Учебно-методический комплекс «Современный терроризм: сущность, причины, модели и механизмы противодействия»



страница38/48
Дата17.10.2016
Размер11 Mb.
1   ...   34   35   36   37   38   39   40   41   ...   48
Тема 6. Социальные качества религиозности.
Понятие «религиозность». Признаки религиозного сознания, поведения, включенности в религиозные отношения. Знание положений вероучения. Религиозная вера – главный критерий религиозности. Культовые действия. Религиозные и нерелигиозные мотивы культовых действий. Частотность связей индивида в религиозной группе. Религиозный опыт. Степень религиозности и типы религиозных индивидов. Стереотипная и «виртуозная религиозность». Особенности религиозности в различных религиях и конфессиях. Связь религиозности и этничности: религиозные компоненты этничности и этнические составляющие религиозности.

Особенности религиозности социальных сословий, классов, слоёв, страт, этносов, профессиональных, возрастных, гендерных групп.



Текст лекции.

План лекции.

  1. Соотношение понятия «религия» и «религиозность».

  2. Признаки религиозного сознания. Главный признак религиозности.

  3. Показатели религиозного поведения.

  4. Включенность в религиозные отношения.

  5. Степень религиозности и типы религиозных индивидов.

  6. Связь религиозности и этничности.

Религиозный экстремизм связан с определёнными типами религиозности. понятие «религиозность» связано с понятием «религия», но не тождественно ему. Понятие «религия» - это концептуальное понятие, а «религиозность» - это операционально интерпретированое понятие. Операциональным понятиям дается как теоретическое, так и эмпирическое обоснование. Предпосылкой теоретического обоснования выступает категориально-концептуальный анализ религии. Как было показано, религия представляет собой социальную подсистему, которая детерминируется определенными общественными отношениями, имеет сложную структуру, занимает то или иное место в обществе, выполняет ряд функций. Эта подсистема находится в постоянном взаимодействии с другими подсистемами, испытывает их влияние, изменяется и развивается. В соответствии с этим должно уточняться, развиваться и понятие «религия». Такое уточнение может осуществляться на основе материалов частных наук. Оно проводится и на базе конкретного социологического исследования. Применение социологической теории религии в конкретном социологическом исследовании предполагает операциональную интерпретацию теории. К числу наиболее важных относится операциональное понятие «религиозность».

Религиозность представляет собой социальное качество индивида и группы, выражающееся в совокупности их религиозных свойств (признаков). Такое понимание фиксирует определенность религиозных индивидов и групп: они таковы именно в силу данного качества, а теряя его, перестают быть тем, чем являются. Это качество отличает религиозные индивиды и религиозные группы от нерелигиозных.

Иногда говорят, что «четкой, резкой границы между верующими и неверующими нет». Если интерпретировать религиозность как некоторое социальное качество, то методологически правилен акцент на различии религиозных и нерелигиозных индивидов и групп, на логическом их разграничении. После того как зафиксировано это различие и подчеркнуто наличие данного качества, возникает необходимость конкретизации представления о религиозности. Встает задача количественно определить качество, выяснить степень и распространенность религиозности. Под «степенью религиозности» понимается определенный уровень интенсивности религиозных свойств (признаков) индивида и группы. Термином «распространенность религиозности» обозначается определенная величина экстенсивности разброса религиозных свойств (признаков) среди населении в целом и внутри различных социальных и демографических групп (доля обладающих религиозными свойствами индивидов среди населения или в группе). Состояние религиозности— это рассматриваемая синхронически, относительно устойчивая система субординированных религиозных свойств (признаков) индивида, группы, населения. Динамикой религиозности правомерно назвать рассматриваемый диахронически переход одного ее состояния в другое. Наконец, характер религиозности можно определить как качественную и количественную особенность, специфику черт религиозности индивида, группы, населения.

Религиозность фиксируется посредством ряда критериев. Некоторые авторы считают, что о религиозности следует судить по наличию в сознании определенных религиозных идей (например, понятия о Боге). Другие придают первостепенное значение религиозным признакам поведения людей — отправлению религиозных обрядов и праздников, членству в религиозных группах и т. д. В качестве критериев религиозности наряду с фактами сознания и поведения должны браться также и показатели включенности в религиозные отношения. Понятие «религиозность» следует соотнести с понятиями «фндеистичность», «принадлежность к религиозной группе», «ритуалнетичность». Термин «фндеистичность» употребляется в специальном смысле — для обозначения наличия религиозной веры. «Ритуалнетичность» — это присутствие у индивида свойств религиозного поведения. «Принадлежность к религиозной группе» означает формальную или неформальную включенность индивида в систему отношений в религиозной группе.

Общим признаком религиозного сознания является религиозная вера. Последняя включает знание и принятие в качестве истинных определенных религиозных идей, понятий, представлений, догматов, повествований и т. п. и уверенность в объективном существовании представляемых или мыслимых существ, свойств, связей.

В развитых религиях набор и содержание религиозных представлений, «идеальная модель» религиозного сознания задаются некоторым вероучительным концептом, который неодинаков в разных религиях. Однако реально существующее религиозное сознание, как правило, отклоняется от этой модели. Поэтому возникает необходимость выделения главных, основных и дополнительных, вспомогательных критериев религиозного сознания.

Всякое мировоззрение имеет руководящую центральную идею1. Центральной идеей христианской религии является идея Бога. Вера в существование Бога, в Его Триединство может быть взята в качестве главного, основного показателя религиозного сознания. Место идеи Бога может занимать и представление о «какой-то силе». Исследования показали: это представление по своей функции в религиозном сознании эквивалентно идее Бога.

Но исследователь не может ограничиваться выбором лишь главного и основного признака. Не менее важно определить и дополнительные критерии. В зависимости от задач, целей и объекта исследования в качестве вспомогательных признаков религиозного сознания могут служить вера в загробную жизнь, в бессмертие души, в конец света, во второе пришествие Христа, в воскрешение мертвых и т.д.

Исследование религиозного сознания включает в себя и изучение религиозных мотивов различных видов деятельности. Под религиозным мотивом понимается внутренний стимул действия, в качестве которого может выступать религиозная потребность, вера, идея, чувство («страх Божий», любовь к Богу, надежда на загробное воздаяние и т. д.). Этот мотив предполагает определенную цель, предписываемую вероучительными принципами. В отношении мотива к цели обнаруживается личностный смысл действия. Поэтому о мотиве можно судить по цели и смыслу этого действии. Религиозный мотив может быть побудителем и религиозного, и нерелигиозного поведения. В обоих случаях он выступает важным показателем религиозного сознания. Религиозный мотив, как правило, действует в совокупности с другими стимулами. Отсюда - важность определения места религиозных мотивов в системе мотивации поведения.

При изучении религиозности недостаточно учета лишь одних признаков религиозного сознания. Необходимо отобрать также и показатели религиозного поведения. Религиозное поведение – это совокупность взаимосвязанных взаимодействий индивида или группы, реализующих религиозные предписания, программу, и совершающихся сообразно с религиозными нормами. Религиозное поведение образуют как элементарные акты (например, поклоны), так и более сложные компоненты (например, цепь поведенческих акций на уроке в духовной школе). Оно представляет собой последовательный ряд поступков, совершаемых под влиянием определённых стимулов и мотивов в той или иной социальной ситуации; носит символический характер, выражает религиозное значение и смыслы.

Выше было проведено различие между культовой и внекультовой религиозной деятельностью. В соответствии с этим можно выделить культовое и внекультовое религиозное поведение. К культовому поведению относятся: посещение богослужений и участие в них; выполнение религиозных обрядов и празднование религиозных праздников; совершение культовых действии в домашних условиях и др. Внекультовое религиозное поведение — это сочинение религиозных произведений, преподавание богословских дисциплин в духовных учебных заведениях, религиозное воспитание в семье, пропаганда религии среди коллег по работе, в группах «соседи», «улица», «деревня», участие в деятельности церковных советов, соборов и т. д.

Перечисленные акты внекультового религиозного поведения служат достаточно надежными признаками религиозности. Их совершение со значительной степенью точности свидетельствует о религиозности. Что же касается культового поведения, то различные его виды дают информацию разной степени достоверности. Есть культовые действия, которые непосредственно связаны с религиозным сознанием и совершаются под влиянием религиозных мотивов (деятельное участие в богослужении, молитва и исповедь в храме, поклонение иконе в домашних условиях и др.). Но имеются и другие культовые действия, не связанные во всех случаях с религиозными мотивами (посещение храма или молитвенного дома, участие в обрядах крещения, венчания, отпевания, в религиозных праздниках и т. п.). Такие действия могут совершаться как религиозными, так и нерелигиозными людьми, и они (действия) не всегда свидетельствуют о наличии религиозной веры. Некоторые из них носят привычно-традиционный характер, другие совершаются под влиянием общественного мнения, третьи мотивированы эстетическими потребностями, четвертые желанием торжественно отмстить важные события в личной жизни и т. д. В этих случаях связь религиозных действий с религиозным сознанием носит опосредованный характер. Поэтому должны быть выделены главные, основные поведенческие показатели. Совершение таких обрядов, как крещение, участие в религиозных праздниках, посещение церкви нельзя брать в качестве таковых критериев. При поисках поведенческих показателей религиозности следует, на наш взгляд, ориентироваться прежде всего на те акты поведения, которые непосредственно связаны с религиозным сознанием. Именно они совершаются под влиянием религиозных представлений, чувств, настроений. Только в том случае, если совершение обряда, участие в религиозном празднике, посещение богослужений мотивированы религиозными мотивами, эти виды поведения свидетельствуют о религиозности.

Должны быть выделены главные поведенческие показатели религиозности, т.е. непосредственно связанные с религиозным сознанием. К ним могут быть отнесены: совершение молитвы, исповедь, пропаганда религии, религиозное воспитание в семье и др. Отбирается ряд вспомогательных критериев: совершение обрядов, посещение богослужений, чтение религиозной литературы и пр. Характер религиозного поведения зависит от религиозной принадлежности индивида и группы (буддизм, христианство, ислам, иудаизм, синтоизм, конфуцианство, а также разные направления этих религий), типа религиозного объединения (церковь, секта, деноминация), типа религиозности и нерелигиозности. От религиозного поведения следует отличать нерелигиозное религиозных индивидов и групп. Последнее включает совокупность нерелигиозных действий. Они, хотя и могут религиозно окрашиваться, представляют собой компоненты различных видов внерелигиозной деятельности.

Религиозное поведение включает человека в систему определенных отношений с людьми как внутри религиозной группы, так и вне ее. Следовательно, критерии религиозного сознания и поведения должны быть поставлены в связь с показателями включенности индивида в религиозные отношения. В культовой деятельности складываются определенные отношения: «служитель культа — рядовой участник», «проповедник — слушатель», обряд крещения предписывает установление связи «крестный отец (мать)—крестный сын (дочь)» и т. д. Некультовыми являются взаимоотношения «учителя» и «ученика», служебные отношения функционеров аппарата религиозных организаций, ряд взаимоотношений, предписываемых церковным правом, уставом религиозного объединения, и т. д.

Важным показателем является членство в религиозной общине, в исполнительных органах. О включенности или невключенности индивида в систему религиозных отношений можно судить и по составу той неформальной контактной группы, членом которой данный индивид является. Должно приниматься во внимание и отношение члена религиозной группы к светским общностям, к нерелигиозным коллегам по работе, к соседям.

Когда речь идет о критериях религиозности, имеются в виду индикаторы наличия свойств религиозных сознания, поведения, отношений. В этом случае достаточно выделить такие показатели, которые свидетельствуют хотя бы о «минимуме религиозности», причем можно отвлечься от измерения интенсивности религиозных свойств. Интенсивность религиозной веры, степень религиозной информированности, уровень религиозной мотивации, частота совершения того или иного акта религиозного поведения свидетельствуют не о наличии или отсутствии свойства, а о его мере. Мера выясняется тогда, когда наличие свойства уже установлено. «Интенсивность», «уровень», «частота», «объем» не являются критериями религиозности, они характеризуют ее степень. Учет степени интенсивности религиозного свойства важен при построении шкал, при разработке типологии.

В отечественном религиоведении были предложены различные варианты типологических схем. Наиболее широкая схема — классификация людей по их отношению к религии и атеизму. Эти типология охватывает как религиозное, так и нерелигиозное население. В зависимости от степени атеистической или религиозной убежденности, активности в распространении взглядов, отношении, которые складываются между людьми на почве атеизма и религии, участия в производственной, общественной и культурной жизни выделяют среди населения следующие мировоззренческие группы: 1) атеисты; 2) убежденные неверующие; 3) безрелигиозные; 4) колеблющиеся; 5) верующие убежденные (в том числе фанатики). Другой вариант типологической шкалы: 1) убежденные верующие, распространяющие религиозные взгляды; 2) убежденные верующие, не распространяющие религиозных взглядов; 3) колеблющиеся первого порядка; 4) колеблющиеся второго порядка; 5) индифферентные; 6) атеисты, не распространяющие атеистических взглядов; 7) атеисты, распространяющие атеистические взгляды.

Существуют классификации индивидов, имеющих религиозные признаки. Основания классификации выбираются разные — интенсивность религиозной веры, тип верований, принадлежность к церкви, степень конформности или отчужденности и т. д., соответственно и группы выделяются разные. В одном случае среди религиозных выделяют верующих и колеблющихся; в другом — говорят о группах убежденных верующих, обыкновенных верующих, колеблющихся верующих, тем самым относят колеблющихся к одному из типов верующих; в третьем — включают в группу верующих тех, кто фактически в Бога не верит, а называет себя верующим лицемерно, и т. д.

Существуют типологические схемы, намечающие различные интенсивности религиозных признаков у членов сектантских, деноминациональных и приходских общин. Например исследователи, учитывая характер общественной деятельности, социальных чувств и настроений, степень влияния религиозной идеологии, выделяют четыре социальных типа баптистов, располагая их по степени проявления социальной активности: антисоциальные, равнодушные, симпатизирующие, активные. Участвующих в богослужении в православном приходе делят на следующие группы: первая — считающие себя верующими: вторая — колеблющиеся между верой и неверием; третья — безразлично относящиеся к религии и четвертая— выступающие против отдельных элементов религии. По участию в культе членов религиозной группы распределяют так: клир, последовательные прихожане, непоследовательные прихожане, примыкающие прихожане

При выделении типов религиозности, так же как и при определении критериев религиозности, требуется комплексный подход: учет объема, содержания и уровня религиозного сознания, интенсивности религиозного поведения, степени включенности индивида в религиозные отношения.

В предлагаемой типологии учитывались следующие параметры: 1) содержание и интенсивность религиозной веры, 2) интенсивность религиозного поведения и его место в общей системе деятельности человека, 3) роль индивида в религиозной группе, 4) степень активности в распространении религиозных взглядов, 5) место религиозных мотивов в структуре мотивации религиозного и нерелигиозного поведения.

Нерелигиозность означает отсутствие религиозной веры, неучастие в религиозной деятельности, невключенность в религиозные отношения.

Выделяются следующие типы религиозных и нерелигиозных индивидов в зависимости от характера и места религиозной ориентации в ряду ценностных ориентации или её отсутствия.

1. Религиозные с доминантной религиозной ориентацией прочно верят в основные положения вероучения, осознают себя членами определенной религиозной общности. Регулярно и часто совершают акты культового действия, главный мотив которых — религиозный. Играют активную роль в религиозной группе, распространяют религиозные взгляды, воспитывают детей в религиозном духе. Религиозное сознание существенно влияет на мотивацию социальной деятельности. Относятся позитивно к религиозным ценностям и нормам и негативно—к мирским.

2. Религиозные с подчиненной религиозной ориентацией верят лишь в самые существенные положения вероучения и, как правило, осознают себя членами определенной религиозной общности. Культовые действия совершают нерегулярно, религиозный мотив участия в них может оказаться неглавным. Активной роли в религиозной группе не играют, не принимают деятельного участия в распространении религиозных взглядов. Сильного религиозного влияния на детей не оказывают. Религиозное сознание лишь отчасти воздействует на мотивацию социальной деятельности. Позитивно воспринимают некоторые религиозные ценности и нормы, негативно — мирские.

3. Колеблющиеся с неустойчивой религиозной ориентацией испытывают колебания между верой и неверием, обнаруживают сомнение в истинности даже основных и существенных положений вероучения. Могут входить в какую-либо религиозную общность. Культовые действия совершают редко, участвуют лишь в наиболее важных религиозных праздниках и обрядах, чаще всего под влиянием нерелигиозных мотивов. Они не имеют постоянных связей с религиозной группой, религиозные взгляды не распространяют, детей в религиозном духе не воспитывают. Религиозные стимулы, как правило, не влияют на мотивацию социальной деятельности. Не имеют определенных взглядов на религиозные и мирские нормы и ценности.

4. Индифферентные не обнаруживают какой-либо ориентации в отношении к религии и религиозности, не имеют религиозной веры, не верят в истинность положений вероучения, не относят себя к религиозной общности. Культовых действий не совершают, хотя не исключены отдельные подобные акты по нерелигиозным мотивам. Религиозных взглядов не распространяют, безразличны, но терпимы к религии и религиозности. При воспитании детей не формируют у них ни позитивной, ни критической позиции по отношению к религии. Социальная деятельность стимулируется безрелигиозными мотивами. Равнодушно относятся как к религиозным, так и к мирским нормам и ценностям.

5. Атеисты не верят в положения вероучений, не обладают религиозной верой, культовых и внекультовых религиозных действий не совершают. Имеют атеистические убеждения и ориентацию, обладают тем или иным объемом атеистических знаний. Детей воспитывают в атеистическом духе. Атеистические мотивы принимают во внимание при выборе видов социальной деятельности. Негативно относятся к религиозным ценностям и нормам и позитивно — к безрелигиозным. Па стыке религиозности и нерелигиозности находятся те, кто, не имея свойств религиозного сознания, не испытывая религиозной веры, обнаруживает повторяющиеся с той или иной частотой признаки религиозного поведения, стимулируемого нерелигиозными мотивами (посещение храма, чтобы послушать музыку, участие в религиозном празднике с целью общения и т.д.). Таких людей можно было бы назвать ритуалистами, а соответствующее их свойство — в отличие от религиозности — ритуалистпчностью. Их нельзя отнести к религиозным ввиду отсутствия свойств религиозного сознания, но они не являются и нерелигиозными в полной мере, так как включены в функционирование религиозной системы.

На стыке религиозности и нерелигиозности находятся те, кто, не имея свойств религиозного сознания, обнаруживает повторяющиеся с той или иной частотой признаки религиозного поведения, стимулируемого нерелигиозными мотивами (посещение храма с целью послушать музыку, празднование религиозного праздника с целью общения и т. д.). Таких людей можно было бы назвать ритуалистами, а соответствующее свойство — в отличие от религиозности — ритуалнетичностью. Ритуалистов нельзя отнести к религиозным, поскольку у них отсутствуют свойства религиозного сознания, но они не являются и нерелигиозными в полной мере, так как включены в функционирование религиозной системы.

Возможны и другие типологические схемы. Выбор той или иной схемы осуществляется с учетом социальной системы, в зависимости от социальной группы, религиозность которой исследуется, от типа религии, религиозного направления, объединения, от целей и задач исследования.

Религиозные и нерелигиозные признаки фиксируются с помощью наблюдения, изучения личных документов, анкетирования, интервьюирования. Не следует думать, что одни из этих методов, например, наблюдение, призваны изучать поведение, а другие (анкетирование, интервьюирование)— сознание. Каждый из них способен дать информацию о различных аспектах религиозности. Протокол наблюдения, инструкция по изучению личных документов, анкета, интервью включают блоки эмпирических индикаторов религиозных свойств — перечень фактов, которые должны быть зафиксированы в ходе исследования. Поскольку религиозные свойства связаны со многими социальными и демографическими признаками, любой инструментарий должен ориентировать на анализ целого комплекса социально-демографических характеристик: демографических (пол, возраст), социальных, включающих характеристики быта (состав семьи, жилищные условия, наличие в доме технических средств, использование свободного времени и т.д.), материального предложения, культуры (образование, знание языков, чтение книг, посещение театров, музеев, кино и т.д.), трудовой и общественной активности (профессия, квалификация, стаж работы, удовлетворённость работой, участие в работе общественных объединений, безработный и т.д.) и др.

Аннотация содержания темы.

Тема 7. Религиозность и этничность.

Этнос как социокультурная общность; его системобразующие признаки. Этническая ментальность. Этничность в ряду видов социальной идентификации.

Слияние этнической и социокультурной идентичности.

Наличие в этносах религиозных и нерелигиозных индивидов.

Монокультурное и поликультурное социоэтническое пространство. Этнизация мировых религий. Формирование религиозного синкретизма в истории этнических культур. Религиозные ориентации этнического сознания и поведения.

Основные современные тенденции развития этнорелигиозных процессов в России и за рубежом.

Использование религиозного фактора в деятельности националистических формирований. Связь религиозного и этнического экстремизма; религиозно-этнический экстремизм.

Утверждение толерантного характера межрелигиозного, межконфессионального общения – важный фактор достижения согласия в межэтнических отношениях.


Текст лекции1.

План лекции.

  1. Взаимосвязь религиозного и этнического.

  2. Понятия «этнос» и «этничность».

  3. Религиозные и нерилигиозные индивиды в этносе.

  4. Социально-идентифицирующая функция этничности.

  5. Амбивалентность религиозно-этнического симбиоза.

  6. Использование религии националистическими силами.

  7. Особенности религиозно-этнического экстремизма.

  8. Необходимость утверждения толерантности в межрелигиозных и межэтнических связях.

В настоящее, изобилующее этническими и религиозными проблемами и противоречиями, все очевиднее становится необходимость и важность учета взаимосвязи этнонациональных и религиозных факторов. Обнаруживается интересное явление: наибольшее влияние на реальную жизнь, текущую политику оказывают не столько отдельно взятые религиозные или национальные факторы, сколько их симбиоз. Национальные (этнические) и религиозные и чувства, представления, имея одних и тех же носителей, тесно связаны между собой. Взаимодействие и взаимопроникновение национальных и религиозных факторов способствует росту их влияния на общественное сознание. Именно поэтому историческую связь этнического и религиозного, симпатии к единоверцам и этнически родственным людям используют в своих интересах деятели национальных и конфессиональных общественных движений. Особую актуальность рассматриваемая проблема имеет для полиэтнической (около 160 этносов) и многоконфессиональной (свыше 70 религиозных течений) России, где ныне происходит рост и активизация как религиозных организаций, так и национальных движений, порой совпадающих с региональным сепаратизмом. Напомним в этой связи и такую особенность нашей страны: для нерусской части населения, составляющей менее 1/5 общего числа россиян, исторической родиной является почти 1/2 территории России.

Деликатность рассматриваемых в данной теме вопросов обусловливает особую необходимость четкого, ясного понимания используемых понятий и терминов, которое нередко отсутствует в бытовой лексике, а тем более в политизированной риторике. Да и в российском обществознании, как известно, нет общепринятого понимания этноса, нации, их классификации. Порою они используются как синонимы; национальное трактуется в качестве общегосударственного («национальные интересы России») и т. д. Этнос - исторически устойчивая социокультурная общность, образовавшаяся в древности на базе общности территории, языка, материальной и духовной культуры, единого самосознания. С развитием цивилизации из одного или группы этносов складывается более сложное образование — нация, имеющая наряду с этническим также социально-политическое содержание. Так, в современной России представителями таких национальных общностей, обитающих на своей исконной исторической территории, являются русские, татары, башкиры, чуваши, осетины, чеченцы, якуты и др. В отличие от распространенного на Западе и разделяемого рядом отечественных ученых сугубо политического гражданского, понимания нации (как совокупности граждан одного государства) в данном случае, говоря о национальных традициях, имеются в виду их исконные этнокультурные устои, то есть не их общероссийские характеристики и предпочтения, а сугубо этническое сознание и культура.

При рассмотрении взаимосвязи этнического и религиозного важно учитывать и то, что нет полного совпадения числа их носителей. Даже в случае мононациональной религии (таковыми в России являются иудаизм, Армянская апостольская церковь) немало представителей данной нации являются последователями других религий, индифферентными, скептиками, неверующими. Сказанное тем более справедливо по отношению к крупным нациям (русской, татарской), традиционно существующим в России полиэтническим (православие, ислам, буддизм) религиозным системам. В этой связи обратим внимание, например, и на такое явление: в последнее время среди определенной части русских, особенно молодого возраста, распространяются дохристианские языческие культы. Таким образом, речь может идти только о доминантной для данной нации религии, доминантной религиозной традиции, каковыми являются: для русских - православие, для татар - ислам, для бурят - буддизм.

При анализе взаимоотношений религиозного и национального факторов, обстоятельств, которые влияют на их связь, делают ее прочной, долговременной, неизбежно обращение к такому ключевому для данной темы понятию, как традиция. Без этой категории, отображающей под определенным ракурсом разнообразные явления, без учета особенностей проявления исторической инерции в разных сферах личной и общественной жизни трудно раскрыть механизм передачи новым поколениям ранее накопленных ценностей и навыков, пристрастий и предпочтений.

Традиции по-разному действуют в различных областях. В таких сферах, как экономика, политика, система управления, довольно ощутимо влияние традиций на проводимые реформы, но одновременно наблюдается и то, что в них относительно быстро традиция эволюционирует, при этом нередко бездумно отбрасываются и ее положительные компоненты. А вот в сфере сознания - особенно в таких более отдаленных от материальных, экономических отношений его формах, как религиозное и национальное сознание, - в несравненно большей мере проявляются сила традиций, элементы постоянства. На протяжении веков остаются неизменными этнические и религиозные представления, на которые мало действует не только смена политического режима, но и общественной системы в целом.

Стабильности религиозных и национальных ценностей на протяжении длительного исторического времени, их консервации способствует не только их осознанная поддержка представителями данного народа и данной конфессии, но также все еще недостаточно исследованные подсознательные установки, приводящие в действие механизм воспроизводства культурных традиций, навыков представителями данного этноса.

Показательны на этот счет, например, документальные свидетельства о длительной общественно-политической традиции, существующей в Чечне (не будем называть это национальной культурой). Средства массовой информации периодически извещали о фактах захвата здесь заложников, требования выкупа, помещения пленников в яму, специфических наказаний за попытку к побегу, эксплуатации рабского труда и т. д., которые воспроизводят нравы и обычаи далекого прошлого, в том числе описанные Л. Н. Толстым в повести «Кавказский пленник». Было бы неверно делать обобщающие выводы о том, что все «чеченцы злые»; благородных и мудрых обычаев у чеченского, не легкой судьбы горского народа, не меньше, чем у других. Однако нельзя абстрагироваться от того обстоятельства, что ряд традиций, особенностей воспитания предрасполагают представителей данного этноса к названным поступкам.

Подобные факты, приводимые в современных средствах массовой информации, еще раз подтверждают, что в сознании и подсознании представителей конкретной этнической общности прочно сохраняются какие-то установки, навыки, которые долгое время остаются в латентном состоянии, а при определенных условиях реанимируются и начинают действовать.

В нашей стране сказывается воздействие общей нестабильной переходной ситуации, породившей, в частности, определенную архаизацию и криминализацию политической культуры в определенных районах постсоветского пространства в 90-е гг. XX в. Тяготение к архаичным методам действий особенно наглядно воспроизводится во время обострения межнациональных конфликтов. Так, приемы расправы, характер и формы насилия над своими жертвами, несколько лет назад проявленные, например, в Сумгаите, весьма схожи с теми, что описаны в литературе по геноциду, имевшему место в тех же регионах в конце XIX -начале XX в.

Сила традиции сказывается, разумеется, не только в консервации отрицательных обычаев и нравов. Она наглядно проявляется и в самосознании, самоопределении представителей этноса, их отношении к традиционным для них религиям. В них происходит слияние этнической и социокультурной идентичностей. Результаты социологических исследований фиксируют тесную связь религиозного и национального самосознания. Так, массовые опросы неизменно констатируют различия в числе собственно верующих и количестве приверженцев конфессий в нашей стране. Отрицая свою религиозность при мировоззренческой самоидентификации, обычно около 20% представителей различных народов России в то же время сознательно относят себя к приверженцам определенных традиционных религиозных объединений. Например, заявили о своей конфессиональной принадлежности в ходе исследований в 2000 г. 60% и в 2001 г. - 58% респондентов, а верящих в Бога оказалось соответственно 43 и 37% респондентов1. Таким образом, православие или ислам воспринимаются не только как собственно религиозная система, а как естественная для этих респондентов культурная среда, национальный образ жизни («русский, поэтому православный», «татарин, поэтому мусульманин»). Исследования подтверждают, что традиционные религии способствуют сохранению и укреплению чувства принадлежности, лояльности многих граждан к своему этносу.

Эту тенденцию следования этническим традициям, их устойчивого почитания подтверждает и непоследовательное (с точки зрения мировоззренческих представлений) поведение нерелигиозных респондентов. Материалы мониторинга зафиксировали, что почти половина неверующих респондентов участвуют в праздновании религиозных праздников, каждый пятый периодически посещает храм. Мотивы таких действий-нерелигиозные, но подобное поведение большинства - серьезное подтверждение весомой роли конфессиональных, ставших одновременно общенациональными обычаев и традиций в поведении и нерелигиозных людей. Однако это не говорит о том, что сколько-нибудь значительная часть общества готова во всем следовать конфессиональным указаниям. Когда в ходе мониторинга ставится вопрос: хотели бы Вы, чтобы общественная жизнь строилась на основе предписаний церкви (то есть, когда говорится о клерикальном варианте общественной жизни), то подобная идея отвергается, в том числе и верующими. Так, клерикальную модель в православном варианте поддерживают только около 5% православных, при исключительно отрицательном отношении инославных, иноверцев и неверующих1.

Объяснение явлений и действий, которые не вытекают из декларируемых ориентации и убеждений, во многом кроется в особенностях человеческого сознания, человеческой психики. Духовный мир человека - сложная конструкция, включающая наряду с сознательным и элемент бессознательного. Поэтому только существующими в данное время осознанными убеждениями невозможно объяснить все человеческие поступки и действия; на последние оказывают воздействие и такие представления, установки, навыки, психологические процессы, которые протекают вне контроля сознания. Эти элементы более долговременны. чем осознанные, особенно систематизированные теоретиками. Механизм их наследования недостаточно изучен, но они, как бы усваиваясь с «материнским молоком», проявляются в глубинных установках, автоматических навыках, устойчивых стереотипах, подчас определяющих реальное поведение человека, страты, нации. Разумеется, их генезис связан со средой обитания, с историческими, социальными, культурными, природными условиями; они также подвержены эволюции, но для этого необходимо «время большой протяженности».

Комплекс глубинных скрытых установок, представлений, ценностных ориентации, обозначаемый емким термином «ментальность», будучи объектом специального исследования ученых разного профиля, позволяет достигать более адекватного познания умонастроения масс в конкретную эпоху, поведения различных слоев, этносов, их представлений о себе, своей культуре, особенностях своего исторического развития. Теория ментальностей, направленная на исследование именно статичных (а не динамичных) элементов сознания и бессознательного, будучи средством, методом раскрытия сущности бытующих в разные эпохи массовых представлений о социальных и культурных явлениях, может быть плодотворно использована и при анализе взаимосвязи религиозного и этнического сознания. В самом деле, ведь когда определенные религиозные и этнические ценности «осваиваются», признаются как неотъемлемые качества этноса, когда они получают статус атрибутов национальной культуры (опираясь при этом на прочную спайку рационального и эмоционального, сознательного и бессознательного), то в таких случаях уже одной логикой, сознательными мотивами, рациональными идеологемами невозможно объяснить личное и общественное поведение, пристрастия людей в вопросах, касающихся их религии, их нации. В отношении этнорелигиозных проблем, видимо, более всего применима давнишняя констатация: во что люди верят, то и определяет реальность. Попытки же их разубедить в этих вопросах, апеллируя к доводам о «ложном сознании», как правило, обречены на непонимание.

Мировоззренческий постулат или нравственная ценность, чтобы стать «оберегаемыми» в массовой психологии, должны быть признаны «своими». Это- долгий, трудный и неоднозначный процесс. Что касается ценностей раннего этнического, а потом и национального самосознания, то они развиваются уже у членов таких первичных социальных общностей, как род, племя, благодаря кровнородственным связям, совместному ведению хозяйства, общей территории, культуры, единому языку. Со временем чувство принадлежности к конкретному этносу, понимание важности для человека быть сопричастным к общим делам и судьбе своего родного этноса приобретают более широкий и осознанный характер. Сегодня, пожалуй, это одна из самых массовых форм сознания народов России, тесно переплетенная с эмоциями, латентными привычками, унаследованными устойчивыми психологическими компонентами. И она, как правило, отвергает любое «посягательство» на достоинство, культуру, идентичность народа. Характерными, например, были ответы респондентов в ходе мониторинга накануне введения новых паспортов на вопрос: считаете ли Вы необходимым сохранить в новом российском паспорте графу «национальность»? За сохранение данной графы высказалось в два раза больше респондентов, чем против1.

Несколько иначе обстоит дело с генезисом религиозной самоидентификации широких масс. Приобщение народов, этносов к новым для них развитым религиозным системам - долгий и трудный процесс. Именно таким длительным и сложным был процесс христианизации древнерусского общества, сопровождаемый постепенным, подчас жестким вытеснением раннеславянских языческих верований. По-разному проходила христианизация каждой социальной группы, но у основной массы населения - крестьян - она растянулась до XV-XVI вв. Как показано в специальной литературе, свою роль здесь сыграло - наряду со знакомством и приобщением бывших язычников к христианской догматике, обрядности - соединение новых для крестьян обрядовых действий с календарным аграрным циклом, соединение их с комплексом многовековых наблюдений аграрного и метеорологического характера.

Впрочем, до наших дней сохранились в русском народе остатки языческой культуры (святочные гадания, ворожба, гульбища и т. д.), а соединение христианской религии с бытом русского народа, ее этнизация (например, праздник Покрова Пресвятой Богородицы, имеющий греческое происхождение, утвердился именно в России; в самой Греции его практически не празднуют) сопровождается и тем, что реально бытующая конфессия в ряде вопросов имеет свои особенности (как и в других странах и у других народов), несвойственные официальному православию. Дело не только в сохранении элементов так называемого двоеверия, но и в известном безразличии к сугубо богословским проблемам, например к теологической трактовке сущности троицы, филиокве и др.; в выдвижении на первый план, большей популярности своих - доступных для восприятия простыми верующими - образов и представлений (страшного суда, загробного воздаяния). В сознании масс верующих доминируют религиозно-нравственные нормы.

Многообразный сложный процесс этнизации религии порождает в ряде вопросов довольно свободное отношение к теолого-догматическому ригоризму. Тут сказывается своеобразная диалектика: благодаря этнизации увеличивается популярность религии среди данного народа, но одновременно увеличивается и возможность се неортодоксальной трактовки. Эта проблема стоит перед различными церквями, особенно они с ней сталкиваются в своей миссионерской деятельности.

Для повышения эффективности миссионерской деятельности, привлечения новых сторонников среди различных слоев и народов церковные организации обычно стараются целенаправленно связать воедино религиозные и национальные компоненты. Уж какая строгая, к примеру, была по отношению к своим традициям Римско-католическая церковь, но, как показала деятельность II Ватиканского собора (1962-1965), в целях активизации миссионерской деятельности она пошла на значительные нововведения. В соборных документах, в первую очередь Декрете о миссионерской деятельности церкви, рекомендуется, например, широко использовать в странах, где осуществляется миссионерство, свойственные местным этносам формы искусства как более соответствующие умонастроению, привычкам и психике населения. В частности, обращается внимание на необходимость использования в церковной практике национальных песен, мелодий, музыки; в традиционный культ включаются элементы местных верований и обычаев, в богослужении рекомендовано использовать местные языки. Укоренению католицизма среди местного населения должно способствовать и создание специфических местных церквей с собственной иерархией. Предусмотрены и другие меры для лучшей адаптации католической церкви к местным условиям, учета местных обычаев, национальной психики, культуры.

Аналогичные вопросы обсуждаются - на официальном или неофициальном уровне - и в других церквях, в том числе в Русской Православной Церкви. Архиерейский собор Русской Православной Церкви , состоявшийся в конце 1994 г. в Москве, обратил внимание на необходимость «создать такой синтез целостной христианской культуры, который был бы творческим отображением вечной и неизменной истины православия в постоянно меняющейся реальности»1. Развивая эти идеи, юбилейный Архиерейский собор Русской Православной Церкви в 2000 г. в программном документе «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» подробно разъяснил, что церковь соединяет в себе вселенское начало с национальным, а христиане имеют право на национальную самобытность, национальное самовыражение. «Культурные отличия отдельных народов находят свое выражение в литургическом и ином церковном творчестве, в особенностях христианского жизнсустроения. Все это создает национальную христианскую культуру»2.

Сколь бы ни был сложен процесс приобщения этноса к определенной религии, последняя, став для него «своей», входит во все поры национальной культуры, начинает во многом определять национальное самосознание, быт, стиль и образ жизни народа, невзирая на смену социально-политических режимов и порядков. Пройдя процесс этнизации, она прочно сохраняется в памяти народов, помогает не утрачивать самобытность их культуры, поддерживает их мораль. Взаимодействие национального и религиозного осуществляется на разных уровнях - личностном, бытовом, социально-психологическом, идеологическом, политическом.

Тесная связь традиционных религий с политической, бытовой, духовной культурой российских народов имеет самые многообразные проявления. Она прослеживается в праздниках и обычаях, словарном фонде, фольклоре и литературе, архитектуре и музыке; поведенческих навыках и моральных нормах; бытовой и политической культуре и т. д. Особо следует подчеркнуть, что влияние христианских духовных ценностей, образов, сюжетов на литературу наблюдается не только у верующих литераторов (Гоголь, Достоевский, Лесков, Тютчев), но и у тех, кто верующими себя не считали. Подобное воздействие можно наблюдать и у более радикально мыслящих литераторов (Белинский, Чернышевский).

Невозможность приобщения к национальной, как и ко всей мировой культуре без понимания роли ее религиозного компонента широко обсуждается и осмысливается не только в нашей стране. Показательно, что в ходе недавней аналогичной дискуссии во Франции необходимость знакомства школьников с христианской культурой объяснялась тем, что «иначе в Лувре они ничего не поймут».

Раскрытие указанной связи в каждой сфере заслуживает специального исследования. Так, довольно широкие слои российского населения (и не только верующие) отмечают христианские религиозные праздники - Рождество и Пасху, а также особо почитаемую среди православных России Масленицу; Ураза-бай-рам и Курбан-байрам - в мусульманских регионах; Цагаалгзн и Майдарк - в буддистских общинах Калмыкии, Тывы, Бурятии; Пурим, Пэсах или Рош-ха-Шан - среди евреев России. Равным образом многие представители соответствующих народов руководствуются нравственными предписаниями, почерпнутыми из Библии и Корана, Талмуда и Типитаки.

Эти наблюдения и выводы подкрепляются и результатами репрезентативных исследований ВЦИОМ, проведенных, например, в 2003 г. накануне Пасхи, согласно которым более 80% россиян, так или иначе готовились отмечать Пасху, что дает основание полагать, что сегодня для России Пасха стала, по сути, общенародным праздником.

Исследования показывают, что распространение надэтнических, мировых религиозных направлений, например, христианства, включающего, как сказано в Новом Завете, людей

«..из всех племен и колен, и народов, и языков...»(Откр., Апок. 7:9) - среди групп народов в свою очередь способствует сближению их культуры, быта, помогает ощущать солидарность друг с другом (православными в России являются - помимо славянских народов -большинство верующих карелов, коми, марийцев, мордвы, осетин, удмуртов, чувашей, хакасов, якутов и др.; мусульманами являются татары, башкиры, дагестанские народы, кабардинцы, чеченцы, ингуши, адыгейцы, черкесы, балкары, карачаевцы и др.; буддистами - калмыки, буряты, тувинцы). Следует подчеркнуть, что речь идет именно о духовно-культурной солидарности. Однако есть основания утверждать, что единая вера сказывается и на политических симпатиях и ориентациях (например, в большинстве своем православная Северная Осетия сегодня не подвержена идеям сепаратизма на Северном Кавказе). В подобных ситуациях зарубежные политологи используют понятие «синдром братских народов».

Стоит сказать и о том, что этноконфессиональный симбиоз способствует формированию и ряда сущностных черт определенных локальных цивилизаций. Нельзя абстрагироваться от того, что на культуру таких больших по времени и пространству образований, как цивилизации, сильнейшее воздействие оказывают именно религии: на арабскую -ислам, тибетскую - буддизм, североамериканскую - протестантизм и католицизм российскую – православие, ислам.

Таким образом, традиционная религия выступает неотъемлемой составной частью этнической культуры, но последняя в свою очередь постепенно начинает влиять на некоторые культовые и догматические особенности религии, распространенной среди данного этноса. В целом подобные сочленения создают возможности определять во многих случаях общественное сознание и поведение значительной части народа.

Укорененность религии в народной среде, ее поддержка общих для разных мировоззренческих групп национальных традиций, самобытности этносов играет важную позитивную роль, особенно в кризисные периоды (война, оккупация, коренная ломка общественных устоев). История многих народов, попавших под чужеземное иго или вынужденных жить в рассеянии (еврейского, русского, греческого, сербского, черногорского, болгарского, польского, армянского, грузинского, арабских и др.), убеждает, что если они сохраняют базовые элементы своей традиционной культуры - религию и книжно-письменную культуру, то им удается избежать полной ассимиляции и, несмотря на все трагические перипетии, вновь обрести свою государственность. Не случайно агрессоры в разных странах мира, стремящиеся «освоить» чужую территорию и вытеснить автохтонное население, целеустремленно уничтожают эти составляющие его национальной культуры, в особенности храмы, другие религиозные учреждения и символы. Наглядное тому свидетельство- погромы в Косово, где 17-20 марта 2004 г. албанскими экстремистами было разрушено 35 православных храмов и монастырей, всего же, начиная с 1999 г., здесь было разрушено 112 храмов и монастырей. Для того чтобы эффективнее осуществить этническую зачистку сербов, оставшихся в крае, уничтожается важнейший элемент их исторической культуры - религиозные памятники.

В сегодняшней России, переживающей тяжелый переходный период, положительная функция традиционных религий (православия, ислама, буддизма, иудаизма, других конфессий) проявляется весьма наглядно. Они способствуют прежде всего сохранению, защите и обострению национальных чувств и самосознания, а сами подчас выступают в качестве авторитетных этнических учреждений. Деятельность религиозных организаций России, связанная с сохранением национальной идентичности, традиций и ценностей народа, сопровождается активным неприятием ныне усиленно пропагандируемых установок общества потребления, индивидуалистических, сугубо утилитарных, прагматических ориентаций. Подобное неприятие свойственно как руководителям традиционных конфессий, так и самим верующим. Результаты социологических исследований раскрывают высокую степень приверженности большинства населения, особенно верующих, традиционным российским духовным ценностям, которые - специально подчеркнем - вопреки высказываемым домыслам вовсе не противостоят реформам и модернизации страны, а сохраняют ее идентичность. (Показателен в этой связи опыт тех стран - Японии, Сингапура, Южной Кореи и других, где весьма эффективно была осуществлена модернизация и где вовсе не отказывались от своих исторических традиций и не пытались форсированно изменить менталитет народа.) При этом выявилось во многих случаях совпадение основных духовных ценностей и общественных ориентаций россиян безотносительно к их мировоззренческим и этническим различиям, что подтверждает и их цивилизационную идентичность. В этом процессе традиционные религии, отвергая национальный нигилизм, выступают объединяющим фактором, который преодолевает различные барьеры, в том числе социальные, черпая силу из источников, глубоко укоренившихся в национальном менталитете.

Сложности переходного периода в нашем многонациональном и поликонфессиональном обществе, связанные с трудными и неоднозначными процессами в экономике, социально-политической и духовной сфере, сопровождаются определенными центробежными тенденциями, гипертрофированием -действительных или мнимых - национальных интересов. Тому есть ряд причин - исторических и современных, экономических и социально-политических. Серьезно сказывается и активизация амбициозной, а порою и преступной местной элиты, которая национальные и конфессиональные факторы использует в борьбе за власть, за этнические и региональные привилегии, в конечном счете - за материальные, имущественные интересы. Подобные явления фиксируются в общественном сознании и отвергаются им. Социологические исследования стабильно свидетельствуют, что довольно значительные массы верующих разных конфессий (более 60% респондентов) озабочены тем, что межнациональные конфликты могут привести к развалу Российского государства, видя причины межнациональных напряженностей и конфликтов в первую очередь в провокационных действиях существующих в России политических элит- центральных и местных, борющихся за власть и привилегии.

В условиях разжигания определенными силами чувства этнического эгоизма и национального превосходства, стремления возвысить один этнос путем попрания интересов другого, при обильном потоке дезинтегрирующих, деструктивных деклараций и отсутствии объединяющих общество общенациональных идей особое значение приобретает позиция религиозных организаций. Ведь если к этническим конфликтам добавятся столкновения на религиозной почве, то последствия могут быть трагичными. Именно поэтому важен анализ в первую очередь тех аспектов деятельности религиозных организаций, которые могут способствовать смягчению или, наоборот, усилению межнациональной напряженности, конфликтов.

Стремясь в максимальной степени использовать авторитет религиозного института для нейтрализации различных, в том числе новых глобальных вызовов, угрожающих благополучию и жизни верующих, всего народа, деятели традиционных для России религиозных организаций в своих устных и печатных выступлениях, в программных документах неизменно раскрывают миротворческий потенциал религии, осуждают любые агрессивные ксенофобские действия.

В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» четко выражено понимание того, что при определенных условиях национальные чувства могут стать причиной таких явлений, как агрессивный национализм, ксенофобия, национальная исключительность, межэтническая вражда, даже войны и иные проявления насилия. В документе подчеркивается, что «православной этике противоречит деление народов на лучшие и худшие», что церковь осуществляет миссию примирения между вовлеченными во вражду нациями и их представителями. Так, в ходе межэтнических конфликтов она не выступает на чьей-либо стороне, за исключением случаев явной агрессии или несправедливости, проявляемой одной из сторон1.

Аналогичные идеи развиваются и в подготовленном в 2001 г. Советом муфтиев России документе «Основные положения социальной программы российских мусульман». В нем говорится, что «истинно верующий человек не будет источником раздора и конфликтов в отношении с другими людьми», что мусульманское духовенство, ученые и проповедники «стоят на позициях упрочения межнационального согласия, мира и спокойствия в обществе»2. Сходные соображения имеются и в программных документах других религий и конфессий3.

Вместе с тем вряд ли можно оспаривать, что в действительности в рассматриваемой сфере реальная роль каждой религиозной организации зависит от ряда обстоятельств - численности, исторических традиций, интегрированности в общественную культуру, положения в данной конфессии, особенностей межконфессиональных отношений в регионе, этнического состава населения страны, специфики самой церковно-иерархической структуры. Так, Русская Православная, которая вопреки состоявшимся государственным «разводам» сохраняет свою традиционную структуру, выступает за целостность исторической России, отвергает любые попытки ее дальнейшего расчленения. На протяжении десятилетий ее зарубежная деятельность помогала сохранять национальную идентичность оказавшихся на чужбине русских эмигрантов. Да и в наши дни, например в ближнем зарубежье, защита ею интересов соотечественников в ряде случаев, пожалуй, более эффективна, чем деятельность МИДа.

Заслуживает в этой связи внимания твердая позиция Патриарха Алексия П, отказывающегося, например, посещать Латвию, несмотря на неоднократные приглашения латвийских государственных властей, пока в этой стране не будет прекращено ущемление прав русскоязычного населения, которое фактически лишается там возможности получать образование на родном языке. Аналогичной была позиция Патриарха и в отношении Эстонии. Он отказывался посещать Эстонию более десяти лет-до тех пор, пока Эстонская православная церковь Московского Патриархата не получила официальный юридический статус.

Особое значение для российской действительности имеет взаимоотношение двух религиозных конфессий - православия и ислама, ибо они не только самые многочисленные (соответственно 75% и около 20% среди верующей части населения), но их последователи более или менее компактно вкраплены, в том числе составляя большинство верующего населения в ряде республик и национальных автономий - субъектов Федерации, в единый государственный организм (народы мусульманской культуры являются титульными в восьми республиках Поволжья и Северного Кавказа). Если за рубежом существует определенная напряженность - «Запад» - «мусульманский мир», то евразийская Россия изначально была «обречена» на то, чтобы исключить подобное противостояние, тем более что здесь имеются вековые традиции толерантного существования (у мусульман России эта традиция во многом заимствована и от Золотой Орды, при которой православное духовенство не платило подати, Русская Православная Церковь имела право осуществлять судебные функции над своими людьми, пользовалась свободой при избрании на духовные должности)1.

И в настоящее время руководители различных православных и мусульманских организаций стремятся строить свои взаимоотношения на принципах доброжелательства и сотрудничества. Подобная толерантная и конструктивная политика подпитывается и совместными выступлениями против кровопролитий, и реальным сотрудничеством на местах, в том числе на благотворительном поприще, и взвешенной трактовкой негативных сторон исторических событий и т. д. Так, в последнее время в конфессиональной печати публикуются материалы, в которых - в отличие от ряда светских изданий - освещение истории взаимоотношений славян и тюрков, православных и мусульман в России свободно от выпячивания прошлых взаимных обид. В них на фактическом материале раскрывается то хорошее, что было в отношениях между народами, чем они обязаны друг другу, какие заимствования были осуществлены в области государственной организации, политической культуры, в навыках хозяйствования, торговли и др. Иначе говоря, проводится идея о взаимообогащающем диалоге культур, подчеркиваются традиции межрелигиозной терпимости, совместной защиты единого отечества, общего труда на благо всех российских этносов и конфессий.

Интерес представляют в этой связи и данные мониторинга о национальном составе конфессиональных групп. В православной группе естественно преобладают русские (88,8%), но есть в ней и представители народов мусульманской культуры (около 1%), соответственно в мусульманской группе представлены и русские (2%), при преобладании представителей народов мусульманской культуры (94%). Такое «нестандартное» сочетание национальной и конфессиональной принадлежности- следствие тесного соприкосновения православных и мусульманских народов в пределах единого Российского государства, низкого уровня конфликтности между ними, а также -результат смешанных браков.

Отмеченная выше тенденция этнизации религии, культивирования идеи «национальной религии» способна порождать различные политические последствия. Соотнесение и отождествление в историческом сознании религиозной и национальной принадлежности создает - в случаях возникновения каких-то конфликтов, трений - предпосылки как для умиротворяющего воздействия на межэтнические и межконфессиональные отношения, так и для возможного использования религиозного экстремизма этнократически настроенными и националистическими группировками в своих корыстных целях. В конфликтных ситуациях в России, как и на всем постсоветском пространстве, большую роль играет конфессиональный фактор (Чечня, Карабах, новые государства в Средней Азии).

В разных странах мира наблюдается террористическая и военная деятельность вдохновляемых религиозными идеями приверженцев экстремизма и терроризма (Стамбул, Нью-Йорк, Мадрид, Москва). Проявляя солидарность по религиозному признаку и осуществляя экспорт «исламской революции», массы добровольцев-наемников направляются из одних мусульманских стран в другие, охваченные конфликтами и междоусобицами (Афганистан, Босния, Ирак, Таджикистан, Чечня).

В религии есть положения, пробуждающие к действиям конфликтного характера, но в разных религиозных системах есть положения, которые дают повод для прямо противоположных действий. Таковы, например, библейские положения: «И перекуют мечи свои на орала, и копья свои - на серпы» (Ис. 2:4) и «Не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10:34). Если обратиться к содержанию некоторых сур Корана, от их исторического, то и в них имеются как толерантные призывы к сотрудничеству с другими народами и последователями других религий, даже неверующими (49:14: 18:28), так и призывы беспощадно бороться против иноверцев и неверующих (5:15-19; 56:76-77). Нельзя сказать, что подобные противоречия не имеют своих последствий. Достаточно вспомнить поведение, побудительные мотивы радикальных исламистов, особенно так называемых будущих шахидов, с готовностью расстающихся с жизнью во имя внушаемых им идей. (Подсчитано, что из совершаемых в мире террористических актов около 80% обосновываются лозунгами исламского эстремизма.) Показательным в этой связи было поведение «незапланированно» оставшейся в живых смертницы при неудавшемся теракте в Тушино (лето 2003 г.). Истекая кровью, она сетовала, что не выполнила до конца своего мусульманского долга.

Между тем с резким осуждением подобных действий выступают авторитетные мусульманские организации (Организация Исламская конференция), духовные руководители. Председатель Совета муфтиев России муфтий Равиль Гайнутдин отмечал: «Ислам категорически запрещает причинение вреда невинным людям, а требует только отражения агрессии. Террорист-смертник не имеет права называть себя именем мученика. Он совершил зло и получит за него наказание от Всевышнего». Итак, очевидно, что проблема сводится к тому, какие положения священных текстов будут взяты верующими, и особенно священнослужителями, в качестве идейных ориентиров, как они будут трактоваться, какое направление в религии (в случае с исламом - политически-экстремистское, известное у нас как ваххабитское, или традиционное) получит возможность влиять на сознание и чувства верующих, даже вопреки духу и принципам данной религиозной системы.

С удовлетворением можно констатировать, что в современной России более широко представлена именно примирительная, миротворческая деятельность традиционных конфессий, их лидеров при социальных и национальных противостояниях.

Аннотация содержания темы.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   34   35   36   37   38   39   40   41   ...   48


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница