«Славянский мир»: некоторые общие вопросы. Кризис в Украине заставляет по-новому осмыслить некоторые прежние концепты, в том числе «Славянский мир»



Скачать 182,5 Kb.
Дата22.10.2016
Размер182,5 Kb.
А.М. Кузнецов

«Славянский мир» и некоторые аспекты его вхождения в

многообразный АТР (научный подход)

«Славянский мир»: некоторые общие вопросы. Кризис в Украине заставляет по-новому осмыслить некоторые прежние концепты, в том числе «Славянский мир». Мы уже привыкли к проходящим 24 мая «Дням славянской письменности и культуры», конференциям по общеславянской проблематике в Минске (прошло уже 9 таких конференций), трансляциям из Белоруссии с фестиваля «Славянский базар». Большой отклик получил проведенный в 1998 г. в Праге «Международный славянский съезд», приуроченный к 150-летию «Первого славянского съезда». Не случайно аналогичные съезды прошли еще в 2002 и 2009 гг. С 1998 г. действует «Славянский Парламентский союз». Следует отметить и состоявшийся в 2001 г. «Собор славянских пародов», в работе которого приняли участие Россия, Украина и Белоруссия. Свой вклад в общий процесс вносят научное и университетское сообщества. С 1994 г. действует «Международная ассоциация славянских вузов». Регулярно организовывались международные научные конференции. (Славянский мир в третьем тысячелетии…2010) Здесь можно отметить один из последних примеров - конференцию «Русское зарубежье и славянский мир: культурологический  аспект», состоявшуюся 10-11-го   июня   2013   года   на   филологическом    факультете   Белградского университета.

  Новые реалии существенно повлияли на повестку дня многих мероприятий. Уже 4 декабря 2013 года в Москве в Федерации Мира и Согласия (международная общественная организация с консультативным статусом при Экономическом и социальном совете ООН и статусом участника Совета Европы) прошла конференция «Славянский мир в геополитическом пространстве Евразии». Конференция была подготовлена «Международным союзом общественных объединений «Киевская Русь», МСОО «Всеславянский Собор», «Славянским движением России», «Конгрессом национальных объединений России», «Советом украинских землячеств Москвы». По мере разрастания трагических событий в «Московском доме национальностей» 30 мая 2014 г. состоялся международный симпозиум на тему «Украинский кризис и славянский мир». Среди его организаторов – «Славянский фонд России», Институт славяноведения и балканистики РАН, Государственная академия славянской культуры, ГБУ «Московский дом национальностей». Не осталась в стороне от событий и Русская православная церковь, которая организовала 29 мая с.г. в Свято-Тихоновском университете очередные «Тихоновские чтения», посвященные теме «Славянский мир: братская общность по крови и духу». Вот теперь и мы проводим уже конференцию по проблемам «Славянского мира» и во Владивостоке.

Произошедшая непостижимым образом трансформация идеи славянской общности от ее трансляции как «общего дома» к логике войны и противостояния высветила новые грани взаимоотношений между славянскими народами и государствами и актуализировала некоторые старые проблемы. В целом вся ситуация, сложившаяся вокруг кризиса в Украине, показывает необходимость нового осмысления некоторых наших прежних представлений и установок. Учитывая, что в данном случае мы сталкиваемся с явлениями сложного порядка, то их анализ невозможно корректно выполнить в рамках одного подхода, исследовательских средств одной дисциплины. Поэтому сначала рассмотрим исторический аспект предмета наших исследований.

Истоки представлений о единстве славянских народов связаны с принятием православия, поскольку именно религия играла ведущую роль на протяжении значительного этапа нашей истории. События, связанные с гибелью Византийского государства и укреплением Московского царства, позволили конкретизировать эти представления в формуле Москва – третий Рим. Наглядным подтверждением значимости российского государства в новых условиях можно рассматривать деятельность одного из тех интеллектуалов XVII столетия, которые уже артикулировали идею всеславянского единства, Юрия Крижанича. Этот «величайший славянский ум своего времени» оставил для нас ряд не потерявших своего значения трактатов, в том числе: «План завоевания Крыма», «О Сибири», «Записки о миссии в Москву», «О внешней политике Русского государства» и др.

Свою особую роль уже в идеологическом оформлении «славянского мира» суждено было сыграть общественным деятелям и исследователям Х1Х века. В это время основная часть славянских народов находилась в составе Австро-венгерской и Османской империй. Поэтому все они с надеждой смотрели на Россию, видя в ней пример и залог своей будущей свободы. В этом международном, общественно-политическом и идейном контекстах формировалось наше славянофильство, а также и концепт панславизм. Предложенный в 1826 г. чехом Я. Геркелем этот концепт стал одним из значимых «ноуменов» Европы. (Григорьева 2010) Формулировка собственно «Славянский мир» была использована в названии журнала, издаваемого в 1877-1878 гг. в Петербурге В.П. Турбой. Известно, что русско-турецкая война 1877-1878 гг. и связанная с ней идея освобождения «братушек», вызвали особый подъем в российском обществе, стимулировавший генерацию идей такого рода. На этой волне в 1885 г. появилось и исследование известного этнографа и картографа А. Ф. Риттиха «Славянский мир», представившее своеобразный проект будущего. По убеждению автора: «Великое славянское племя должно объединиться, но объединиться не на федеративном начале (ибо федерация не соответствует характеру славян), а в форме присоединения к России». Масса славян, по мнению Риттиха, «давно уже смотрит на восток, откуда восходит солнце ее лучших надежд на будущее... только Россия, и по своей истории и по своему современному политическому положению, может соединить в свое лоне разорванный мир славянский». (Риттих 1885)

Однако сама ситуация полиэтничной Российской империи создавала определенные препятствия для реализации подобных проектов. Не случайно наши славянофилы были вынуждены вести полемику с «западниками». После Октябрьской революции 1917 г., утвердившей в стране примат классового подхода, отношение к общеславянскому единству вообще кардинально изменилось. Об этом, в частности, можно судить по опубликованной в 1927 г. в газете «Правда» статье известного историка-марксиста М. И. Покровского «Панславизм на службе империализма». Начало Второй мировой войны и перспективы создания системы социализма привели к смене прежних идеологических установок. Тема славянского единства снова становится актуальной и в СССР и в других странах. Однако уже крах социалистической системы, распад Югославии и Косовский кризис, развал СССР и разделение Чехословакии наглядно продемонстрировали глубокие проблемы, раскалывающие «славянский мир». В этом смысле кризис в Украине является дальнейшим углублением раскола, охватившего общность славян. Для более адекватного осмысления причин кризиса в отношениях между братскими славянскими народами теперь необходимо рассмотреть международный аспект этой проблемы.

Нетрудно заметить, что обретение независимости славянскими народами после освобождения от османского гнета и распада Австро-венгерской империи и создание ими собственных государств не лучшим образом сказалось на их отношении к России. Наиболее показательными моментами здесь являются участи Болгарии в Первой мировой войне на стороне Четвертного союза, т.е. в том числе против России и советско-польская война 1920 г. Объяснения причин столь «неблагодарного» поведения дает нам, в частности, такое направлении теории международных отношений, как реализм. Классики этого направления показали, что отношения между суверенными государствами, которые руководствуются «национальными» интересами, носят преимущественно конфликтный характер. Поэтому и заключение союзов между государствами диктуется не культурным или историческим единством народов, а сугубо прагматическим стремлением противостоять угрозе со стороны слишком усиливающегося соседа (тезис соблюдения пресловутого «баланса сил»). Мощь Российской империи, а потом и СССР, декларации в духе А.Ф. Риттиха, а затем идеи о мировой революции и претензии на роль «старшего брата» вызывали беспокойство у наших соседей, в том числе и в молодых славянских государствах. К этому надо добавить еще особые отношения России и Европы, получившие выражение в слоганах «царизм – жандарм Европы», «сдерживание коммунизма», призывах «остановить «русского медведя» и пр.

Современный вариант теории международных отношений дополнился концептом идентичность. Согласно ему, собственную национальную, государственную, цивилизационную идентичность (единство) может обеспечить наличие «Другого». Специальное исследование по этой проблеме проделал норвежский исследователь И. Нойманн. Он, в частности, показал: «Можно утверждать, что последние пятьсот лет Россия была для Европы панголином» (Нойманн 2004: 153). (Панголин – это существо, которое сочетает несовместимые с нашей точки зрения свойства, поэтому оно и выступает олицетворением Другого). Нойманн объясняет такое отношение к нашей стране в Европе тем, что мы сравнительно недавно были «оцивилизованы» и поздно включились в орбиту европейской политики. Отсюда вытекает и приводимое этим автором мнение западноевропейских политиков, которое «… состоит в том, что Россия – не полноправная держава, а великая держава по милости Европы…Россия рассматривается как часть Европы в том смысле, что Россия – ученик Европы и потенциальный отступник». (Нойманн 2004: 152) Усиление значения США после Второй мировой войны вызвало процессы трансатлантической интеграции, потребовавшей еще более контрастного обозначения Другого. Как представляется, известные рассуждения западных функционеров и интеллектуалов о «загадочной славянской душе» помимо своих прочих задач должны подкреплять эту нашу «инаковость». В такой ситуации трудно удержаться от соблазна «переметнуться» на сторону «просвещенного Запада», чтобы осуществить «цивилизационный» скачок и сразу стать кем-то значимым. В этом я вижу одну из причин почему, несмотря на рейд на Приштину десантников Ю. Евкурова и «разворот над Атлантикой» Е. Примакова, в Сербии распространились и евросоюзовские устремления. К тому же отвергнутая Европой Россия с ХУ1 века активно устремилась на Восток. Поэтому она должна была в дополнение к своим европейским планам разрабатывать различные азиатские проекты. Однако идеи евразийства, планы Евразийского союза, как можно увидеть, не всегда были и остаются значимыми для «стопроцентных европейцев».

Мощным средством противодействия расползанию подобных настроений служила великая русская культура Достоевского, Пушкина, Толстого, Чехова, Прокофьева, Чайковского, Шостаковича, Пастернака, Шолохова и многих других славных имен. Однако в последе время гарвардские интеллектуалы «запустили» идею «мягкой силы», как основного средства достижения государством своих целей в современных условиях средствами культуры. Не уверен в том, что культура уже может полностью заместить «жесткую силу», т.е. военную мощь страны, но то, что такой подход может дискредитировать значение русской культуры, вполне вероятно. Дебаты вокруг того, чьим достоянием следует считать Гоголя, здесь не менее показательны. Однако, в проблеме «славянского мира» есть еще одно измерение – политическое. Рассмотрим и его роль в процессах в «славянском мире».

Следует учитывать, что определенные решения во внешней и внутренней политике являются результатом противоборства или компромисса различных общественно-политических сил. Противоречия между партией власти, оппозицией, другими политическими силами являются такой же реальностью, как и различные «национальные» интересы государств. Так, к примеру, российский канцлер середины Х1Х в. К.В. Нессельроде рассматривал включение всей Сибири и Дальнего Востока как серьезную ошибку. Только личная позиция генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьева (Амурского) позволила реализовать этот план. Однако политический процесс реализуется в рамках определенной политической системы, действующей по своим правилам и логике и имеющей свои ограничения.

Ведущую роль в этой системе занимает политический класс, он же политическая элита, от степени консолидации которой зависит характер принимаемых решений. К сожалению, интересы элиты и остальной части общества, как показывает современная практика, могут сильно расходиться. Во всяком случае, даже религиозные и особенно культурные обстоятельства, не всегда играют решающее значение для политического класса. Ведь секрет власти во многом заключается в том, что для обеспечения своего устойчивого положения в стране политическая элита должна обладать различными ресурсами. Поскольку в последние годы своего существования Советский Союз испытывал экономические сложности, а постперестроечная Россия тоже не сразу смогла решить все проблемы в этой сфере, то для бывших «братских» стран нашлись другие «спонсоры», которые задали пришедшим к власти новым элитам соответствующие политические приоритеты, включая и отношение к нашей стране. Поэтому, используя свои возможности, именно политическая элита задает религии и культуре тот же дружественный или враждебный векторы в отношении к определенным социальным группам и другим странам. Широкое внедрение в последнее время культурной политики и политики идентичности, а не только «мягкой силы» наглядно демонстрирует стремление правящего класса влиять на процессы в данных областях общественной жизни. К указанным направлениям следует еще добавить и политику памяти, отражающей заинтересованность элит в создании «удобной» истории. Отсюда можно выводить и столь популярное на Западе направление в теории политической науки и международных отношениях как конструктивизм.

Однако, при всей значимости политики, не стоит ее все же абсолютизировать, так как она и проводящий ее класс все равно нуждаются в общественном признании. Поэтому у нашей проблемы есть еще одно измерение – социологическое. Несмотря на частые заявления, общество, переставшее быть классовым, не становится монолитным, а превращается в более сложную комбинацию различных групп и страт. Поэтому в рамках одной страны могут одновременно существовать в общественном мнении противоположные мнения и настроения, как антироссийские, так и пророссийские. Какие из них становятся доминирующими зависит от разных обстоятельств, в том числе и от деятельности того же фонда «Русский мир». Но, если, как отметил один из экспертов, даже в Польше во время похорон маршала Ярузельского одна половина страны его оплакивала, а другая – была готова плевать в своих соотечественников, то не все так просто и этой в славянской стране, демонстрирующей в последнее время не самое лучшее отношение к России.

Можно и нужно бы рассмотреть еще ряд измерений проблемы «Славянского мира», то же философское, экономическое и т.д., но я мало что понимаю в экономике, а для других - уже просто нет места в силу формата данного обозрения. Поэтому я снова ограничусь констатацией более сложного характера проблемы «Славянского мира», чем это может показаться с точки зрения конкретной отрасли знаний. Междисциплинарный подход и общий контекст рассматриваемой проблемы позволяют утверждать, что в случае «Славянского мира» мы имеем дело с достаточно значимыми идеей, идеологемой, «брендом», концептом, нарративом и дискурсом. Реальность всего этого набора обуславливается определенными международными, политическими, социальными, экономическими, культурными и другими обстоятельствами. Поэтому подлинное единство «Славянского мира» не является некоей имманентной сущностью, не создается тайными трансцендентными силами, но достигается определенными усилиями политиков, общественных и культурных деятелей, за которыми стоят определенные политические интересы, ресурсы и конкретные государства с их реальным значением в миропорядке. Так что, единство «Славянского мира» требует каждодневного доказательства.

«Славянский мир», «Тихоокеанская Россия» и некоторые вопросы нашей интеграция в многообразный АТР. Уже сложился достаточно прочный стереотип, что обсуждение славянской проблематики применительно к нашему региону касается, главным образом, изучения вопросов иммиграции и продвижения преимущественно русского языка и культуры за рубежом. Однако, здесь есть и более значительная составляющая («мегатренд»), связанная с осмысления события выхода «Славянского мира» к берегам Тихого океана, которое можно рассматривать как часть общего процесса освоения Сибири. Ведь на протяжении всей предшествующей истории человечества Азия периодически врывалась в Европу во время «переселений» своих кочевников. Начиная с похода Ермака, отрядами казаков, промышленников и служилых людей начала свое продвижение в пространства Северной Азии Европа и мы еще в полной мере не осознали все значение произошедшего.

Включение Сибири и Дальнего Востока в состав Российского государства до настоящего времени получало и получает очень противоречивые оценки. (Слезкин 2008) Например, в рамках подхода географической науки американский специалист Виктор Моут недоумевал: «В плане географических и физико-географических препятствий на пути ее освоения Сибирь значительно превосходит Канаду и Аляску… Препятствия настолько велики, что удивительно, зачем вообще нужно было осваивать Сибирь с целью постоянного проживания там». (Цит. по Хилл, Гэдди 2007: 67-68) Оценивая последствия превращения России и в азиатскую державу на 2002 г. с позиций экономического расчета, А. Илларионов вынес свой приговор. Поскольку Россия – это 11,5% территории суши, 2,32% населения земли, при доле во всемирном ВВП в 1,79%, то «из этого следует неизбежный вывод: история человечества не знает прецедентов такого большого расхождения между «территориальной мощью» и экономической незначительностью, которая сохранялась бы на протяжении такого значительного промежутка времени». (Цит. по Хилл, Гэдди 2007: 16)

Но, если мы выходим за рамки дисциплинарной ограниченности на более высокий уровень, то тогда у нас появляются совсем другие критерии ценности. Так известный французский исследователь «больших исторических периодов» («мегатрендов») Ф. Бродель показал: «Если Европа «изобрела»» Америку, то России пришлось «изобретать» Сибирь». Именно это обстоятельство, по мнению французского автора, не позволило Западу окончательно вытеснить Россию на мировую периферию. (Бродель 1992: 468) Достаточно именитый британский ученый М. Бассин также считал, что для русских освоение Сибири позволило осуществить собственную европеизацию. (Цит. по Алексеев, Алексеева, Зубков, Побережников 2004: 562) Нельзя также недооценивать то обстоятельство, что в конце Х1Х- начале ХХ вв. Россия через Дальний Восток и конкретно Владивосток для своих соседей стала проводником достижений западной цивилизации, определив ее миссию в регионе на этот исторический период. Особо следует также отметить, что в освоении Сибири и Дальнего Востока значительную роль наряду с русскими сыграли также украинцы и белорусы. В этом смысле это было действительно общеславянское достижение, при том, что в нем приняли участие и представители других этнических общностей страны (Славянский мир Сибири… 2009). Именно крестьянское освоение новых территорий придает также особый характер российскому присутствию на Востоке, так как оно, а не военное присутствие превращало новые территории в часть «Земли русской».

Бомбардировка Петропавловска-Камчатского во время Крымской войны ознаменовала втягивание России в противостояние с ведущими европейскими державами за закрепление своего влияния на Дальнем Востоке. В рамках уже этого противостояния были разработаны проекты той же Желтороссии, строительства Порт-Артура, КВЖД и ряд других. Завершение Второй мировой войны на Дальнем Востоке, распад колониальной системы, успехи «азиатских тигров», распад Советского Союза и возвышение Китая ознаменовали завершение предшествующей исторической эпохи – империалистической, колониальной, модерна, затем биполярной и т.д. Вроде бы и «сконструированный», но, тем не менее, весомо заявивший о себе АТР, превратился во многих отношениях в ведущий мировой регион, что ознаменовало начало новой эпохи исторического развития. (Тэтчер 2003) Восстанавливающая свое положение в качестве одной из ведущих держав современности Россия теперь должна определиться со своим местом в регионе. В качестве маркера серьезности намерений нашей страны войти во вновь сформировавшееся пространство вполне подходит предложенный ранее на других основаниях термин «Тихоокеанская Россия». (Дарькин 2002; Золотухин 2012; Ларин 2011; Синтез научно-технических и экономических… 2011; Тихоокеанская Россия-2030… 2010) Он также может ознаменовать нашу готовность признать новые реалии и освободиться от тех же пережитков холодной войны. Какую же роль может сыграть «Славянский мир» для нашей страны в ее вхождении в АТР?

Как известно, этот регион отличается многообразием цивилизаций, государств, культур и религий. Не случайно, существует устойчивое мнение, согласно которому здесь сформировались свои цивилизации, та же конфуцианская в Восточной Азии, которые делают «Славянский мир» совершенно чужеродным в этом регионе. Но, как было уже показано, не стоит так уж переоценивать значение культурного единства/различий. Иначе и «корейская проблема» не была бы столь взрывоопасной. Не случайно один из ведущих теоретиков международных отношений Китая Цинь Яцин отметил: «Дело заключается в том, что системы ценностей, культуры и цивилизации почти невозможно непосредственно воспринимать и за ними все еще сохраняется диалектика конфликта: ты или наш или чужой. Здесь нет какого-либо среднего пути» [Qing Yaqing 2010: 136]. В подтверждение правомерности своей позиции Цинь Яцин задает вполне резонный вопрос: если нации Восточной Азии имеют так много общего в ценностях, культурах и институтах, то тогда почему у них остается масса противоречий? [Ibid.: 137].

Действительно, в АТР существует множество проблем, ставящих под угрозу его собственную безопасность и мира в целом. Не случайно одной из характеристик Северо-Восточной Азии стал «заторможенный регионализм». (Rozman 2004) Поэтому здесь трудно рассчитывать на автоматическое проявление межцивилизационной синергии. Не случайно так трудно реализуются идеи азиатскиех ценностей, восточноазиатского сообщества, безопасности человека и др. Поэтому более значимым представляется другое обстоятельство. Поражение в русско-японской войне 1904-1905 гг. имело и то следствие, что Россия («славянская цивилизация») в своих отношениях с ближайшими соседями, несмотря на наличие некоторых спорных вопросов и взаимных претензий, оказалась не обремененной грузом колониального прошлого. Между тем, сегодня идея «постколониализма» оказывает существенное влияние на отношения западных стран с их бывшими колониальными владениями. Негативная историческая память существенно осложняет и отношения Японии с ближайшими соседями. Отказ от коммунистической идеологии также снимает серьезное препятствие для установления нормальных отношений нашей страны в регионе.

В то же время следует учитывать стремление в регионе к укреплению своих государств и их мощи и становящиеся все более активными антизападные настроения в разных областях общественной жизни. Мы также вполне способны участвовать в преодолении негативных последствий западоцентризма и предложении неких альтернативных проектов развития в условиях многополярного мира. В частности, учитывающие роль семейно-общинных начал, присущих и «славянскому миру». Как представляется, современные реалии Восточной Азии, АТР и России определяют эффективность стратегии «соразвития», предполагающей взаимопризнание и взаимообогащение, а не борьбу за лидерство. Один из вариантов достижения намеченной цели был предложен еще в 1925 г. нашими предшественниками (см. Приложение). Теперь свое слово должны сказать еще и политики.

Литература:

Алексеев В.В., Алексеева Е.В., Зубков К.И., Побережников И.В. Азиатская Россия в геополитической и цивилизационной динамике ХУ1-ХХ века. М. Наука. 2004

Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, ХУ-ХУШ вв. Т. 3. Время мира. М., 1992.

Григорьева А.А. Панславизм: идеология и политика. Автореф. дисс. канд. ист. н. Иркутск. 2010

Дарькин С.М. Тихоокеанская Россия. Стратегия. Экономика. Безопасность. М. Делож. 2002. 439 с.

Золотухин И.Н. Дальний Восток в тихоокеанской стратегии России // Геополитика. Вып. Х1У. М. 2012. С. 35-41

Ларин В.Л. Тихоокеанская Россия в контексте внешней политики и международных отношений в АТР в начале ХХ1 века. Владивосток. Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока дальневосточного отделения РАН. 2011

Нойманн И. Использование «Другого». Образы Востока в формировании европейских идентичностей. М. Новое издательство. 2004. 336 с.

Риттих А. Ф. Славянский мир. Историко-географическое и этнографическое исследование / Отв. ред. О. А. Платонов.  М.: Институт русской цивилизации, 2013.  576 с. (Первое издание 1885 г.)

Славянский мир в третьем тысячелетии. Славянские народы: векторы взаимодействия в Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европе. М., Институт славяноведения и балканистики. 2010.

«Славянский мир» Сибири: новые подходы в изучении процессов освоения Северной Азии. Издательство Томского университета 2009.

Слезкин Ю.Л. Арктические зеркала: Россия и малые народы севера. М. Новое литературное обозрение. 2008

Синтез научно-технических и экономических прогнозов. Тихоокеанская Россия 2050 / под ред. П.И. Минакира, В.С. Сергиенко. Владивосток. Дальнаука. 2011. 912 с.

Тихоокеанская Россия – 2030. Сценарное прогнозирование регионального развития / под ред. П.И. Минакира. Хабаровск. ДВО РАН. 2010. 560 с.

Тэтчер М. Искусство управления государством. Стратегии для меняющегося мира. Пер. с англ. М. Альпин Паблишер. 2003. 504 с.

Хилл Ф., Гэдди К. Сибирское бремя просчеты советского планирования и будущее России : пер. с англ. М. Науч.-образоват. форум по междунар. Отношениям 2007. 328 с.

Rozman G. Northeast Asia’s Stunted Regionalism. Bilateral Distrust in the Shadow of Globalization. Cambridge. Cambridge University Press/ 412 p.

Qin Yaqing International Society as a Process: Institutions, Identities, and China’s Peaceful Rise // The Chinese Journal of International Politics. Vol. 3. 2010. P. 129-153


ПРИЛОЖЕНИЕ

Общество «Единство русской культуры», созданное в январе 1925 г. в Праге

выступило с Декларацией общерусского проекта:

«Мы, малороссы и белорусы не отказываемся от наших народных особенностей, знакомых и любимых нами с детства: от языка родного края, от песен своего народа, нам дороги его нравы и обычаи, весь его бытовой уклад. Но мы не забываем, что все мы – украинцы, кубанцы, галичане, белорусы, все – без различия политических убеждений, в то же время и русские наравне с великороссами, как баварцы и саксонцы – немцы, наравне с пруссаками, провансальцы и гасконцы – французы, наравне с бретонцами, тосканцы и сицилийцы – итальянцы наравне с ломбардцами. Для нас ясно, что великая Россия не равнозначна Великороссии. Над созданием общего отечества русских малороссы и белорусы трудились не менее великороссов… Петербургский период русской истории изобилует южнорусскими и западнорусскими выдающимися деятелями на всех поприщах…Русскую православную веру казаки на Украине защищали еще в ХУП веке. За благо всей России кровью и жизнью жертвовали и мы, украинцы и кубанцы, и белоруссы, всей душой чувствуя, что боремся не за чужое дело, а за свой отчий дом. Непонятно поэтому стремеление части малороссов и белорусов отречься от своего исконного имени русских только потому, что оно принадлежит и великороссам, и изменить вере православной потому, что церковь возглавляет Московский Патриарх, и отвернуться о т плодов общих с великорусами культурных усилий предшествующих поколений, чтобы под новыми именами, следуя новому вероучению, строить здание новой культуры почти с основания…Искусственно возбуждаемое между русскими племенами взаимное отчуждение, направленное на разрушение всего, чем спаян был русский народ в целом – общего имени, общей веры, общего литературного языка, всех прочих плодов длительной совместной жизни, грозит поставить в неминуемую опасность чужеземного насилия не только Россию, по прежде всего свои Украину, Кубань, Белоруссию, Галитчину…

В полном убеждении, что отрицание русского единства объясняется лишь заблуждением у многих малороссов и белорусов, которое должно смениться сознанием неизбежности тесного и добровольного сотрудничества всех ветвей русского народа, мы призываем всех украинцев, кубанцев, галичан и белорусов, не заглушивших в своей душе чувства кровной и культурной русской связи, к дружной работе, способствующей на будущее время живому, свободному и цельному в своей многогранности единству русской культуры. Тогда полностью осуществится мысль Гоголя, что особенности характеров русских племен должны способствовать только тому, чтобы русский народ в целом составил «нечто совершеннейшее в человечестве».



Цит. По Миллер А.И. Империя Романовых и национализм. Эссе по методологии исторического исследования. М. Новое литературное обозрение. 2008. ». С. 197-198

Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница