Семиряга М. Политическая подоплека «Зимней войны» // Огонек. 1989. №2



Скачать 187,75 Kb.
Дата23.10.2016
Размер187,75 Kb.
Семиряга М. Политическая подоплека «Зимней войны» // Огонек. 1989. № 2.

30 ноября 1939 года произошло событие, которое потрясло народы Советского Союза и Финляндии, вызвало озабоченность во многих странах мира. Между СССР и Финляндией разразилась война.

В стране Суоми ее именуют «Зимней», а у нас, с легкой руки Александра Твардовского, она сохранилась в памяти старшего поколения как война «незнаменитая». Быть может, из-за этой своей «незнаменито» в учебниках и научных трудах ей уделяют столь скромное внимание. Нередко даже меньше, чем, скажем, Хасану или Халхин-Голу, а то и вовсе не упоминают о ней. И напрасно.

Ведь тогда, в то морозное утро, на границе с Финляндией начался не просто ординарный «военный конфликт», а настоящая война со всеми ее специфическими признаками. Она продолжалась 105 дней. В ходе боев со стороны Финляндии были задействованы практически все ее вооруженные силы – 10 дивизий, 7 специальных бригад и военизированная организация шюцкор – всего около 400 тысяч человек. С нашей стороны в марте 1940 года – в период наибольшей концентрации войск, в активных боевых действиях участвовали 52 стрелковые и кавалерийские дивизии, несколько десятков отдельных бригад и полков, входивших в специально сформированный Северо-Западный' фронт (две армии) под командованием командарма I ранга С. К. Тимошенко, и, кроме того, три армии, которые действовали от Ладожского озера до Баренцева моря. На их вооружении было 11 266 орудий и минометов, 2998 танков, 3253 боевых самолета. Сухопутные войска поддерживали корабли Краснознаменного Балтийского и Северного флотов, Ладожской военной флотилии. Численность этой крупной группировки сухопутных войск, ВВС и сил флота составляла около 960 тысяч человек.

Что еще известно о той войне?.. 26 ноября 1939 года в районе находящегося на советской территории селения Майнилы произошел инцидент, в ходе которого, как сообщалось в советской печати, были жертвы среди советских военнослужащих. «Последовало, – как вспоминает командующий в то время войсками Ленинградского военного округа К. А. Мерецков, – правитель-ственное заявление со стороны СССР, и в 8 часов утра 30 ноября регулярные части Красной Армии приступили к отпору антисоветских действий. Советско-финляндская война стала фактом».

В ходе боевых действий обе стороны несли большие потери. С нашей стороны погибло и пропало без вести 70 тысяч человек, число раненых и особенно обмороженных составило 176 тысяч человек. Наши воины, выполняя приказы командования, проявляли массовый героизм. Около 50 тысяч из них награждены орденами и медалями, а 405 бойцов и командиров стали Героями Советского Союза. Потери финнов (по их официальным данным) составили 23 тысячи убитых и пропавших без вести, а также около 44 тысяч раненых.

Война завершилась 12 марта 1940 года заключением мирного договора.

Но если военным аспектам этого события в нашей исторической, литературе еще уделяется какое-то внимание, то его политическим проблемам явно не повезло. Между тем напоминание о них может помочь нам несколько разностороннее и глубже взглянуть на происхождение, характер войны и ее последствия.

В чем причины конфликта? Ведь в 20–30-е годы на советско-финляндской границе происходило немало всевозможных инцидентов самого различного характера. Обычно они разрешались дипломатическим путем и, в конечном счете, дело не доходило до открытых вооруженных столкновений.

В политическом плане эти причины можно понять, только рассматривая войну в рамках сложившейся в 20-е годы в мире общей ситуации, которая была исключительно сложной и противоречивой. Столкновение групповых интересов на почве разделения сфер влияния в Европе и на Дальнем Востоке создало реальную угрозу конфликта глобального масштаба. Позже, в сентябре 1939 года, так оно и случилось... Уже после того, как началась вторая мировая война, главным фактором, предопределившим, на мой взгляд, советско-финляндский конфликт, был характер политической обстановки в регионе Северной Европы, особенно двухсторонних отношений между СССР и Финляндией. На протяжении почти двух десятилетий, после того как Финляндия в результате революции 1917 г. в России стала независимым государством, ее отношения с Советским Союзом развивались весьма сложно и противоречиво. Хотя между РСФСР и Финляндией 14 октября 1920 года был заключен Тартуский мирный договор, а в 1932 году – пакт о ненападении, который двумя годами позже был продлен на 10 лет, что-то в действиях Финляндии вызвало особую озабоченность советского руководства.

Что именно?

Да, были порой провокационные претензии на советскую территорию, воинственные выпады шюцкоровцев... Разумеется, сама Финляндия не могла напасть на Советский Союз, однако советское руководство не исключало, что какая-нибудь держава Запада могла даже без ее согласия использовать территорию в агрессивных целях. Когда нарком обороны СССР маршал К. Е. Ворошилов поставил этот вопрос перед министром иностранных дел Финляндской Республики Р. Холсти, посетившим Москву в феврале 1937 года, то ответа не было дано ни тогда, ни позднее. Более того, в начале 1938 года финляндские власти строили планы ремилитаризации Аландских островов в нарушение своих обязательств по международной конвенции 1921 года, что непосредственно задевало интересы Советского Союза.

Шло время, но улучшения советско-финляндских отношений не наблюдалось. В сентябре 1938 года состоялся Мюнхенский сговор, затем Германия оккупировала Чехию и открыто взяла курс на удовлетворение своих экспансионистских замыслов вооруженным путем. Война стояла у порога многих стран.

В такой обстановке в марте 1939 года советское руководство по дипломатическим каналам предложило следующее: СССР гарантирует неприкосновенность Финляндии, предоставляет ей необходимую помощь против возможной агрессии, поддержит ходатайство относительно пересмотра статуса Аландских островов. В порядке встречных мер Финляндия должна будет сопротивляться любой агрессии, оказать Советскому Союзу содействие в укреплении безопасности Ленинграда и с этой целью предоставить Советскому Союзу в аренду сроком на 30 лет остров Суурсари (Гогланд) и несколько других мелких островов в Финском заливе.

Финляндия, ссылаясь на паевой нейтралитет, к этой идее интереса не проявила. Переговоры были прерваны.

Какие же следующие меры в такой, казалось, безнадежной ситуации должны были предпринять Советский Союз и Финляндия, чтобы все-таки вывести переговоры из тупика? Очевидно, оптимальным виделся путь отказа Советского Союза от выдвижения требований, явно задевающих суверенитет Финляндии, настойчивого продолжения политических переговоров. Любой другой путь, прежде всего военный, неизбежно вел в тупик, к еще большему нагнетанию обстановки.

Правительства обеих стран решили действовать по параллельным направлениям: не отказываясь от политических переговоров, они начали предпринимать опасные меры, причем военного характера. Советский Союз – наступательные, а Финляндия – оборонительные. Усиливались финские контакты по военной линии с Англией, Швецией, даже Германией. В Хельсинки частыми гостями стали высокопоставленные военные деятели этих стран. Финнам оказывалась помощь в совершенствовании линии укреплений вдоль границы с СССР – так называемой линии Маннергейма. В водоворот военных приготовлений одновременно включился Советский Союз. В начале марта 1939 года К. Е. Ворошилов приказал только что назначенному командующему войсками ленинградского военного округа командарму 2 ранга К. А. Мерецкову проверить готовность войск на случай военного конфликта с Финляндией. При этом он сослался на прямое указание И. В. Сталина. Весной и летом того же года в округе развернулось крупное строительство, были приняты меры по подготовке личного состава в условиях, приближенным к боевым, совершенствовалась структура пограничных войск. Всё это, разумеется, не оставалось не замеченным финской стороны, беспокоило ее.

В конце июня 1939 года у И. В. Сталина с участием одного из руководителей Исполкома Коминтерна О. В. Куусинена и К. А. Мерецкова состоялось очередное обсуждение обстановки в Финляндии и на советско-финляндской границе. Сталин оценил ее как тревожную, хотя сам внес вклад в осложнение этой обстановки. Неудачный ход, а затем провал советско-англо-французских военных переговоров в Москве были использованы Сталиным как подтверждение своего предложения. Новую ситуацию создало заключение советско-германского пакта о ненападении 23 августа 1939 года. Как отмечает финская печать, в секретном приложении к этому договору Финляндия была отнесена к сфере советского влияния.

Командующему ЛВО было приказано срочно подготовить план «прикрытия и контрудара», тайно форсировать подготовку войск и ускорить военное строительство. Расчет строился на том, что «контрудар» должен быть осуществлен в максимально короткие сроки. (Странно лишь, почему эти действия назывались «контрударом». Ведь никто серьезно не рассчитывал на опасность «удара» с финской стороны). Мнение начальника Генерального штаба Б. М. Шапошникова о том, что подобный контрудар, возможно, потребует больших усилий и трудной войны, просто игнорировалось.

Все эти приготовления в районе Ленинграда вскоре стали известны в Хельсинки. Они, да еще когда нервы напряжены до предела, неизбежно вели к обострению обстановки, независимо от того, на что были нацелены, ибо, как известно, в театральных представлениях висящее на сцене ружье должно рано или поздно обязательно выстрелить.

***

Справедливости ради следует сказать: стороны не теряли надежды на политическое урегулирование возникшего спора. Свидетельством тому стало решение о возобновлении переговоров представителей обеих стран с 12 октября 1939 года.



Для ведения переговоров был назначен опытный дипломат Ю. Паасикиви, которому, однако, финское правительство не дало полномочий на подписание каких-либо соглашений с СССР. В отличие от предыдущих, переговоры происходили уже в условиях второй мировой войны, что должно было вызывать у партнеров особое чувство ответственности.

На переговорах Сталин предложил заключить советско-финляндский пакт о взаимопомощи по образцу подобных договоров, заключенных в конце сентября – начале октября с Латвией, Литвой и Эстонией. Один из пунктов этих документов предусматривал дислокацию контингента советских войск и создание военных баз на территории этих стран. Финляндия, опасаясь, что и на ее территории появятся такие базы, отвергла предложение, заявив, что это противоречило бы занятой ею позиции нейтралитета.

Советское правительство тут же внесло новое предложение: на Карельском перешейке отодвинуть на несколько десятков километров границу, передать Советскому Союзу несколько островов в Финском заливе и часть полуостровов Рыбачий и Средний в Баренцевом море в обмен на двойную по размерам территорию в Советской Карелии, сдать в аренду, либо продать или обменять полуостров Ханко для строительства на нем советской военно-морской базы. Последнее предложение особенно беспокоило финнов, и на одном из заседаний обеих делегаций Паасикиви заметил, что территориальный вопрос должен решаться только сеймом, причем для положительного решения нужно иметь две трети голосов. На это Сталин отреагировал так: «Вы получите больше, чем две трети, а плюс к этому еще наши голоса учтите». Слова были восприняты финской стороной как неприкрытая угроза применить силу в случае несогласия сейма.

Ответ финляндского правительства 31 октября гласил, что, учитывая международное положение и абсолютный нейтралитет Финляндии, оно не может уступать Ханко или другие острова, но готово сделать другие большие уступки. Появилась возможность достигнуть некоторого прогресса.

И тут свое слово сказал министр финансов, лидер правых социал-демократов В. Таннер, который сделал все возможное, чтобы точка зрения Паасикиви не получила поддержки в Хельсинки. 13 ноября переговоры финской стороной были прерваны, и ее делегация покинула Москву, так как, по словам министра иностранных дел Финляндии Э. Эркко, у нее есть «более важные дела»...

Как следует расценить советские предложения и какую меру ответственности несут партнеры за срыв переговоров?

На первом предвоенном этапе переговоров некоторые советские предложения, направленные на обеспечение безопасности непосредственно Ленинграда, можно характеризовать как в целом справедливые, а правительство Финляндии не проявило достаточной гибкости, что, кстати, признают сами финны.

Последовавшие после срыва переговоров события несли опасность того, что военный путь станет для советского руководства приоритетным в разрешении спора. Стороны смотрели друг на друга только через «прорезь прицела винтовки», позабыв уроки истории о том, что обращение к пушкам – последнее средство королей, но никак не государственных деятелей цивилизованного XX века.

Так или иначе, стороны активизировали свои военные приготовления. На Карельском перешейке продолжали сосредоточиваться советские войска, на полевые аэродромы в полной боевой готовности прибывала авиация, была образована Мурманская армейская группа. В печати стали все чаще появляться статьи о Финляндии только в негативном плане. Финляндия также увеличила число дивизий на Карельском перешейке с трех до семи, начала эвакуацию населения не только из пограничных районов, но и из Хельсинки и других крупных городов. Лишь в октябре было эвакуировано более 150 тысяч человек. Продолжалась интенсивная модернизация линии Маннергейма, шоссейных дорог и аэродромов. Была объявлена массовая мобилизация в регулярную армию и в военизированную организацию шюцкор. Маршал Маннергейм был назначен главнокомандующим финскими вооруженными силами.

В такой напряженной обстановке инциденты в Майниле и в других местах советско-финляндской границы стали вполне логичным ее выражением. Чтобы разрядить обстановку, нужно было желание обеих сторон и, прежде всего, располагавшего большей военной мощью Советского Союза. Есть ли доказательства того, что Советское правительство в те тревожные дни продемонстрировало подобное желание? Становилось очевидным: для удовлетворения своих предложений оно взяло курс на негодный метод решения спора – силовой. Более того, предприняло шаги, которые могли бы дать повод для различных мнений относительно последующих целей Советского союза в Финляндии.

Возьмем, например, уже упоминавшийся инцидент в Майниле, который, собственно, и стал поводом для военного решения спора. В соответствующей ноте Советского правительства, врученной посланнику Финляндии в Москве, с поразительной и подозрительной оперативностью – буквально через несколько часов после инцидента – отмечалось, что советская сторона не намерена «раздувать этот возмутительный акт нападения со стороны частей финляндской армии». Советская нота требовала от финнов отвести свои войска на Карельском перешейке на 20-25 километров.

В ответной ноте правительство Финляндии отрицало факт провокации со стороны своих войск и после проведенного одностороннего расследования допускало, что «дело идет о несчастном случае, происшедшем при учебных упражнениях, имевших место на советской стороне». Важно при этом подчеркнуть, что в финской ноте предлагалось «совместно произвести расследование по поводу данного инцидента в соответствии с Конвенцией о пограничных комиссарах, заключенной 24 сентября 1928 года», и изъявлялась готовность «приступить к переговорам по вопросу об обоюдном отводе войск на известное расстояние от границы».

Казалось, разумное предложение можно было принять и под инцидент подвести черту. Однако в следующей ноте от 28 ноября 1939 года Советское правительство квалифицировало финскую ноту как «документ, отражающий глубокую враждебность правительства Финляндии к Советскому Союзу и призванный довести до крайности кризис в отношениях между обеими странами». Советская сторона фактически отказывалась от совместного расследования инцидента, обвинила финскую сторону в нарушении пакта о ненападении и заявила, что она «считает себя свободной от обязательств, взятых на себя в силу пакта о ненападении». Вечером 29 ноября из Хельсинки были отозваны политические и хозяйственные представители Советского Союза.

Хотя официально состояние войны Советским Союзом не было объявлено, но приказ войскам Ленинградского военного округа за подписью Мерецкова и Жданова потребовал от войск «перейти границу и разгромить финские войска». В приказе содержалось нечто такое, что далеко выходило за рамки обеспечения безопасности города на Неве. В нем, например, сказано, что «мы идем в Финляндию не как завоеватели, а как друзья и освободители финского народа от гнета помещиков и капиталистов». 30 ноября 1939 года в 8 часов утра войска Красной Армии начали военные действия. В тот же день президент Финляндии Каллио сделал следующее заявление: «В целях поддержания обороны страны Финляндия объявляет состояние войны».

***

В последующие дни в нашей пропаганде тезис об «обеспечении безопасности Ленинграда» как будто бы был напрочь забыт, и подчеркивались только «освободительные цели» Красной Армии в отношении Финляндии. В утверждении, будто финские трудящиеся ждут своего «освобождения от эксплуатации» с помощью советских штыков, видны иллюзорные и догматические взгляды на ситуацию, которые, к несчастью, были тогда весьма распространены и в советской пропаганде, и в мировом коммунистическом движении. Причем не только в отношении Финляндии.



Вот какие заголовки отчетов о происходивших тогда по стране многочисленных митингах трудящихся «в поддержку решительных мер» Советского правительства пестрели в советских газетах: «Ответить тройным ударом!», «Дать отпор зарвавшимся налетчикам!», «Долой провокаторов войны» и тому подобное. Пропагандистскими штампами стали тогда такие выражения, как «белофинские бандиты», «финская белогвардейщина», «Белофинляндия»... Известный в те годы поэт В. Лебедев-Кумач накануне и в течение первых дней войны опубликовал в «Известиях» несколько стихотворений, в которых также не стеснялся в выражениях, «гневно» осуждая «финских поджигателей войны».

В ответном духе недоброжелательности велась пропагандистская кампания и в Финляндии. После того как управление страной перешло к военному кабинету, была объявлена мобилизация, введена всеобщая трудовая повинность. Рабочих призывали «бороться против большевистского фашизма». Антисоветская кампания постоянно нагнеталась и достигла особого накала уже в ходе боевых действий.

Итак, заговорили пушки. Дипломатам, стало быть, делать нечего? В данном случае, имей они желание, кровопролитие могло быть остановлено при посредничестве третьих стран или с помощью Лиги Наций, членами которой были СССР и Финляндия. Однако в первые же дни войны Молотов отверг предложение Финляндии, переданное через шведского посланника в Москве, о возобновлении переговоров. После этого 3 декабря 1939 года постоянный представитель Финляндии в Лиге Наций проинформировал ее, что утром 30 ноября 1939 года советские войска напали «не только на пограничные позиции, но также и на открытые финляндские города», что Советский Союз денонсировал пакт о ненападении, срок действия которого истекал только в 1945 году.

Если Финляндия, как утверждалось советской стороной, действительно спровоцировала войну и явилась агрессором, а СССР стал ее жертвой, то логично было бы ожидать, что не Финляндия, а СССР должен был обратиться в Лигу Наций с соответствующей жалобой, прежде чем применять силу. Однако этого предпринято не было. Более того, на соответствующий запрос Лиги Наций Молотов 4 декабря в категорической форме отверг ее вмешательство и заявил, что «Советский Союз не находится в состоянии войны с Финляндией и не угрожает войной финскому народу». В ответе от 14 декабря 1939 года на соответствующее предложение Лиги Наций Молотов отказался участвовать в заседаниях Совета и Ассамблеи Лиги Наций.

В течение нескольких дней международная организация продолжала безуспешно искать возможности прекращения войны. 14 декабря она осудила действия Советского Союза и по инициативе некоторых стран Латинской Америки исключила его из своих членов. В сообщении ТАСС от 16 декабря по этому поводу было снова заявлено, что Советский Союз не ведет войну с Финляндией, а Лиге Наций был дан «совет», чтобы она «содействовала прекращению войны между Германией и англо-французским блоком, а не разжигала войну на северо-востоке Европы».

Спорным, если не сказать более определенно, является еще один политический шаг, предпринятый в те дни Сталиным и Молотовым. На следующий день после начала боевых действий в Москве было заявлено, что Советскому правительству путем «радиоперехвата стало известно», что в только что освобожденном финском городе Териоки (ныне Зеленогорск) «левыми силами» Финляндии было сформировано «правительство Демократической Финляндской Республики» во главе с видным деятелем Коминтерна и коммунистического движения в Финляндии О. Куусиненом. В те же дни было сообщено, что Центральный Комитет Компартии Финляндии (опять-таки путем «радиоперехвата», хотя ЦК партии находился на территории СССР) обратился к трудовому народу с призывом свергнуть правительство страны, не следовать за «предательскими вождями финской социал-демократии», которые «сомкнулись с поджигателями войны», и создать народное правительство. Одновременно было подчеркнуто, что Финляндия не будет советской и не вступит в состав СССР, но заключит с ним пакт о взаимопомощи.

Тогда же «правительство ДФР» объявило о заключении «Договора о взаимной помощи и дружбе» с СССР и провозгласило недействительным правительство Финляндской Республики в Хельсинки. «Правительству ДФР» в качестве его вооруженных сил советским командованием передавался корпус в составе двух дивизий, которые формировались из советских граждан финской и карельской национальности в соответствии с приказом Ворошилова от 11 ноября 1939 года. Корпусом командовал финн по происхождению комдив А. Анттила. Совместно с частями Красной Армии корпус участвовал в боях на северном участке фронта.

В финской историографии идет дискуссия о том, какая сторона – советское руководство или Компартия Финляндии – была инициатором создания этого «правительства». Но, независимо от выяснения этого вопроса, поддержка советским руководством импровизированного (хотя эта идея и обсуждалась до начала войны) решения о создании «правительства ДФР» расценивалась в официальных кругах и пропагандой на Западе как покушение СССР на суверенитет Финляндии и, таким образом, нанесла политический и моральный ущерб Советскому Союзу. В начале марта 1940 года, когда практически встал вопрос о заключении мира с правительством Финляндской Республики, «правительство» О. Куусинена объявило о самороспуске.

Период с начала января 1940 года был насыщен весьма активной дипломатической деятельностью с целью прекращения кровопролития. В нее включились некоторые видные общественные деятели Финляндии и Скандинавских стран. Так, по заданию Таннера в Стокгольм 15 января для встречи с советским представителями с целью зондажа прибыла финская писательница Хелла Вуолийоки, после неоднократных согласований с советским посланником в Швеции А. М. Коллонтай 21 января состоялась встреча Вуолийоки с прибывшим из Москвы советскими представителями. Одновременно к посреднической миссии подключилось и правительство Швеции. В беседе с А. М. Коллонтай премьер-министр А. Хансон подчеркнул заинтересованность в ускорении окончания, как он выразился, «интермеццо» в Финляндии. Далее он сказал: «При затяжке конфликта еще на 2–3 месяца кабинету будет крайне трудно отводить нажим «интервенционистов...» (так назывались в Швеции сторонники вмешательства Англии и Франции в советско-финляндскую войну). И затем А. Хансон сообщил А. М. Коллонтай: «Неужели не ясно в Москве, что если вы сейчас придете к соглашению с правительством Рюти – Таннера, это будет самым горьким ударом для Англии». Если конфликт затянется, завершил беседу шведский премьер-министр, то Англия создаст в Скандинавии свой плацдарм и перенесет сюда войну.

Дипломатическую активность проявило и правительство Норвегии. Норвежский министр иностранных дел X. Кут в январе 1940 года направил А. М. Коллонтай пространное письмо, в котором, обвинив финнов в неуступчивости, изложил свой план ликвидации конфликта. Суть его сводилась к следующему: Финляндия могла бы заключить специальный пакт с СССР и Эстонией о безопасности Финского залива и рассматривать его как закрытую акваторию для иностранных военных судов, и совместно защищать ее. Такой пакт мог бы заменить пакт о взаимопомощи, предложенный Советским Союзом, но не принятый Финляндией со ссылкой на свой нейтральный статус. Данный документ мог быть дополнен пактом между Финляндией и Швецией с целью нейтрализации Ботнического залива. Кут предложил свое посредничество в организации возможных переговоров между СССР и Финляндией.

***

Однако обстановка оставалась все же крайне неясной. Правительство Великобритании в ответ на запрос Советского Союза отказалось от посреднической роли. Позиция финляндского правительства и сейма была двусмысленной. Лишь 1 марта в связи с безнадежным положением на фронте и под давлением высшего командного состава, прежде всего Маннергейма, правительство Финляндии согласилось на мирные переговоры, о чем и было сообщено Коллонтай. В столице Швеции говорили тогда, что если бы полпредом здесь была не Коллонтай, то Швеция уже была бы втянута в конфликт и воевала бы с русскими. Эта уже немолодая женщина, перенесшая накануне первый инсульт, несла тяжкое бремя напряженных предварительных мирных контактов. Рассказывают, что автомобиль советского полпреда в те дни постоянно стоял у подъезда на площади Густава-Адольфа, где находилось шведское министерство иностранных дел.



Согласившись на переговоры, финляндское правительство тем не менее не торопилось посылать делегацию в Москву. В этой обстановке по-прежнему важную роль играла миротворческая позиция Швеции и Норвегии. 5 марта шведское правительство заявило финнам, что оно не пропустит через свою территорию англо-французские войска, и настоятельно посоветовало Финляндии немедленно прекратить боевые действия и выслать делегацию в Москву для мирных переговоров.

После некоторых препирательств и колебаний утром 5 марта в Хельсинки было решено не обращаться за помощью к Западу и принять советские мирные условия. Шведы срочно передали в Москву эту важную новость и, со своей стороны, предложили финнам прекратить военные действия с 6 марта. Правда, в этот день война еще продолжалась, но зато утром следующего дня финская мирная делегация во главе с Рюти вылетела из Стокгольма в Москву. В ее составе был и Ю. Паасикиви. В итоге четырехдневных переговоров 11 марта финляндский кабинет и внешнеполитическая комиссия сейма приняли советские условия.

На следующий день в 22 часа мирный договор был подписан.

Как же развивались советско-финляндские отношения после заключения мирного договора, и как «Зимняя война» повлияла на них? Спорные вопросы действительно были урегулированы в пользу Советского Союза. В соответствии с мирным договором в состав территории СССР вошли весь Карельский перешеек (включая город Выборг), Выборгский залив с островами, западное и северное побережье Ладожского озера, часть полуостровов Рыбачьего и Среднего и некоторые другие небольшие территории. Финляндия сдала Советскому Союзу в аренду сроком на 30 лет полуостров Ханко, а СССР обязался вывести свои войска из области Петсамо. Это означало, что, хотя и дорогой ценой, но стратегические позиции СССР на северо-западе были улучшены. Теперь расстояние от Ленинграда до новой границы составляло 150 километров.

Решение Советского правительства предложить Финляндии мир явилось своевременным и дальновидным. Его реалистичность состояла в том, что при дальнейшей затяжке войны в нее могли быть втянуты державы Запада. Известно, что в ряде стран Западной и Северной Европы, особенно в Швеции и Норвегии, в том числе и по просьбе финляндского правительства, развернулась кампания по набору добровольцев для участия в войне на стороне Финляндии. Всего прибыло 11 тысяч таких добровольцев, в том числе шведов 8 тысяч, норвежцев одна тысяча, датчан 600, остальные – из других стран. Все они не имели достаточной военной подготовки, поэтому к 1 марта 1940 года на фронт были направлены только два шведских батальона и две артиллерийские батареи. В ходе войны Финляндия получила от Англии, Франции и некоторых других западных держав 500 орудий, 350 самолетов, свыше 6 тысяч пулеметов, около 100 тысяч винтовок, 2,5 миллиона снарядов, определенное количество другого вооружения и снаряжения.

С позицией Англии и Франции солидаризировались и Соединенные Штаты Америки. В январе 1940 года конгресс США одобрил продажу Финляндии 10 тысяч винтовок, в Хельсинки была послана большая группа американских военных летчиков, поощрялся набор добровольцев, причем Белым домом было заявлено, что вступление американских граждан в финскую армию не противоречит закону о нейтралитете США.

Позиция фашистской Германии в тот период была двуличной. В первый же день советско-финляндской войны Германия официально объявила, что прекращает военную помощь Финляндии, и заявила о ее возобновлении лишь после заключения мирного договора. Однако на деле с разрешения Геринга через территорию германии осуществлялся транзит некоторых военных материалов из Италии.

Военные органы Германии, Италии и их противников на Западе как в ходе советско-финляндской войны, так и особенно после ее окончания внимательно изучали состояние и действия советских войск. Военные атташе этих стран в своих донесениях были единодушны в оценке упорства советского солдата и высокой эффективности массированного применения артиллерии, танков и авиации. Однако весьма критически они отзывались о профессионализме советских командиров всех рангов, их неумении организовать взаимодействие на поле боя, беззаботности относительно жизни и здоровья красноармейцев. В донесениях иностранных послов и военных атташе отмечался крайне низкий уровень воинской дисциплины в Красной Армии. На основании этих донесений в столицах западных держав делали вывод об общей слабости СССР в военном отношении. В Лондоне и Париже считали, что Советский Союз не может рассматриваться как серьезный партнер в возможных переговорах о военном сотрудничестве, а в Берлине господствовало мнение, будто СССР – колосс на глиняных ногах, с которым нетрудно будет справиться в предстоящем военном столкновении...



***

Прошло чуть более года, и произошло событие, которое еще более ухудшило советско-финляндские отношения. Финский народ был втянут в агрессивную войну против Советского Союза, которая причинила советским людям много горя и страданий. И лишь перемирие с Финляндией в сентябре 1944 года, затем Парижский мирный договор 1947 года, а также подписанный в 1948 год). Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи создали подлинно благоприятные условия для добрососедства и делового сотрудничества Финляндии с Советским Союзом.
Каталог: files -> projects -> urok v moskve -> uroki
uroki -> Методические рекомендации к практическим и самостоятельным занятиям по теме «Создание презентации в программе ms powerPoint 2003» москва
uroki -> Мстислав Всеволодович Келдыш
uroki -> Образование в России в XIX веке
uroki -> Познавательно-исследовательская деятельность
uroki -> Геохронологическая таблица
uroki -> Концепция нового учебно-методического комплекса по отечественной истории Историко-культурный стандарт
uroki -> П. Бурышкин «Москва купеческая» (извлечение) «Предпринимательство неотъемлемый элемент современной рыночной системы хозяйствования, без которого экономика и общество в целом не могут нормально существовать и ра
uroki -> Ссылки. № п/п Ссылка Описание 1
uroki -> Словарь терминов Административно-командная система


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал