Учебно-методический комплекс «Современный терроризм: сущность, причины, модели и механизмы противодействия»



страница30/48
Дата17.10.2016
Размер11 Mb.
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   48
Тема 9. Идеология терроризма: психологический анализ социально-культурно-исторических факторов риска.

Экстремистская идеология может иметь светский или религиозный характер. Первый тип обычно связан с сепаратистским видом терроризма, второй — с религиозно-фанатичным типом терроризма. Отмечается, что второй тип гораздо опаснее и приносит больше смертей, т.е. во втором случае насилие выражено сильнее и в более жестокой форме. В специфических условиях России мы видим, что терроризм может иметь и две таких идеологии одновременно — например, чеченский сепаратизм, кроме этносепаратистской идеологии, имеет и религиозную окраску фанатичной борьбы мусульман с православными.

Идеология активно изучается психологией как набор важнейших ценностей (аксиология), важнейших смыслов (в том числе смысла жизни), декларируемых идеалов. Идеология насилия связана с субъективной ролью насилия как приемлемого, и, более того, необходимого инструмента достижения целей (в основном политически-сепаратистских и/или религиозно-фанатических), причем инструмент (насилие) часто приобретает самостоятельную ценность и мотивирующую силу. Формирование идеологии насилия (которая потом часто толкает человека на занятие террористической деятельностью) изучается психологией и не может быть понято в отрыве от других психологических процессов. Соответственно, для научного описания идеологии насилия в аспекте провоцирования терроризма следует рассматривать психологические факторы вовлечения в терроризм (а также и все другие, прежде всего религиозные и этнические), и во взаимодействии с ними и анализировать механизмы такого идеологического вовлечения в терроризм.

Размещая в Интернете видеоклипы и биографии террористов-смертников, сторонники джихада в Ираке постоянно муссируют такие темы, как унижение, тайные сговоры и искупление для того, чтобы демонизировать своих противников и побудить своих рекрутов приносить «героические» жертвы. Они преувеличивают “недолжное” обращение с женщинами, и играют на мужественности противоположного пола, призывая его на защиту «своих матерей и сестер». Эти инструменты психологического воздействия призваны стимулировать поддержку не только среди узкого круга активистов, но и со стороны широкого мусульманского населения.

Джихадисты в Ираке сталкиваются с серьезной проблемой в области коммуникаций. Их заявления должны достигать пять целей. К ним относятся привлечение потенциальных новобранцев в Ираке и за его пределами; оправдание перед общественным мнением убийства гражданского населения и рядовых мусульман в ходе действий повстанцев; нейтрализация внутреннего самоограничения, которое может удерживать их сторонников от убийства гражданского населения во время нападений смертников; легитимация организаций, прибегающих к насилию, и критика заявлений властей в Ираке и во всем мусульманском мире. Для обоснования этих целей они приводят ряд утилитарных соображений, а также идеологические и теологические аргументы. Однако чтобы избежать использования в контакте со своей аудиторией чрезмерного объема информации и сложных построений, джихадисты упрощают свои сообщения и рассказывают конкретные простые истории, насыщенные эмоциями, которые помогают создать образ «героического мученика».

Три темы эксплуатируются в этих повествованиях, которые напоминают материал для спектакля из трех действий. Действие 1 описывает унижение и страдания мусульман в Ираке и других странах и утверждает наличие заговора западных «крестоносцев» против мусульман. Действие 2 призвано представить существующие режимы в мусульманских странах как бессильные и находящиеся в тайном сговоре с Западом и доказать, что они являются не лидерами мусульманского мира, а слугами своих западных «господ». Действие 3 говорит о неизбежности победы мусульман, поскольку появляются «истинно верующие герои», которые уменьшают страдания и унижение своих товарищей-мусульман, благодаря вере в Бога, жертвенности на поле боя и приверженности своего правому делу.

Эти три мотива иногда представляются по отдельности, однако часто их связывают вместе и преподносят как суть проблемы, ее причину и ее решение.

Материалы предлагаются в форме видеоклипов, аудиозаписей, биографий бомбистов-смертников, интернет-журналов и фотоснимков, публикуемых в интернете. Особое внимание уделяется тому, как джихадисты изображают погибших "мучеников". Придавая бомбистам-смертникам статус личностей необыкновенной моральной силы, которые приносят жертвы Богу и мусульманской нации, джихадисты отвлекают внимание от чинимых ими зверств и от их жертв. С самого начала нужно понять, что изображение бомбистов в видеоклипах и биографиях является в высшей степени пропагандистским. Цель изучения мифологии мученичества состоит в том, чтобы показать, как террористические группы достигают целей передать свое сообщение, манипулируя этими историями, а не в том, чтобы выяснить, отражают ли эти мифологии действительное положение вещей.

Секуляризм, национализм и шиизм изображаются как инструменты нечестивого заговора. Аргументы джихадистов состоят в следующем: секуляризм, говорят они, делит мир на религиозную и нерелигиозную сферы, что противоречит исламу, поскольку нарушает господство Бога над добром и злом, на тем, что разрешено и что запрещено. А национализм способствует узкой идентификации с языком, страной и границами, а не с более широкой общностью правоверных мусульман.

Эти идеологические оправдания предназначены для узкого круга убежденных джихадистов, которые могут усомниться в некоторых тактических методах и правильности целей, выбранных повстанцами, особенно когда речь идет об обычных нападениях на рядовых мусульман. Когда эти в высшей степени спорные аргументы приводятся для широкой мусульманской публики, они обычно сопровождаются выразительными эмоциональными речами, которые оказывают глубокое воздействие на моральное сознание мусульман, демонизируют шиитов и иракские силы безопасности и усиливают чувство угрозы для мусульман во всем мире.

Повстанцы в Ираке не полагаются исключительно на силу идеологии при мобилизации поддержки мучеников. Они также пытаются выйти за пределы идеологической и политической аргументации и используют темы, глубоко заложенные в исламской культуре и арабских этносах и психологически близкие населению. Здесь эксплуатируются три темы: унижение, бессилие из-за тайного сговора и искупление грехов через веру и жертвенность.

Тема унижения, которое испытывают люди от безучастных и высокомерных властей, является центральной для этих историй. Описание коллективного унижения часто начинается с видеопленки времени начала войны в Ираке в 2004 году, показывающей асимметричность в структурах власти и фотографии разрушенных мечетей, окровавленных жертв и домашних обысков, которые сильно действуют на людей. Эти снимки вместе с фотографиями, сделанными в тюрьме Абу-Грейб, персонализируют страдание и усиливают чувство беспомощности и возмущения, которое есть у многих мусульман.

Снимки из Ирака обычно сопровождают фотографии, сделанные в других конфликтных точках в мусульманских странах, особенно в Палестине. Цель состоит в доведении до сознания зрителей двух идей. Первая состоит в том, что страдания и унижения мусульман по всему миру — это не отдельные эпизоды, а цепь злодеяний. Эта идея усиливает чувство нависшей угрозы и помогает оправдать чрезвычайные меры, принимаемые в борьбе с заговором против ислама. Вторая идея состоит в том, что Ирак — это главное поле боя, на котором ведется война с врагами ислама. При этом борьба в Ираке аналогична войне, которая ведется в Палестине, Чечне, Кашмире, Саудовской Аравии и в других местах в мусульманском мире, поскольку для джихадистов все это — одна борьба, а не отдельные войны. Рассматривая конфликт в таком свете, повстанцы могут обращаться к джихадистам во всем мире с призывом приезжать в Ирак, заявляя, что победа там — это победа для любой мусульманской страны.

Кроме того, джихадисты активно используют тему унижения и страдания женщин, которые им причинили иностранцы и иракские силы безопасности. Джихадисты иллюстрируют свои истории фотографиями запуганных женщин, сделанных в момент, когда в их дома в поисках повстанцев врываются солдаты, и видеосъемками обыска женщин. Они упоминают о слухах о похищенных или арестованных женщинах, которые подвергаются унижению или насилию, и о женщинах, якобы взятых иракскими силами безопасности в качестве заложниц для обмена на разыскиваемых повстанцев. Несомненно, все это апеллирует к представлениям о мужественности, пронизывающих племенную культуру, в которой понятия шараф (благородство), ирд (честь) и муруах (рыцарство или мужественность) имеют главенствующее значение. Соответствует или нет мужчина этим представлениям о мужественности, часто оценивается по тому, насколько ревностно он защищает и контролирует женщин, стараясь обезопасить их от неверных шагов по отношению к мужчинам, шагов, которые могут привести к тому, что на всю семью или на все племя ляжет клеймо позора.

Другой особенностью историй, рассказываемых джихадистами, является демонстрация «надменности» сил антитеррористической коалиции и предполагаемого участия правительств мусульманских стран в тайном сговоре. В Ираке «Аль-Каида» пропагандирует образ героического мусульманина, готового на самопожертвование ради спасения своего народа и месть за личные страдания беспомощных мусульман, особенно женщин. Пропаганда, окружающая «мучеников», распространяется на сайтах Интернета, видеозаписях террористических операций и в онлайновом журнале «Аль-Каиды». Эти материалы, часто короткие и противоречивые и исключительно пропагандистские, указывают, по крайней мере, на четыре особенности мифологии мученичества:

искренняя преданность религии;

желание пожертвовать личным богатством и семейными узами ради Всевышнего;

желание совершить «мученический подвиг»;

успех в совершении «мученического подвига».

Видеоматериалы повстанцев наполнены изображениями набожных мусульман, которые молятся и поют. Например, бомбисты-смертники практически всегда изображаются как глубоко религиозные люди. В биографиях часто подробно описывается, как «мученик» непрерывно молился, читал или заучивал Коран и с лихвой выполнял свои религиозные обязательства в ревностном служении Всевышнему. Акцент на искреннем служении Всевышнему является важным, поскольку взрывы бомб с помощью смертников могут считаться мученичеством, только если бомбисты являются истинными мусульманами, которые борются с верой в Аллаха и погибают ради Него. Нельзя ожидать получения награды за мученичество, если смертник мотивирован не любовью к Аллаху и стремлением к Нему, а чем-то иным.

Пропаганда «Аль-Каиды» изображает «мучеников» как людей, которые отказались от всего, что им дорого, для совершения своего высшего долга — джихада и мученичества. Они заявляют, что многие бомбисты вышли из богатых семей или сделали личные пожертвования, например, продали свои машины, использовали свои скромные сбережения или воспользовались пожертвованиями для поездки в Ирак. Во многих биографиях используются сильные образы отца, оставляющего своего новорожденного ребенка, или мужа, покидающего свою жену, чтобы бороться и умереть на пути к Богу. Эти рассказы призваны воодушевить других людей и установить новый критерий истинной веры. Они говорят, что быть хорошим мусульманином — значит не только регулярно молиться и выполнять свои ритуальные обязательства — необходимо также приложить максимум усилий, чтобы бороться и умереть за землю джихада.

Почти во всех клипах бомбисты показаны счастливыми: обычно они прощаются с улыбками на лицах, направляясь к своим машинам, начиненным взрывчаткой, что отражает тему радости в принесении жертв и убежденности в награде, которую они получат в раю. Эта тема целеустремленности и радости призвана показать, что бомбистов не заставляли совершать свои самоубийственные операции и не промывали им мозги. Однако иракские спутниковые каналы часто передают «признания» неудавшихся бомбистов, заявляющих, что они не знали, что будут участвовать в самоубийственной операции, потому что кто-то другой отвечал за детонатор, а они просто направляли свою машину на цель. О некоторых из них говорят, что их руки были закреплены к рулю с помощью наручников, а другие заявляют, что им давали наркотики и показывали порнографию, чтобы возбудить в них желание встретиться с девушками в раю. Поэтому тема готовности умереть имеет целью развеять эти слухи и повысить статус бомбистов-смертников до уровня правоверных героических мучеников, которые полностью в ответе за сделанный выбор и свою судьбу.

Мифологии мученичества недостаточно для объяснения всех случаев взрывов бомб с участием смертников в Ираке. Однако идеология, религиозная окраска и соответствующий психологический настрой помогают объяснить, как джихадисты нейтрализуют внутренние человеческие механизмы запрета на убийство и нанесение увечий. Кроме того, это позволяет им выступать в качестве носителей морали даже в тех случаях, когда они действуют аморально. В основе оправдания убийств обычных мусульман лежат психологически убедительные соображения, которые связывают страдание и унижение мусульман с так называемым тайным сговором бессильных мусульманских лидеров и их агентов с западными угнетателями, стремящимися, по заявлению экстремистов, разрушить ислам и подчинить себе мусульманские земли. Рассматривая борьбу в этих терминах, джихадисты создают видимость логического обоснования того, что необходимы истинные «герои», которые смогут встать во главе своего народа, вернуть ему честь и очистить его от стыда унижения, борясь с теми, кто работает на стороне врага. Понимание этих идеологических уловок — важный шаг в борьбе против терроризма.

Контрольные вопросы

Каковы психологические механизмы идеологического воздействия?

Приведите примеры идеологического воздействия и выполните их психологический анализ.

Тема 10. Психология нормальной и аномальной социализации личности как фактор риска вовлечения в террористическую активность.

Каждый террорист ощущает себя героем. Феномен героизации террористического поведения предполагает особый комплекс установок, ценностей и норм поведения, для которого характерны:


  • Негативное отношение к врагу, на которого направлены разрушающие действия.

  • Признание ценности собственной жизни, которой герой жертвует ради общественного признания своего поступка;

  • Принятие норм так называемого «героического» поведения, образцы которого специфичны для конкретной культуры.

Примером может служить поведение так называемых шахидов — воинственно настроенных исламистов, жертвующих своей жизнью во имя утверждения исламских ценностей.

В истории каждой террористической организации накапливаются примеры героического поведения, которые служат образцом для новых террористов. Соответственно, складывается стиль героического поведения.

Противодействие терроризму должно включать в себя целый комплекс мер, направленных на социальную адаптацию маргинальных личностей, психокоррекцию девиантного поведения, пресечение взаимодействия планировщика террористического акта с целевой аудиторией через средства массовой информации, предотвращение деятельности организованных вооружённых формирований, повышение информированности общественности о возможностях современного терроризма и распространение знаний о методах борьбы с ним.

Широко распространено представление о том, что в ряды террористов вливаются люди с серьезными психологическими проблемами. В конце концов, кто как не безумный фанатик будет убивать невинных жертв во имя какой-то идеи и с готовностью станет живой бомбой? На самом деле поиски индивидуальной психопатологии в стремлении понять, почему люди обращаются к терроризму, обречены на провал. Объяснений на уровне психологии личности недостаточно. Действительно, предположение, что террористы психически «нормальны», то есть не страдают психозом в клинической форме, не выглядит слишком смелым. Они не подвержены депрессии, не испытывают сильной тревоги, и не являются безумными фанатиками. Фактически террористические группы и организации отсеивают психически неустойчивых людей, которые, в конце концов, представляют риск для безопасности.

Существует множество личных мотивов. Для одних это ощущение власти, которое получают безвластные, у других главным мотивом становится месть, третьим надо обрести чувство собственной значимости. Но на самом деле не индивидуальная, а социальная психология, в рамках которой разработано понятие коллективной идентичности, то есть самосознания личности через принадлежность к группе или организации, предлагает самый мощный теоретический инструментарий для анализа поведения террористов.

В рамках некоторых групп, особенно националистических и террористических, коллективная идентичность складывается на самых ранних стадиях формирования сознания ее членов, так что оно насквозь пропитывается ненавистью. Невозможно переоценить важность коллективной идентичности и процессов ее трансформации. Террористы подчинили свою личную идентичность коллективной идентичности, так что доминирующими элементами в их психике оказывается то, что служит интересам группы, организации или сети.

Как же формируется эта коллективная идентичность? Интервью с заключенными террористами с Ближнего Востока показывают, что зарождается она очень рано, о чем свидетельствуют характерные высказывания террористов из националистических сепаратистских групп: Я вырос в религиозной семье, где всегда соблюдались все исламские традиции. Первоначально мое политическое самосознание складывалась во время молитв в мечети. Там же мне предложили пойти в религиозную школу. На уроках шейх приводил исторические сведения и демонстрировал на этом материале, как нас фактически изгнали из Палестины. И еще: Шейх объяснял нам смысл того факта, что посреди лагеря находится военный форпост израильских сил обороны. Он сравнивал его с опухолью в человеческом организме, которая угрожает самому его существованию.

В присоединении к террористической группе тоже не было ничего необычного. Фактически на вопрос о том, почему они в нее вступили, нам отвечали, что вступали все, что любого, кто не запишется группу, в тот период подвергали остракизму.

Идея прививалась в раннем детстве. Из поколения в поколения передавалось чувство вражды между «нами» и «ними». Дети слышали рассказы своих родителей, будь то в пабах Северной Ирландии или кофейнях Бейрута и на оккупированных территорий, о том, что «они» сделали с «нами», как они отобрали наши земли, как унижали «нас». Верные своим родителям, которые пострадали от режима, они совершали акты возмездия против «них».

Как эти террористы оправдывали экстремальный характер своих действий в стремлении осуществить намеченную цель? Один ответ был особенно примечательным: Вооруженная акция подтверждает, что я здесь, я существую, я силен, я владею ситуацией, я на поле боя, мое Я поставлено на карту. Вот она — сила бессильных, значимость незначительных. Это помогает объяснить, почему так трудно уйти с пути терроризма.

Выше охарактеризованы особенности психологии террористов, связанных с националистическими сепаратистскими движениями. А что можно сказать о психологии террористов, являющихся сторонниками религиозного фундаментализма? В этом случае мы имеем дело с людьми, которые «убивают во имя Бога». Их деяния освящаются радикально настроенным духовным лицом, будь то аятолла, раввин, священник или проповедник. А поскольку они являются «правоверными», безоговорочно принимающими радикальное толкование религиозного учения, им не свойственно такое же неоднозначное отношение к масштабам насилия, какое отличает националистов и сепаратистов.

Один из вопросов при опросе исламским террористам-боевикам из «Хезболлы» и ХАМАС, касался того, чем они оправдывают теракты, совершаемые смертниками, поскольку Коран запрещает самоубийство. Один респондент пришел в ярость: Это не самоубийство. Самоубийство подразумевает слабость, эгоизм, нездоровую психику. А у нас истишад — мученичество и самопожертвование во имя Аллаха. Авторитетный исследователь терроризма Ариэль Мерари сделал осенью 2004 года примечательное наблюдение, свидетельствующее как раз о том, насколько «нормальны» террористы-смертники. Он указал, что, гуляя по Гарвард-сквер в Кембридже, поразился тому, что подростки во всем мире одинаковы. Когда я зашел в пиццерию в Кембридже, подростки болтали о своей любимой футбольной команде "Нью-Ингленд пэтриотс" (в тот момент она готовилась к матчу за Суперкубок), о своих кумирах из этой команды, таких, как Том Брейди, и о том, как они сами станут такими же звездами профессионального футбола, когда вырастут. То же самое происходило в лагерях для беженцев на оккупированных территориях, только там любимой командой был ХАМАС, кумирами - шахиды (мученики), и ребята мечтали стать шахидами, как их кумиры, когда вырастут. Это было удручающе нормально. Хасан Саламе, вдохновенный палестинский командир террористов-смертников, заявил: Мученическая операция представляет собой высший уровень джихада и подчеркивает глубину нашей веры. Люди, совершающие взрывы, являются святыми воинами, которые осуществляют одно из важнейших предписаний веры. Психологию смертников невозможно объяснить какой-то одной причиной. Мохаммад Хафез в своей работе «Изготовление живых бомб» указывает, что для этого необходимы три условия: культура мученичества, стратегические наставники для применения этой тактики и приток добровольцев, готовых пойти на смерть.

Израильские социологи составили посмертные психологические портреты 93 палестинских террористов-смертников. Эти молодые люди в возрасте от 17 до 22 лет были необразованными, безработными, неженатыми. Фактически это были еще не сформировавшиеся юноши. Когда они приходили в убежище террористов, командиры смертников говорили им: «Впереди у вас бессмысленная жизнь (уровень безработицы в лагерях составлял от 40 до 70 процентов, особенно среди лиц, не имеющих полного среднего образования), но вы можете сделать со своей жизнью нечто значимое. Вы вольетесь в ряды мучеников, ваша семья обретет престиж, родственники будут гордиться вами и получать денежные пособия». Когда они попадали на явочные квартиры, они никогда не оставались одни, кто-нибудь ночевал в одной комнате с ними накануне теракта и следил за тем, чтобы они не дрогнули, а потом провожал их на место «мученической операции».

Напротив, смертники, угнавшие самолеты 11 сентября 2001 года, были старше (от 28 до 33 лет). Их главарь, 33-летний Мохаммад Атта, и двое его коллег были аспирантами Технологического университета в Гамбурге. Они были выходцами из благополучных семей, представителей среднего класса Саудовской Аравии и Египта. Они были вполне сформировавшимися взрослыми людьми, которые подчинили свои личности деструктивному харизматическому лидеру Усаме бин Ладену. Его дело стало главной миссией для его последователей. Интересно, что, в отличие от палестинских террористов-смертников, они более семи лет самостоятельно прожили на Западе, изучали возможности и знакомились с соблазнами западной демократии и имитировали ассимиляцию, хотя внутренне были неотвратимо, как лазерный луч, нацелены на свою миссию - погибнуть, уничтожив тысячи ни в чем не повинных людей.

С точки зрения социальной психологии, весьма тревожной тенденцией, особенно сильной в Западной Европе, является радикализация второго поколения мусульманских иммигрантов. Их родители приехали в Великобританию, Францию, Германию, Нидерланды, Бельгию и Испанию в поисках лучшей жизни, но сохранили культурную обособленность, а второе поколение подверглось вторичной радикализации, о чем свидетельствуют взрывы на мадридском вокзале 11 марта 2004 года и в лондонском метро 7 июля 2005 года. Особенно сложную проблему создают «новые средства массовой информации» — непрерывно работающие новостные каналы кабельного телевидения такие, как «Аль-Джазира», и особенно Интернет. По оценке, приводящейся в работе Габриэля Вайнманна «Террор в Интернете», в 2006 году действовало примерно 4800 радикальных исламских сайтов, которые пропагандировали идею ненависти к Западу, способствуя формированию коллективной идентичности завтрашних террористов.

Что это означает для борьбы с терроризмом? Если принять тезис о том, что терроризм представляет собой страшную разновидность психологической войны, которая ведется через средства массовой информации, то противостоять ему надо не высокоточными бомбами и ракетами, а средствами психологического контрудара. Это подразумевает четыре элемента программы информационных операций:

препятствование вступлению потенциальных террористов в группы;

внесение раскола в группы;

способствование выходу из группы;

сокращение поддержки группы и объявление ее лидеров вне закона.

В этой борьбе необходимо поддерживать высокий моральный уровень, укрепляя власть закона и демонстрируя образцы эффективного добросовестного управления и социальной справедливости. Отходить от этих стандартов — значит, опускаться до уровня террористов и наносить вред либеральной демократии.

Контрольные вопросы

Каковы особенности феномена героизации террористического поведения?

В чем состоит роль идентичности в процессе вовлечения в террористическую активность?

Каковы возможные меры противодействия вовлечения в террористическую активность, основанные на влияние на процесс социализации?



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   48


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница