Ранее, рассказывая о работах кбхм с различными головными организациями разработчиками рн и ка, я почти ничего не говорил, о совместных работах с Самарой /Куйбышевым



страница8/13
Дата17.10.2016
Размер3,76 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
главе 12.

20.01.47 г. Королев вернулся из Германии и приступил к своим обязанностям, как начальник и ГК отдела № 3 СКБ НИИ-88. Если в институте «Нордхаузен» у Королева в административном подчинении были: Глушко, Рязанский, Пилюгин и др., то в СССР они получили официальный статус руководителей отдельных государственных предприятий, а Королев стал просто одним из 20-ти начальников отделов НИИ-88. К тому же его отдел входил в состав СКБ, где его начальником стал ГК СКБ артиллерист К.И. Тритко. Королев, хотя и оставался ГК баллистических ракет, но, находясь в составе СКБ, чувствовал свое административное бессилие. Жизнь Королева в оставшие ему 19 лет подробно описана в книгах Ветрова и Чертока. Я хочу обратить внимание только на то, что вся его работа проходила в непрерывной борьбе с административной властью на всех уровнях за торжество своих идей и принципов, но не для себя лично, а для пользы всей страны. Далеко не все ему удалось пробить, но и то, что сделано навсегда войдет в историю человечества, а не только мировой РКТ.

Становление характера Королева началось с юного возраста, когда он увлекся моделированием и конструированием планеров. Он старался довести свои задумки до конечного результата, т.е. до летных испытаний моделей и планеров. Их конструирование и изготовление проходило в коллективе единомышленников и энтузиастов в секции Одесского губернского отделения общества авиации и воздухоплавания Украины и Крыма /ОАВУК/, когда Королев учился в профтехшколе. Конструированием планеров Королев занимался во время учебы во ВТУЗ-ах Киева и Москвы и во время работы в ЦАГИ и ГИРД и достиг больших успехов. Лично участвовал в летных испытаниях, порой очень рискованных. Ему пророчили будущее авиационного конструктора, но к 30-му году он увлекся ракетной техникой. В 32 году он стал начальником ГИРД, видимо, среди других работников ГИРД он выделялся организаторскими способностями. Здесь началось его становление как руководителя разноплановой, полуобщественной организации, без постоянного финансирования. Это разработка баллистических и крылатых ракет, жидкостных твердотопливных и прямоточных реактивных двигателей и их испытания. Это создание и развитие производственной и экспериментальной базы ГИРД, руководство его отделениями в других городах /с 33 г./ и пропаганда идей реактивного движения.

Королев был горячим сторонником создания РНИИ. Но он видел его структуру по-своему, а не так, как предлагал Клейменов из ГДЛ. Королев был технически грамотнее Клейменова, да и опыт технико-организационной работы у него был больше. Но у него был существенный недостаток – он был беспартийный, поэтому начальником РНИИ был назначен член ВКП(б) Клейменов. Королев по личному глубокому убеждению был сторонником Советской власти и имел членский билет сочувствующего ВКП(б), не смотря на свое непролетарское /купеческое/ происхождение. Он не успел вступить в партию в ГИРД до реорганизации, а в РНИИ Клейменов отозвал свою рекомендацию в 37 г. после арестов Тухачевского и Эйдемана. Работа в РНИИ выявила существенные разногласия Королева с Клейменовым, в результате которых он был переведен с заместителя начальника РНИИ на рядовую работу. В дальнейшем у него не сложились отношения с «ленинградским» руководством РНИИ /Клейменов, Лангемак, Надежин/.

Здесь были и объективные и субъективные причины. В РНИИ объединили две совершенно разные по структуре, тематической направленности, административному подчинению и кадровому составу организации. ГДЛ это военная организация, со сложившейся боевой тематикой и армейскими порядками в личном составе, которые исключали дружеские отношения между ведущими и рядовыми сотрудниками. ГИРД, как научно-производственная организация при ОСОАВИАХИМЕ существовала всего 1,5 года. Все ее работники были энтузиастами реактивной техники, ранее работающие в различных организациях. Их объединял бескорыстный интерес к технике и товарищеское отношение друг к другу от механика и чертежницы до ведущих работников. Что касается тематической направленности, то в ГДЛ это РС на бездымном порохе для химических войск и авиации, а также реактивные авиационные бомбы и различные вспомогательные РС.

Что касается тематики Глушко, то это особая статья. Его опыты по превращению металла во взрывчатое вещество имели такой же эффект, как опыты средневековых алхимиков по превращению свинца в золото. В 30-м г. начальником ГДЛ стал артиллерийский инженер Б.С.Петропавловский, у которого одной из основных задач было увеличение дальности при стрельбе РС особенно при стрельбе химическими снарядами. Получить увеличение времени активного участка РС, а, следовательно, дальности стрельбы, можно заменив пороховые двигатели на ЖРД. Петропавловский просто приказал Глушко прекратить работы с электрическими двигателями и заняться делом, т.е. переключиться на ЖРД. Для РС химических войск и авиации исключалось применение жидкого кислорода, могли применяться только стойкие компоненты. Самыми дешевыми и имеющими массовое производство были азотная кислота и керосин. Таким образом, Глушко стал основателем кислотного направления в ЖРД.

В ГИРД с тематикой было по-другому. Структурно она определилась только после назначения начальником Королева. Цандер был сторонником кислородных двигателей для баллистических ракет, но практически кустарно вел отработку двигателя ОР-1 тягой 5 кг. Все основное время у него уходило на расчеты различных вариантов межпланетных путешествий. Королев внес в ГИРД практическую направленность. У него был успешный опыт создания планеров и полетов на них. Он предложил Цандеру заняться разработкой двигателя ОР-2 на кислороде и спирте тягой 50 кг., по которому у Цандера были расчеты, для постановки его на бесхвостый планер БИЧ-11 конструктора Б.И.Чарановского, и проведения демонстрационных полетов первого ракетоплана /РП-1/. Бригада Цандера /Корнеев, Полярный/ занимались отработкой ОР-2. Тихонравов с Зуевым, Якайтисом и Ефремовым занимались разработкой баллистических ракет под двигатель Цандера и проектировали свой двигатель. Ю.А.Победоносцев с бригадой вел боевую тематику /пороховые ракеты с добавкой в порох металлов и разработкой прямоточных и пульсирующих двигателей/. Королев с Щетинковым, Чесаловым и Железниковым разработкой крылатых ракет и ракетоплана РП-1.

В РНИИ Королев был фактически отстранен от общих тематических работ. Работы с ракетопланом, начавшиеся в ГИРД, не увенчались успехом. Бесхвостый планер был капризный в полете, а двигатель ОР-2 не обеспечивал ресурса. Королев много раз сам пилотировал планер и ракетоплан с различными двигателями, порой с риском для жизни. Королев не мог отвечать за производственную базу РНИИ. В ГИРД начальник производства Бекенев был ближайшим помощником Королева, в РНИИ начальник производства Надежин слушался только Клейменова. Конфликт Королева с Клейменовым закончился переводом Королева на должность старшего инженера в подразделении крылатых ракет.

О конкретных работах Королева я говорил ранее. Сейчас я хочу остановиться на основных разногласиях в РНИИ в части ракет с ЖРД. Королев почти все время работы в РНИИ /НИИ-3/ был членом техсовета института и настойчиво продвигал и пробивал свои идеи. Он всегда был сторонником крылатых ракет и ракетоплана на их основе. Это направление развивалось не само собой, а в противостоянии с баллистическими ракетами. Первые ракеты с ЖРД в ГИРД были баллистические. «Мощных» ЖРД тягой в десятки и сотни кг. еще не было. Первая ракета ГИРД «09», запущенная 17.08.33. была не с ЖРД, а с гибридным двигателем. Дальнейшие ракеты Л.К.Корнеева /который стал руководителем бригады после смерти Цандера/ и М.К.Тихонравова были с ЖРД на кислороде и спирте. Они продолжали это направление и в РНИИ. В 36 г. Тихонравов предложил создать по заданию Осоавиохима баллистическую ракету для рекордного полета 2-х человек в стратосферу. Королев предложил для этой же цели создать ракетоплан. Техсовет РНИИ поддержал предложение Королева. Для баллистической ракеты нужны были мощные ЖРД, которых не было, как и не было для них испытательной базы. Для крылатых ракет не требовалось мощных двигателей, для ракетоплана было достаточно тяги 1100-1500 кг., чтобы подняться с земли.

Наибольший интерес из баллистических ракет РНИИ /НИИ-3/ представляет ракета АВИАВНИТО. Ракета разрабатывалась при материальной поддержке Всесоюзного авиационного научного инженерно-технического общества отделом Тихонравова, с участием Корнеева и Полярного. Первый пуск ракеты состоялся 06.04.36 г. Во время пуска 15.08.37 г. была достигнута высота 3 км. Двигатель на ракете был 12К, разработки Душкина. Этот двигатель на кислороде и 96% спирте разрабатывался с 34 г. Он имел следующие характеристики: тяга – 300кг. удельная тяга – 205-207, время работы – 60 сек.

Термодинамический и газодинамический расчет двигателя делал Костиков. Этот расчет приведен в сборнике ИЦ Келдыша № 3 за 1999 г. Двигатель еще не был доведен по ресурсу, когда руководством института было принято решение заниматься только кислотными двигателями. Заказов на баллистические ракеты от НКО не было.

В это время в Германии по заданию Вермахта разворачивались работы по «Агрегату-4», будущей Фау-2. Во время 1-й Мировой войны немцы обстреливали Париж с расстояния 120-130 км. снарядами с зарядом в 16 кг. Вермахт поставил задачу увеличить дальность до 250 км., а заряд до 1000 кг. В этом случаи стартовый вес ракеты должен быть 13 т. при тяге двигателя 25 т. Эту задачу принялся выполнять Вернер фон Браун в 36 г. Баллистическими ракетами с комбинированными двигателями /твердое топливо и кислота/ продолжали заниматься в СССР до 40 г., пока не закрыли КБ-7. Вот так у нас, не без помощи Королева, крылатые ракеты победили баллистические, а разработки кислородных ЖРД были прекращены.

Во время работы в Казане Королев пытался пробить работы по созданию истребителя-перехватчика, на основе двигателя Глушко РД-1, с боевыми возможностями значительно превышающими аналогичные у «БИ». Но в 44-45 гг. эти работы перестали быть актуальными. Звездное будущее Королева определилось в Германии, когда Гайдуков поручил ему руководить группой «Выстрел» в Институте «Рабе», и отстоял его кандидатуру, как ГК «Изделия №1» во время работы в институте «Нордхаузен». В Германии он готовил стрельбы трофейных Фау-2, как это делали англичане в своей зоне. В Москве решили перенести эти стрельбы на территорию СССР. Техническое руководство стрельбами осталось за Королевым.

С первых дней работы в НИИ-88 должностное положение Королева, как одного из 20 начальников отделов института, находилось в противоречии с задачами, возложенными на ГК «изделия № 1». На полигоне ему, как техническому руководителю, подчинялись все ГК смежников. Там он на равных общался с руководителями промышленности и высшими чинами МО. В институте он был в подчинении начальника и ГК СКБ артиллерийского полковника Тритко. Он не мог непосредственно заказать работу другим отделам института. Заказы на изготовление материальной части на заводе согласовывались с руководством института. Даже дипломника, у которого он был руководителем проекта, не мог взять себе на работу. Перед отделом № 3 стояли задачи государственного масштаба. Кроме стрельб собранных из немецких агрегатов Фау-2, нужно изготовить и провести стрельбы ракеты Р-1- аналога Фау-2, но собранного из наших деталей. А это значит, что на базе артиллерийского завода № 88 нужно организовать, впервые в СССР, производство баллистических ракет большой дальности. Еще в Германии Королев показал возможность сделать на основе Фау-2 ракету значительно большей дальности. Для выполнения этих задач Королеву нужна была большая самостоятельность в принятии решений, выделение отдела № 3 в самостоятельное ОКБ в составе НИИ и кадры, кадры, кадры.

Но Королев был единственный беспартийный среди всех 20 начальников отделов института. В мае 48 г. к нему добавился беспартийный Исаев. Королев в 48 г., в порядке подготовки к вступлению в партию, поступил в ВУМЛ при Мытищинском РК КПСС. В апреле 47 г. Королев избран членом-корреспондентом Академии артиллерийских наук. Для избрания нужна была положительная характеристика от райкома и обкома партии. В характеристике Глушко для избрания в эту же академию сказано: «как о человеке замкнутом, проявляющем зазнайство и высокомерие, игнорирующем партийные организации ….Вследствие этого Химкинский ГК и МК возражают против выдвижения Глушко в члены-корреспонденты…». Характеристика подписана секретарем Химкинского ГК Гуляевой Е.И. и секретарем МК Секачевым А.Я. Гуляева Елизавета Ильинична жила в нашем доме /ул. Усачева д. 62/, ее дочь Нина моя ровесница, с ней мы изредка перезваниваемся до настоящего времени.

Партийные организации на таких предприятиях, как НИИ-88, возглавлялись парторгами ЦК, избираемыми по представлению оборонного отдела ЦК КПСС, и имели право контролировать производственную и кадровую политику предприятия. Ветров, в своей книге «Королев и его дело», подробно рассказывает об участии Королева в работе партийной организации НИИ-88., и о характере вопросов, рассматриваемых на заседаниях парткома. Так 10.03.47. на парткоме был поставлен вопрос об увольнении заместителя Королева К.И.Трунова. 05.06.47. на парткоме заслушан доклад Королева о работе отдела № 3. 30.07 47. на партсобрании НИИ обсуждалось закрытое письмо ЦК КПСС о деле профессоров Н.Г.Клюевой и Г.И.Роскина и материалы суда чести при Минздраве. Фактически это начало большой компании о борьбе с космополитизмом, сионизмом и т.п. Здесь и «Россия – родина слонов» и врачи-убийцы, борьба с генетиками, «Ленинградское дело». Поток, раскручивающихся репрессий был остановлен только смертью Сталина.

Вот в такой обстановке проходило становление реактивной техники в СССР. 11.08.48. Королев сделал доклад на парткоме НИИ о ходе производства ракеты Р-1. Секретарь парткома предложил «в порядке проверки» обсудить вопрос повторно через две недели. Здесь я несколько отвлекусь. В партии существовала определенная иерархия: первичная организация, партком, райком, горком, обком, ЦК. Первичные п/о цехов, отделов и пр. были тесно связаны со своим коллективом. Занимались текущими производственными, организационными, персональными и пр. вопросами и в меньшей степени были проводниками решений вышестоящих организаций. Все члены партбюро работали на общественных началах. Исключением могли быть крупные п/о, где секретарь мог быть освобожденным и находиться в штате вышестоящей п/о. Парткомы были основным связующим звеном, осуществляющим связь между п/о предприятия /цехов, отделов/ и вышестоящими п/о /Горком, Обком/. В состав парткома входил руководитель предприятия /конечно, если он был членом партии/. В составе парткома было некоторое количество работников на партийной ставке, в зависимости от числа членов партии. Парткомы работали по-разному, многое зависело от секретаря парткома, но были и определенные правила, которые положительно влияли на работу предприятия. В постановляющую часть решения парткома записывались конкретные пункты, которые можно было однозначно проверить. На заседания парткома обязательно выносился пункт о проверке выполнения решений прошлых заседаний парткома. Это способствовало повышению авторитета п/о. После смерти Сталина в работе п/о стало больше демократичности. В 65 или в 66 г. я написал передовую статью в многотиражную газету предприятия под заголовком «О единстве слова и дела». Уже тогда вновь стали появляться признаки отхода верхушки партийных кадров от основной массы членов партии. Я еще вернусь к этому вопросу, когда буду рассказывать о вступлении в партию Королева, Исаева, Глушко. В 48 г. Королев на вопрос, почему он не подает заявление о вступлении в партию, ответил, что до этого ему еще многое нужно сделать как ГК.

К 47-48 гг. Исаев, Королев и Глушко подошли с разными результатами и взглядами на будущее. Исаев последовательно с 44 г. продолжал совершенствовать конструкции своих ЖРД, добиваясь максимальной простоты, дешевизны и надежности своих двигателей. Его двигатели для зенитных ракет были лучше двигателей ГК Уманского, созданных с помощью немецких специалистов. Иначе складывались дела у Королева и Глушко. Конструкция двигателя Фау-2 не имела ничего общего с миниатюрными полу-ЖРД, которые ранее разрабатывал Глушко. Ему нужно было научиться изготавливать копию двигателя Фау-2 из отечественных материалов с помощью немецких специалистов. Самое ценное было в создании испытательной станции, которая была создана по проекту Севрука на основе трофейного оборудования, вывезенного из Германии. Испытания двигателей под углом в 45 град., но не вертикально, как у немцев, позволяло испытывать двигатели тягой до 100 т. Это на длительное время обеспечило монополию Глушко на разработку двигателей больших тяг, о которых до знакомства с Фау-2 он не имел ни малейшего представления. Кроме немецких специалистов в ОКБ-456 перевели всех заключенных ОТБ Бекетова из Казани, которые раньше работали с Глушко, но еще не были освобождены. Специалистов было больше, чем достаточно для воспроизводства двигателя Фау-2.

Глушко в это время установил для себя следующий порядок работы, которого он старался придерживаться всю свою жизнь. Вот как об этом пишет его внебрачный сын в своей книге. «В этот период времени у Валентина Петровича выработался определенный четкий режим дня, распорядок работы, которому он долгие годы неуклонно следовал. До 12 часов дня на свежую голову – работа с литературой. Просмотр новых журналов, новинок советской и иностранной технической литературы, подготовка к изданию научных трудов, работа над перспективными вопросами. В это время он никого не принимал и не прикасался к телефону (кроме исключительных случаев). После 12 часов он проводил технические совещания, на которых обсуждались результаты испытаний двигателей, решались вопросы по проектированию, расчету и конструированию узлов и агрегатов. Во второй половине дня ГК решал текущие вопросы, просматривал обильную корреспонденцию». Этот режим работы совершенно не похож на режим работы Исаева или Королева, который определялся интересами коллектива, а не своими личными. Работа с воспроизводством трофейного двигателя, тем более кислородного, не отвечала творческим интересам Глушко, но давала возможность быть в центре работ по созданию крупных баллистических ракет в СССР.

Королеву тоже не доставляло удовольствия работа по воспроизводству Фау-2. В начале 47 г. правительство приняло решение о создании ракет: Р-1 с дальностью 300 км., Р-2 с дальностью 600 км., и Р-3 с дальностью 3000 км. В отделе № 3 СКБ НИИ-88 началась сумасшедшая работа. На строящемся полигоне в Капустином Яре провести в 47 г. пуски трофейных Фау-2, а в 48 г. пуски Р-1. Конструкторам отдела перевыпустить комплект документации Фау-2 с заменой материалов и отдельных деталей и узлов под отечественные материалы и вместе с заводом № 88 организовать изготовление Р-1. Провести проектные, расчетные и конструкторские работы по Р-2 и приступить к проектным работам по Р-3. Выступая на НТС НИИ-88, Устинов сказал, что в США решили отказаться от использования немецкого опыта и создавать свою ракету на дальность 10 000 км. Королеву для решения поставленных перед ним задач, требовалось подключения всех мощностей НИИ-88 и завода. ГК зенитных ракет в НИИ-88 всячески противились этому и жаловались директору и в партком института на диктаторские замашки Королева. Рабочий день Королева часто длился не менее 12 часов, с учетом поездки домой в Москву, он просто не успевал за ночь отдохнуть. Как все это не похоже на режим работы Глушко. Дирекция НИИ предоставило Королеву однокомнатную квартиру в Подлипках рядом с заводской проходной, чтобы он имел возможность нормально выспаться. Командировки на полигон давали возможность на какое-то время мозгам сосредоточиться только на одном направлении работы, но бытовые условия там были очень суровые.

Когда я работал испытателем в ОКБ-3 у Севрука, у меня был филиал стенда для испытания резиновых и фторопластовых уплотнений на компонентах применительно к работе ТНА. Там начальником стенда работал Ф.Н.Ожехинский. Его отец, Никифор Иванович был начальником транспортного цеха Завода № 88, а затем ОКБ-1. Я неоднократно был у них дома и на работе в кабинете Никифора Ивановича, и много слышал о жизни и работе в поездах на полигоне в то время. В 47 г. произошли изменения в семейной жизни Королева и Глушко, у Исаева это произошло несколько позже. Дочь Королева Наталия Сергеевна по-человечески открыто написала об этом периоде жизни Королева в своей книге «Отец». Я могу только добавить, что в 47 году Королеву повезло, что он встретил Нину Ивановну. В том, что он успел сделать с этого времени, есть и заслуга Нины Ивановны, которая обеспечила ему надежный тыл, и была не только женой, но и надежным другом.

Несколько слов о ней. Ее отец Котенков Иван Осипович (1890-1936 г.) был крупным хозяйственным работником системы оборонной промышленности. В 29 г. он перебрался с оружейного завода в Туле в Подлипки. Умер от рака легких. У Котенковой Серафимы Ивановны (1888-1982 г.) остались на воспитании четыре дочери и сын. Нина (1920 г.) была младшей дочерью. В 18 лет она вышла замуж за авиационного инженера Ермолаева Владимира Григорьевича, который работал в Подлипках в КБ завода № 240 ГВФ. Это было КБ Р.Л. Бартини, выдающегося авиационного конструктора. В настоящее время это территория ЦНИИМАШ, на этой территории в ОКБ-3, ОКБ-2 и КБ Химмаш я проработал почти 50 лет: с 06.1954. по 12.2003 г. В 35 г. там был создан 12-ти местный пассажирский самолет «Сталь-7». В 36 г. он демонстрировался на международной выставке в Париже. На нем было установлено несколько рекордов по скорости при полетах на дальность. 14.02.38. Бартини был арестован за связь с «врагом народа» Тухачевским и «шпионаж в пользу Муссолини». В 46 г. освобожден и в 56 реабилитирован. С 31 г. в КБ работал, после окончания МГУ, Ермолаев. В 38 г. он был ведущим инженером по «Сталь-7» и после ареста Бартини его назначили ГК с заданием сделать из «Сталь-7» дальний бомбардировщик. У Бартини были на это проектные проработки. Ермолаеву удалось быстро выполнить это задание. Бартини, сидя в «шарашке у Туполева, консультировал Ермолаева. КБ перевели в систему НКАП при заводе в Тушино. /Номера заводов и КБ тогда очень часто менялись, я их, по возможности не буду перечислять/. Ермолаеву был выделен серийный завод в Воронеже и с 40 г самолет стал летать. В 40 г. Ермолаеву присвоили звание генерал-майора и он получил большую квартиру на Соколе, куда переехал с Ниной Ивановной, которая уже училась в институте иностранных языков. До войны было выпущено несколько десятков самолетов. Сначала под названием ДБ-240, я затем под названием Ер-2. Эти самолеты участвовали в бомбежках Берлина в первые месяцы войны. О каждом полете докладывалось лично Сталину. Но двигатель, необходимый по проекту, не был вовремя отработан. Более мощные двигатели для него отрабатывались в Казане в ОТБ-16, как в дизельном, так и в бензиновом варианте, в том самом ОТБ и в то самое время, когда там работал Королев. В 41 г. Нина Ивановна была эвакуирована в Казань. В 43 г. она ушла от Ермолаева, когда узнала, что у него есть другая женщина, и переехала в Подлипки к своей матери. Ермолаеву дали завод в Иркутске, где самолеты выпускали уже с более мощными моторами. В декабре 44 г. Ермолаев заболел сыпным тифом и скоропостижно скончался. Завод перешел под руководство П.О. Сухого, который там изготавливал бронированный штурмовик Су-6.

Нина Ивановна в 43 г. была в командировке в Иране, через который шел основной поток поставок по ленд-лизу из США. Почти все «катюши» были поставлены на «Студебекеры», которые поступали через Иран. Часть из них имели транзитную остановку перед фронтом во дворе нашего дома на Усачевке. В 46 г. Нина Ивановна была в командировке в Германии в одно время с Королевым, но они были в разных городах, и их пути не пересекались. Я не буду повторять, что написано о Нине Ивановне у Н.С.Королевой и Я.Головановым. Самое ценное это письма Королева Нине Ивановне, которые она бережно сохранила. Эти письма говорят не только о том, как он относился к Нине Ивановне, но и о его жизни в командировках, трудностях в работе и о его коллегах по работе. Создание мемориального музея Королева, в том виде, в котором он существует в настоящее время, это настоящий жизненный подвиг Нины Ивановны. Лучшей подругой Нины Ивановны до самой ее кончины была Инна Пронина, /отчество я не помню/. Они вместе играли в волейбол в молодые годы, общались все годы при жизни С.П.Королева, а в последние годы жизни, когда Нина Ивановна тяжело болела и никого не хотела видеть, И.Г.Пронина постоянно бывала у нее. На фотографии в книге Н.С.Королевой «Отец» /стр. 179/ И.Г.Пронина рядом с Наталией Сергеевной. Муж Прониной – Николай Алексеевич все годы работал у Исаева начальником отдела холодных испытаний. В 70-х годах мы много лет подряд в феврале были вместе в нашем профилактории. Пронины всегда жили в одном и том же номере, напротив номера В.Н.Богомолова с окнами, выходящими в лес, но без душа. Еще до официального открытия музея Королева по согласованию с Ниной Ивановной был организован поход работников КБХМ в музей Королева. Я почему-то не смог пойти, думал, что сходить туда всегда успею. Но так я там и не был.

Возвращаюсь к работам Королева в 47-50 г. Эти работы в «железе» велись по совершенствованию Фау-2 / Р-1, Р-2 и различные их варианты/. Они заключались во внедрении несущих баков /сначала горючего, а потом окислителя/. Применение отделяющейся головной части и форсированного до 40 т. двигателя. Эти работы проводились в сопровождении немецких специалистов, которые были сосредоточены в филиале НИИ-88 на Селигере. Они непосредственно участвовали в пусках Фау-2 в Капустином Яре в 47 г. На ЛКИ Р-1 и Р-2 их уже не допускали. Проектные работы Герттруба обсуждались на НТС НИИ, но до экспериментальных работ дело не доходило. В проектных материалах были и несущие баки и отделяющаяся головная часть и некоторые другие предложения. Но это были естественные предложения по совершенствованию Фау-2, над которыми занимались и в отделе № 3 СКБ НИИ, и кто первым в отдельных случаях сказал «мяу», установить трудно. Королев требовал, чтобы все смежники при разработке Р-1 и Р-2 работали по ТЗ НИИ-88 / т.е. по ТЗ отдела 3 Королева/. Про Р-3 разговор особый.

Внутри НИИ Королев продолжал борьбу за приоритет работ отдела 3. Результаты испытаний на полигоне Р-1 и Р-2 и обсуждение этих результатов на совещании у Сталина показали значимость этих работ. В дальнейшем ракета Р-2 была принята на вооружение под индексом 8Ж38 27.11.51 г. и запущена в серийное производство на заводе № 586. Из-за недостаточной точности стрельбы головная часть имела два варианта снаряжения. Один с обычной взрывчаткой в одну тонну, второй с радиоактивной жидкостью, распыляемой в виде дождя /«Герань»/ или в виде множества разбрасываемых капсул /«Генератор»/. С 55 г. головная часть была переделана под ядерный заряд.

Но это все в будущем, а пока 08.06.49 г. на заседании парткома Королев сделал очередной доклад о работах отдела 3. По итогам доклада партком рекомендовал провести реорганизацию института, с тем, чтобы тематика отдела 3 стала основной в НИИ. 29.04.50 г. проведена реорганизация института. Все конструкторские отделы объединены в два КБ: КБ-1 Королева по баллистическим ракетам и КБ-2 Тритко по зенитным. Еще 25.11.50 г. ракета Р-1 принята на вооружение. Это первое изделие Королева, получившее путевку в жизнь. В 18.08.50 г. Гонор освобожден от обязанностей директора НИИ-88. Директором НИИ назначен К.Н.Руднев. В этой обстановке вновь обострились отношения парткома с беспартийным Королевым. 24.01.51 г. на партконференции НИИ выступил секретарь ЦК ВКП(б) и МК Н.С.Хрущев. Но критике были подвергнуты работы ОКБ-2 по ЗУР, которые зашли в тупик. В 02.51 партком принял решение об укреплении руководства ОКБ-2. Королев, по предложению К.Н.Руднева стал председателем комиссии по проверке работы ОКБ-2. В марте Рудневым подготовлен проект приказа об объединении ОКБ-1 и ОКБ-2 под руководством Королева. 23.05.51 г. Королев доложил на парткоме о результатах проверки ОКБ-2. 31.05.51., в письме в МВ за подписью Руднева, и с визой Королева, предлагается создать на базе ОКБ-1, ОКБ-2 и отдела управления единое ОКБ по разработке БРДД и ЗУР. В августе 51 г. постановлением ЦК принято решение о передаче работ по ЗУР из НИИ-88 в МАП. Так закончилась попытка Королева получить большую самостоятельность в рамках НИИ-88, но она на какое-то время сплотила противников его предложений.

Многие считают, что разногласия между Королевым и Глушко начались в 58-59 гг. Но они начались значительно раньше, практически сразу, как приступили к проектированию ракет, отличных от Фау-2. Первым был проект ракеты Р-3 по итогам работы по НИР «Н-1». Руководителем НИР Н-1, Н-2 и Н-3 был Королев. ЭП Р-3 был разработан еще в 06.49 г. Королев выступил с докладом по ЭП на НТС НИИ-88 07.12.49 г. Я буду касаться только вопросов, связанных с разработкой двигателей для Р-3. По результатам НИР «Н-2» для дальних ракет была выбрана топливная пара кислород-керосин, поэтому двигатели для Р-3 рассматривались только на этой паре. Военные выступили против кислорода. Для одноступенчатой ракеты Р-3 со стартовой массой 70 т. требовался двигатель с общей тягой 120 т. НИИ-88 выдало ТЗ на разработку двигателя 2-м организациям: ОКБ-456 ГК В.П.Глушко и НИИ-1 /с 48 г. филиал ЦИАМ/ ГК А.И.Полярному.

По проекту Глушко отзыв А.И.Исаева был негативный: «… В результате получилась конструкция, которую вопреки утверждению авторов невозможно признать технологичной и удобной для серийного производства. К недостаткам следует отнести слабое аналитическое обоснование многих параметров двигателя. Известно, как сильно влияет на точность стрельбы разброс импульса двигателя от момента дачи команды на выключение. В то же время в двигателе не сделано ничего для уменьшения этого разброса». В решении НТС сказано: «Указать ГК Глушко на необходимость выполнения при разработке технического проекта двигателя РД-110 ТЗ НИИ-88».

Что касается двигателя Д-2 Полярного, который создал еще в ГИРД в 34 г. первую в СССР ракету на кислороде и керосине, то он всегда был сторонником создания баллистических, а не крылатых ракет, пока КБ-7 не разогнали, а его самого не объявили «врагом народа». Королев в ответ на вопрос А.Г. Мрыкина: «Какой двигатель он сам предпочитает?», заявил, что в решении целесообразно отметить желательное осуществление обоих двигателей. В ЭП все расчеты сделаны под двигатель Глушко, т.к. НИИ-1 не имеет экспериментальной базы, а ЦИАМ по своему профилю работы не желает этот двигатель создавать. Таким образом, наличие экспериментальной базы у Глушко, и отсутствие таковой у его оппонентов, определило выбор фирмы разработчика двигателя. В дальнейшем это обстоятельство не один раз решало вопрос о разработчике двигателя в пользу Глушко.

В докладной записке, направленной Королевым в МВ 19.12.49 г. «Необходимые меры для развития ракетной техники» в части двигателей предлагается: «Передать из МАП в МВ ОКБ-456 с заводом и лабораторию 8 филиала ЦИАМ /там работал Полярный/, создать в будущем ОКБ-1 отдел двигателей по профилю ОКБ с соответствующими лабораториями». По настоянию Королева в НИИ-88 на основе отдела «И» /П.В.Цибин/ в 49 г. образован филиал № 2 под Загорском для испытания двигателей. Эти меры Королева были направлены на то, чтобы устранить монополию Глушко на создание мощных двигателей баллистических ракет. Однако, в полной мере это решить не удалось. Создание испытательной базы мощных двигателей требовало больших затрат и времени.

Интересно отметить еще и такой момент при обсуждении ЭП Р-3. Военные категорически выступили против применения кислорода в Р-3 по эксплуатационным соображениям. Королев в докладной записке в МВ предлагал организовать в НИИ-88 работы по кислотным двигателям, для определения возможности их применения в баллистических ракетах. Глушко выступил против разработки таких двигателей. 12.01.50 г. он направил в МО, различные директивные органы и в НИИ-88 Королеву письмо о неправомерности предложений МО о замене кислорода азотными окислителями, мотивируя это тем, что невозможно создать кислотные двигатели тягой более 8 т.

Работы по ЭП Р-3 показали, что создание одноступенчатых баллистических ракет дальностью свыше 7000 км. тупиковый путь. В декабре 50 г. приняты постановления правительства по НИР «Н-3» для определения облика ракет при стрельбе до 10 000 км. и «Н-2» по выбору оптимальных компонентов для БРДД. Последней ракетой, созданной на основе Фау-2, была ракета Р-5. Она родилась по предложению Королева на основе работ по Р-3 и НИР «Н-1» и «Н-2». Проект ракеты направлен в МВ и МО в ноябре 51 г. Постановление о проведении ЛКИ ракеты с дальностью 1200 км. принято 13.02.53 г. ЛКИ проводились с 03.53. по 02.55 г. Ведущий конструктор ракеты Д.И.Козлов По результатам 3-го этапа ЛКИ ракета принята на вооружение инженерных бригад РВГК. С 54 г. велась разработка ракеты Р-5М повышенной надежности под ядерный заряд. 20.01.55 г. проведен первый пуск ракеты, а 5-й с ядерным зарядом 02.02.55 г. 21.06.56 г. ракета Р-5М /8К51 или SS-3/ принята на вооружение. За разработку первой стратегической баллистической ракеты Королев, Мишин, Глушко и многие другие получили звание ГСТ. Макет ракеты установлен у музея Советской армии. Ракета красиво смотрится, по сравнению с ракетой Р-2, установленной на въезде в город Королев. При стартовой массе 29,1 т. она имела дальность 1200 км. Ракета Р-2 имела стартовую массу 20,4 т. при дальности 600 км. Давление в КС двигателя РД-103 ракеты Р-5 увеличено на 2,5 атм. по сравнению с двигателем РД-101, где оно было всего 21,6 атм. Это обеспечило увеличение тяги при старте с 37 до 43 т. В двигателе РД-103М давление в КС увеличено еще на 0,1 атм. Изменения по двигателю были незначительные. Увеличение дальности в 2 раза, по сравнению с Р-2, получено за счет совершенствования ракеты. Это в первую очередь несущие алюминиевые баки и отделяющаяся головная часть. Если ракета 5М совершенно не похожа на Фау-2, то двигатель РД-103 принципиально ничем не отличался от двигателя Фау-2. Если следовать логики Глушко, что разработчиком «Катюши» является Лангемак, а не Костиков, то с большим основанием разработчиком двигателей РД-101 и РД-103 является Вальтер Тиль, соратник Вернера фон Брауна.

27.11.50 г. Королев получил задание МОП проработать вопрос о возможности использования БРДД для вооружения ВМФ. 12.01.51 г. он направил в МВ предложение о создании специальной морской ракеты на высококипящих компонентах. Предложение было принято, и Королев приступил к разработке. 30.11.51 г. завершена подготовка ЭП ракеты Р-11 (8А61). Это в одно время с ЭП по ракете Р-5 (8А62). Ракета Р-11 строилась под двигатель С2.253М тягой 8 т., который Исаев отрабатывал для ЗУР. Компоненты АК-20и и керосин Т-1. Ведущим конструктором ракеты с 53 г. был В.П.Макеев. Ракета имела дальность, как Р-1 при стартовом весе почти в 3 раза меньше. Она имела меньший полезный груз, но могла длительное время храниться в заправленном состоянии. Военные встретили ее на «ура». Появились ее разновидности: Р-11М /Ведущий Конструктор М.Ф. Решетнев/ для снаряжения ядерным зарядом и Р-11ФМ для подводных лодок ВМФ. Ракета Р-11 транспортировалась автомашинами, а Р-11М на танковом шасси. Ракета Р-11/8А61 или SS-1 «Scud»/ принята на вооружение в 56 г. За создание баллистической ракеты длительного хранения Исаеву присвоено звание ГСТ. Видимо, одним и тем же указом шло награждение за Р-5 и Р-11. Ракета Р-11М /8К11 или SS-1M «Scud» принята на вооружение в 04.58 г. С 59 г. Р-11М передана в Красноярск-26, где заместитель Королева Решетнев вскоре стал ГК предприятия п/я 80. Первый пуск ракеты Р11ФМ с подводной лодки состоялся 16.09.55 г. В 55 г. ракета передана в Златоуст, где ГК СКБ-385 стал Макеев. В 02.59 г. ракета Р-11ФМ/ 8А61ФМ/ принята на вооружение.

В 57 г. Ракеты Р-2 и Р-11 переданы Китаю с документацией. Для освоения производства ракет в Китай направлены наши специалисты, примерно 45 человек. Среди них были мои хорошие знакомые: И.А.Бусыгин – главный металлург КБХМ /в Китае он был парторгом наших специалистов/ и И.В.Качанов от фирмы Глушко, а впоследствии партийный работник оборонных отделов МК и ЦК, а с 90-х годов работник РКА.

Ракета Р-11 в Златоусте трансформировалась в Р-17. Макеевское КБ вышло с предложением вместо модификации ракеты Р-11М, создать новую ракету Р-17 с дальностью в 2 раза больше чем у Р-11М, при том же стартовом весе. Это стало возможным, если заменить исаевский двигатель С2.253М с вытеснительной системой подачи на двигатель Севрука С3.42 с ТНА /ведущий конструктор Н.И.Леонтьев/. В апреле 58 г. вышло постановление о разработке комплекса с ракетой Р-17. Но в конце 58 г. было принято решение о специализации СКБ-385 Макеева только на морских ракетах, а ОТР Р-17 следует передать на Воткинский завод. В процессе передачи документации в Воткинск произошло объединение ОКБ-2 и ОКБ-3 под руководством Исаева. Исаев решил заменить двигатель С3.42 на свой двигатель С5.2 с характеристиками не хуже, чем у Севрука. Таким образом, Воткинск начал работу над Р-17 уже с двигателем Исаева С5.2 /9Д21/. Комплекс Р-17 /8К14 или SS-1C «Scud-В»/ принят на вооружение в 61 г. В дальнейшем он неоднократно подвергался модернизации. Головная часть могла снаряжаться кроме обычных ВВ ядерным или химическим зарядом. Первым ведущим конструктором по двигателю С5.2 была Н.В.Малышева. /Про нее газета «МК» 23.04.10 г. опубликовала большую и интересную статью «Матушка из разведки»/. ГК КБ Воткинского завода был одно время и заместителем Исаева. Изготовление Р-17 продолжалось и после подключения завода к изготовлению ракет на твердом топливе А.Д.Надирадзе. Ракета Р-17 находилась или находится на вооружении в 49 странах. Там она неоднократно подвергалась изменениям для увеличения дальности стрельбы за счет уменьшения веса ВВ и увеличения объема топливных баков. Куратором двигателя 9Д21, до прекращения его производства был ведущий инженер СалищевН.К., один из 3-х братьев, работающих в КБХМ. Он жил на Каширском шоссе и до его ухода на пенсию мы были попутчиками при поездках на работу и обратно.

Возвращаюсь к созданию первых межконтинентальных ракет. В проекте ракеты Р-3 определились 3 направления работ – темы Н-1, Н-2 и Н-3. По теме Н-1 создана ракета Р-5, по теме Н-2 ракеты Р-11, Р-11М, Р-11ФМ и Р-17. По теме Н-3 достижение требуемой дальности требовало перехода к многоступенчатой ракете и принципиально новых решений по всем ее составным частям. К этому времени Королев еще не решил, какая ракета должна быть для межконтинентальной дальности баллистическая или крылатая. 27.12.51. он выступил на НТС с докладом по теме Н-3 «Перспективы развития БРДД». Надо сказать, что Королев впервые выступал как ГК ОКБ-1 МОП и зам. директора НИИ-88. В 08.51. разработка ЗУР в НИИ-88 была прекращена, а ОКБ-2 Исаева и ОКБ-3 Севрука будут созданы только в 03.52 г. Этот доклад помешен в сборнике «Творческое наследование С.П.Королева». Я буду касаться только вопросов по двигателям, которым в ЭП уделялось много внимания. В качестве компонентов Королев остановился на кислороде с керосином. Что касается стойких компонентов, то Королев сказал: «…Топлива на основе высококипящих окислителей для решения задач, поставленных перед данной НИР оказались неприемлемыми, в НИР Н-2 было показано, что для ракет с дальностью более 1000 км. их применение нерационально по сравнению с кислородно-керосиновыми топливами». По давлению в КС Королев ориентировался на 60-100 атм. /В Р-5 только 25/. Здесь никаких разногласий с Глушко не было.

16.01.52 г. Королев выступил с докладом по второму разделу ЭП темы Н-3 «Перспективы создания крылатых составных ракет». Этот раздел был также подробно проработан, как и по БРДД. Предлагаемый образец 2-х ступенчатой КРДД при стартовом весе 90-120 т. мог достигать дальности 8000 км. На первой ступени был разгонный ЖРД тягой 100-165 т. На второй ступени ПВРД тягой 8-10 т. Полет должен был проходить на высоте 15-25 км. со скоростью порядка 3-х скоростей звука. Для проверки комплекса вопросов при создании КРДД предлагалась создать уменьшенную модель экспериментальной крылатой ракеты /ЭКР/. Это похоже как в РННИ Королев на первом этапе создания ракетоплана начинал с уменьшенной модели «318-1». ЭКР имела стартовую массу 5939 кг. На первой ступени стоял двигатель Исаева тягой 7900 кг. с удельной тягой /земной/ 216 единиц от ЗУР. На второй ступени ПВРД Бондарюка диаметром 800 мм. с удельной тягой 1500 единиц. ЭП ЭКР, согласованный с М.В.Келдышем, С.А.Христиановичем и М.М.Бондарюком после рассмотрения на НТС НИИ-88 был утвержден 31.01.53 г. МОП. Постановлением от 15.08.53 г. ОКБ-1 НИИ-88 поручалось разработка, изготовление и ЛКИ двухступенчатой крылатой ракеты с дальностью 8000 км.

Однако, постановлением от 20.05.54 г. тематика КРДД была передана в МАП. Так закончились работы Королева по созданию крылатых ракет, которые он упорно пробивал, начиная с работ в ГИРД. В МАП работы по КРДД были поручены Мясищеву по «Бурану» с двигателем Глушко на 1-й ступени и Лавочкину по «Буре» с двигателем Исаева на 1-й ступени. На 2-й ступени обеих систем стояли ПВРД Бондарюка. Об этом я писал ранее в главе 12.

Сейчас оторвусь от конкретной тематики, и попытаюсь представить, как проходило становление Королева руководителем ракетно-космической техники СССР, и как был заложен его тематический разрыв с Глушко. В апреле 50 г., незадолго до своего снятия с должности директора НИИ-88, Гонор провел реорганизацию в НИИ. СКБ было ликвидировано, и Королев впервые стал ГК ОКБ-1. Реорганизация проводилась в соответствии с указаниями Устинова и решала в то время целый комплекс задач. Устинов не хотел, да и не мог, отвечать за создание ЗУР, и считал своей основной задачей разработку БРДД. Попутно в условиях борьбы с «космополитизмом» и «сионизмом» решались локальные кадровые вопросы. Так Черток был переведен /а вернее спрятан/ из руководящих работников НИИ на второстепенную должность вновь образованного в составе ОКБ-1 отдела управления на должность зам. нач. отдела. Начальником отдела был назначен выпускник академии руководящих кадров МАП М.К.Янгель.

Здесь нужно остановиться подробнее, т.к. к рассматриваемому треугольнику Королев, Глушко, Исаев присоединилась новая личность, которая сыграла решающую роль в будущих разногласиях между Королевым и Глушко. Янгель резко отличался от них происхождением, воспитанием и образом жизни. Янгель родился в 1911 г. в далекой сибирской деревне. В семье было 12 детей. После окончания 6 классов сельской школы его отправили на заработки в Москву к старшему брату. Это напоминает мне путь моего отца, который после окончания 4-х классов сельской школы в Чухломском углу костромской губернии, поехал в Петроград /так он назывался с 1914 г./ к старшему брату устраиваться на работу. В Москве Янгель выполнял случайные работы и учился в 7-м классе. Чтобы иметь хорошую работу и специальность он поступил в школу ФЗО, по окончанию которой в 1929 г. был направлен помощником мастера на текстильную фабрику в г. Красноармейск Моск. обл. Выросший в многодетной семье, он участвовал во всех общественных работах. Веселый и добродушный парень стремился продолжить свое образование. Без отрыва от производства он окончил рабфак, который давал право поступления в институт. На фабрике, как передовик производства он был принят в члены партии. По путевке райкома партии в 1931 г. направлен на учебу в МАИ. МАИ выделился в 30 г. из МВТУ и пополнялся, в основном, кадрами пролетарского происхождения. В МАИ Янгель активно занимался общественной работой и был на выборных партийных должностях, но легко усваивал учебные дисциплины и окончил в 37 г. МАИ с отличием.

По распределению направлен на завод № 84 «им. В.Р. Менжинского», где ГК ОКБ был Поликарпов. После ареста Туполева, Поликарпов с группой сотрудников, в числе которых был Янгель, в январе 38 г. переведен на завод Туполева № 56 /ЦАГИ/. Янгель вскоре назначен помощником ГК и направлен в длительную командировку в США, с пребыванием некоторое время в Европе. В США он был полгода. К концу 38 г. создан скоростной истребитель И-180, на котором разбился Чкалов. Последовала серия арестов: зам. ГК Томашевич, директор завода Усачев и многие другие. Поликарпова спасло, что он отказался подписать акт о готовности самолета к первому вылету. /Поликарпов еще в 31 г. был приговорен к расстрелу и условно освобожден за создание истребителя И-5/. В мае 39 г. Поликарпов переведен на завод № 1, где стал техническим директором и ГК. Пока Поликарпов был в командировке за границей в 39 г., Его КБ располовинили и образовали КБ Микояна. С началом войны Янгель был ответственный за эвакуацию завода и КБ Поликарпова в Новосибирск, где он был одно время исполняющим обязанности директора завода. Там он работал до 44 г., когда разбился Поликарпов. Почти все время работы у Поликарпова Янгель был членом партбюро или парткома. В 45 г. он работал зам. гл. инж. в КБ Микояна, а в 46 г. был в КБ Мясищева, откуда был переведен в МАП, где работал в отделе, отвечающим за работу немецких специалистов по реактивной технике, вывезенных из Германии. После возвращения их в Германию, Янгель в 48 г. направлен на учебу в академию МАП.

Янгель назначен нач. отдела управления ОКБ-1 в апреле 50 г., а Королев ГК ОКБ-1 в мае 50 г. Отдел управления был самым крупным в создаваемом ОКБ. Там были специалисты по ЗУР и по баллистическим ракетам со своими сложившимися взглядами и должностным положением. Отдел раздирали склоки, которые мешали плодотворной работе. Янгель показал себя хорошим организатором и коммуникабельным человеком. Он собрал производственное совещание, которое длилось с утра до вечера три дня. Всем была предоставлена возможность выговорится, обстановка в отделе нормализовалась. В мае 51 г. Янгель приказом Устинова назначен замом Королева по проектным работам. В соответствии с новой должностью Янгель стал руководителем ЭП по Р-11. Янгель, как и Руднев были на стороне военных в создании боевых ракет межконтинентальной дальности на стойких компонентах. Об этом несколько позже.


Каталог: file -> zavjalov
file -> «ставропольская краевая универсальная научная библиотека им. М. Ю. Лермонтова» памятные даты и знаменательные события по ставропольскому краю
file -> Водных объектов в зоне влияния свалок
file -> Рекомендации по планированию методической работы
file -> Литература О. Николенко п. 1 читать, п. 2-4 конспект; читать Педро Кальдерон "Життя-це сон"
file -> I. Демографическая ситуация
file -> Система ведения овцеводства в крестьянско-фермерских и личных хозяйствах населения
file -> Информация о подготовке ко Дню правовой помощи
zavjalov -> В. С. Завьялов. О работе в кбхм им. А. М. Исаева и не только об этом


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал