Сборник научных трудов. Т. 2 / Под ред. Л. В. Бармашовой. Вязьма: вф мгиу 2003 -268 с. Редакционная коллегия



страница6/18
Дата17.10.2016
Размер2,57 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Богданов В.В., СГПУ

Перераспределение частновладельческих земель в Смоленской губернии в ходе аграрной революции 1917-1918 годов

Длительное время в советской историографии аграрного переворота 1917-1918 годов господствовало утверждение о переходе к крестьянам в результате революционных преобразований 150 млн. десятин земли от различных собственников1. Эта цифра вполне соответствовала расчетам В.И. Ленина распределения земель внеобщинного владения Европейской части России. Но эти подсчеты вождь революции привел в работе «Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции» и опирался на статистические материалы переписи 1905 года, объединив все внеобщинные земли как помещичьи и купеческие, так и трудовые крестьянские. Рассчитанная В.И. Лениным цифра естественно не отражает подвижки крестьянского землевладения и мобилизацию дворянской земельной собственности межреволюционного периода. Только с 1905 по 1914 год помещичье землевладение сократилось с 53 млн. десятин до 40 млн. десятин2.

Некоторые историки всячески стремились увеличить цифры, характеризующие частновладельческое землепользование 1917 года, преумножая тем самым количество переданной крестьянам земли в ходе социалистической революции в деревне. СП. Трапезников, говоря о совершившейся в годы революции вековой мечте русского крестьянства - «черном переделе», вывел количество земли, поступившей в общий передел, в 237,8 млн. десятин3. При этом он использовал сведения той же переписи 1905 года, объединив все формы землепользования, включая надельное. Создавалась иллюзия, что речь идет исключительно о сельскохозяйственных угодьях и крестьяне получили всю эту землю как новую, а значит, и аграрный вопрос в России был большевиками окончательно решен.

Сегодня историки отходят от старых стереотипов. Так, А.Ф. Киселев пишет о невозможности назвать более или менее правдоподобную цифру количества земли, перешедшей крестьянам в ходе аграрного переворота, и называет цифру в 17,2 млн. десятин, то есть не сопоставимую с вышеприведенными4. Этот показатель совпадает в целом с подсчетами распределения конфискованных частновладельческих земель, проведенными Наркоматом земледелия РСФСР в 1919 году на основе сведений земельной переписи 1917 года и данных волостных земельных отделов. По этим данным, на одного земледельца пришлось в среднем не более 0,5 десятин отнятой у помещиков земли. А.Ф. Киселев сделал правильный вывод: «Обещанного «черного передела» не произошло, земельный голод в деревне оставался»5.

Совершенно очевидно, что ресурсом роста крестьянского надела в большинстве губерний могла стать прежде всего земля сельскохозяйственного значения, находившаяся в нетрудовом пользовании и конфискованная по Декрету о земле. Не случайно в тексте декрета выделена именно частновладельческая земля, в отличие от трудового землепользования.

Сложность проблемы перераспределения земельного фонда в революционный период во многом объясняется неполнотой данных динамической переписи 1917 года и последующих статистических обследований, на что обратил внимание В.П. Данилов6. Также определенные трудности вызывает отсутствие четкой дефиниции между понятиями «частная» и «частновладельческая» земля. Дореволюционная статистика и сотрудники Наркомзема под частновладельческой землей понимали хозяйства с общей площадью не менее 50 десятин.

В краеведческой литературе для характеристики дореволюционного землевладения Смоленской губернии широко использовались данные переписи 1905 года, подробно систематизированные и изданные губстатбюро в 1912 году. В издании указывалась общая площадь удобной земли в 4 760 974 десятин, единоличной - в 2 010 140 десятин, то есть 42,2%7. П.С. Степанов приплюсовал к частному землевладению собственность товариществ и получил 55,3% посевной площади губернии в качестве частновладельческой8. Выделив землевладения свыше 50 десятин удобной площади мы получим 4 595 хозяйств с 1 807 247 десятин, или 38,7% от всей.

Ю. Горячев ввел в научный оборот неопубликованные данные волостных земельных наделов о частном землепользовании Смоленской губернии в 1917 году. Именно они легли в основу сводок Наркомзема по распределению частновладельческих земель в 1919 году и хранятся в фонде ЦСУ*. Используя эти материалы и губернскую статистику обследования 1919 года, автор пришел к выводу о наличии в 1917 году в губернии 281 289 частновладельческих хозяйств с площадью земли в 2 977 200 десятин9. При этом в группу владельцев от 10 до 50 десятин вошло 43 684 хозяйства с количеством земли 1 023 750 десятин. Таким образом, Горячев объединил все виды частных хозяйств от трудовых крестьянских до помещичьих латифундий без учета принадлежности и размеров. Частные крестьянские земли у него составили 1 667 357 десятин, других собственников - 140 097 десятин10. Плюсом работы стала публикация сводной таблицы Наркомзема распределения бывших частновладельческих земель Смоленской губернии в 1919 году.

В сводке указаны данные переписи 1917 года: 2 877 частновладельческих хозяйств с площадью 1 309 843,5 десятин, включая лес. Эти цифры затем использовались учеными краеведами для характеристики крупного землевладения губернии11. Но та же сводка для подсчета перераспределения земель после 1917 года предпочитает использовать данные волостных земельных отделов: 2 900 частновладельческих имений накануне революции общей площадью 1 319 458, 5 десятин. Такой подход кажется оправданным с точки зрения неполноты сведений переписи 1917 года, но и обследование 1919 года, проходившее в условиях Гражданской войны не смогло охватить целый ряд волостей. Не обнаружены данные по 13 волостям губернии.

Анализ исходных материалов переписи 1917 года, опросных листов Наркомзема, данных обследований, проведенных губернским статбюро, позволил уточнить количество частновладельческих хозяйств к 1917 году. По нашим подсчетам, в Смоленской губернии было 3 023 частных землевладений площадью свыше 50 десятин каждое. Общая площадь этих хозяйств - 1 400 977 десятин, из которых под лесом находилось 783 503 десятины12. От общей площади удобной земли в губернии частновладельческая составляла 29,6%, а за вычетом леса, который перешел в собственность государства, -13%. Крестьянство могло рассчитывать на получение в ходе аграрного переворота 617 474 десятин удобной земли. Если учесть, что по переписи 1917 года в губернии насчитывалось 291 225 крестьянских хозяйств, то это немногим более двух десятин на двор, что не могло ликвидировать земельный голод в потребляющей губернии.

Реально в уравнительную разверстку попало лишь 21,3% общей площади частновладельческих хозяйств, или 298 тыс. десятин, что составило около 1 десятины на двор. К1920 году у бывших владельцев оставалось 2,9% земли; совхозам перешло 4,4%; другим формам социалистического землепользования - 2,6%; лесному ведомству - 64,8%; в запасном фонде оставалось 4%.

Примечательно, что меньше всего земли получили крестьяне уездов, где земельный голод был наиболее ощутим. Так, в уездах льноводческих с интенсивным сельским хозяйством процент частновладельческой земли, перешедшей в пользование крестьян, был много меньше среднего, то есть: в Гжатском -11,8%, в Поречском - 7%, а в Вельском - 6,7%.

В то же время в Смоленском уезде этот процент достиг 27, в Ельнинском - 26, а в Рославльском - 29.

Крестьянские надежды на земельное изобилие после ликвидации помещичьих и других частновладельческих хозяйств были несбыточны, но сам крах вековой мечты был воспринят многими как обман со стороны государства. Это стало одной из причин борьбы крестьян за землю в 1918 году. Теперь уже с Советской властью. Крестьяне требовали полного раздела всех частновладельческих земель. В том же самом Гжатском уезде более 20% их было национализировано и закреплено за совхозами, что почти вдвое превышало количество земли, переданной в подворную разверстку. В Поречском уезде власти ввели летом 1918 года самые жестокие карательные меры за самовольный захват бывших помещичьих земель и приступили к возврату ранее захваченных, организуя на них совхозы и коммуны. Ответом крестьянства стал знаменитый поречский мятеж. Осенью 1918 года большинство уездов губернии было охвачено крестьянскими восстаниями.

Изучение частновладельческого землепользования Смоленской губернии начала XX века позволяет проследить на местном материале общероссийские тенденции его эволюции и более полно воссоздать картину аграрных преобразований первых лет советской власти.




1 История крестьянства СССР. Т. 1. Крестьянство в первое десятилетие Советской власти. 1917-1927. M., 1986. С. 60.

2 Новейшая история Отечестве. XX век: В 2-х тт. Т. 1. М., 1998. С 19.

3 Трапезников СП. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос: в 2-х тт. Т. 1. М., 1983. С. 362.

4 Новейшая история Отечества. XX век: В 2-х тт. Т. 1. М., 1998. С. 301.

5 Там же.

6 Данилов В.П. Перераспределение земельного фонда России в результате Великой Октябрьской социалистической революции/ / Ленинский декрет о земле в действии. М., 1979. С. 273.

7 Краткие хозяйственно статистические сведения по Смоленской губернии. Смоленск, 1912. С. 43, 45.

8 Степанов П.С. Преображенная Октябрем. Смоленск, 1961. С. 15.

9 Горячев Ю. Борьба смоленских большевиков за осуществление ленинской аграрной программы (март 1917-декабрь 1918). Смоленск, 1958. С. 9.

10 Там же. С. 7.

11 Маковский Д.П. Начало социалистического преобразования сельского хозяйства Смоленской губернии (1918-1920) // СГПИ. Ученые записки. Вып. 7. Смоленск, 1958. С. 232.

12 РГАЭ. Ф. 1562. On. 9. Л. 11; ГАСО. Ф. 653. On. 4. Св. 48-а. Д. 297-х. Ф. 13. Оп. 1. Д. 582. Л. 597; ЦДНИСО. Ф. 3. On. 1. Д. 3920. Л. 9-10; Экономическая жизнь. 1920. № 5-6. С. 3-4.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница