил А.Г.Костиков, за создание РС для РСЗО звание ГСТ должны были получить И.П.Граве и А.С.Бакаев.

Особое место в историографии Глушко занимает Н.И.Тихомиров. С него начинается летоисчисление ГДЛ-ОКБ. Он родоначальник РС, он дал положительный отзыв на фрагмент дипломного проекта и принял Глушко на работу в ГДЛ. Он изобретатель пироксилин-тротилового пороха. Глушко настоял на установке мемориальных досок Тихомирову в Ленинграде и Москве и памятника на Ваганьковском кладбище, неизвестно на чьей могиле. Большое место ему уделено в энциклопедии «Космонавтика» /гл. редактор В.Глушко, отв. секретарь Г.Назаров/. В дальнейшем Назаров, разругавшись с Глушко, Написал на основании документов фактически биографию Тихомирова. Тихомиров химик по образованию работал до 17 г. на суконных и сахарных фабриках братьев Бабкиных и частным образом занимался изобретательством. В 1919г., работая в системе Главкрохмала, получил через управделами Совнаркома В.Д. Бонч-Бруевича ассигнования на разработку самодвижущийся мины. Из-за отсутствия результатов в 24 г. ассигнования были прекращены, и Тихомиров переехал в Ленинград, где были пороховые заводы, Государственный артиллерийский полигон и Пороховые лаборатории ГИПХ, в которых он отрабатывал заряды и проводил стендовые опыты с самодвижущейся миной. В марте 28 г. был проведен первый пуск самодвижущейся мины. Тухачевскому, который в мае 28 г. был назначен командующим ЛВО, доложили об этом пуске. Тухачевский распорядился продолжить эти работы во вновь созданной ГДЛ, подчиненной НКО. Тихомиров был назначен начальником ГДЛ, а ему было уже 68 лет. Обладатель патента на РС И.П.Граве, узнав о работах в ГДЛ, обратился за разъяснениями к нач. вооружения НКО Уборевичу. В ответе было сказано, что работы в ГДЛ не имеют отношения к РС Граве. У Тихомирова стрельба велась из миномета, где пороховой заряд выталкивал мину с пороховым двигателем для увеличения дальности. Это скорее похоже на минометный старт ракет Янгеля из ШПУ, а не на РС.

Первые пуски РС или мин с оперением были проведены с переносного станка после смерти Тихомирова, когда начальником ГДЛ стал Петропавловский. Что касается отзыва на дипломную работу Глушко, то на запрос Ильина, фактического начальника ГДЛ, Тихомиров ответил, что они нуждаются в экспериментальной проверке. Ничего другого он ответить и не мог, т.к. не был специалистом по электричеству. Не был он и изобретателем пироксилин-тротилового пороха. Этот порох в то время серийно производился в Германии. Тихомиров получил патент на технологический процесс получения тротил-пироксилинового пороха, но это было уже после его смерти. Но пороховой заряд из отдельных шашек в оптимально плотной компоновке для активно-реактивных 3-х и 5-и дюймовых снарядов предложил Тихомиров, откуда в дальнейшем пошли РС-82 и РС-132.

Б.С.Петропавловский за короткое время работы в ГДЛ существенно изменил ее тематику. Вместо активно-реактивных снарядов для штатных артиллерийских и минометных систем он перешел на создание безоткатных орудий с простейшими пусковыми станками. Так родились первые РС для стрельбы снарядами с химической начинкой и первые РС для стрельбы с самолетов. Он предложил ручное безоткатное оружие, прототип американской «Базуки». Он был начальником ГДЛ в 30-31 гг. и попросил освободить его от административной работы, чтобы полнее заниматься техникой, и особенно испытаниями. Но даже за короткое время, когда он был начальником, штаты ГДЛ значительно увеличились, а Глушко он перевел с электрических двигателей на ЖРД, с помощью которых он хотел увеличить дальность стрельбы РС. Умер неожиданно в 35 лет 06.11.33 г. простудившись при проведении испытаний.

После смерти Петропавловского начальником ГДЛ стал Н.Я.Ильин. Глушко не представил его к присвоению звания ГСТ, а именно он определил дальнейший жизненный и творческий путь Глушко. Ильин, служа с Гражданской войны при различных штабах, окончил курс военной электротехнической академии РККА, и в звании дивизионного инженера назначен представителем начальника вооружения НКО в Ленинград. До учебы он был порученцем командующего Ленинградским ВО Тухачевского. Дипломная работа Глушко, связанная с электричеством, его очень заинтересовала, как и сама личность Глушко. Ильин дал указание принять Глушко в ГДЛ на высокооплачиваемую должность, пытался добиться разрешения на защиту им диплома в университете, но безуспешно. Он предоставил Глушко квартиру из фондов РККА, ведь Глушко в 20 лет был уже женат. После имитации самоубийства Глушко в квартире Ильина из его же оружия, Ильину удалось замять дело и оставить Глушко на работе в военной лаборатории.

Деятельность других новоявленных ГСТ относится уже к РНИИ, а не к ГДЛ. Из Сотрудников РНИИ Глушко представил к званию ГСТ четверых: И.Т.Клейменова, Г.Э.Лангемака, В.Н.Лужина и Б.М.Слонимера. В РНИИ и через 4 года после образования наблюдалось явное противопоставление выходцев из ГДЛ и выходцев из ГИРД. Руководство РНИИ в лице Клейменова и Лангемака представляли военную бюрократическую организацию. Гирдовцы были добровольными энтузиастами реактивного движения, собравшиеся в полуобщественной организации ГИРД. Клейменова и Лангемака, и примкнувшего к ним Глушко, можно отнести к нарождающейся технико-бюрократической элите. И.Т.Клейменов /99-38 гг./ родился в крестьянской семье, окончил почти с отличием полный курс гимназии в Моршанске. Там же познакомился с высокообразованной семьей старых большевиков Левицких, на дочери которых Маргарите Константиновны женился, и вместе с ними переехал в Москву. С 19 г. в партии. В армии был на снабженческих должностях. 23-28 гг. академия Жуковского. С 01.29 по 05.32 г. с семьей на работе в торгпредстве в Берлине, где уровень жизни был на порядок выше, чем в Москве. Я могу об этом судить по командировке в те времена на полгода моей мамы. Теща Клейменова Евгения Григорьевна Левицкая была первым редактором «Тихого Дона» Шолохова. Была с ним в постоянной переписке. Шолохов бывал у нее не только на работе, но и в семье, где познакомился с Клейменовым. Шолохов подружился с Клейменовым, когда был в Берлине, а Клейменов обстоятельно знакомил его с Берлином. С Клейменовым у Шолохова завязалась переписка, а с 32 г Клейменов ежегодно приезжал к нему в Вешенскую на охоту. У Клейменова были обширные связи в Москве, Тухачевского он лично знал еще по Тамбовскому восстанию. В 11.32 г. Тухачевский назначил Клейменова начальником ГДЛ. Для ГДЛовцев при переезде в Москву ему удалось получить квартиры в престижном по тому времени доме Наркомтяжпрома на Донской улице. Сам Клейменов получил квартиру в доме правительства на Серафимовича д.2. По сравнению с Королевым в верхних эшелонах власти он был своим человеком. Но реактивной техники он не знал, и она его не очень интересовала. В РНИИ он занимался в основном административной работой. Вот как его характеризовал Королев уже в 50-х годах: «Любил пожить, глубоко в дела не вникал, особыми организаторскими способностями не отличался. Самолюбив…Мне в Клейменове не нравились личные качества: барство, пренебрежение к людям…».


Каталог: file -> zavjalov
file -> «ставропольская краевая универсальная научная библиотека им. М. Ю. Лермонтова» памятные даты и знаменательные события по ставропольскому краю
file -> Водных объектов в зоне влияния свалок
file -> Рекомендации по планированию методической работы
file -> Литература О. Николенко п. 1 читать, п. 2-4 конспект; читать Педро Кальдерон "Життя-це сон"
file -> I. Демографическая ситуация
file -> Система ведения овцеводства в крестьянско-фермерских и личных хозяйствах населения
file -> Информация о подготовке ко Дню правовой помощи
zavjalov -> В. С. Завьялов. О работе в кбхм им. А. М. Исаева и не только об этом


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал