Сборник статей составлен на основе материалов конференции русо, состоявшейся 14 марта 2015 г. В нем рассматриваются различные этапы и проблемы Великой Отечественной войны советского народа


Национальные отношения на оккупированной территории СССР



страница19/23
Дата17.10.2016
Размер3,36 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

Национальные отношения на
оккупированной территории СССР

Политическая ситуация, сложившаяся на оккупированной территории СССР была очень сложной, в том числе, в сфере национального фактора. На западных территориях СССР, вошедших в состав страны в 1939–1940 гг., большинство местного населения, как минимум, пассивно относилось к приходу гитлеровцев383, а в некоторых районах приветствовало их как «освободителей»384. Прогерманские настроения проявились на Украине, где стали широко известными торжественные «встречи вермахта с цветами»385. Хотя такие акции в ряде случаев были инсценированы нацистской пропагандой для документальной киносъемки, однако были и спонтанные проявления дружеского отношения к германским войскам, которые отражали надежды части населения на «лучшую жизнь» при германской власти386. Оккупанты отмечали, что хотя в Белоруссии настроение населения было «очень подавленным», его отношение к германцам было зачастую «дружественным»387. Положительно воспри­няла приход гитлеровских войск определенная часть польского населения Украины и Белоруссии388. Дружественным к оккупантам, в целом, было настроение значительной части населения Эстонии389, Латвии и Литвы, где отмечался «очень большой энтузиазм по поводу освобождения немецкой армией»390. Среди некоторых представителей русского населения также возникли «прогерманские» настроения – в том числе, намерения «присоединиться к вермахту», «учредить русскую НСДАП»391. Часть населения оккупированной территории СССР приняла участие в создании гражданских и военных коллаборационистских структур.

Причиной таких настроений была, во-первых, масштабность нацистской пропаганды, а также недостаток в достоверной информации с советской стороны, в результате чего немалая часть населения была политически дезориентирована392. Во-вторых, целям оккупантов способствовали проти­воречия советской пропаганды довоенного периода: если в 1933–1939 гг. Германия выставлялась как «враг», то в 1939–1940 гг. отношение к ней поменялось чуть ли не до именования ее в некоторых пропагандистских материалах «верным союзником». Такая смена векторов политики посеяла в умах советских граждан в начальный период войны растерянность393. Им также не были известны истинные цели Третьего рейха по колонизации территории Советского Союза и геноциду его населения.

Тем не менее, первоначальная эйфория, царившая среди антисоветски настроенной части населения оккупированной территории Советского Союза, быстро прошла. Под воздействием советской пропаганды, а также по причине неприкрыто «расистского», шовинистического отношения оккупантов, которые творили убийства, грабежи, насилие, осуществляли принудительный увоз на работу в Германию, своими действиями и бездействием привели системы здравоохранения, образования и социального обеспечения к деградации, уже в первый период войны стал отмечаться резкий рост отрицательного отношения к оккупантам во всех оккупированных регионах СССР394.

Антигерманские настроения на оккупированной территории СССР базировались на двух платформах – советской и несоветской. Среди рус­ского населения были сильны советские настроения395, особенно, среди молодого поколения396. Даже недовольные советской властью русские люди были готовы идти на компромиссы с ней ради освобождения от оккупантов. Так, группа «полицаев» из дер. Рамасуха Орловской обл. прислала в советский партизанский отряд записку: «Если советская власть обещает отменить колхозы, мы перейдем к вам»397. 22 июня 1942 г. руководитель СС и полиции РК «Украина» Х. А. Прютцман отметил, что «значительный процент украинцев, русских и поляков распространяет вражескую (т. е. советскую – Ф.С.) пропаганду и тем самым вызывает волнения и беспорядки»398. К ноябрю 1942 г. усилился приток украинского населения в советские партизанские отряды399. Просоветские подпольные группы появились и на Западной Украине – здесь, в частности, действовали «Народная гвардия западных областей Украины»400 и польские просоветские партизаны401. В Белоруссии многие представители местного населения402 активно помогали не только местным, но и латышским советским партизанам403. Просоветские настроения гитлеровские власти выявили также в Латвии и Эстонии404. В Крыму, несмотря на то, что крымские татары получили от оккупантов значительные преференции, некоторые крымско-татарские селения сопротивлялись попыткам гитлеровцев принудить их к борьбе с советскими партизанами405. Так, в дер. Козы, которая оказала помощь десанту Красной Армии в январе 1942 г., гитлеровцы расстреляли свыше 20 чел. из числа татарского населения, а дер. Айлянма и Чермалык за связи с советскими партизанами были сожжены406. Хотя дружественное отношение к гитлеровской власти отмечалось среди некоторой части населения тех национальных регионов, где оккупация длилась недолго (август 1942 г. – январь 1943 г.), – в Калмыкии и на Северном Кавказе407, тем не менее, массового перехода жителей этих регионов на сторону оккупантов не произошло, равно как провалились и гитлеровские планы по разжиганию восстания кавказских народов в тылу Советского Союза.

В период коренного перелома в войне общее отношение населения оккупированной территории СССР к гитлеровцам еще более ухудшилось. В апреле 1943 г. оккупационные власти сделали вывод, что «если известная часть населения... вначале рассуждала, что “немцы – тоже люди”, то теперь эти заблуждения рассеялись»408. В докладной записке Абвера (ноябрь 1943 г.) прямо указывалось на крах надежд нацистов на поддержку их населением Советского Союза409. Заключительный период оккупации характеризовался окончательным разочарованием населения оккупированной территории СССР в гитлеровской власти410.

В ходе всего периода оккупации усиливалось советское партизанское движение411, основная деятельность которого была развернута в оккупированных регионах России и на основной территории Украины и Белоруссии. Среди советских партизан Украины представители титульной нации составляли 59%412, среди партизан Белоруссии – 71,19%413. Вместе с белорусами, в партизанских формированиях сражались 19,23% русских, 3,8% украинцев, 5,7% представителей других народов СССР414. В Прибалтике представители титульных наций среди советских партизан также составляли подавляющее большинство415 (всего в этом регионе в годы войны действовали до 23 тыс. советских партизан416). В Крыму к началу 1944 г. среди 3 800 партизан резко возросла численность крымских татар417. Советские партизанские отряды, в целом, были интернациональными по своему составу.

В то же время, несоветские организации на оккупированной территории СССР действовали, в основном, на основе национального фактора. В частности, в ноябре 1942 г. гитлеровские власти арестовали в Орле подпольную группу, которая боролась за «создание независимой Русской республики»418. «Организация украинских националистов» (ОУН), которая в начале войны поддержала оккупантов, уже вскоре после начала войны подверглась запрету со стороны германских властей в связи с деятельностью оуновцев по объявлению «независимости» Украины419. В начале 1943 г. ОУН начала сколачивать «Украинскую повстанческую армию» (УПА). К осени 1943 г., по оценке гитлеровцев, в УПА состояло около 40 тыс. чел., по данным ОУН – 100 тыс. чел.420 Главная цель деятельности УПА состояла в борьбе с советскими партизанами421, а не с германскими оккупантами. В Прибалтике попытки объявления независимости, которые предприняли местные национальные деятели в начале оккупации, были подавлены германскими властями. В дальнейшем несоветское сопротивление в Прибалтике проявлялось, в основном, в уклонении от трудовой мобилизации422 и бегстве населения в Швецию и Финляндию. В заключительный период оккупации в Прибалтике широко распространились ожидания помощи от Великобритании и США423. Антигерманская партизанская деятельность, которая не была связана с советской властью, в период Великой Отечественной войны ярко проявилась только у еврейских партизанских отрядов. В то же время, деятельность польских несоветских партизан («Армия Крайова») была пассивной. АК вплоть до конца оккупации выступала против вооруженной борьбы с гитлеровцами, призывая поляков «ждать с оружием у ног»424. После освобождения территории СССР Красной Армией АК вступила в вооруженную борьбу с советскими властями.

Негативные последствия нацистской оккупации территории СССР проявились в эскалации национальной розни, подпитанной гитлеровской пропагандой. Одной из наиболее трагических страниц в этой сфере было украинско-польское противостояние на Западной Украине («Волынская резня»)425, а также польско-белорусская426 и польско-литовская вражда427. Гитлеровские власти отмечали, что также в Эстонии возникло «явное взаимное неприятие» между русскими и эстонцами428. На оккупированной территории СССР усилился антисемитизм, который разжигали и культиви­ровали нацисты429. В уничтожении евреев на Украине и в Прибалтике ак­тивное участие принимали местные националисты и коллаборационисты430.

Воздействие гитлеровской пропаганды выразилось в воспитании у части населения оккупированной территории СССР боязни перед возвращением советской власти и Красной Армии431. Так, население Риги, по словам некоторых его представителей, «было очень запугано немцами и боялось прихода Красной Армии»432. Впоследствии эта же боязнь, усиленная пропагандой бывших союзников СССР по Антигитлеровской коалиции433, привела к возникновению проблемы «невозвращения» советских граждан, которые во время войны оказались в Западной Европе. К маю 1946 г. в странах Западной Европы было учтено до 300 тыс. советских граждан, отказывавшихся вернуться на Родину434. Закономерным образом, «невозвращенцы» преобладали среди перемещенных лиц из числа представителей населения западных территорий Советского Союза: из оставшегося к 1 января 1952 г. на Западе 451 561 гражданина СССР, 50% составляли представители народов Прибалтики, 32% – украинцы, 2,2% – белорусы435. Кроме того, по оценкам прибалтийских исследователей, в период с лета 1944 г. до начала 1945 г. из республик Прибалтики бежали в Швецию, Финляндию и другие страны минимум 250 тыс. чел.436 В Финляндии оказались также 60 тыс. ингерманландцев из Ленинградской обл.437

Наиболее тяжелым последствием гитлеровской оккупации в национальной сфере стало бандповстанчество, развернувшееся на освобожденной территории Советского Союза. ОУН и УПА смогли вовлечь в свою деятельность до 7% населения Западной Украины (около 500 тыс. чел. из 7 млн чел. населения), хотя часть повстанцев состояла из насильно мобилизованных крестьян, не желавших воевать438. На основной территории Украины ОУН за время оккупации смогла создать лишь небольшие подпольные группы, которые после освобождения были разгромлены советскими органами439. В Прибалтике к весне 1945 г. в повстанческом движении принимали участие до 30 тыс. литовцев, 10–15 тыс. латышей и 10 тыс. эстонцев440. В результате принятых советскими властями мер по борьбе с повстанчеством определенную часть местного населения удалось привлечь к активному участию в борьбе с бандповстанцами441. Так, на Западной Украине в истребительных батальонах состояли около 50 тыс. местных жителей, которые, по утверждениям советских властей, «как правило, хорошо дрались с бандами и, зная хорошо местные условия, помогали органам НКВД и НКГБ в ликвидации банд и оуновского подполья»442. К началу 1950-х гг. бандповстанчество в СССР было ликвидировано.

Несмотря на то, что в годы войны определенной степени развития достиг коллаборационизм граждан СССР, его причиной, в основном, были не национально-политические, а психологические причины, в том числе страх перед оккупантами, стремление защитить и спасти свои семьи, выжить в условиях оккупации. В целом, роль коллаборационистов из числа представителей народов СССР на всем протяжении войны с политической и военной точки зрения была незначительной, поэтому нет оснований для утверждений ни о «масштабности» этого явления, ни об «эффективности» германской политики развития военного коллаборационизма, ни, тем более, об «Освободительном движении народов России» или «антисталинской революции». По наиболее достоверным оценкам, численность вооруженных коллаборационистов из числа граждан СССР составляла 870 тыс. чел.443, т. е. менее 1% от числа советских граждан, оказавшихся под властью Германии (84,85 млн чел. гражданского населения и 1,84 млн оставшихся в живых советских военнопленных444), 2,8% от числа граждан СССР, призванных за годы войны в Красную Армию (31 млн чел.445), и была меньше численности советских партизан (1 млн чел.446).

Численность русских военнослужащих Красной Армии составляла до 20,3 млн чел., украинцев – 5,5 млн чел., белорусов – 1,3 млн чел.447 В коллаборационистских формированиях русские составляли, оценочно, до 300 тыс. чел. (1,5% от численности русских в РККА), украинцы – до 250 тыс. чел. (4,5% от численности в РККА), белорусы – до 70 тыс. чел. (5,7% от численности в РККА). Таким образом, германская политика мобилизации русского, украинского и белорусского населения оккупированной территории СССР потерпела провал. В рядах Красной Армии сражались не менее 126 тыс. литовцев448, 94 тыс. латышей449 и 70 тыс. эстонцев450. В составе коллаборационистских формирований за весь период войны численность литовцев составила, по разным оценкам, от 36,8 тыс. до 50 тыс. чел. (от 29,2% до 39,7% от численности в РККА), латышей – от 104 тыс. до 150 тыс. чел. (от 115,6% до 166,7% от численности в РККА), эстонцев – от 10 тыс. до 90 тыс. чел. (от 14,3% до 128,6% от численности в РККА). Таким образом, масштаб мобилизации германскими властями коллаборационистов в Литве был в 2–3 раза меньше, чем уровень призыва в Красную Армию, а в Латвии и Эстонии был сравним с ним. И если боевые заслуги прибалтийских формирований Красной Армии (в первую очередь, 16-й литовской сд, 130-го латышского ск и 8-го эстонского ск), принимавших активное участие в войне, включая освобождение Прибалтики, широко известны, то боеспособность и военная эффективность прибалтийских коллаборационистских формирований была низкой, а их участие в боевых действиях на фронте крайне ограниченным.

В целом, этнополитическая ситуация на оккупированной территории СССР не превратилась, как этого хотели нацистские идеологи, в массовый и многосторонний этнический конфликт и резню (за исключением украинско-польского конфликта и участия националистов в уничтожении еврейского населения). Это говорит о провале нацистской пропаганды, который был обусловлен, в том числе, ее шовинистической, «расовой» основой. К своему удивлению, гитлеровские пропагандисты со временем выяснили, что «русские по природе не шовинисты», и «ненависть на национальной почве среди русских не популярна», причиной чего было то, что их «гигантское государство состоит из множества народов и рас, и общение с людьми других обычаев и культуры для них привычно»451. Именно эти положительные качества народов нашей страны обусловили крах нацистских планов на оккупированной территории СССР и стали залогом Великой Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне.

——————
Е. А. Фомичева




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал