Россия как светское государство: религиозные объединения в секулярном обществе



страница1/3
Дата20.12.2017
Размер0,6 Mb.
  1   2   3
Россия как светское государство: религиозные объединения в секулярном обществе
В.Н. ЛЕКСИН
В предыдущей статье [Лексин 2008] рассматривались некоторые стороны сосуществования верующих и неверующих в повседневной жизни: за пределами храмовых стен и церковных оград. При этом коллизии такого существования анализировались в контексте бытия «другого», каким по определению должен стать человек, интуитивно или сознательно избравший путь веры, осознающий себя с этого момента «другим», начинающий жить по-другому, и именно поэтому воспринимаемый в качестве «другого» неверующими родственниками, друзьями и сослуживцами.

В предлагаемой читателю статье тема «других» продолжается, но на этот раз анализируются взаимоотношения не отдельных верующих с их окружением, а религиозных объединений1 со светским государством, каким с принятием Конституции 1993 г. объявила себя Россия. Эта проблема может исследоваться в политическом, социальном, демографическом, финансовом, имущественном и иных аспектах, однако в настоящей статье рассматриваются только два наиболее дискуссионных сюжета: 1) светское государство и Церковь (отношение государства к религиозным объединениям) и 2) Церковь и светское государство (отношение Церкви к светскому государству). Поскольку (как и в предыдущей статье) основное внимание среди религиозных объединений России уделено Православной Церкви, слово «церковь» будет использоваться для обозначения и религии, и религиозных объединений как таковых.

1. Светское государство и церковь
1.1. Светское государство: исходная неопределенность

Существует неопределенность конституционных самоназваний России как государства («федеративное», «социальное» и др.); определение «светское», пожалуй, самое размытое из них и в связи с этим провоцирующее множество недоразумений в отношения к вере и к верующим и государства, и общества, и отдельных граждан. Известный призыв «определяйте слова!» в этом случае звучит особенно актуально, что в связи с многозначностью не только светскости, но и ее главных составляющих: секуляризма, толерантности, свободы совести. Сразу отмечу, что и первое, и второе, и третье в современной России наличествует не меньше, чем, например, в Германии или Великобритании.

Что означают слова «секулярное», «секуляризация», «секуляризм»?

В энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона (1894 г.) можно прочитать: «В средние века лат. слово «Saeculum» (век) получило значение мира и мирской жизни, в противоположность церкви, духовным предметам. Отсюда – saecularis – мирской, светский. Словом «секуляризация» каноническое право стало обозначать переход лица или вещи из духовного состояния в светское, если только лишение духовного сана не было наказанием (деградацией). Секуляризация вещи состояла в утрате ею всех свойств церковного имущества и переход в светские руки». Так понимаемую секуляризацию поддерживали и правители государств, нуждавшиеся в средствах управления (например, Екатерина II), и видные церковные деятели (например, Франциск Ассизский, Нил Сорский). Однако в современном языке секуляризация чаще всего означает отторжение всего официально связанного с любой традиционной религией (не с микросектами и не с оккультными играми интеллектуалов), а именно с религией, доминирующей в обществе. Секулярное мировоззрение стало сложнейшим конгломератом философских и бытовых представлений о пользе освобождения от всего метафизического, от всего сковывающего свободу (творчества, бизнеса, поведения и т.п.). Секуляризм стал системой ценностей западного мира, в которой религии, в принципе, не остается места, кроме как в стенах молелен (церквей, мечетей, синагог)2. И это произошло только потому, что ценности традиционных религий стали затруднять жизнь человека в обществе, где все более утверждались нормы межличностной конкуренции и скорейшего успеха.

В «замечаниях к диалогу Хабермаса и Ратцингера» Г. Гутнер пишет [Хабермас, Ратцингер 2006, с. 14]: «Процесс секуляризации имеет неумолимую логику. Он идет до конца, и этот конец – «смерть Бога». Если секуляризация (или избавление) начинается с отчуждения от церкви того, что ей заведомо чуждо, то кончается она обескураживающим открытием: в человеческой жизни нет вообще ничего, что по праву принадлежит церкви. Это значит, что и Богу также ничего не принадлежит. Все, что приписывалось Ему, нашло иного – настоящего – владельца. Да и сам Бог, в конечном счете, оказывается иллюзией, созданной ради сакральной легитимизации человеческих ценностей». В последнее время появился термин «постсекулярное общество» [Eder 2002, с. 332—343], который немедленно вошел в лексикон многих известных философов и социологов как обозначение ситуации, когда «религия утверждается в секулярной среде… и общество вынуждено… считаться с сохранением религиозных сообществ» [Хабермас, Ратцингер 2007, с. 69]. Характеризуя эту ситуацию, Юрген Хабермас пишет: «Мировоззренческая нейтральность государственной власти, гарантирующей равные этические свободы каждому гражданину, несовместима с политическим распространением секуляристского мировоззрения на всех людей. Нерелигиозные граждане, поскольку они выступают в роли граждан государства, не должны принципиально отказывать религиозному видению мира в потенциале истинности (выделено мною. – В. Л.) и не должны отнимать у верующих сограждан права вносить с помощью религиозных понятий свой вклад в общественную дискуссию. Более того, либеральная политическая культура вправе ожидать от нерелигиозных граждан, что они будут прилагать усилия к «переводу» важных для общества религиозных понятий с религиозного языка на общедоступный» [Хабермас, Ратцингер 2007, с. 75].

Одним из оснований современного светского общества является толерантность – понятие содержательно двусмысленное. С одной стороны, толерантность – терпение другого, снисходительность, своего рода смирение (лат. tolerans – «терпеливо переносящий»). С другой − толерантность в науках о живых организмах означает снижение их защитных функций, разрушение иммунитета, утрату способности к выработке защитных антител. В социальных системах толерантность – это одновременно и обеспечение бесконфликтности их существования («никакая идеология не может быть обязательной!»), и снижение мировоззренческого иммунитета к деструктивным воздействиям.

О том, что такое свобода совести, слышали все мало-мальски образованные люди. В основании светского государства свобода совести − воистину краеугольный камень, и важно, чтобы смысл этого понятия не расширялся и не извращался. Думаю, что ни одно понятие (за исключением, может быть, «демократии») не было в новейшей истории предметом для сомнительных спекуляций так часто, как «свобода совести», и если бы пресловутая дорога в ад была вымощена словами, то на каждом втором ее камне было бы высечено «свобода совести».

К сожалению, ни в одном нашем законе нет строгого юридического толкования понятия «свобода совести», и в связи с этим возникает необходимость договориться об однозначном толковании этого словосочетания хотя бы на текстовом пространстве настоящей статьи. Условимся считать свободой совести совокупность прав: (а) на выбор любого мировоззрения (религиозного, индифферентного к религии, атеистического); (б) на связанные с этим мировоззрением действия (отправление культа, пропаганда и т. д.); (в) на полную независимость объема остальных прав человека от его мировоззрения и от связанных с ним действий. Тогда свободу вероисповедания можно считать той частью свободы совести, которая связана с выбором и реализацией только религиозного мировоззрения.

Первым нормативным актом, реализующим принцип свободы совести, стал Закон РСФСР (1990 г.) «О свободе вероисповеданий», который практически освободил от регламентации (прежде всего от регистрации) деятельность любых организаций, называвших себя религиозными, − и отечественных, и зарубежных. Характеризуя результаты этой либеральной акции, Л.Н. Митрохин пишет: «Россия сразу же превращается в вожделенное Эльдорадо, куда со всего света устремляются потоки зарубежных миссионеров, новоявленных «пророков», «мессий», «спасителей» с изрядной долей авантюристов и проходимцев» [Митрохин 2002, с. 54—55].

Естественно, что такая ситуация была негативно оценена различными слоями российского общества, политиками, специалистами по проблемам религии в современном обществе и

священнослужителями разных вероисповеданий. Ситуацию должен был скорректировать Федеральный закон «О свободе совести и религиозных объединениях», но он сам стал предметом критики, в основном, в связи с появлением в этом законе норм и условий регистрации религиозных объединений и указанием в преамбуле закона на ряд религий, наиболее значимых для истории России3.
1.2. Светское государство «в законе»

Конституция РФ утверждает: «Российская Федерация – светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» (ч. 1 ст. 14). Применительно же к каждому гражданину страны действуют нормы свободы совести, т. е. (в упрощенном смысле) права исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. При этом в России (как и во всех странах, имеющих признаки светскости) светское не означает нерелигиозное, а нерелигиозное не означает атеистическое. Многажды муссируемое СМИ отделение Церкви от государства (в ст. 14 Конституции РФ сказано: «религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом») также не означает, что Церковь должна уйти в храмовое подполье; просто институты Церкви не подменяют государственные и наоборот4.

Существуют ли общепризнанные в среде профессионалов-юристов признаки светскости государства? Конечно. И при различающихся объемах аргументации суждения по этому вопросу отечественных и зарубежных специалистов весьма близки. Чтобы не перегружать текст прямым цитированием5, постараюсь кратко суммировать правовую суть семи выделенных мною главных признаков «светскости».

1. Светскость есть характеристика исторического этапа существования государства после длительного периода либо государственной поддержки какой-либо религии, либо административного диктата государства по отношению ко всем делам церкви, либо прямого участия церкви в государственных делах. На этом этапе государство освобождается от идеологического диктата церкви, а церковь – от административного диктата государства. Происходит своего рода «разгосударствление» религиозной жизни.

2. Светское государство не отрицает (тем более не устраняет) религиозную жизнь, и не препятствует ее воплощению в соответствующие объединения и институты. Светское государство в равной степени признает и веру, и неверие, не допуская в структуре государственных идеологий главенства одного из них.

3. Деятельность религиозных объединений вне сферы внутрицерковной деятельности (например, порядка церковного управления, подготовки и направления к местам служения священников, распорядка и проведения богослужений и т. д.) регламентируется общегосударственными и региональными законами. Каноническое право непосредственно не является ни источником, ни составной частью государственных законов.

4. Религиозные объединения и партии участвуют в политической жизни светского государства в пределах, устанавливаемых законами. Религиозные объединения не входят в систему органов государственного управления. Государственная и муниципальная служба не осуществляется священниками и другими клириками.

5. Светское государство может оказывать бюджетную или иную материальную поддержку религиозным объединениям [Государственное право… 1996]6, выполняющим общепризнанные социальные функции. Религиозные иерархи и клирики могут участвовать в государственных церемониях только в качестве представителей объединений верующих.

6. Светское государство признает право религиозных объединений на собственность, – не только на предметы культа, но и на здания, сооружения, землю, объекты хозяйственного и социального назначения.

7. Светское государство, как правило7, устанавливают равенство легитимных религиозных объединений перед законом и не выделяет в своих отношениях к этим организациям какую-либо одну из них.


1.3. Что представляет собой отделение религиозных объединений от государства

«Отделение» – термин чрезмерно пластичный, смысл которого в зависимости от множества обстоятельств в разных странах трактуется по-разному, но чаще всего, на основе все тех же признаков «светскости». В России об отделении обычно вспоминают в связи со строительством новых храмов («Откуда у них деньги? Не иначе, как бюджетные») или в связи с очередным появлением vip-персон в храмах, а священнослужителей – на официальных приемах.

Отношение к вопросу об «отделении» в светских кругах современной России поразительно напоминает времена, когда в сердцах воинствующих атеистов хрущевского призыва еще теплилась надежда увидеть на экране телевизора «последнего попа». В свое время такие высказывания были абсолютно адекватными идеологии советского государства. В современном подходе к вопросу об отделении ключевым словом становится «взаимоотношение».

Ранее я попытался составить перечень основных признаков «светскости» государства, сейчас же приведу перечень признаков отделенности от него религиозных объединений и возникающих при этом поводов для их взаимоотношений и взаимодействия.

1. Религиозные объединения (их институты) не входят в структуры органов власти, но вполне могут взаимодействовать с ними по поводу совместных общественно значимых акций, участия в соответствующих программах и проектах; ничто не препятствует и оформлению такого сотрудничества в виде меморандумов, соглашений и т. д.

2. Государственные и местные органы власти не финансируют богослужебную деятельность религиозных объединений8, но вполне могут софинансировать восстановление (реставрацию) культовых зданий и сооружений, являющихся памятниками культуры и истории, а также любые другие виды деятельности религиозных объединений, направленные на содействие органам власти в проведении ими социальной, просветительской, образовательной и иных политик9.

3. Государство и органы местного самоуправления не включают религиозные обряды (например, молебны, отпевания, панихиды) в состав организуемых или официальных церемоний, но ничто не препятствует проведению обрядов в качестве сопутствующего компонента таких церемоний (до, после, параллельно с ними).

4. Религиозным объединениям не может быть делегировано исполнение государственных и муниципальных полномочий, но эти объединения вполне могут заключать договора и соглашения с органами государственной и местной власти, исполняющими эти полномочия, по их предмету (например, по передаче в собственность зданий, по аренде или передаче в собственность земельных участков, по поддержке заключенных).

5. Государственные и местные органы власти самостоятельно принимают решения по кругу их полномочий, но религиозные объединения имеют право высказывать и распространять свои суждения по каждому конкретному решению, контролировать их выполнение (не только по вопросам собственно религиозной деятельности), обращаться по этому поводу в соответствующие инстанции, действуя в данном случае как официальный институт гражданского общества.

6. Государство самостоятельно и вне контекста религиозных систем права принимает обязательные для исполнения религиозными объединениями законы, регламентирующие деятельность последних, но при подготовке соответствующих законопроектов учитывает специфику отдельных религиозных объединений, их историю, традиционность на территории России. Для этих целей осуществляется самое тесное сотрудничество с религиозными объединениями как с членами экспертного сообщества.

7. Религиозные объединения самостоятельно и независимо от государственных и местных властей проводят различные публичные мероприятия (конференции, соборы), но участие в их работе представителей государственной и местной власти этими объединениями только приветствуется.

Как видим, отделение − не отторжение и не игнорирование государством чего-то чуждого, а признание его независимым и уже поэтому паритетным участником взаимоотношений. И не случайно еще в 1994 г. при Правительстве РФ была создана Комиссия по вопросам религиозных объединений, в 1995 г. было подписано распоряжение Президента РФ о его взаимодействии с религиозными организациями, а в Государственной Думе всех созывов и в Совете Федерации формируются соответствующие профильные комитеты. Аналогичные комиссии, советы и административные подразделения есть в органах власти всех субъектов РФ и крупных муниципальных образований. Поэтому только идеологически зашоренные публицисты могут до сих пор негодовать, описывая очередную встречу представителей власти и религиозных объединений («ведь они отделены друг от друга!»), участие религиозных лидеров в организуемых государством общественных мероприятиях. Следует добавить, что в других светских (или близких к этому) государствах мира взаимодействие с религиозными организациями – норма.


1.4. Равенство перед законом, неравенство в общественном признании

Многоконфессиональность, так же как и многонациональность (полиэтничность), – родовое качество России, и при упоминании об этом сразу же вспоминают православие, ислам, буддизм и относительно недавно (пару столетий назад) появившийся на территории страны и активно эмигрировавший в конце прошлого века иудаизм. В действительности же картина религиозной жизни нашей страны пестрая, так как в ней существуют и уживаются множество религиозных конфессий. По данным аналитической службы Совета Федерации [О составе… 2005], на начало 2004 г. в России насчитывалось 21,6 тыс. зарегистрированных религиозных организаций, принадлежащих к 68(!) религиозным течениям. По числу этих организаций лидирует Русская Православная Церковь (53% от их общего числа, или 10,8 тыс. приходов). Кроме этого к православию относят себя Русская Православная Автономная Церковь (36 приходов), Русская Православная Церковь за границей (41 приход, зарегистрированный в России), Истинно-Православная Церковь (19 приходов) и ряд других. Зарегистрированы также Русская Православная Старообрядческая Церковь (146 приходов), Древлеправославная Церковь (74 прихода), Поморская Церковь (42 прихода) и три других согласия (5 приходов); всего 267 старообрядческих приходов. Протестанты всех разновидностей представлены 4,7 тыс. общин (23% от общего числа религиозных организаций). Ислам в России занимает второе после христианства место по числу верующих и третье по количеству зарегистрированных общин — после православия и протестантизма – 3,4 тыс. общин (17% от общего числа религиозных организаций России). А есть еще общины сикхов, зороастрийцев, «толстовцев» (последователей «Духовного Единства»), рериховцев, караимов, приверженцев даосизма, «Вера Бахаи» и другие.

Конституция РФ недвусмысленно декларирует: «религиозные объединения равны перед законом» (ч. 2 ст. 14). Нужно научиться читать даже в ненравящихся законах только то, что там написано: «перед законом».

То есть, каковы бы ни были религиозные объединения по конфессиональной принадлежности, численности их членов, распространенности по территории России, имущественному положению и другим характеристикам, они должны быть зарегистрированы по одинаковой процедуре и их деятельность должна регулироваться одними и теми же общероссийскими законами. И – только, поскольку реальное влияние на жизнь России обусловливает фактическое неравенство религий, исторически образованное естественным образом, и юридическим их равенством не нивелируется; и народ России – носитель суверенитета и единственный источник власти на территории нашей страны (Конституция РФ, ч. 1 ст. 3) вправе самостоятельно определять свои религиозные приоритеты.

Государственное признание главенствующей религией ислама наиболее характерно для стран мусульманского мира. И это действительно так: ислам является государственно признанной религией в Сирии (по конституции этой страны президент должен исповедовать только ислам, а законодательство страны должно основываться на исламском праве), Объединенных Арабских Эмиратов, Пакистана (в этой исламской республике ряд законов ориентирует на мусульманский образ жизни), Малайзии (по конституции, ислам – религия федерации), Индонезии (в преамбуле конституции упоминается имя Аллаха, а далее определено, что государство основывается на вере в единого Бога), Ираке, Иране, Иордании (по конституции, ислам является религией государства), Йемене, Мавритании, Кувейте и ряде других стран. То же (в открытой или неявной форме) характерно и для буддизма и индуизма в Таиланде, Мьянме, Лаосе, Непале, Монголии10.

Благожелательно относятся к традиционным религиям и многие европейские с христианскими устоями. Например, законодательство Бельгии, «признает теоретическое равенство между всеми религиями, но в стране существует дифференцированное отношение к различным религиозным объединениям. Католицизм, протестантизм, иудаизм, англиканство, ислам и православие (Православная Церковь Вселенского патриархата и Русская Православная Церковь) пользуются официальным признанием, основанием для которого считается социальная ценность религии в служении народу. Служители культа этих религий получают зарплату из государственного бюджета, а сами конфессии имеют право запрашивать государственные субсидии для строительства и реставрации культовых зданий, право на получение определенного времени радио- и телевизионного эфира, право назначать армейских и тюремных капелланов (чья деятельность оплачивается государством), право на возмещение местными органами власти расходов церковной администрации. Римская католическая церковь не имеет законодательно оформленного особо привилегированного статуса среди шести вышеупомянутых деноминаций, однако фактически она «первая среди равных» [Понкин 2003, с. 104—105].

Аналогичные тенденции наблюдаются и в традиционно католических странах. Так, в Аргентине «Федеральное Правительство поддерживает римско-католическую апостольскую религию» (Конституция Аргентины, ст. 2). Государство поддерживает римско-католическую церковь и в ряде других стран Латинской Америки. Например, в Боливии «государство признает и поддерживает римско-католическую апостольскую церковь, гарантируя при этом публичное отправление всякого другого религиозного культа» (Политическая Конституция Боливии, ст. 3). В Коста-Рике «католическая апостольская римская религия является религией государства, которое содействует ее поддержанию, не препятствуя свободному отправлению в республике других культов, не противоречащих общей морали и добрым нравам» (Политическая Конституция Республики Коста-Рики, ст. 76).

Разумеется, ничего подобного (по крайней мере, по отношению к православию и исламу) в России нет. Ни Конституция РФ, ни федеральные законы не содержат никаких подтверждений особых отношений государства с какими-либо религиозными организациями. В результате традиционные для России религии если и поддерживаются российским законодательством, то в форме абсолютно частных, ситуативных решений: например, законодательно установлены возможность замены воинской службы на альтернативную в связи с религиозными убеждениями призывников (Конституция РФ ст. 59), освобождение священников от допроса в качестве свидетеля по делам, обстоятельства которых они могли узнать во время исповеди подозреваемого, а также освобождение священников от ответственности за недонесение о таких обстоятельствах (ст. 56 Уголовно-процессуального кодекса РФ и ст. 307—308 Уголовного кодекса РФ).

Те, кто не признает особой значимости для нашей страны православия и ислама, обычно ссылаются на преамбулу Федерального закона «О свободе совести и религиозных объединениях», в которой говорится: «Федеральное Собрание Российской Федерации, признавая особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры, уважая христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России… принимает этот закон». Но в этом законе – ни слова о современном месте великих религий в жизни российских людей, о том, что такое для России христианство и ислам. Ревнители же «светскости» России усматривают в данном документе официальное заявление об особой роли православия по сравнению с другими традиционными для страны религиями. На самом деле речь идет, с одной стороны, об очевидном (вряд ли кто будет оспаривать исключительную роль православия или ислама в нашей истории) и, с другой, – о возможности любой секты или общины (вроде церкви «преподобного Муна») причислять себя к творцам «исторического наследия народов России».

Защита от тоталитарных, квазирелигиозных и иных сект нужна не представителям традиционных религий, а российскому обществу как таковому. Представители традиционных религий сетуют не на трудности вероисповедной деятельности, и не на отсутствие государственного внимания, а на слабую религиозную идентификацию населения. Эта проблема была предметом обсуждения на московском Саммите религиозных лидеров (июль 2006 г.), и вот характерное суждение главы Федерации еврейских общин России Берл Лазара: «Такого расцвета никогда не было – ни сто, ни двести, ни триста лет назад. Сегодня синагог строится больше, чем до революции… Еврейская община России – самая активно растущая и развивающаяся община в мире: еврейские общины есть сегодня в двухстах городах России… Когда мы создавали общины, казалось, что они начнут работать через десять-двадцать лет, однако уже через полгода там не хватало места для всех желающих». Но тут же Берл Лазар добавляет: «Самой большой проблемой для общин является незнание еврейских ценностей и традиций. «Идея еврейства» и самоощущения себя, как еврея. для многих, в чьих жилах течет еврейская кровь, не является доминирующей… это половина евреев, они даже раз в год не ходят в синагогу, не покупают мацу… и для нас сегодня очень важно восстановить связь с ними. Иногда старшее поколение и приходит в синагогу, но чаще это дети или даже внуки их приводят» [Синагога… 2006].

Отсутствие в российском законодательстве указания на бесспорный факт присутствия на территории страны нескольких мировых религий, укорененных в культуру и быт народа, становится почвой для бессмысленных конфликтов и инсинуаций и в конечном счете лишает государство возможности вести полноценный диалог с равновеликими партнерами по множеству общественно значимых (в первую очередь – социальных) вопросов. Это для нашей страны – тот случай, когда опыт и Запада, и Востока мог бы оказаться, бесспорно, полезным.
1.5. Взаимоотношения, взаимодействие, помощь

Невнимание к отечественному и международному праву, игнорирование его норм, а также мировой практики взаимоотношений светского государства и религиозных объединений порождает (чаще всего – сознательно) стандартный набор провокационных вопросов и некомпетентных рассуждений о якобы нарушениях принципов свободы совести и, главное, пресловутого «отделения церкви от государства». Постараюсь кратко ответить на ряд типичных вопросов.



«Почему это попы (раввины, муфтии и другие священнослужители) заседают вместе с правительственными чиновниками: ведь у нас церковь отделена от государства Потому, что, во-первых, там, где они «заседают», они имеют на это право; и, во-вторых, к сотрудничеству их призвало государство в лице его высших органов и на основе права. Перед Советом по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ стоит немало задач информационно-аналитического и рекомендательного характера. В состав этого Совета наряду с ответственными работниками Администрации Президента РФ и известными деятелями науки входят иерархи Русской Православной Церкви, Русской Православной Старообрядческой Церкви, Буддийской традиционной сангхи России, Российской епархии Армянской апостольской церкви, Римско-католической архиепархии в Москве, Российского союза пятидесятников, Западно-российского союза адвентистов седьмого дня, а также председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа, председатель Совета муфтиев России, главный раввин России, председатель Центрального духовного управления мусульман России и др. И совместно заседают (сообща работают и принимают ответственные решения) все эти люди потому, что они действуют на основе и в рамках российского права.11

Напомню, что в число членов первого состава Общественной палаты РФ, действующей на законном основании, входило немало священнослужителей и осенью 2007 г. Президент РФ В.В. Путин подписал указ о продлении полномочий членов этой палаты еще на два года, причем большинство религиозных деятелей – членов Общественной палаты — сохранили свои полномочия.

Правительство РФ также выстраивает взаимоотношения с церковью на законном основании (ст. 16 Федерального конституционного закона «О Правительстве Российской Федерации» от 17.12.97 № 2-ФКЗ): оно должно взаимодействовать с религиозными организациями. Для рассмотрения многих вопросов (в том числе, имущественных) при Правительстве РФ создана Комиссия по вопросам религиозных объединений (Постановление Правительства РФ от 09.07.94 № 819 с последующими изменениями и дополнениями) с широкими координационными, методическими, информационными и организационными функциями. В состав этой комиссии также входят священнослужители.

«Почему налоги, собранные с нас – атеистов, идут на восстановление церквей и мечетей, – ведь церковь отделена от Государства?» Потому что в соответствии с неоднократно цитировавшимся Федеральным законом «О свободе совести и о религиозных объединениях» (ст. 4.3.), «государство регулирует предоставление религиозным организациям налоговых и иных льгот, оказывает финансовую, материальную и иную помощь религиозным организациям в реставрации, содержании и охране зданий и объектов, являющихся памятниками истории и культуры». А Указом Президента РФ «О мерах по реабилитации священнослужителей и верующих, ставших жертвами необоснованных репрессий» (от 14.03.96 № 378) особо (п. 3) поручено «Правительству РФ, другим федеральным органам государственной власти, органам исполнительной власти субъектов РФ и органам местного самоуправления оказывать помощь верующим в восстановлении культовых зданий, возврате имущества, изъятого из церквей, мечетей, синагог, других культовых учреждений» (выделено мною. − В. Л.).

Эти позиции конкретизирует региональное законодательство. Так, в соответствии с федеральным законодательством, Закон города Москвы «О налоге на имущество организаций» (от 05.11.2003 № 64 с последующими изменениями и дополнениями) освобождает от налогообложения «религиозные организации, зарегистрированные в установленном порядке, – в отношении имущества, используемого ими для осуществления церковной деятельности» (п. 1.13 ст. 4).

«Почему в России, где столько неверующих и атеистов, установили общегосударственный религиозный праздник Рождества и сделали его нерабочим днем; ведь церковь отделена от государства?» Потому, что в Федеральном законе «О свободе совести и религиозных объединениях» (ст. 6.7.) сказано: «по просьбам религиозных организаций соответствующие органы государственной власти в Российской Федерации вправе объявлять религиозные праздники нерабочими (праздничными) днями на соответствующих территориях». Поэтому органы государственной власти «в центре и на местах» установили празднование Рождества Христова нерабочим днем (в отличие от Пасхи, этот праздник может прийтись на любой день недели), а в субъектах РФ с большим числом мусульманского населения установлены праздничные (нерабочие) дни мусульманского календаря. То есть все – по закону.

«Зачем в нашу больницу приходит священник? И без него тошно!» Потому, что в ст. 16 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» сказано, что «религиозные организации вправе проводить религиозные обряды в лечебно-профилактических и больничных учреждениях, детских домах, домах-интернатах для престарелых и инвалидов, в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, по просьбам находящихся в них граждан в помещениях, специально выделяемых администрацией для этих целей».

«Почему государство защищает от антирелигиозных действий церковь, которая отделена от государства?» Потому, во-первых, что религиозные объединения — такие же институты гражданского общества, как и все остальные; и, во-вторых, к этому обязывает Закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», где сказано: «проведение публичных мероприятий, размещение текстов и изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания запрещается» (ст. 3.7.). Напомню в связи с этим, что участие в обеспечении федеральными и региональными органами власти безопасности религиозных массовых мероприятий входит в число основных задач ФСБ России (Указ Президента РФ от 11.08.03 № 960).

«У нас все после смерти равны12, а евреи и татары себе отдельные участки на нашем кладбище отгрохали. У нас что, евреи и мусульмане — особые люди?» Все религиозные объединения равны перед законом, но у них различны обряды погребения и по-своему обустраиваются места захоронения усопших. К тому же в Федеральном законе «О погребении и похоронном деле» (от 12.01.96 № 8-ФЗ) совершенно оправданно закреплены положения о том, что среди тех, кто вносит «предложения по созданию мест погребения», присутствуют «массовые религиозные объединения, уставы которых предусматривают осуществление религиозных обрядов на кладбищах и создание вероисповедных кладбищ» (п. 1.3 ст. 15). При этом в ст. 19 цитируемого закона указывается, что «вероисповедные кладбища предназначены для погребения умерших одной веры» и что «порядок деятельности вероисповедных кладбищ определяется органами местного самоуправления по согласованию с соответствующими религиозными объединениями», а «деятельность вероисповедных кладбищ на территориях сельских поселений может осуществляться гражданами самостоятельно».

На многие вопросы, затрагивающие религиозную тему, можно найти ответы в соответствующих законах любого государства. Нашу страну окружают светские государства с законами, по-разному устанавливающими их отношения с религиозными объединениями — в соответствии со своими традициями, историей, культурой вероисповедной жизни.

Так, в Норвегии финансовую помощь от государства получает и государственная Норвежская церковь, и все так называемые «свободные церкви» в зависимости от численности общины [Чернышева, Комаров 1988, с. 144]. Уголовный кодекс ФРГ устанавливает уголовную ответственность за «геноцид религиозной общности», оскорбление вероисповедания, надругательство над могилой. В Израиле государство передало раввинским, шариатским и друзским судам частью исключительную, а частью совместную компетенцию по регулированию семейных отношений, назначению армейских и тюремных капелланов. В ФРГ религиозное обучение признано обязательным в государственных школах (Конституция ФРГ, ч. 3, ст. 7). В Великобритании архиепископ Кентерберийский является не главой государственной Англиканской церкви, а лишь наместником по церковным делам главы этой церкви – короля или королевы; они назначают (по представлению премьер-министра) архиереев и епископов, а 24 из них имеют постоянные места в парламенте. В Дании король является главой Датской народной церкви (Евангелической лютеранской), ее священники – государственными чиновниками, а сама церковь пользуется всемерной поддержкой государства [Чернышева, Комаров 1988, с. 108—109]. И подобных примеров сколько угодно. Таковы в самом кратком изложении установленные законом основные правила жизни религиозных объединений в светской России. Рассмотрим на примере Русской Православной Церкви, как позиционируют себя в пространстве светского государства сами религиозные объединения.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница