Ранее, рассказывая о работах кбхм с различными головными организациями разработчиками рн и ка, я почти ничего не говорил, о совместных работах с Самарой /Куйбышевым



страница6/13
Дата17.10.2016
Размер3,76 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
устно согласовал с Маленковым. Костиков, однако, это решение не оформил постановлением правительства. Работа оживилась. Шло дооборудование самолета, и согласовывалась программа его испытаний. Самолет получил обозначение «302П». Его расчетные данные: скорость у земли – 800 км/час, потолок 18000 м., набор высоты 5000 м. – 2,1 мин., дальность полета – 100 км. Взлетная масса самолета 3358 кг. при запасе топлива – «О»-1230 кг., «Г»-505 кг. при 400 снарядов к 4-м пушкам. ЖРД состоял из 2-х двигателей 1400 и 450 кг. тяги. Второй двигатель с учетом дросселирования мог частично заменить ПВРД и позволял несколько увеличить время активной работы и проверить в небе «302» на всех режимах. Но и здесь сроки срывались. Отработка ЖРД затягивалась. Первые 2 экземпляра пришлось делать с одним ЖРД в 1400 кг. тяги. При этом время активной работы на высоте 8000 км. составляло всего 1-ну мин. Костиков с его трудным и прямолинейным характером терял самообладание и, заодно, своих сторонников в коллективе НИИ-3, все чаще прибегая к административным мерам.

В 11.43 г., когда прошли все сроки по постановлению ГКО, в ГИРТ была направлена комиссия во главе с зам. наркома А.С.Яковлевым. В комиссию входили академик С.А.Христианович, нач. летно-технического института НКАП А.В.Чесалов, т.е. те лица, которые одобряли ЭП Костикова с ПВРД. В комиссию входил от командования гвардейских минометных частей Л.М.Гайдуков. В материалах комиссии про состояние с отработкой ПВРД не говорилось. Основными пунктами обвинения были: «Невыполнение Костиковым особо важного задания и обман в характеристиках самолета «302П» в отличии от указанных в проекте». Еще во время работы комиссии Костиков 07.12.43. направил письмо секретарю ЦК ВКП(б) Маленкову. В нем Костиков не только пытался объяснить неудачи своей работы по созданию самолета «302», но и изложил масштабные предложения по организации работ в реактивной авиации. Это письмо есть в деле Костикова после ареста. Вот его основные положения. «Необходимо широкое развитие работ по трем направлениям: 1. Над самолетами с ВРД и приводом от газовых турбин. 2. Над самолетами-перехватчиками с реактивными двигателями жидкого топлива. 3.Над самолетами с ВРД, с приводом от авиадвигателей. Газовые турбины, осевые нагнетатели, ЖРД, насосы высокой производительности и больших давлений представляют конструктивную и производственную новизну. Эти вопросы требуют участия многих специальностей, участия многих заводов, привлечению к работе НИИ и лабораторий промышленности и Академии наук СССР. Такая задача выходит за пределы одной организации и даже возможно одного наркомата. Поэтому для быстрого решения этой важной задачи необходимо создать Комитет реактивной авиации во главе с членом ГКО. Наличие комитета позволит координировать все вопросы, связанные с реактивной авиацией, и эффективно использовать возможности всей промышленности, НИИ с их лабораториями и опытными производствами, обеспечив делу реактивной авиации должный размах и развитие».

На основании решения комиссии 18.02.44. Костиков был снят с должности, ГИРТ ликвидирован и передан в подчинение НКАП, как НИИ-1. 15.03.44. Костиков был арестован дома. /ул. Серафимовича д. 2 кв. 357/. В ходе следствия с 03.44. по 01.45, которое вели от НКГБ Л. Шварцман и Л. Владзимирский /оба расстреляны в 53-54гг./ собрано дело из 8 томов. В камере Костиков находился все время с подсадным агентом, инженером по специальности. В деле собраны сотни страниц, написанных Костиковым по различным техническим вопросам бисерным почерком с текстами решения уравнений в частных производных. /Интересно, мог ли решать такие уравнения «академик и ученый» В.П. Глушко/. Все конкретные технические предложения анонимно передавались на экспертизу через 4-й отдел НКВД соответствующим специалистам ОТБ. В деле имеются их отзывы, в которых отмечается ценность предложенных технических решений. По завершению следствия в 01.45 г. указывается, что «по наблюдению специальных агентов Костиков обладает незаурядными способностями конструктора и поглощен разработкой технических проблем, поэтому до окончания решения вопроса целесообразно передать его для работы в 4-й спецотдел НКВД с содержанием в условиях полной изоляции. Ни за время пребывания на свободе, ни в тюрьме, за Костиковым не отмечено антисоветских проявлений или враждебных высказываний».

28.02.45 г. постановлением НКГБ дело прекращено следствием и Костиков освобожден из под стражи. В этом постановлении говорится: «Костиков не обеспечил в определенный правительством срок выпуск самолета. Представил необоснованные преувеличенные данные по продолжительности моторного полета «302П». Убедившись в непригодности к установке на перехватчике воздушно-реактивного двигателя прямоточного типа, Костиков произвольно, без надлежащей санкции, изменил конструкцию самолета и, вместо 2-х двигателей при основном воздушно-реактивном, перешел на изготовление лишь ЖРД. В целях тщательного расследования была создана экспертно-техническая комиссия из квалифицированных специалистов и допрошено до 30 свидетелей, которые показали о существенных недостатках в создании самолета. Однако в полученных дополнительных материалах отсутствуют указания на то, что Костиков действовал в преступных целях. О возможных связях с иноразведками не добыто. Учитывая, что в результате оперативных мероприятий и тщательного расследования, вражеского умысла не установлено, Костикова из под стражи освободить и следственное дело прекратить и сдать на хранение». 28.02.45. поручением наркома Г.Б. Меркулова, с пометкой «срочно», Костиков освобожден.

В 44 году мы столкнулись с тем, что у немцев на фронте появились М-263 с ТКВРД. Яковлев возобновил испытания ПВРД ДМ-4С Меркулова на самолетах Як-7Б. Испытания проводились с 24.03.44 по 12.12.44. Ведущий летчик С.Н. Анохин. Подвеска ПВРД уменьшала скорость с 494 км./час до 460, при работе ДМ-4С скорость возрастала до 513 км./час., т.е. всего на 19 км. от исходного Як-7Б. ПВРД практически не использовались с окончанием войны и появлением ТРД, которые имели преимущества перед ПВРД в тяге. Первые ТРД в СССР упорно разрабатывал А.М.Люлька без особой официальной поддержки с начала 40-х годов. Опыт работы по Як-7Р Яковлев использовал при создании истребителя Як-3РД, где наряду с поршневым двигателем был ЖРД РД-1ХЗ конструкции Глушко. Эти работы проводились уже в 45 г. в одном из полетов удалось достичь скорости 782 км./час. При очередном полете 16.08.45 г. летчик испытатель В.Л. Расторгуев разбился, и полеты были прекращены.

За период с 15.07.42 по 15.03.44, когда Костиков был директором и ГК ГИРТ (НИИ-3), положение института в корне изменилось. Основным профилем работы стала реактивная авиация. РС и БМ в филиале во Владыкино отошли на 2-й план, и в конце 44 г. филиал выделен в самостоятельную организацию – будущий МИТ. Институт значительно усилился производственными площадями, кадрами и оборудованием. Летом 44 г. именно он был определен центром по изучению немецкой трофейной техники по реактивному вооружению.

Интересно сравнить поведение Глушко и Костикова в заключении. Технические акты по запросам органов ГБ готовились и для Глушко и для Костикова с явным уклоном, но Костиков не говорил о предвзятости актов, хотя председатель комиссии академик Христианович сначала одобрял проекты Костикова с ПВРД, а после ареста говорил об ошибочности их применения. И Глушко и Костиков после ареста писали заявления во все инстанции, но Глушко не признавал своих очевидных просчетов, а Костиков ни на кого не перекладывал вины за свои ошибки и признавался в них со всей прямотой, как в письмах Сталину, Молотову и Маленкову. Он писал: «Ошибся в расчетах и выборе двигательной установки самолета….обнаружив ошибку срыл ее, пытаясь найти решение… скрыл технические и производственные трудности, осознал поздно». За время работы над самолетом «302», до и после выхода постановления, у Костикова сложились сложные, можно сказать напряженные отношения с Яковлевым, который был не только конкурентом по самолету Як-7Р, но и зам. наркома, отвечающим наряду с НИИ-3 за выпуск самолета «302».

После освобождения Костикову вернули звание генерал-майора, ордена. Были приглашения вернуться на работу в институт для продолжения работ по реактивной авиации. Но отношения сложившиеся с руководством НКАП, накопили много боли и обид и сделали невозможным работу в системе НКАП. Следует отметить, что после освобождения Костиков не стремился к какой-нибудь высокой должности, ему было нужна интересная, полезная для страны работа. В тоже время, понятно, что генерал-майора, член корреспондента АН и героя соц. Труда трудно представить в роли рядового инженера. Нарком боеприпасов Ванников предложил работать в его системе и самому выбрать направление работ.

Несколько слов о Ванникове. Моя мать всю жизнь проработала в системе НКБ, но самым выдающимся руководителем наркомата считала Ванникова. Ванников тоже не избежал ареста. В январе 39 г. он был назначен наркомом вооружения, а 07.06.41. арестован. /09.06.41. на его место назначен Устинов/. В 07.41. освобожден и назначен замом у Устинова. 16.02.42. назначен наркомом боеприпасов, это был самый тяжелый участок ВПК. Он настоял на возвращении наркомата в Москву при своем назначении. Это был первый наркомат вернувшийся в Москву после эвакуации. По командировке НКБ и я вернулся в феврале 42 г. в Москву. Ванников добился того, что с середины 43 г. наша армия не испытывала нехватки боеприпасов, а по техническим характеристикам боеприпасы Красной Армии превосходили аналогичные немецкой армии. С 45 г., без освобождения от должности наркома боеприпасов, назначен нач. 1-го ГУ при СНК СССР, это управление осуществляло организации всех исследований по созданию атомной бомбы. Непосредственным начальником у него был Л.П. Берия, а непосредственным подчиненным И.В. Курчатов. С 06.46. он целиком переключился на работы по созданию ядерного оружия, с учетом средств его доставки к цели.

Костиков договорился с Ванниковым, что будет заниматься активно-реактивными снарядами и об административной субординации. Работа по активно-реактивным снарядам проводилась еще в ГИРДе, когда была получена рекордная скорость в 2 «М» при стрельбе 76 мм. снарядами, оснащенными ПВРД на белом фосфоре. Новые задачи по применению таких снарядов стояли и перед НКБ. С 01.08.45. Костиков стал работать в НИИ-24 НКБ. Для него было организовано бюро № 5 из нескольких человек, с подчинением непосредственно директору института. Забегая вперед, следует отметить, что этот период творческой работы Костикова завершился успехом, отмеченным в 51 г. Сталинской премией, которую он не успел получить. За 5 лет работы в институте /с полугодовым перерывом на поездку в Германию/ осталось около 30-и научно-исследовательских отчетов, методических разработок, рекомендаций по проектированию АРС. О них тогда и много позднее высоко отзывались специалисты. Наиболее важные из них Костиков помещал в «закрытом» журнале «Боеприпасы», редактором которого была моя мама. Эти публикации для Костикова были единственной возможностью донести свои исследования для более широкого круга специалистов. В 48-50 гг. в институте было создано КБ-5 НИИ-24, которым руководил Костиков. В АРС с ПВРД использовалось твердое металлизированное топливо СН-1 на основе магния. В этот период были построены специальные стенды для отработки ПВРД, на которых проводились исследования с различными видами топлив.

После смерти Костикова эти работы продолжил его заместитель М.С.Меркулов. Меркулов впервые опробовал вместо кислорода воздуха морскую воду с гидрореагирующим горючим разработки НИИПХ НКБ. Эти разработки создали предпосылки к началу ОКР, которые привели к созданию подводной ракеты «Шквал». В 47 г. АН СССР, /членом-корреспондентом которой он был избран в 43 г./ поручает Костикову возглавить представительство АН в Германии. Костиков тяготился этой важной, но далекой от собственных научных интересов работой. Через полгода он вернулся в Москву.

Помимо возобновления работ над АРС в НИИ-24, Костиков начинает работать в Энергетическом институте АН, возглавляемом Г.М. Кржижановским в качестве старшего научного сотрудника. Решением отделения технических наук /ОТН/ АН при Энергетическом институте АН 12.12.48 г. создана комиссия по газовым турбинам и спецдвигателям. Сообщение о задачах и составе комиссии на отделении сделал Костиков. Постановлением президиума АН СССР 07.04.49 г. по представлению зам. академика-секретаря ОТН АН академика И.И.Артоболевского был утвержден состав Комиссии за подписью Президента АН С.И.Вавилова. В состав комиссии вошли: ч.-к. АН А.Г. Костиков – председатель, ч.-к. АН Б.С.Стечкин – зам. председателя, академики М.В.Келдыш, А.А.Микулин, ч.-к. АН А.А.Ильюшин, В.Я.Климов др. всего 22 чел. Увлекательная, захватывающая работа оказалась, однако, недолгой. Длительное время Костиков работал с тяжелой болезнью сердца. После освобождения Костикова продолжали вызывать на допросы в ЦК КПСС и следственные органы по различным «сигналам». Следует отметить, что допросы в ЦК, а не в МГБ проводились только по «ленинградскому» и «московскому делу». Расследование проводила комиссия в составе Г.М.Маленков, Н.С.Хрущев, М.Ф.Шкирятов.


ГЛАВА 15

.

Надо сделать отступление и сказать несколько слов об обстановке в партии в послевоенные годы. С окончанием войны все в СССР надеялись на улучшение жизни. Во время войны люди перестали бояться террора предвоенных лет. На фронте, люди, глядящие в глаза смерти, приучились самостоятельно принимать решения. Вступив в страны восточной и центральной Европы, увидели, что там простые люди живут лучше, чем у нас. Ослабла изоляция от остального мира. Лендлиз, общение с союзниками, вернувшиеся военнопленные и угнанные на работу в Германию, все это подрывало действенность тотальной пропаганды. В тылу, чтобы выжить, вновь сложились рыночные отношения, расцветал «черный рынок». Огромную популярность в народе получили верховные военачальники, которым во время войны была предоставлена некоторая свобода действий. Во всех этих явлениях Сталин увидел прямую угрозу своей личной власти. Уже в 46 г. Сталин переводит Жукова на второстепенные военные округа, опасаясь военного переворота. Власть военных ограничена и в экономике. В сентябре 45 г. прекращено чрезвычайное положение и ликвидирован ГКО. 15.03.46 г. создан Совет Министров СССР, где основным руководящим ядром стал президиум СМ из 8-ми ближайших соратников Сталина. Это Молотов, Берия, Андреев, Микоян, Вознесенский, Косыгин, Ворошилов и Каганович. Внутри партийного руководства сразу после войны пошла борьба за влияние. Первый спор произошел между Маленковым и Ждановым, которые считались приемниками Сталина в СМ и ЦК партии. Маленкова поддерживали Берия, Каганович и министры ВПК. На стороне Жданова были А.А.Кузнецов, Н.А.Вознесенский, М.И.Родионов и П.И.Доронин. 13.04.46 г. Сталин отправил Маленкова в Ташкент за упущения в авиастроении и не эффективное использовании трофейного оборудования из Германии, но в 48 г. вернул в Москву. Намечалась очередная чистка партийных кадров, а Маленков имел богатый опыт в этих делах в 37-39 гг. Жданов скоропостижно скончался 31.08.48.

В наше время мало говорят о людях противостоящей Берии, Маленкову группировке. Н.А.Вознесенский (18.11.03-01.10.50) имеет прямое отношение к событиям, о которых я говорю в этой главе. С 38 г. председатель Госплана /после ареста Межлаука/. С 39 г. зампред СНК. С 02.41. кандидат в члены политбюро. С 10.03.41 г. 1-й зампред СНК. С 35 г. доктор экономических наук, автор многих работ по экономике социализма. С Ленинградом связан по работе в городской плановой комиссии и зампредом горсовета в 35-37гг., где проявил себя, как ортодоксальный сталинец, и был переведен в Москву в 11.37 г. на должность зампреда Госплана. С начала войны уполномоченный ГКО по реактивному вооружению. С 03.02.42. член ГКО. Как единственный 1-й зампред отвечал за вооружение и боеприпасы. А также за эвакуацию заводов на восток и налаживания там производства продукции и необходимой для этого кооперации. Его многие считали экономическим диктатором. /Молотов был назначен 2-м 1-м замом только в 42 г. С 45 г. член специального комитета ГКО по атомной энергии. В 47 г. опубликовал монографию «Военная экономика СССР в период Отечественной войны». Это единственная достоверная книга об экономике во время войны. Она отмечена Сталинской премией 1-й степени. Эта книга была у нас дома. В 50 г. она была изъята из учебного процесса во всех учебных заведениях. Как 1-й зампред СНК Вознесенский курировал работы НКБ и НКМВ по разработке и производству РС и БУ СЗО «катюша», Как кандидат в члены политбюро опекал работу Гайдукова в военном совете гвардейских минометных частей.

После войны /в 08.- 09.45г./ он способствовал встрече Гайдукова со Сталиным без ведома Берия. /Основную роль в организации этой встречи сыграл Маленков, которому кандидатуру Гайдукова на пост председателя межведомственной комиссии по изучению немецких работ по ракетной технике предложил Ванников/. На встрече со Сталиным был подписан список о посылке в Германию специалистов, в том числе и работников Казанского КБ двойного подчинения (НКВД и НКАП) в числе 20 человек (Королева, Глушко и др.). Первый вариант проекта постановления в 45 г. о развертывании работ по ракетной технике готовился Гайдуковым с Вознесенским. В сентябре 45 г. ГКО ликвидирован. Работа по постановлению отложена. В 01.46 г. Вознесенский вернулся к проекту постановления по ракетной технике и поручил своему заму по Госплану П.И. Кирпичникову согласовать проект постановления со всеми ведомствами.

26.02.47 г. Вознесенский переведен в члены Политбюро. Главной задачей внутренней политики СССР в послевоенные годы было восстановление экономики. По инициативе Вознесенского в конце 45 г. рассматривался вопрос о введении «нео-НЭПа» и роспуске наиболее нерентабельных колхозов. Реально ничего не было сделано, но в 03.46. принят 4-й пятилетний план на 46-50 гг., где относительно больше внимания уделялось легкой промышленности. Впервые была введена сдельная оплата труда, которая ранее считалась несовместимой с социалистическими принципами. Первый год пятилетки прошел успешно, в отличие от довоенных пятилеток он выполнялся реально. Это сыграло роковую роль во всей нашей послевоенной экономике. Сталин по настояния Маленкова, Берии и руководителей ВПК, с учетом международной обстановки и начинающийся «холодной войны» посчитал, что еще не задействованы все резервы, и задания пятилетки могут быть увеличены. Не смотря на возражения Вознесенского, показатели плана были резко увеличены.

Был принят «Сталинский план преобразования природы». Это строительство каналов, гигантских электростанций, включая каскад Волжских ГЭС. Приняты проекты создания искусственного моря в Западной Сибири и строительства плотины через Берингов пролив. С 46 г. для повышения эффективности с/х все колхозы и совхозы должны были выращивать обязательные культуры без учета местных возможностей. Комиссия по делам колхозов /А.А.Андреев/ приняла решение по «ликвидации нарушений колхозного устава». Миллионы гектаров земли «незаконно присвоенных колхозниками» были возвращены в колхозный фонд. 04.06.47 г. вышел указ, где за «посягательство на государственную или колхозную собственность» предусматривалось от 5 до 25 лет лагерей. В 48 г. «рекомендовано» колхозникам продать государству домашний скот, который разрешалось иметь по уставу колхоза. Пошел массовый забой скота. Колхозникам разрешалось продавать продукцию на рынке только тогда, когда колхоз выполнит все обязательства по поставкам государству.

По инициативе Вознесенского в конце 40-х годов в Политбюро и стране проходили дискуссии по экономическим проблемам. Сталин созвал совещание экономистов всей страны. Формально вопрос стоял о том, действует ли закон стоимости при социализме. По существу вопрос стоял: может ли власть командовать ресурсами, ценами, людьми и определять пропорции в хозяйстве, или есть какие-то лимиты, исходящие из требований эффективности экономики. Понятно, какой курс был выбран Сталиным.

Вторым человеком в Политбюро противостоящим Берии и Маленкову был А.А.Кузнецов (07.02.05.-01.10.50.). Быструю карьеру сделал в Ленинграде во время чисток 36-38 гг. Считался верным «сталинцем». Вместе с А.А.Ждановым руководил репрессиями против партийных и советских работников, выдвинутых при С.М.Кирове. С 09.37 г. 2-й секретарь ОК и ГК партии. Во время войны фактически направлял всю жизнь блокадного Ленинграда. В 45-46 гг. первый секретарь ОК и ГК. С 18.03.46 г. член Оргбюро и Секретарь ЦК. Как секретарь ЦК расследовал деятельность Маленкова по руководству авиапромом. После Маленкова принял руководство управления кадров ЦК КПСС. С 46 г. Берия не руководил МВД и МГБ. Комплектованием руководящих кадров этих систем занимался Кузнецов. В материалах комиссии Политбюро по изучению материалов, связанных с репрессиями говорится: «Сталин в частных беседах высказывал предположение о том, что в качестве своего приемника по политической линии он видел А.А.Кузнецова, а по государственной линии Н.А.Вознесенского».

01.07.48. Сталин вернул Маленкова в Москву в должности секретаря ЦК (членом Политбюро он оставался всегда), об этом Сталину настоятельно советовал Берия, а 02.08.48. он вновь стал зампредом СМ СССР. Т.е. стал 2-м после Сталина в Политбюро. Сталин со времен Зиновьева с подозрением относился к Ленинградской п/о. С 10-го съезда велась борьба с фракционной деятельностью в партии, а в конце 40-х годов поступали сведения, что выходцы из Питера поддерживали постоянные связи с руководством Ленинграда. С их стороны были крамольные предложения об организации Бюро ЦК по РСФСР и даже об организации российской коммунистической партии, по примеру других Союзных республик. Говорилось и о переносе столицы РСФСР в Ленинград.

Маленков возглавил работу по сбору компромата по Ленинградской п/о. На пленуме ЦК 28.01.49 г. Кузнецов освобожден от обязанностей секретаря ЦК и 07.03. выведен из состава Оргбюро. Начало «Ленинградскому делу» положено 15.02.49 г., когда Ленинградских руководителей на пленуме ЦК назвали антипартийной группой. 22.02.49 состоялся пленум Ленинградского ОК и ГК КПСС на котором по предложению Маленкова все партийные руководители были сняты со своих постов. В июле начались аресты. Кузнецов был арестован в кабинете Маленкова.

Немного о Маленкове (24.01.01.-14.01.88). Л.М.Каганович в 30 г. выдвинул Маленкова на должность зав орготделом МК. В 34 г. Сталин назначил его зав отделом партийных органов ЦК. Здесь он стал помощником и другом Н.И.Ежова. Под его руководством проводил проверку партийных документов. В 37-38 гг. активно участвовал в репрессиях. С 39 г. стал тесно сотрудничать с Берия, возглавляя управление кадров ЦК ВКП(б) /с 31.03.39/. В ЦК рабочим инструментом по «Ленинградскому» и «Московскому делу была комиссия партийного контроля, возглавляемая М.Ф.Шкирятовым (03.08.83-18.01.54 г.). Это, наверное, самая мрачная фигура в составе ЦК. С 21 г. в аппарате ЦК председатель комиссии по проверке и чистке рядов партии. С 34 г. в комиссии партийного контроля (КПК). С 39 по 52 гг. заместитель председателя этой комиссии. Начинал работать в этой комиссии еще с Ежовым и продолжал работу в тесном контакте с НКВД-МГБ. Имел «свою» тюрьму, где лично допрашивал особо важных арестантов. Непосредственно вел работу по дискредитации Вознесенского. 09.09.49 г. передал Маленкову решение КПК с предложением: «исключить Вознесенского из партии и предать суду за утрату секретных документов Госпланом СССР». На основании этого в сентябре опросом членов ЦК Вознесенский был выведен из членов ЦК и 27.10.49 г. арестован.

В связке КПК с МГБ/НКВД/ существовала такая практика: МГБ кого-либо арестовывает по подозрению, на основании этого КПК исключает его из партии, а исключенного МГБ объявляет врагом народа со всеми последствиями. Арестованных по «Ленинградскому делу» подвергали чудовищным пыткам. Расследование проводилось совместно силами МГБ и специальными следователями ЦК КПСС. В процедуре допросов принимали участие Маленков, Берия и Булганин. В конце 09.50 г. выездная сессия ВКВС СССР, проходящая в Ленинграде приговорила к расстрелу: 1. Кузнецова А.А. 2. Попкова П.С. 3. Вознесенского Н.И. 4. Капустина Я.Ф. 5. Лазутина П.Г. 6.Родионова М.И. 7. Турко И.М. Смертная казнь в 47 г. была отменена указом Верховного Совета СССР». Но 12.01.50 г. для расправы над обвиняемыми «ввиду поступивших заявлений трудящихся» указ был изменен для изменников Родины. У Вознесенского основное обвинение было в потере секретных документов.

После процесса начались массовые чистки партийного и советского аппарата Ленинграда. Тысячи были высланы на поселения в отдаленные места. Репрессии распространились и на Москву. В 12.49 г. Сталин вызвал в Москву Хрущева. Хрущев имел большой опыт в проведении чисток в Москве и на Украине. Хрущев отрицает свое участие в «Ленинградском деле» и что все приговоры он якобы подписывал на Политбюро не читая. 16.12.49 г. Попов Г.М. был выведен из Оргбюро и секретарей ЦК и заменен Хрущевым. Попов не замешан в «Ленинградском деле». С 38 г. 2-й секретарь МГК, с 12.44. по 12.49. председатель Моссовета, в 45-49 гг. 1-й секретарь МК и МГК, в 46-49 гг. секретарь ЦК КПСС. За 10 лет он стал хозяином Москвы и перестал считаться с министрами, у которых было в Москве много предприятий, и пытался даже командовать ими. Сталин показал, что он один хозяин. Репрессиям Попов не подвергался. В 51 г. был недолго министром с/х машиностроения. Как рассказывала моя мама, очень тщательно ремонтировал свой кабинет и долго не выходил на работу. Особенностей работы министерства не понимал, и после очередной реорганизации был отправлен послом в Польшу. Хрущев с Фурцевой выкорчевывал в Москве сторонников Вознесенского и Кузнецова. Фурцева не только отчислила из аспирантуры МГПИ жену Вознесенского, но и десяток сотрудников института, которые контактировали с ней. Так закончился очередной виток борьбы за власть в окружении Сталина. Победителями были Маленков и Берия и вместе с ними все министерства ВПК.

Неоднократные вызовы Костикова в ЦК по связям с Вознесенским и его сторонниками сказалось на его здоровье, сердце не выдержало. Он умер дома 05.12.50 г. от инфаркта на 51 году жизни, через 2 месяца после расстрела Вознесенского, когда гонения на лиц близко его знавшись продолжались. Я его видел последний раз в 08.50 г., когда он приходил в МВТУ по моему вопросу. Следует отметить особенности творческой работы Костикова. Это широта его творческих интересов, Если говорить только о последних годах, то их диапазон – от, сугубо инженерных работах по АРС и скоростным подводным торпедам, до теоретических вопросов по газовым турбинам. Его отличала способность работать самостоятельно или в очень узком кругу, как в техбюро НИИ-24, когда глубоко прорабатывались технические вопросы создания новых образцов оружия. Костиков блестяще владел математическим аппаратом при решении прикладных и теоретических вопросов в различных областях науки и техники. Костиков, как ученый, по-моему, был на значительно более высоком уровне, чем В.П. Глушко. К его недостаткам следует отнести, что он не умел ни отдыхать, ни лечиться. Единственным «хобби» всю жизнь у него была работа, которой он посвятил всю свою жизнь без остатка, работал он и дома после работы и почти все выходные дни. Такой режим не мог не сказаться на здоровье.

Его антипод прожил до 80 лет, тщательно следя за своим здоровьем и не перегружая себя на работе. Во всех публикациях о Глушко говорится: о его одежде, модных костюмах, подобранных под стиль галстуках и других тонкостей в одежде. В этом плане он резко отличался от Королева, Костикова, Исаева. Королев не придавал значения одежде, хотя ему значительно чаще, чем Глушко, приходилось бывать на самом высоком уровне. Костиков всю жизнь проходил в военной форме, но военным он был не только по форме, но и по складу жизни и характеру. Исаева я знаю довольно хорошо за 12 лет совместной работы. Он не любил галстуков, как и Королев. Цигейковая шапка-ушанка, короткое зимнее пальто с цигейковыми отворотами и дешевые ботинки на толстой микропористой резине зимой. Сравнивая по одежде Исаева и Глушко, мне кажется, что многое от природы и воспитания. Исаев интеллигент в 3-м поколении. Предки В. Глушко – бизнесмены по крови, которым удалось добиться значительного состояния, и они старались подражать в одежде российским аристократам и богачам.

Что касается квартирного вопроса, то последние годы своей жизни Костиков /41-50 гг./ и Глушко /75-88 гг./ жили в «доме на набережной» /ул. Серафимовича д. 2/. У Костикова была квартира из 3-х или четырех комнат /точно не помню, подъезд рядом с кассами кинотеатра «Ударник»/. У Глушко была квартира из 11 комнат. Я.Голованов пишет: «Глушко живет в огромной квартире с окнами на Кремль. Сидели в его кабинете, где я не обнаружил никаких следов кабинетной работы. От обилия макетов, моделей, сувениров и всякой другой околокосмической белиберды ВП был похож на хозяина сувенирной лавки в Хьюстоне. Проговорили 3 часа. Рассказать правду о Королеве он не то, чтобы не хочет, он не может, как не может, в свои 80 лет, вспрыгнуть на стул».

Правда, еще до 74 г. Глушко жил на 2 дома, и можно сказать на 2 семьи. Нач. ХОЗУ МОМ В.С.Выговский организовал хорошую квартиру на Комсомольском проспекте в д. 45 работнице 1-го отдела НПО «Энергомаш» Перышковой Л.Д., которая в 72 г. родила ВП сына Александра. Я.Голованов, который активно участвовал в клевете на Костикова, так описывает квартиру Костикова: «Массивная мебель, кожаные кресла и большой дорогой письменный прибор на столе с литой фигурой собаки. Все очень прочное, тяжелое, и, очень казенное, бездушное». Я был в этой квартире, и что меня поразило, это обилие книг. У меня дома, до моей женитьбы не покупали никакой мебели, покупали только книги, для которых сделали дополнительный стеллаж. У Костикова книг было значительно больше. Техническая и художественная литература, книги исторические, политические, энциклопедии и всевозможные справочники. Что касается мебели, то она вся была из домоуправления, а не покупная, кроме книжных шкафов и стеллажей. Массивный письменный прибор на столе с фигуркой собаки был типовой для того времени. Их дарили ко дню рождения. Точно такой же был у В.П.Андреева, отца мужа моей сестры и еще у кого-то из знакомых. Полная противоположность у В.П.Глушко.

Еще работая в РНИИ /НИИ-3/ на большие премии /в несколько окладов/, которые ему выписывали Клейменов и Лангемак он покупал антикварную мебель. Во всех письмах матери после ареста Глушко много место уделяется судьбам мебели, во всяком случаи больше чем судьбе дочери Евгении. На свиданиях в тюрьме, в 39-40 гг. решался вопрос кому, и на какую мебель оформлять доверенность. Я бывал на квартире Исаева на проспекте Мира, где на доме мемориальная доска. Это простая 3-х комнатная квартира с маленьким коридором и небольшой кухней. Мебель стандартная для того времени. Квартира угловая, но от проспекта Мира шум во всех комнатах. В 71 году ему предоставили квартиру не в таком шумном месте, но он так и не успел в нее переехать до неожиданной смерти 25.06.71 г. После войны у Глушко запросы по благоустройству жилья значительно возросли. Я не знаю про мебель, но у него была значительная коллекция ценных картин русских и зарубежных художников.

Интересно сравнить и дачные владения. В 58 г. всем Главным конструкторам за спутник предоставили квартиры в высотном доме на площади Восстания. Это прямо рядом с домом на Конюшковской, где С.П.Королев жил с женой и дочерью и где он был арестован в 38 г. Кроме того предоставлялись дачные участки в элитной Жуковке. Королев попросил вместо дачи и квартиры домик на окраине Москвы, чтобы можно было жить круглый год и за 15-20 минут добираться до работы. В этом домике он и прожил до внезапной смерти 14.01.66 г. Глушко, узнав, что Королеву выделили домик, попросил и себе, но ему отказали. Тогда он попросил, чтобы дачный участок ему выделили отдельно от участков других академиков и членов совета Главных конструкторов. Ему был выделен значительный участок, где на свой теннисный корт он приглашал «рядовых» академиков. Я бывал на даче у Исаева. НИИ-88 был выделен участок под садоводческий кооператив на берегу Пироговского водохранилища. Все участки были одинаковой площадью в 6 соток. Кооператив окружили сплошным забором с 2-мя выходами на берег водохранилища, чтобы прибрежной полосой могли пользоваться все желающие. Дачные участки внутри не разделялись заборами, и высота домов не должна была превышать, по-моему, 5 метров. Исаев оборудовал себе кабинет в полуподвале по своему проекту.

Возвращаюсь вновь к Костикову. Следователи по его делу были высокопоставленные лица НКГБ. Это начальник следственной части по особо важным делам комиссар госбезопасности /генерал-лейтенант/ Л.Е.Влодзимирский и его заместитель Л.П.Шварцман. Им с готовностью давали показания десятки разных лиц от сослуживцев Костикова до академиков и зам. наркомов. Среди обвинений было и то, что он не является автором «катюши». На допросах у следователя, а затем в ЦК КПСС Гвай утверждал, что без Костикова не было бы «катюши». Гвая, как и Костикова замучили постоянными вызовами и допросами, он умер относительно молодым в 55 лет. Когда через 11 месяцев заключения Костиков был освобожден, для многих дававших показания против него, это было неприятным фактом.

С начала 46 г. началось «дело Авиаторов», по которому с января 46 г. Шахурин был снят с должности наркома НКАП. В дальнейшем он был арестован и вместе с другими руководителями авиапромышленности и ВВС /маршалы авиации Новиков, Худяков и др./ осуждены на различные сроки заключения. Они обвинялись в низком качестве наших самолетов, как по конструкторским, так и по производственным причинам. Трудно было объяснить, почему немцы сбивали намного больше наших самолетов, чем мы немецких, почему у немцев раньше появились реактивные самолеты, чем у нас. Василий Сталин рассказывал отцу, что американские самолеты лучше наших, и поэтому Покрышкин пересел с Як-7 /это наш лучший самолет во время войны/ на американскую «кобру». За ходом следствия лично следил Сталин. Г.М.Маленков был снят с секретаря ЦК, курирующего авиапромышленность, но оставлен в Политбюро. Г.К.Жуков переведен в 06.46. на Одесский военный округ. Яковлев удачно избежал в это время личных неприятностей. После снятия Шахурина, он в личной беседе со Сталиным, попросил освободить его от должности замнаркома. Сталин согласился, присвоил ему звание генерал-полковника и назначил его своим референтом по авиации. Яковлев был дважды героем соц. Труда, имел 10 орденов Ленина, ордена Суворова 1-й и 2-й степени. 6 раз он был лауреатом Сталинской премии. Летом 46 года он через толпу болельщиков пробирался к стадиону «Динамо» за рулем в открытой трофейной машине и светлой парадной форме. Выглядел он очень импозантно. Я шел в толпе вплотную рядом с его машиной, которая двигалась одновременно с толпой.

Еще раз возвращаюсь к 50 г. Моя мама работала редактором журнала «Боеприпасы» с 15.08.48 по 01.08.53 г. Сотрудничал ли Костиков с этим журналом до 48 г. я не знаю, но в 50 г. их совместная работа продолжалось до последних дней жизни Костикова. Я два раза по просьбе мамы завозил на квартиру Костикова какие-то бумаги, но его самого я там не видел. С Идой Анисимовной был племянник Андрея Григорьевича, сын его брата погибшего при обороне Таллина в 41 г., звали его, кажется, Валентин, он был примерно мой ровесник. В летнюю сессию 50 г. я не сдал «хвост» по сопромату за 1-й семестр 2-го курса. Надо было просить разрешения на пересдачу. А я задумал переходить в Военно-механический институт на Кировской улице, где все предметы по 2-му курсу были одинаковые, а сопромат начинался с 3-го курса. Переходить собрались вдвоем, я и Генка Лазарев, он и был инициатором перехода, жил он в начале Кировской. Мы оба играли за МВТУ в футбол, но Генка играл лучше меня, у него был первый разряд и играл он в центре нападения 1-й команды. В процессе перехода выяснилось, что нужно согласие деканата, а нам его не давали. Сессия уже началась, и просить о пересдаче было поздно. Грозило отчисление из института. Вот в этот момент мама обратилась за помощью к Костикову. Он приехал в МВТУ. Куда он ходил и с кем разговаривал, не знаю, наверное, достаточно было декана. Был он там всего, как мне показалось, минут 10-15, я на глаза не показывался. Потом мне сказали, чтобы я зашел в деканат. Мне оформили академический отпуск и перевели в группу по 4-й специальности, т.е. ЖРД, а я учился по 1-й специальности /ВРД/. Вот так я оказался жэрдистом. Генку Лазарева тоже восстановили. Он потом работал у М.М.Бондарюка на территории НИИТП. Когда я с ним встречался, он был нач. сектора у Хохлачева, с которым мы учились вместе на 1-2 курсе. Таким образом, Костиков определил всю мою дальнейшую судьбу.

Возвращаюсь к основному повествованию в 45 г. Из 4-х: Королев, Глушко, Костиков и Исаев, только последний был относительно свободен в выборе направления своих работ. 04.02.43. приказом Болховитинова Исаев назначен руководителем КБ-Д. С этого времени ведет отчет КБ Исаева. 25.05.43. возвращение из эвакуации. 21.06. Исаев назначен начальником отдела двигателей в количестве 27 человек. В 02.44. завод Болховитинова включен в состав РНИИ, точнее в НИИ-1, после снятия Костикова. Сам Болховитинов стал научным руководителем института. 30.05.44. приказом НКАП поручено Глушко, Исаеву и Душкину построить и предъявить на гос. испытания двигатели для самолетов. 10.44. у Исаева закончены гос. испытания РД-1. 24.01-09.03.45 ЛКИ 7-го экземпляра «БИ» с РД-1. Это последний этап работы над «БИ». В 05-06.45. закончены заводские испытания двигателя РД-1М, у которого ресурс был доведен до 1-го часа, с числом включений не менее 10. После отработки РД-1 Исаев пришел к выводу, что ЖРД не для авиации, где требуется большой ресурс и многоразовые включения. ЖРД должен быть одноразовым, нерегулируемым, простым и дешевым в изготовлении. Использоваться в различных ракетах и, конечно, без ТНА, а только с вытеснительной системой подачи. Исаев разуверился в ТНА, после работ с двигателем Душкина. В начале 45 г. приступили к разработке двигателей серии «У» /упрощенный/. Исаев в своей единственной книге «Первые шаги к космическим двигателям» пишет, что это был, конечно, не двигатель, а просто КС. КС задумали делать из листовой стали, а не точеную из болванки, как в РД-1. КС впервые имела плоскую головку. Не все сразу получалось, но были уверены, что находятся на правильном пути. Приближалось окончание войны и специалистов направляли для изучения достижений Германии в области реактивной техники. Одной из первых была направлена группа Исаева.

В НИИ-1 НКАП /так стал называться НИИ-3 после снятия Костикова/ с лета 44 г. свозились все экземпляры немецкой трофейной техники. Начало широкого интереса в СССР к немецкой ракетной технике положило личное и строго секретное послание Черчилля Сталину от 13.07.44 г. Оно определило дальнейшую жизнь Королева, Глушко и др. Из письма: «Имеются достоверные сведения о том, что в течение значительного времени немцы проводили испытания летающих ракет с экспериментальной станции в Дебице в Польше. Согласно нашей информации, этот снаряд имеет запас взрывчатого вещества весом около 12 тысяч фунтов и действенность наших контрмер в значительной степени зависит от того, как много мы сможем узнать об этом оружии, прежде чем оно будет пущено в действие против нас. Дебице лежит на пути Ваших победоносно наступающих войск, и, вполне возможно, что Вы овладеете этим пунктом в течение нескольких недель». «Поэтому я был бы благодарен, Маршал Сталин, если бы Вы смогли дать надлежащие указания о сохранности той аппаратуры и устройств в Дебице, которые Ваши войска могут захватить после овладения этим районом, и если бы Вы предоставили нам возможность для изучения этой экспериментальной станции нашими специалистами». Рано утром 05.08.44 г. из Москвы к линии фронта вылетел военный самолет. На его борту находилась группа специалистов, имеющих мандат, подписанный Сталиным, в составе г-м П.И.Федорова /директор НИИ-1 НКАП/, подполковника М.К.Тихонравова, Ю.А.Победоносцева, майора Н.Г.Чернышева, подполковника Р.Е.Соркина, М.Е.Шахтмана и переводчика лейтенанта Ю.А.Федосюка. Найденные остатки Фау-2, включая двигатель, были привезены в НИИ-1 для изучения.

Группа Исаева из 10 человек выехала в Германию в апреле 45 г. от НКАП. В группе Исаева были люди, с которыми мне пришлось впоследствии встречаться. Это В.Ф.Берглезов из НИИТП, А.В.Палло из ОКБ-1, И.И.Райков из ОКБ-1 и А.А.Толстов нач. отд. 8 КБХМ. Исаев был в Германии примерно полгода. Он выехал из Германии уже в конце сентября или в начале октября 45 г. после настойчивых просьб и с разрешения Болховитинова. Его дома ждала интересная работа. Поездка в Германию, конечно, расширила кругозор, но принципиально нового в конструкцию двигателя почти ничего не внесла. Исаев еще больше укрепился в правильности своего выбора по двигателям серии «У». В этом подкрепило его и знакомство с немецкими зенитными ракетами, он уже представлял, как можно проще делать для них двигатели. Определенный интерес представляли приборы для регистрации параметров при испытаниях и конструкции различных агрегатов. Но самое ценное, что он вынес из поездки в Германию – это самореагирующее с кислотой синтетическое горючее, в качестве зажигающей жидкости. Исаев, еще работая с двигателем Душкина, мучился с системой зажигания при запуске. У себя на РД-1 освоил надежно работающую систему электрического зажигания, т.н. «дуговой пускач», но эта система была сложна для его упрощенных двигателей серии «У». Значительно проще конструктивно смотрелось химическое зажигание. Была опробована пусковая жидкость, полученная от Глушко, но она надежно воспламенялась только на специальном экране в КС, а это тоже усложняло конструкцию КС. Немецкое пусковое горючее ксилидин /позднее «тонка» или ТГ-02/ не требовало каких-либо конструкторских ухищрений в КС. Оно нашло применение на многих двигателях ОКБ Исаева, включая ДУ С5.4, на которой приземлялся Гагарин. Но в 45 г. Исаев рассматривал его, как сугубо пусковое горючее, основным должен был оставаться керосин, как самое дешевое горючее, имеющее широкую производственную базу.

В сентябре 45 г. Исаев был награжден орденом Ленина за двигатель РД-1. Этим же указом Глушко был награжден орденом Трудового Красного Знамени за свой двигатель, тоже с индексом РД-1, и Королев орденом Знак Почета за РУ-1 для самолета Пе-2. Душкин получил орден Ленина за создание первого ЖРД с ТНА. После возвращения из Германии Исаев с энтузиазмом вернулся к отработке двигателя У-1250, первенца из серии «У». Но реального заказа на этот двигатель не было, т.к. не было, ни зенитных, ни каких-либо других жидкостных ракет. В конце 45 г. был получен заказ на двигатель для морской быстроходной торпеды. Двигатель на тягу 1400 кг. был быстро отработан. Испытания на морском полигоне шли успешно, была получена невиданная скорость, но дальность была мала и торпеда не была принята на вооружение. Впервые, еще при отработке в КБ, проведен запуск двигателя под водой /глубина 1 м./. Это первый шаг к будущим двигателям баллистических ракет подводных лодок, а также первый шаг к созданию быстроходных торпед «Шквал». Испытания двигателя в бассейне под водой также показали, как можно бороться с шумом двигателя при испытаниях и с вредными выбросами. Бассейн в 16 отделе КБХМ до сих пор /2009 г./ позволяет проводить испытания рядом с Центром управления полетами.

Весной 46 г. работы по двигателю У-1250 были оформлены правительственным заданием от МАП. 17.07.46 г. от КБ направлено письмо в МАП, в котором говорилось, что на базе У-1250 можно спроектировать ряд КС от 400 до 9000 кг., но для их отработки нужна помощь в строительстве производственной и стендовой базы. От ВВС в 46 г. был получен заказ на стартовый ускоритель, облегчающий взлет самолета. /тяга двигателя 1500 кг. с 60–и кратным использованием. Сухой вес ДУ 100 кг., заправленной 300 кг./ Но прошла очередная реорганизация. НИИ-1 МАП ориентировали, как сугубо научно исследовательскую организацию во главе с М.В.Келдышем. Болховитинов ушел на преподавательскую работу в ВВА, завод № 293 вместе с ОКБ передали М.Р.Бисновату, тому самому, кто сделал планер для самолета «302» Костикова, и впоследствии долгие годы был ГК ОКБ-4 КБ «Молния». От Бисновата был получен заказ на ДУ для летающей модели сверхзвукового самолета. Двигатель У-400-10 впервые имел высотное сопло, соответствующее высоте 10 км. Доводкой ДУ занимался Новиков Н.И, будущий многолетний нач. отдела агрегатов регулирования КБХМ. На основе У-400-10 был разработан двигатель У-400-2 /2 –это высота 2 км./ для крылатой ракеты класса «воздух-море». Этим двигателем положено начало будущим работам по ракетам такого класса с Березняком. За двигатель У-400-10 Исаев, по представлению Келдыша, в начале 48 г. получил Сталинскую премию 3-й степени. Это была первая государственная премия за ЖРД.

Двигатель для стартового ускорителя самолета отработали быстро, но ЛКИ затянулись на длительное время. Ведущим конструктором по ДУ стал В.Н.Богомолов, который начал работать в 46 г. после окончания МАИ. 23.10.46 г. ОКБ Исаева возвращено с завода № 293 в НИИ-1 МАП. В конце 46 г. ОКБ получило заказ на разработку двигателя для зенитной ракеты от ВСНИТО. Этот заказ отвечал чаяниям Исаева и определил тематику КБ длительный период. Быстро был разработан двигатель тягой 2 т. Но дальнейшие работы были прекращены из-за отсутствия надлежащего финансирования и производственно-испытательной базы. ОКБ в 47 г. должно было перебазироваться в специально созданный НИИ-88, но испытательная база оставалась в Химках, и переезд состоялся только через год весной 48 г. Всего с Исаевым перешло 23 сотрудника. Отдел 9 СКБ НИИ-88 организован 24.05.48 г. После подключения производственной базы в Подлипках и цеха № 5 завода № 88, отработка изделий Исаева пошла более интенсивно. Достаточно сказать, что по окончании ЛКИ ускорителя на самолете Ил-28 на заводе № 88 было изготовлено 100 ускорителей СУ-1500 и сданы ВВС. Но применения они не нашли из-за успехов в ТРД.

Здесь я хочу еще раз немного отвлечься. Работы по СУ-1500 в 50 г. не были последними в применении ЖРД в авиации. В 57 г. была попытка существенно улучшить скоростные и высотные характеристики самолета МиГ-19 и МиГ-21. На их основе создавались образцы опытных самолетов под индексом «Е» На ускорителе МиГ-19 стоял двигатель Душкина, он чем-то не удовлетворял заказчика /А.И. Микояна/ и Севрук получил заказ на ускоритель со своим двигателем для опытного самолета на основе, кажется МиГ-21. Отработка двигателя проходила у меня на стенде. Для меня это была единственная работа, которую я провел в ОКБ-3 с 1-го до последнего экземпляра, она же была и последняя в ОКБ-3. Разработка двигателя С3.20М5 тягой 3,2 т. на АК-20ф и ТГ-02 велась на основе двигателя С3.20, который Севрук разрабатывал Грушину для ЗУР «205». Двигатель С3.20 был одноразовый, Но Севрук имел опыт доводки многоразового двигателя РД-1 Глушко еще в Казане. В ОКБ-3 С3.20 был первый многоразовый двигатель с ТНА. На стенде отрабатывались регламентные работы с двигателем между включениями. Двигатель на 5 включений был отработан довольно быстро. Для каких-то консультаций приезжал Душкин, это была моя единственная встреча с ним. Особенно мне запомнился приезд летчика-испытателя Г.К.Мосолова. Его искренняя вера в необходимости ЖРД для авиации и попытка доказать это, оперируя формулами у доски в кабинете В.П.Белякова. В дальнейшем ЛКИ ускорителя /как в свое время и у Богомолова/ тянулись долго. Но работы с ускорителем на 7-м стенде и в ЛИИ проводил ведущий инженер-испытатель Е.Г. Ланда. За это время объединили ОКБ-2 и ОКБ-3, но работы с двигателем С3.20М5 в ускорителе продолжались. Исаев внес какие-то небольшие изменения в двигатель, которые проверялись у меня на стенде, поэтому в некоторых публикациях этот двигатель называется двигателем Исаева. Масолов на этом ускорителе установил 3 официально зарегистрированных рекорда высоты, что-то более 30 км.

Следует упомянуть и еще об одном факте в отработке двигателей Исаева в переходной период от Химок до Подлипок. Двигатель для ЗУР требовал быстрого выхода на основной режим, а запуск с ТГ-02 требовал промежуточной ступени с меньшим пусковым расходом. Немцы в двигателях своих ЗУР применяли в качестве окислителя смесь азотной кислоты /90%/ и серной кислоты /10%/. Этому в свое время у нас не придали значения и применяли чистую азотную кислоту. Пушечный запуск двигателя /с полным расходом топлива/ не получался. В КС были на запуске высокие пики давления, которые приводили к разрушению КС. На стенде в Химках работал В.Н.Перфильев, который обратил внимание на то, что при добавке серной кислоты запуск происходит мягче. Был найден оптимальный состав смеси 50 на 50. Под названием «Меланж» эта смесь в качестве пускового окислителя вместе с пусковым горючем ТГ-02 применялся почти 10 лет. Этим удалось решить задачу пушечного выхода на режим двигателей для ЗУР. Перфильев Василий Никитович работал у нас в отделе после объединения ОКБ до самой пенсии ведущим инженером на пороховом стенде. Жил он на Каширском Шоссе и с 62 г. мы часто с ним ездили с работы домой. Мы были единственными в отделе, кто тратил на дорогу в один конец около 2-х часов.

Если говорить о людях, которые пришли с Исаевым в объединенное ОКБ, то нужно рассказать и о Ганине Валентине Асикритовиче. Я упоминал о нем в


Каталог: file -> zavjalov
file -> «ставропольская краевая универсальная научная библиотека им. М. Ю. Лермонтова» памятные даты и знаменательные события по ставропольскому краю
file -> Водных объектов в зоне влияния свалок
file -> Рекомендации по планированию методической работы
file -> Литература О. Николенко п. 1 читать, п. 2-4 конспект; читать Педро Кальдерон "Життя-це сон"
file -> I. Демографическая ситуация
file -> Система ведения овцеводства в крестьянско-фермерских и личных хозяйствах населения
file -> Информация о подготовке ко Дню правовой помощи
zavjalov -> В. С. Завьялов. О работе в кбхм им. А. М. Исаева и не только об этом


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал