Рассказ в рас­сказе», включающий «еще один рассказ» ивключенный «в еще один рассказ»



страница1/7
Дата13.12.2017
Размер1,19 Mb.
ТипРассказ
  1   2   3   4   5   6   7



Христианство 1. Структура Откровения в Священном Писании христиан

Откровение Бога, начатое в Ветхом Завете, завершается в Новом Завете. Оно имеет ступенчатый, или многоуровневый характер, по своей коммуникативной структуре напоминающий «рассказ в рас­сказе», включающий «еще один рассказ» и включенный «в еще один рассказ». При этом слова «послание», «слово», «речь», «весть», «беседа», «притча», «проповедь» в Писании заведомо многосмысленны, а границы между «рассказом» и «обрамляющим его расска­зом» подчеркнуто сняты.

Коммуникативная триада «участников общения» (Бог — По­сланник Бога — Люди), к которым обращено Откровение Бога, в Новом Завете осложняется. Каждый «участник общения» пред­стает в нескольких образах.

С одной стороны, Бог — это не только Иегова, Бог-Отец, но и Бог-Сын, он же — воплощенное Слово Бога, и, кроме того, Бог-Свя­той Дух (могущий выступать в разном телесном образе, например в образе голубя при крещении Иисуса или огненных языков, со­шедших на апостолов в день Пятидесятницы).

С другой стороны, функции посланничества, посредничества между Богом и людьми в Новом Завете осуществляются также в нескольких плоскостях. Во-первых, Посланником предстает сам Бог, т. е. Сын Бога и воплощенное Слово Бога. Однако, и это ха­рактерно для гуманистического пафоса Нового Завета, сынами От­ца нашего Небесного Иисус призывает стать и своих слушателей. Во-вторых, посредниками между Христом и людьми являются те его 12 учеников, которых Иисус избрал и назвал апостолами, в их числе евангелисты Матфей и Иоанн, а затем и другие ученики, и в точисле те, которые уже сами не видели Христа (в их числе еванге­листы Марк и Лука).

Закономерно, что и третий «участник» в передаче-приеме Откро­вения — люди — уже не так однозначно монолитен, как богоизбран­ный народ Ветхого Завета. В евангелиях это жители Галилеи, Каны, Иерусалима, мужчины и женщины, у них есть имена, у них раз­ный возраст, занятия... Они в разной степени тверды в вере и вер­ны Учителю: они «всего лишь» люди, не пророки... Но среди них Иисус находит любимых учеников, способных продолжать бла­гую весть Учителя.

Чтобы представить структуру Откровения в христианстве, по­пробуем ответить на три вопроса.

Что составляет прямую речь Бога-Отца в христианском Писании?

Во-первых, это Откровение, наследуемое христианством из Ветхо­го Завета: Завет Божий с Ноем, Завет с Авраамом, обращение к Иа­кову, Десять заповедей и законы, данные Моисею на горе Синай. Во-вторых, согласно Новому Завету, Словом Бога, посланным лю­дям, является Сын Божий Иисус Христос: Он есть Слово, ставшее плотию. В этом заключается пос-ледняя тайна Слова Божия и тай­на Иисуса Христа, раскрытая евангелистом Иоанном: «Имя Ему: Слово Божие» (Откр 19, 13). Будучи Словом, Иисус существовал предвечно в Боге и он сам был Бог, через которого все начало быть: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог… Все чрез него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что нача­ло быть». Согласно христианскому богословию, «любовь Отца, за­свидетельствованная людям посланием Его Сына, есть главное От­кровение, принесенное Иисусом».

Что составляет прямую речь Иисуса Христа? Во-первых, настав­ления и притчи «Нагорной проповеди», которая дополняет ветхо­заветные Десять Заповедей (т. е. веропослушание и верность Зако­ну) заповедями любви, кротости и смирения, составляющими этический идеал христианства. Во-вторых, другие евангельские притчи (помимо тех, которые включены в «Нагорную проповедь»), речи и высказывания Иисуса, в ряду которых иногда выделяют как определенное целое его «Прощальные речи и молитвы».

Что означает в Новом Завете слово Евангелие (греч. еиаngeliоп — благая, радостная весть; благовествование)? Во-первых, это слово входит в название четырех канонических Евангелий (четыре пер­вые книги Нового Завета): «Евангелие от Матфея», «Евангелие от Марка», «Евангелие от Луки» и «Евангелие от Иоанна». Следова­тельно, в этих контекстах Евангелие — это повествование привер­женцев Христа о земной жизни и смерти Учителя. Во-вторых, в новозаветном «Послании к Римлянам апостола Павла» «благо-вествованием Христовым» названо обращение к людям самого Христа и христианское учение в целом. «В нем открывается пра­вда Божия от веры в веру». В-третьих, поскольку предметом, о ко­тором рассказывается во всех четырех Евангелиях, является Сло­во Божие (Иисус Христос), то Евангелия представляют собой определенную форму Откровения Бога.

Таким образом, «отдельные» Откровения, запечатленные в Еван­гелиях, включаются в Откровение как бы более высокого порядка (в композиционном плане) — в «благовествование Христово» — и отображаются в нем, как в зеркале. Но затем все они становят­ся частью еще более широкого или общего христианского Откро­вения, объединяющего Откровения Ветхого и Нового Заветов.



2. Канонизация христианских текстов

В христианстве работа по определению канонического текста книг «Нового Завета» началась во II в. Знаменитый христианский теолог и философ Ориген (185—254), сын грека, живший в Алек­сандрии и Палестине, провел систематическое грандиозное сопо­ставление шести разных текстов Библии. (Отсюда общепринятое название полученного свода из шести частей: «Гекзапла» — греч. hexaplasion — шестикратный, сложенный в шесть раз). На широких пергаментных листах в шесть параллельных столбцов (колонок) были внесены тексты на древнееврейском языке, его греческая транслитерация и четыре разных греческих перевода Библии, в чис­ле которых была и легендарная «Септуагинта». (Так называют первый полный перевод Ветхого Завета с иврита на греческий, вы­полненный в III—II вв. до н.э. эллинизированными иудеями в Алек­сандрии. Текст «Септуагинты» лег в основу христианского канона Ветхого Завета. Лат. septuaginta означает «семьдесят». По преданию, столько было переводчиков (толковников), создавших «Септуа-гинту». Каждый из них самостоятельно перевел текст Ветхого Заве­та и потом обнаружилось, что все 70 переводов совпали буква в букву. Специальными знаками Ориген последовательно отметил все пропус-ки, разночтения и искажения текста. Сопоставление нескольких версий одного текста впоследствии позволило ре­конструировать текст Библии, максимально близкий к его перво­начальному виду. В. C. Соловьев писал о «Гекзапле» Оригена, что для христианских богословов она четыре века служила «главным источником биб-лейской эрудиции». Известно, что на труд Ориге-на опирался переводчик Ветхого Завета на латынь Блаженный Ие-роним (создатель знаменитой «Вульгаты» в 390—405 гг.).

«Гекзапла» Оригена сгорела в 633 г. в Кессарии, при взятии горо­да арабами. Однако филологические идеи Оригена, сама техника его анализа получили широкое и блестящее развитие в европейском гу­манизме, в эпоху Возрождения и Реформации, в особенности в из-дательско-филологической практике Эразма Роттердамского.

По сути Ориген стал зачинателем той отрасли филологических исследований, которую сейчас называют критикой текста, или текстологией. Текстологический анализ произведения, на основе изучения его истории, источников, обстоятельств создания, стре­мится очистить текст от наслоившихся за века ошибок перепис­чиков и издателей, понять первоначальные значения слов и при­близиться к его первоначальному смыслу. Если произведение сохранилось в нескольких списках или вариантах (редакция), то текстолог, готовя памятник к научному изданию, исследует взаи­моотношения списков и редакций для того, чтобы как можно точнее понять состав текста, первоначальный смысл написанно­го и последующую историю его изменений.


3. Святые отцы церкви и Патристика. Писание или Предание

Согласно христианской библеистике, Новый Завет (собственно христианскую часть Священного Писания) написали четыре еван­гелиста (Матфей, Марк, Лука и Иоанн) и апостолы Иаков, Иоанн, Иуда и Павел, т. е. восемь человек (апостол Иоанн Богослов, автор двух «Посланий» и «Откровения», и автор «Евангелия от Иоанна» — одно и то же лицо). В иерархии христианских авторитетов авторы Нового Завета занимают вершинное место, при этом, если речь заходит об апостолах и евангелистах, апостолы называются пер­выми — они почитались выше евангелистов, поскольку апостолы были прямыми учениками и посланниками Иисуса Христа и зна­ли его лично. Они точнее всех могли передать то, чему учил Христос. Их толкование и развитие учения принималось прежде всего по принципу «ipse dixit» — «сам сказал»: все, что исходило от апостолов и евангелистов, было непререкаемо и принималось как Истина.

Но вот закончилось время «апостольских мужей». Христианство ширилось по городам и странам, постепенно превращаясь из го­нимой секты в государственную религию, христианская церковь строилась и крепла, учение интенсивно и разнонаправлено раз­вивалось. С одной стороны, происходила кодификация учения: определялся состав произведений христианского канона, выра­батывалась система основополагающих, в идеале неизменных, принципов учения (догматов), закладывались логико-теоретиче­ские и филологические основы интерпретации Писания и принятия церковью нового знания; разрабатывались принципы церковного строительства и взаимоотношений клира и мира. С другой сторо­ны, создавалась всеобъемлющая христианская картина мира: уче­ние о космосе, о природе, о человеке, христианская концепция истории, государства, политики, права.

Это огромное смысловое, информационное, содержательное приращение к первоначальному христианству происходило на про-67

тяжении шести веков — со II по VIII в. трудами многих поколений книжников. Выработанный мощный пласт новой информации, чтобы быть принятым социумом, нуждался в общем признании авторитетности создателей информации. Ссылку «ipse dixit» — «сам сказал» — следовало распространить от апостолов и на новых авто­ров. Их стали называть отцами церкви или святыми отцами церк­ви, а их труды — святоотеческими творениями, или патристикой (лат. раter — отец). (Ср. иудаистскую параллель — мужи великого собрания применительно к знаменитым кодификаторам «Талму­да»). Уже в раннем средневековье и известность отцов церкви в христианском мире и их престиж были значительны и с течением времени продолжали расти.

Так сложился второй (после апостолов и евангелистов) круг авторитетов христианства — отцов церкви, а святоотеческие сочи­нения стали вторым по значимости (после Св. Писания) корпу­сом христианских доктринальных текстов — Священным Преда­нием. Святоотеческое изложение и объяснение христианской веры принимается церковью к руководству.

Следует отметить, что сочетание отцы церкви — это терминоло­гическое, т. е. особое и несколько условное выражение. Хотя цер­ковь не принимала специального канонического постановления о том, кого считать отцами церкви, все же определенные критерии имелись. Не всякий знаменитый христианский автор II—VIII вв. признан отцом церкви. В частности, отцы церкви должны быть обязательно причислены к лику святых. Поэтому такие выдаю­щиеся богословы, как Ориген, Евсевий Кесарийский, Тертуллиан считаются не отцами церкви, а только церковными писателями. По этой же причине список западных (писавших на латыни) и восточных отцов (писавших по-гречески) не совпадает.

Вершиной восточной (византийской) патристики являются труды так называемого каппадокийского кружка — IV в. (Каппадокия — византийская провинция в Малой Азии) — богословов и поэтов — Василия Великого, Григория Богослова и Григория Нисского, «трех све­точей каппадокийской церкви», как о них говорили современники.

Впрочем, не только современники и соотечественники: шесть или семь столетий спустя у православных славян был популярен апокриф: «Беседа трех святителей», из которых два святителя — каппадокийские отцы Василий Великий и Григорий Богослов, а тре­тий — знаменитый проповедник и тоже отец церкви, константино­польский архиепископ Иоанн Златоуст. Виднейшим представителем латинской патристики был епископ Гиппонский (Северная Афри­ка) св. Августин Аврелий (354—430), признанный последующей тра­дицией «учителем Запада».

Завершителями патристики считаются византийский богослов, энциклопедист св. Иоанн Дамаскин (650—754) и папа Григорий Ве­ликий (540—604), инициатор христианизации Англии, состави­тель церковно-юридического кодекса для духовенства «Пастыр­ское правило» и автор «Толкований на Иова или XXXV книг о нравственности».

Корпус патристических сочинений практически необозрим. Наи­более полное, однако оставшееся не завершенным издание пред­принято в Париже в середине XIX в. аббатом Ж. П. Минем (Мigne). Оно насчитывает без малого 400 томов: Рагtо1оgiае cursus comple­tes, series Graesa (166 томов) и Раrtо1оgia cursus completes, series La-tina (221 том). Новое издание латинских отцов церкви «Corpus scriptorum ecclesiasticorum» длится больше века: начатое в 1867 г. оно продолжается и в настоящее время, насчитывая 80 томов.

В 1843—1893 гг. Московская духовная Академия издала 58 то­мов «Творений святых отцов, в русском переводе». Отдельные произведения этой серии выходили еще в 1917 г. — при этом не как памятники по истории религии, а в качестве вполне актуального чтения для верующих. Сейчас издания святоотеческих сочинений возобновляются.

Христианское Св. Предание, как и Предание иудаизма («Тал­муд»), характеризуется энциклопедической широтой содержания. «Талмуд», и святоотеческие сочинения создавались в те века, ког­да предполагалось, что Св. Предание «достроит» Св. Писание до полного свода всего, что можно и что следует знать верующему народу. Наиболее значимые тематические различия между патристи­кой и «Талмудом» связаны, во-первых, с существенно меньшей разработкой в патристике юридической проблематики и, во-вто­рых, с тем, что патристика отличается большим вниманием к ло­гико-теоретическим и доктринальным аспектам богословия. Вто­рая черта была особенно характерна для христианского Запада.

В развитии патристики отчетливо видны две основные линии.

Во-первых, шла структурная кодификация христианского уче­ния: главное в учении было отделено с второстепенного, обще­принятое и обязательное — от индивидуального и факультативно­го, логическая система учения — от описаний и повествований. На вселенских и поместных соборах были сформулированы обще­обязательные положения учения, которые закреплялись в специаль­ных сводных текстах (Символах веры, позднее также и в катехизи­сах); были разработаны официальные церковные вероопределения, правила церковной службы, правила для пастырей и мирян, а так­же соборные правила понимания (т. е. толкования) наиболее от­ветственных и трудных стихов в Св. Писании. Во-вторых, шло своего рода экстенсивное развитие учения; писались христиан­ские сочинения по основным отраслям гуманитарного средневе­кового знания — таким, как философия и этика, логика, грамма­тика, учение о душе, о мире, гражданская история, история церкви и др.

Выработанные патристикой правила, догматы и канониче­ские определения играли исключительно важную роль, как в цер­кви, так и в жизни средневекового общества в целом. Во многих случаях значимость Св. Предания представлялась более высокой, чем значимость Св. Писания: Символ веры или катехизис, поста­новления собора или изменения в Служебнике вторгались в жизнь, волновали людей сильнее, чем Св. Писание. В результа­те складывалось противоречие между статусом и ролью Св. Писа­ния и Св. Предания: Библия была первоисточником учения, но фактически оказывалась в тени; догматы и церковные уставы бы­ли вторичны и зависимы от Библии, однако, определяя актуальное содержание учения и жизнь церкви, фактически заслоняли собой Библию.

В истории христианства это противоречие разрешалось и разре­шается по-разному. В официальном православии и в католической церкви, в особенности при усилении консервативно-охранитель­ных тенденций, возрастает фактическая значимость Предания. Между тем вольнодумцы и еретики, религиозные реформаторы и религиозные философы, мистики и богоискатели всегда обраща­лись к Писанию — первоисточнику учения и в той или иной мере спорили с Преданием.

В католицизме значимость Св. Предания существенно выше, чем в православии. Это связано с более централизованной и юри­дически более жесткой организацией римско-католической церк­ви. Папские буллы провозглашали монополию церкви в толковании Писания. Основной массе верующих Библия была недоступна. На разных уровнях католической иерархии не раз издавались запре­ты мирянам иметь Библию в доме и читать ее самостоятельно (эти за­преты усиливались по мере распространения текстов Писания, осо­бенно с началом книгопечатания). Таким образом, вместо Библии, подлинного источника веры, верующим предлагали тенденциоз­ные сокращения. Со временем даже не учения отцов церкви и не Вселенские соборы стали определять жизнь церкви, но распоряже­ния папской канцелярии, озабоченной отношениями со светски­ми государями, борьбой за имущество и власть. Упадок нравствен­ности ярко сказался в таком отвратительном явлении, как торговля индульгенциями и церковными должностями (симония). Критики папства имели все основания говорить, что Рим забыл Библию и поэтому утратил чистоту христианства апостольских времен.

Не случайно важнейшими принципами протестантизма стали приоритет Писания над Преданием, доступность Писания миря­нам, в том числе женщинам, перевод Писания на народный язык, право каждого толковать и понимать Писание по-своему. Вернуться к Библии и вернуть Библии авторитет первой книги христианст­ва — к этому призывали идейный предшественник англиканства оксфордский теолог Джон Уиклиф (1320—1384) и вдохновитель чешской Реформации Ян Гус (1371—1415).

Вождь немецкой Реформации Мартин Лютер, вступая в борь­бу с Ватиканом, видел цель протестантизма в том, чтобы восста­новить в христианстве чистоту апостольских времен. Для этого, учил он, надо вернуться к словам самого Иисуса и не слушать ко­рыстных римских толкователей. «Я решил ничего не знать, кроме Иисуса Христа, и притом распятого», «все почел за тщету, за сор, чтобы приобрести Христа», — писал Лютер. В составленном им Катехизисе (1520 г.) говорится: «Мы из одного только Священного Писания можем научиться, во что веровать и как мы должны жить». Таким образом, протестанты видели в трудах отцов церкви или соборных решениях не Священное Предание, но лишь документы человеческой истории.

Предпочтение Писания или Предания (в его различных позд­них и препарированных формах) в православии и католической церкви могло быть своего рода индикатором, диагностическим показателем общей богословской и даже политической ориента­ции того или иного иерарха, религиозного мыслителя, организа­тора просвещения.

Историк русского богословия Г. П. Флоровский, называя архи­мандрита Афанасия Дроздова (XIX в.) «убежденным и последова­тельным обскурантом», и это был пессимистический обскурантизм, основывает такую характеристику на свидетельствах, говорящих об отношении Афанасия к Писанию и Преданию. «В Академии Афа­насию было поручено руководствовать всех преподавателей... Весь удар был средоточен теперь на учебных программах... И первая те­ма, вокруг которой завязался спор, письменный и устный, была о Св. Писании…» Афанасий не довольствовался тем, что исчислял два источника вероучения — Писание и Предание как равнознач­ные и словно независимые. У него была явная склонность прини­зить Писание. И какая-то личная боль чувствуется в той страсти и безответственности, с которой Афанасий доказывает недоста­точность и прямую ненадежность Писания…

Афанасий проповедует: «Для меня исповедание Могилы и Кор­мчая — все и более ничего». Он веровал в церковные книги более, нежели в слово Божие: «Со словом Божиим еще не спасешься, а с цер­ковными спасешься» (Флоровский).

4. Христианская богословская мысль и догматическое богословие

В христианстве богословская теория была разработана в сущест­венно большей мере, чем в других теистических религиях (иудаизме и исламе). В силу географических условий, христианство распро­странялось в тех землях и странах, где шли процессы активного усвоения и развития логико-философских и юридических тради­ций европейской античности. Достижения античной мысли ока­зали определяющее воздействие на христианское богословие — на его темы, методы, стилистику.

Разумеется, христианство и само по себе было мощным генера­тором богословского знания. Таинственный и парадоксальный мир христианских представлений, его живые связи и споры с иудаиз­мом и греко-римским политеизмом — все это рождало и множество вопросов, и еще большее множество разноречивых ответов. Умоз­рительный и вербальный (словесный) характер богословских споров, невозможность их эмпирических разрешений приводили к лавинообразному разрастанию богословских доктрин и дис­куссий, а также соответствующих сочинений.

Дополнительным фактором развития богословия в раннем христианстве стала борьба с ересями — страстная полемика, упор­ная и вместе с тем, в первые христианские века еще относительно мирная.

Кроме того, развитие теологии в христианстве, как и в истории других религий, стимулировалось мистическими поисками рели­гиозно одаренных личностей. Мистика, это бродильное и живое начало, как правило, иррациональное, нередко приводила к раз­витию именно теоретических представлений о Боге. Мистики нуждаются в теологии, хотя, обычно, плохо это сознают. Как писал Р. Бастид, «именно доктрина, совершенствуясь, придает точность весьма туманным ощущениям, создает новые оттенки их, порож­дает различные схемы, придает смысл неупорядоченным силам».

Теология, будучи умозрением о Боге, в принципе является одним из вторичных образований по отношению к вере и Св. Писанию. Однако в христианстве начало теологии представлено уже в Писа­нии — в четвертом из канонических Евангелиев в ряде апостоль­ских Посланий. Именно в «Евангелии от Иоанна», ощутимо зави­симом от идей гностицизма и неоплатонического учения о логосе, Иисус Христос впервые назван Богом Живым. Так возникла одна из главных тем христианского богословия— учение о божественной и человеческой природе Иисуса Христа. Проблематика и тематиче­ские границы христианской теологии были определены отцами церкви.

Первым богословом после апостолов христианская церковь на­зывает Св. Иринея, современника апостола Иоанна и епископа Лионского, замученного в 202 г. Его главный труд, названный «Обличение и опровержение учения, ложно именующего себя гно-зисом» (однако ставшее широко известным под заглавием «Против ересей»), содержал развернутую полемику с гностицизмом и де­монстрировал методы ученой защиты веры: философию, диалек­тику, обильное цитирование.

Тертуллиан (160—220), пресвитер Карфагенский, первым сформулировал принцип триединства Бога и ввел понятие лиц («ипостасей») Троицы. Из других проблем теологии его парадок­сальный ум особенно занимал вопрос о соотношении веры и ра­зума. «Вера выше разума, — утверждал Тертуллиан, — Разум не в состоянии постичь истину, которая открывается вере». Его фор­мула «Вероятно, ибо нелепо» («Credibile est guia ipertum») вошла в по­словицу в искаженном виде: »Верую, потому что абсурдно» («Credo, guia absurdum»). Тертуллиан первым определил, что такое семь смертных грехов. Этот перечень (гордыня, жадность, блуд, зависть, гнев, чревоугодие, лень) был утвержден церковными соборами, вошел в начальное христианское обучение закону Божьему, в катехи­зисы и буквари.

Ориген (185—253 или 254) возглавлял христианское училище в Александрии, а после церковного осуждения — в Палестине (в г. Ке­сарии), впрочем, в VI в. был объявлен еретиком. Его вклад в умо­зрительное учение связан с разработкой христосологии (учение о природе Христа) и учения о спасении. Для его концепции спасе­ния характерен своеобразный «эсхатологический оптимизм» (С.С. Аверинцев): Ориген доказывал неизбежность полного спасе­ния, слияния с Богом всех душ и временности адских мук. В его со­чинении о природе Христа впервые встречается термин богочеловек.

Св. Августин, епископ Гиппонский (354—430), разработал он­тологическое доказательство бытия Бога; концепцию веры как предпосылки всякого знания; учение о грехе и благодати; впер­вые поставил так называемые антропологические вопросы хри­стианства (отношение человека к Богу; взаимоотношения церкви и государства). Августин сформулировал то добавление к Симво­лу веры, которое отличает католическую версию Символа от пра­вославной (так называемое филиокве). С именем Августина свя­зывают начало религиозной нетерпимости в христианстве.

Папа Григорий Великий (ок. 540—604) вошел в историю как вы­дающийся организатор церкви и политик. В сфере теологии с его именем связано учение о чистилище — то, что позже станет одним из пунктов догматических расхождений между католичест­вом и православием.

Св. Иоанн Дамаскин (ок. 615—753), завершитель патристики, византийский философ и поэт, впервые составил систематиче­ское и полное богословие под заглавием «Источник знания». Этот энциклопедический труд на рубеже IX и X вв. был переведен на старославянский язык болгарским книжником Иоанном экзар­хом Болгарским.

Однако уже в раннем христианстве стремительное развитие бо­гословия встречается с внутриконфессиональными ограничениями и запретами. Богословские поиски и разномыслие допускались, но только до тех пор, пока они не противоречили Писанию и авто­ритетам отцов церкви. Возникала глубокая коллизия между посту­пательным развитием богословской мысли и такими мощными «консервантами» религиозной коммуникации, как принцип «ipse di-xit» — «сам сказал», и религиозный канон, т. е. корпус эталонных текстов (Писание и Предание), «превзойти» которые не позволяется.

Разрешение коллизии было найдено в том, чтобы ранжиро­вать богословское знание по степени общеобязательности тех или иных его компонентов (доктрин, категорий, положений и т. п.).

Те вероучительные положения, суждения или мнения, кото­рые были признаны Вселенскими соборами в качестве общеобя­зательных христианских истин «первого ранга», получили статус догматов, а их систематическое изложение и обоснование соста­вило предмет специальной богословской дисциплины — догма­тического богословия. «Все другие христианские истины — нравст­венные, богослужебные, канонические — имеют значение для христианина в зависимости от догматов, имеющих первостепен­ное значение. Церковь терпит в своих недрах грешников против заповедей, но отлучает всех противящихся или исключающих ее догматы».

Краткий свод основных догматов составляет Символ веры — тот главный текст, повторяя который, верующие свидетельствуют о своей христианской вере.

За пределами догматического богословия находятся так назы­ваемые богословские мнения. Это частные, личные суждения, высказываемые отцами церкви или богословами позднего време­ни. «Богословское мнение должно заключать в себе истину, как минимум, не противоречащую Откровению. <...> К разряду бого­словских мнений можно отнести, например, высказывания о двух или трехсоставности человеческой природы; о том, как следует понимать бесплотность ангелов и человеческих душ; об образе происхождения душ». С точки зрения догматики богословские мнения «не существенны для нашего спасения», и, как заметил Григорий Богослов, в таких предметах «ошибаться безопасно».

Христианская церковь всегда проявляла осторожность в отно­шении свободного обсуждения догматов. Современное правосла­вие следует здесь авторитетам Иоанна Лествичника (VI в.) и Варсонофия Великого (VI в.): «Глубина догматов неисследима... Небезопасно касаться богословия тому, кто имеет какую-нибудь страсть»; «Беседовать о догматах не следует, ибо это выше тебя» (Догматическое богословие).

Впрочем, либеральные русские богословы подчеркивали необходимость живого и творческого отношения к догматам.

В начале XX в. профессор Московской духовной академии А. И. Введенский писал, что за каждым догматом, прежде всего, нужно слышать тот вопрос, на который он отвечает. «Тогда догмат оживет и откроется во всей своей умозрительной глубине. Откроет­ся как Божественный ответ на человеческий запрос… Догматика, идущая навстречу современным запросам, должна потому как бы заново создавать догматы, претворяя темный уголь традиционных формул в прозрачные и самосветящиеся камни истинной веры» (Флоровский).

Коммуникативный смысл категории догматов состоял в том, чтобы создать и внести в традицию еще один информационный «консервант» (наряду с такими регуляторами, как принцип «ipse di-xit» и религиозный канон), призванный обеспечить стабильность и преемственность религиозной коммуникации. В функциональном отношении христианская институция догматов, трактуемых как абсолютные и непререкаемые истины учения, была не менее проч­ной «скрепой» и связующей нитью традиции, чем исламский иснад.


Каталог: uploads -> category items
category items -> Изобретение автомобиля
category items -> Петербургское Метро
category items -> Санкт-петербургская Государственная лесотехническая академия им. Кирова
category items -> Реферат 30 технологическая часть 34 Общая характеристика машин кбс 34
category items -> Общие и частные законы лингвистики
category items -> Отчет по производственной практике
category items -> Реферат по химии «ирен и жан фредерик жолио-кюри. Жизнь во имя науки»
category items -> Гидрология подземных вод
category items -> Реферат по теме: «индекс человеческого развития»


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал