Учебно-методический комплекс «Современный терроризм: сущность, причины, модели и механизмы противодействия»



страница41/48
Дата17.10.2016
Размер11 Mb.
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   48
Тема 10. Религиозный экстремизм.

Экстремизм в действиях и отношениях людей. Формы экстремизма. Экстремизм религиозный и нерелигиозный (политический, этнический, социальный). Примеры «правого» и «левого» политического экстремизма.

Характеристики религиозного экстремиста: резкое отрицание инакомыслия, упорство в утверждении избранных образа мыслей и образа действий вплоть до готовности «смерти за веру». Образцы «мучеников веры».

Экстремизм внутрирелигиозный, внутриконфессиональный и межрелигиозный, межконфессиональный. «Сращивание» в определённых условиях религиозного экстремизма с политическим, этническим, с этноцентризмом. Религиозно-политический и религиозно-этнический экстремизм.

Экстремизм религиозных индивидов, групп, организаций по отношению к внерелигиозным группам, учреждениям, культуре и экстремизм нерелигиозных индивидов, групп, формирований по отношению к религиозным индивидам, группам, общинам, организациям, к религиозной культуре. Экстремизм антиэкстремизма.

Криминальный религиозный экстремизм, его признаки и связь с терроризмом. Применение насилия в экстремистски-религиозной практике. Использование террористическими формированиями экстремистски ориентированных религиозных индивидов и групп для достижения целей террористической деятельности. Террористические религиозные группы.



Текст лекции.

План лекции.

  1. Понятие экстремизма.

  2. Формы экстремизма: социальная, этническая, политическая, религиозная.

  3. Религиоведческая классификация видов религиозного экстремизма: интра- и экстраконфессиональный, личностно-ориентированный; этно-религиозный; религиозно-политический; социальный.

  4. Этно-религиозный экстремизм в контексте этно-политических конфликтов.

  5. Понятие криминального религиозного экстремизма (КРЭ). Криминологическая классификация его проявлений.

Религиозный экстремизм – сравнительно молодое понятие, не получившее еще легального определения в законодательных актах1. Объясняется это многогранностью проявления экстремизма как такового в общественной жизни. Помимо религиозной, исследователи выделяют различные формы экстремизма: «Экстремизм (Э.) распространяется как на сферу общественного сознания, общественной психологии, морали, так и на отношения между социальными группами (социальный Э.), этносами (этнический или национальный Э.), общественными объединениями, политическими партиями, государствами (политический Э.), конфессиями (религиозный Э.)»1.

Вообще, экстремизм (фр. extremisme, восходящ. к лат. extremus – крайний) чаще всего носит политический характер и обозначает приверженность в политической жизни (как в идеологии, так и в деятельности) к крайним взглядам и поступкам. «Крайность» здесь – аксиологически нагруженный эпитет, призванный подчеркнуть опасное балансирование экстремистски мыслящих и действующих субъектов на грани дозволенного моралью и правом (в случае перехода за эту грань деяние может быть по степени общественной опасности квалифицироваться как девиантное, делинквентное, криминальное).

Немецкие криминологи (Эгон Рёссман, Х.-Ю. Кернер) до недавнего времени вообще были склонны отождествлять экстремизм именно с его политической формой. Такой экстремизм может быть, например, «правым» или «левым». С их точки зрения, в Германии к представителям правого экстремизма «…относятся лица, организации и группы, выступающие против авторитарности, плюрализма, парламентаризма, национализма… Отличительной чертой правых экстремистов в ФРГ являлись их расистские взгляды… Левых экстремистов всех оттенков объединяет вера в «бесклассовое общество». Отправной точкой может служить как марксизм-ленинизм, так и анархизм. …Левых экстремистов делят на две группы: «ортодоксальные коммунисты» и «новые левые» <догматического и недогматического толка>. К новым левым догматического толка относятся группы, ориентированные на марксистско-ленинское учение и одновременно критикующие бюрократизм и империализм советской системы. «Новые левые» недогматы отрицают марксизм-ленинизм. У них нет твердой идеологической основы»2.

Российское легальное определение экстремизма содержится в федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. N114-ФЗ. Законодатель здесь применил дескриптивный метод и задал определение простым перечислением (ст. 1 в ред. от 27 июля 2006 г.), поэтому целесообразно воспроизвести его целиком:

«1) экстремистская деятельность (экстремизм):

а) деятельность общественных и религиозных объединений, либо иных организаций, либо редакций средств массовой информации, либо физических лиц по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных на:

насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации;

подрыв безопасности Российской Федерации;

захват или присвоение властных полномочий;

создание незаконных вооруженных формирований;

осуществление террористической деятельности либо публичное оправдание терроризма;

возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию;

унижение национального достоинства;

осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы;

пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности;

воспрепятствование законной деятельности органов государственной власти, избирательных комиссий, а также законной деятельности должностных лиц указанных органов, комиссий, соединенное с насилием или угрозой его применения;

публичную клевету в отношении лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением, соединенную с обвинением указанного лица в совершении деяний, указанных в настоящей статье, при условии, что факт клеветы установлен в судебном порядке;

применение насилия в отношении представителя государственной власти либо на угрозу применения насилия в отношении представителя государственной власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей;

посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность;

нарушение прав и свобод человека и гражданина, причинение вреда здоровью и имуществу граждан в связи с их убеждениями, расовой или национальной принадлежностью, вероисповеданием, социальной принадлежностью или социальным происхождением;

создание и (или) распространение печатных, аудио-, аудиовизуальных и иных материалов (произведений), предназначенных для публичного использования и содержащих хотя бы один из признаков, предусмотренных настоящей статьей;

б) пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

в) публичные призывы к осуществлению указанной деятельности, а также публичные призывы и выступления, побуждающие к осуществлению указанной деятельности, обосновывающие либо оправдывающие совершение деяний, указанных в настоящей статье;

г) финансирование указанной деятельности либо иное содействие в планировании, организации, подготовке и совершении указанных действий, в том числе путем предоставления для осуществления указанной деятельности финансовых средств, недвижимости, учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной, факсимильной и иных видов связи, информационных услуг, иных материально-технических средств»1.

Несложно заметить, что в данной статье федерального закона в качестве синонимичных употребляются слова «экстремизм» и «экстремистская деятельность», хотя очевидно, что смысл их должен быть различим. Законодатель практически исчерпывающе попытался перечислить формы экстремистской деятельности, но не раскрыл суть экстремизма и его природу. Анализ приведенного в законе перечня показывает, что экстремистская деятельность по своему содержанию может выражаться в трех самостоятельных группах деяний: а) физические действия (например, осуществление террористической деятельности, осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды); б) распространение в обществе экстремистских идей и мыслей (возбуждение расовой, национальной или религиозной розни и т.п.); в) финансирование экстремистской деятельности (п. «г» ст. 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. N114-ФЗ). Этот закон дополняет и уточняет составы преступлений, предусмотренные стт. 148, 149, 243, 244, 280, 2821 и 2822 УК РФ1.

Существует взаимосвязь и взаимовлияние религиозного и нерелигиозного экстремизма; они относятся друг к другу как общее и особенное – все причины экстремизма как такового наличествуют и в контексте религиозного экстремизма, однако, последний сохраняет свою специфику.

На наш взгляд, наиболее адекватное описание феномена религиозного экстремизма дал отечественный религиовед А. П. Забияко: «Экстремизм религиозный (Э. р.)… – тип религиозной идеологии и деятельности, который отличается крайним радикализмом, ориентированным на бескомпромиссную конфронтацию со сложившимися традициями, резкий рост напряженности внутри религиозной группы и в социальном окружении. Э. р. представлен течениями, возникшими: 1) внутри определенной конфессии в результате радикализации существующих догматов, ценностей и норм (анабаптизм в христианстве, ваххабизм в исламе и др.); 2) вне сложившихся конфессий в результате синкретизации разных вероучений или создания новой доктрины (АУМ синрикё и др.) <…> Сложные и противоречивые тенденции, сопровождающие формирование религий, обусловливают то, что в вероучении и практике многих конфессий заложены элементы, интенсификация которых создает возможность Э. р. <…> Целью Э. р. является коренное реформирование существующей религиозной системы… С т. зр. целей различаются два основных типа Э. р. – внутриконфессионально ориентированный и социально ориентированный. <…> Следствием Э.р. в религиозной жизни является конфронтация внутри конфессии, которая приводит либо к подавлению радикального течения, либо к компромиссу с ним и возникновению реформированной религии, либо к расколу и появлению нового религиозного движения, секты»2.

Важно, что цитируемый источник содержит также попытку видовой классификации религиозного экстремизма1, на что не способен ни один законодатель, поскольку законотворчество ориентировано на выявление и регулирование общего, а не частного. Так, в зависимости от основной направленности, религиоведы выделяют: 1) интраконфессиональный (термин наш. – И. Д.) или же внутриконфессиональный (межконфессиональная борьба внутри одной религии, сектантский сепаратизм, может вестись конституционными методами, но противоречить принципам религиозного права, к примеру, церковного/канонического христианского права, исламского фикха в интерпретации конкретных мазхабов и т. п.), 2) экстраконфессиональный (термин наш. – И. Д.) или иноконфессиональный (нелигитимная борьба с другими религиями внутри одной страны, перенос объекта агрессии во вне, на иноверцев, а не на «инославцев»), 3) личностно-ориентированный (деструктивная трансформация личности, вплоть до т. наз. «психической смерти личности»2), 4) этнорелигиозный (подавление чуждых этнорелигиозных групп3 внутри страны и за ее пределами, может сопровождаться расовой/этнической сегрегацией – «чисткой»), 5) религиозно-политический (деформация правовой системы государства под прикрытием религиозных лозунгов с целью завоевания политической власти) и 6) социальный (трансформация социально-экономических общественных отношений обычно с надеждой реставрации архаичных или устаревших религиозно-правовых институтов) религиозный экстремизм.

На фоне сравнительно недавних попыток1 возведения понятия религиозно-политического экстремизма в родовое, существенным моментом здесь является включение религиозно-политического экстремизма в контекст религиозного экстремизма в качестве видовой составляющей однородных явлений2.



Этно-религиозный (религиозно-этнический) экстремизм обычно имеет широкий этно-политический подтекст, что подчеркивается современными политологами и востоковедами. Религиозный фактор зачастую играет ключевую роль в самоидентификации представителей титульной нации. Речь идет не просто о религиозности, а о принадлежности к исторически обусловленному вероисповеданию (конфессии) или же строго очерченному внутриконфессиональному учению (например, конкретному мазхабу суннитского фикха – ханбалитскому или ханифитскому3). В условиях суверенизации на постсоветском пространстве титульность (т. е. принадлежность к титульной – культуро- и государствообразующей этнической группе или народу) стала приносить прибыль, поскольку оказалась тесно переплетена с механизмами распределения властных полномочий и финансовых потоков1.

Все этно-политические конфликты (с религиозной составляющей в том числе) конфликтологи подразделяют на пять типов в зависимости от истинных (зачастую закамуфлированных) целей вовлеченных в них соперничающих сторон:«1) Конфликты, в основе которых лежит сепаратизм, стремление к отделению от другого этно-национального образования. К ним относятся абхазо-грузинский конфликт, Приднестровье, Косовский конфликт. 2) Конфликты, обусловленные ирредентизмом, т.е. стремлением этнической группы воссоединиться с основной частью своего этноса или получить исторически принадлежавшие ей земли, находящиеся под иностранным правлением. Это – Нагорный Карабах, Южная Осетия. 3) Споры относительно административного статуса той или иной территории, выдвигаемые от имени этноса требования его повышения, например, от автономии к субъекту федерации. 4) Пограничные споры, требования изменения границ. 5) Социально-политические конфликты на основе требования расширения представительства во власти и выравнивания уровня жизни в различных регионах. Например, такого рода … конфликт в Таджикистане … имел квазиэтническое измерение. В условиях слабости национальной идентификации северные таджики нередко воспринимались на юге … как представители нетаджикского этноса…»2. Интересно наблюдение, что интенсивность окраски этно-политического конфликта в религиозные тона обратно пропорциональна прочности позиций на данной территории традиционной для нее конфессии – чем ниже был авторитет легализованной доктрины, тем чаще этнический конфликт прикрывается лозунгами религиозного ренессанса3.

Под религиозным экстремизмом современные криминологи понимают социальное явление, проявляющеся в четырех взаимосвязанных формах: а) религиозного сознания, б) религиозной идеологии, в) религиозной деятельности, г) религиозной организации1. Ими отмечается тенденция криминализации массового сознания в России в последнее десятилетие, чему, на их взгляд, способствовало распространение неонацистских и религиозно-националистических движений, а также нетрадиционной/ альтернативной религиозности, вызывающей всплески агрессивной ксенофобии у определенной части населения2.

Религиозным экстремизм делает – 1) религиозное общественное (реже индивидуальное) сознание, если и только если ему присущи признаки тоталитаризации и гиперболизации ценности определенного конгломерата религиозных идей в ущерб всем остальным религиозным и светским идеям (например, нигилизм и фанатизм); 2) религиозная идеология, характеризующаяся произвольным провозглашением «абсолютной истины», сопровождающееся игнорированием или пренебрежением значимости альтернативных точек зрения. При этом аксиологически мир рисуется монохромно, с резким отграничением своего («белого») от всего остального «черного»; 3) религиозная деятельность, направленная на воплощение в жизнь провозглашенной идеологии с использованием методов физического и психического насилия; 4) религиозные организации, подпадающие под легальное определение «экстремистской организации»1 (например, тоталитарные секты, деструктивные культы). Религиозному экстремизму могут быть присущи такие черты, как партикуляризм, конформность умонастроений2, иррациональность мышления, иррегулярность проявления, стереотипизация поведения (социальная ригидность) – слепое копирование образцов, чреватых «славой Герострата». Современные исламоведы в процессе изучения исламского экстремизма на Кавказе и в Центральной Азии приходят к неутешительным выводам и прогнозам3.

Следует особо подчеркнуть, что далеко не всякий религиозный экстремизм сопряжен с обязательным насилием, но если таковое наблюдается в форме запрещенных уголовным законом общественноопасных, антиконституционных или аморальных деяний, целесообразно использовать понятие криминального религиозного экстремизма1, который имеет пять типичных проявлений: 1) институциональное (подразумевает наличие незаконных организационных форм, прямо запрещенных уголовным законом – стт. 239, 2821, 2822 УК РФ); 2) обособленное внеинституциональное (признак отношения к религии прямо указан в тексте закона – ст. 282 УК РФ); 3) необособленное внеинституциональное (признаки религиозного мотива или отношения к религии прямо не прописаны в тексте закона – ст. 280 УК РФ); 4) террористическое (любые преступления террористического характера, совершаемые по религиозным мотивам, такой криминальный религиозный экстремизм входит в компетенцию террорологии, поскольку имеет весьма специфическую феноменологию и факторную обусловленность); 5) «неспецифическое» (термин условен. – И. Д. Объединяет все остальные общественноопасные злоупотребления – в широком смысле слова – свободой совести и вероисповедания, сопряженные с посягательством на различные социальные ценности2)3.



Криминологами подчеркивается, что криминальный религиозный экстремизм (далее КРЭ) – самостоятельный подвид религиозного экстремизма, имеющий собственную детерминацию. Физическое насилие или угроза такового не является эссенциальными признаками деятельностной формы КРЭ, что усложняет задачу правоохранительных органов по безошибочной квалификации составов преступлений. В то же время, сущностной характеристикой деятельностной формы КРЭ выступает специфическое психическое насилие, проявляющееся в подавлении духовного самосознания индивидуума, свободы его духовного самоопределения и самоидентификации, в навязывании альтернативных/не свойственных ему религиозных идей и ценностей против или помимо его воли (выделять в качестве родового понятия самостоятельный «духовный экстремизм» эвристически не имеет смысла). Самовоспроизводство КРЭ возможно лишь посредством его организованных форм, что является квалифицирующим признаком соответствующих составов преступлений и отягчающим вину подсудимого обстоятельством. Особенностью современного КРЭ может стать злоупотребление как легальными организационными формами, так и легальными средствами реализации прав и свобод человека и гражданина, в частности, свободы совести и вероисповедания. Система профилактики КРЭ может быть эффективной при условии ее направленности на все составляющие феномена религиозного экстремизма – сознание, идеологию, деятельность, организации1. Собственно, в контексте этнорелигиозного терроризма как уголовно наказуемого деяния, речь может вестись исключительно о КРЭ.

Терроризм – «сложное социально-политическое и криминальное явление, обусловленное … противоречиями общественного развития… Представляет собой многоплановую угрозу для жизненно важных интересов личности, общества и государства, одну из наиболее опасных разновидностей политического экстремизма в глобальном и региональном масштабах. <…> Терроризм включает несколько взаимосвязанных элементов: идеологию терроризма (теории, концепцию, идейно-политические платформы); террористические структуры (террористические…, экстремистские – религиозные <в т.ч.>, структуры организованной преступности), а также собственно террористическую практику (…деятельность)»1.

Типологий терроризма множество. Одна из наиболее последовательных называет семь типов терроризма: 1) политический – связан с борьбой за публичную власть и направлен на устрашение политического противника и его сторонников (его подтипами могут выступать – идеологический, классовый, сепаратистский, этнический, субверсионный, экологический); 2) государственный – претворяется в жизнь государственной машиной в целях установления тоталитарного режима и порабощения собственного населения в тиранических государствах; 3) этнорелигиозный (который нас и будет в дальнейшем интересовать par excellence) – осуществляется ради торжества своих националистических и религиозных идей (его подтипами могут быть названы – межрелигиозный, межконфессиональный, внутриконфессиональный, сектантский); 4) общеуголовный (корыстный, «мафиозный») – совершается преступными организациями в целях обогащения и устранения конкурентов с высокодоходного рынка, а также ради запугивания слабых правительств (его подтипами могут оказаться в ряде случаев как политический, так и религиозный); 5) военный – деморализующий армию и гражданское население противника, может осуществляться с применением оружия массового поражения (химического, ядерного и т. п.); 6) «идеалистический» – присущ лицам с ущербной психикой, террористам-одиночкам, ратующим за «победу справедливости во всем мире» и торжество «великой идеи» (примером может служить образ фидаи – жертвующего собой за «святое дело»); 7) партизанский – характеризует действия невоеннослужащих в их вооруженной борьбе с агрессором2.

Терроризм следует отличать от террора – «метода политической борьбы, заключающийся в массовом и целенаправленном осуществлении акций по устрашению и подавлению политических и иных противников, включая их физическое уничтожение»3. Террор в террорологии (науке о терроре и рерроризме) обычно подразделяется на военный и гражданский, а каждый из них, в свою очередь, может быть: а) революционным/ контрреволюционным; б) подрывным/репрессивным; в) идеологическим (духовным); г) экономическим1. Террор является конституирующим признаком для таких явлений, как «террористические акты» – посягательства на жизнь государственного/общественного деятеля; «акты терроризма» (сюда включают собственно терроризм и не совсем ясную категорию «преступлений террористического характера») и «преступления против мира и безопасности человечества» (развязывание агрессивной войны, геноцид, экоцид, нападения на лиц/учреждения, пользующихся международной защитой – дипломатической неприкосновенностью и т. п.)2.



Этнорелигиозный терроризм представляет собой крайне агрессивную и общественно опасную форму проявления криминального религиозного экстремизма, выделенную криминологами в особый тип. Этнорелигиозный терроризм специфичен, т.к. использует механизм сакрализации религиозно-идеологической платформы, и является видом терроризма и типом КРЭ, поскольку «…преступление стимулируется мотивами обеспечения торжества своей нации и <народностно-национальной> религии <или же конфессии>, реализации национальных и религиозных идей, в том числе сепаратистских, за счет подавления или даже уничтожения других национальных и религиозных групп (причем и в рамках одной религии). Этнорелигиозный терроризм вырастает на почве экстремизма, национальной и религиозной нетерпимости, вражды и ненависти, неумения и нежелания видеть в других группах партнеров для переговоров и компромиссов…»3. Террористические формирования, не обязательно ставящие перед собой религиозные цели, безусловно, эксплуатируют чувства и умонастроения экстремистски ориентированных религиозных индивидов с авторитарным синдромом характера1, которыми, в силу их бескомпромиссности, очень легко манипулировать, заманивая популистскими и политиканскими лозунгами («газавата», «джихада», «шариата»2, «четвертого рейха», «армагеддона» и т. п.) , идеалами вождизма и гуруизма.

Криминологический портрет экстремиста хорошо известен и изучен3 – как правило, наиболее криминальной категорией являются не учащиеся и не работающие подростки и молодые люди 15-25 лет, с низким уровнем образования, культуры и правосознания, избытком свободного времени и отсутствием социально-значимых интересов. И это не удивительно, поскольку на индивидуальном уровне вступление в религиозную экстремистскую организацию, тоталитарную секту или террористическое формирование является следствием социально-психологической дезадаптации и относительной депривации (т. е. краха социальных, этических, эмоциональных, экономических надежд и идеалов). Совершению преступления экстремистской направленности нередко предшествует длительная антиобщественная или противоправная деятельность, административно, реже – уголовно наказуемая.

Особую группу составляют «убежденные ксенофобы», «профессиональные борцы с инакомыслием», привлекавшиеся к ответственности по пункту «б» части 2 ст. 282 УК РФ, – в 40% случаев это лица мужского пола, старше среднего возраста (55-65 лет), имеющие высшее образование и занимающие должности редакторов и директоров ксенофобских изданий. Интересно отметить, что 90,5% террористов, осужденных судами РФ – верующие люди (по критерию субъективной самоидентификации), только 9,5% – неверующие или индифферентно относящиеся к религии. Для сравнения – в среднестатистической группе преступников (осужденных за различные преступления нетеррористического характера) число верующих не превышает 63,2%. Из вышеназванных 90,5% подавляющее большинство – мусульмане1.

Еще одну, к счастью относительно немногочисленную, группу составляют женщины – суицидальные террористки (шахидки, «невесты Аллаха»2), обычно это 30-40-летние вдовы, потерявшие мужей и/или сыновей и 17-25-летние девушки из фанатично религиозных семей, выросшие, как правило, без родного отца3, ранее не судимые. Глубокая религиозная вера и изоляционизм обусловливает такое явление, как групповой нарциссизм «шахидок» – аутоидеализацию своего поведения как единственно праведного, святого, богоугодного. Групповой нарциссизм – весьма опасное явление, так как прямо воздействует на общественное сознание, героизирует преступников в глазах малообразованного социального окружения и наделяет фанатиков-смертников ореолом святости и религиозного почитания. В криминологии эта форма терроризма получила наименование «жертвенный терроризм» – совершение экстремистских гомицидальных преступлений общественно опасным способом исполнителями-самоубийцами. Зачастую организаторами на эту роль избираются именно женщины, может быть потому, что среди женщин реже случается эксцесс исполнителя.

Но есть и другой аспект этого явления – потенциальные «шахидки» оказываются заложницами тоталитарных сект4, террористических формирований, хорошо замаскированных и мимикрирующих, например, под джамаат (ваххабитскую общину). Такие женщины (и подростки) на поверку оказываются насильственно завербованными и обманутыми жертвами, и их поведение находится в компетенции виктимологии – учении о потерпевших и жертвах преступлений5. Некоторые религиозные общины экстремистским способом умудрялись компенсировать дефицит объектов почитания6 – обширный пантеон мучеников и реликвий праведников позволяет религиозной общине конкурировать на рынке религиозных услуг, добиваясь высокого рейтинга и притока неофитов7. Их деяния не всегда подпадают под определение именно терроризма, но всегда – под определение криминального религиозного экстремизма.

Юристы строго определили понятие террористической организации – это «устойчивое объединение лиц, созданное в целях осуществления террористической деятельности или признающее возможность использования в своей деятельности терроризма. Признаками Т.о. являются: иерархическое построение, специализация участников по выполняемым функциям, наличие, как правило, уставных и программных документов. Организация признается террористической, если хотя бы одно из структурных подразделений осуществляет террористическую деятельность с ведома хотя бы одного из руководящих органов данной организации»5. Религиозная организация редко создается именно как террористическая, чаще она таковой признается пост фактум, например, в ходе судебных слушаний, поскольку на них открывается, что религиозные лидеры данной организации допускали возможность использования террористических методов борьбы с несогласными.

В заключение еще раз подчеркнем, что экстремизм многогранен – религиозные сепаратисты и ксенофобы могут применять экстремистскую тактику в борьбе с инакомыслием, уничтожая даже памятники чуждой им религиозной культуры; экстремизм может быть и светским, направленным как против всех религий («борьба с религией» в условиях авторитарного режима), так и выборочно – против определенной конфессии, особенно в контексте этнорелигиозного конфликта. Существует опасность и экстримизации антиэкстремистской деятельности (по принципу «клин клином вышибают»). Антиобщественные акции, даже угрожающие перерасти в экстремистские, органы государства и общественные организации в соответствии с их правовым статусом и компетенцией должны предупреждать, контролировать и пресекать, не нарушая норм российского законодательства. К примеру, меры политического, идеологического, информационно-пропагандистского, правового и специального характера по предупреждению, выявлению, пресечению и раскрытию религиозной экстремистской деятельности, минимализации ее последствий должны осуществляться с соблюдением прав верующих.


Аннотация содержания темы.

Тема 11. Социальные причины, психологические предпосылки и мотивы религиозного экстремизма.
Экономическое и социальное неравенство уровней развития стран и регионов. Увеличение суммарного состояния сверхбогатых и падение жизненного уровня масс людей. Отношения зависимости, господства-подчинения.

Принуждение с использованием репрессивных механизмов, насилия и подавления во властных отношениях. Политическое и национальное угнетение. Дискриминация и сегрегация национальных и религиозных меньшинств. Миграционные процессы и образование «других» этноконфессиональных групп на территориях, в которых исторически получала распространение «своя» религия, конфессия. Клерикализм и антиклерикализм. Угрозы традиционным культурам народов «третьего мира» в условиях процессов глобализации.

Психологические предпосылки. Кризисные явления в индивидуальной, групповой и общественной психологии. Переживание безвыходности сложившейся ситуации, причиненных горя, несчастья и обид. Отчаяние. Индивидуальные, групповые и массовые страхи и страдания. Ксенофобии и неофобии. Тревожное ожидание будущего. Превратный, конфликтный характер общения. Утрата взаимного доверия. Общественное и групповое мнение. Групповая суггестивность, традиции и обычаи и пр.

Мотивы. Сознательное и бессознательное в мотивации. Превалирование иррациональных импульсов. Вера в превосходство «своей» религии, конфессии, в исключительность её «истины». «Влечение к смерти» и вера в посмертное существование. Одержимость идеей миссианского призвания. Возмущенность нарушением религиозной свободы, бесправием в отношении исповедания своей религии. Оскорбленные религиозные чувства. Униженное достоинство в связи с религиозной/ религиозно-этнической принадлежностью. Религиозные мотивы мести за причинное зло. Религиозные ксенофобии и фанатизм.

Политические, этнические, этнополитические мотивы проявления религиозного экстремизма.

Текст лекции1.

План лекции.


  1. Комплекс детерминант возникновения религиозного экстремизма.

  2. Отношения несвободы, зависимости, угнетения в разных формах – главная основа возникновения религиозного экстремизма.

  3. Детерминанты в экономической, политической сферах, в области культуры.

  4. Психологические предпосылки.

  5. Почва для возникновения религиозного экстремизма в определенных сторонах процесса глобализации.

  6. Мотивы экстремистски-религиозных действий.

Выявление причин возникновения религиозного экстремизма предполагает раскрытие совокупности взаимодействующих связей, детерминирующих его появление и существования. В данном контексте термин «причина» употребляется не только в философском смысле, но и в «собирательном»; имеет в виду не только каузальные связи (порождения), но и связи исторические (прежде всего традиции), функциональные/ дисфункциональные (удовлетворения/ неудовлетворения потребности, латентные/ явные), организационные (порядок)/дезорганизационные (хаос), условие (создающее среду), фактор (приводящий в действие). Часто в «собирательном» смысле используется термин «фактор». В целях простоты изложения чаще употребляются слова «причина», «условие», «фактор». Если же требуется более точное именование вида связи, делаются соответствующие оговорки.

Выделяют объективные и субъективные факторы. С точки зрения существования общества в целом объективные факторы – это материальные производительные силы и производственные отношения, а субъективные – деятельность людей, направленная на поддержание жизни. Такое деление конкретизируется, когда рассматриваются различные виды социальных отношений и деятельности – в труде, в области экономических отношений, в духовной сфере. Объективном в общественным развитии является не только природное бытие, не только материальные, но и другие общественные отношения. Объективными фактами становятся такие результаты деятельности людей, как продукты материального производства, отношения в духовной сфере, соответствующие организации и институты. Если люди в своей деятельности руководствуются научным знанием общественных закономерностей, мы не обнаружим в ней источников религиозного экстремизма. Однако субъективный фактор осуществляет свое действие и в форме стихийной деятельности (когда отсутствует адекватная программа деятельности). В этом случае могут появиться такие последствия и результаты, которые будут детерминировать возникновение религиозного экстремизма.

Различают социальные и психологические факторы появления религиозного экстремизма.

Могут быть выделены причины в зависимости от масштабов той среды, в которой они действуют,- причины, связанные с процессами, происходящими в микро- и макросреде. Можно говорить о внутренних причинах, связанных с определенными отношениями внутри страны, и внешних причинах, представляющих собой результат воздействий извне, причинах, действующих в условиях глобализации.

Детерминация осуществляется всегда в рамках определенной социальной ситуации. Для социальной ситуации характерно сложное взаимодействие различных явлений и процессов – материальных и духовных, объективных и субъективных, индивидуальных и коллективных. Это значит, что появление религиозного экстремизма детерминируется не одной какой-либо причиной, а комплексом причин. То или иное явление в отрыве от ряда других, как правило, не приводит к появлению религиозного экстремизма. Однако можно говорить о главной, определяющей причине в данной социальной ситуации. Правомерна, видимо, постановка вопроса о типах социальных ситуаций, детерминирующих появление и существование экстремистских религиозного сознания и действия.

Социальные основы религиозного экстремизма коренятся в отношениях господства-подчинения в экономической, политической, правовой, государственной областях, в состоянии современной культуры. Социально-экономическое и политическое неравенства стран и народов, рост богатство одних стран за счет других вызывают противоречие, в том числе острое, между странами, этносами, народами, государствами.

Привязанность людей к традиционным отношениям в обществе, цивилизациях доиндустриального типа, соблазны «развязанности» в индустриальных обществах, внеэкономическое и экономическое принуждение работников разделение и отрыв интеллектуального и физического труда, односторонность и ограниченность развития видов, властно-авторитарные отношения, политический гнет государства, угнетение одного этноса другим, кризис культуры, разного рода неравенства и подавления одних групп другими внутри данной религии, конфессиями и между религиями, конфессиями и т.д. – все это может служить почвой возникновения мотивов экстремистских сознания и поведения.

Возникновению религиозного экстремизма могут способствовать социокультурные явления, в которых находит выражение «кризис культуры»: деформации в системе ценностей, сдвиг приоритетов в сторону сциентизма, техницизма или, напротив, антисциентизма, наступление вещизма и бездуховности, прагматизация и коммерциализация человеческих взаимоотношений, кризис искусства и нравственности, порнографизация и сексизм, алкоголизм и наркомания и пр. В последние десятилетия доминирующей стала масс-культура, ориентированная на ценности так называемого «общества потребления». Масс-культура часто бередит стихии бессознательного — агрессию, инстинкты насилия и секса. Она притупляет сознание, подавляет интеллект, обесценивает такие ориентиры, как ценности интеллекта и познания, возвышенные нравственные и эстетические чувства, ставит барьеры на пути формирования «Я», «самости», субъектности, порождает обезличность и конформизм. Меняется отношение к науке и особенно к естествознанию. С одной стороны, благодаря наукам создан особый «культурный континуум», разработаны технологии, применяемые в искусстве (живописи, театре, кино), в игре, в спорте, в средствах массовой информации, при изготовлении предметов быта (бытовая техника, аудио- и видеоаппаратура и пр.), украшений, парфюмерии, средств гигиены, лекарств и т. д. Но достижения науки, с другой стороны, дали возможность создать и различные виды оружия массового уничтожения и разрушения. Наука обусловила становление информационного общества, построение кибернетических управленческих моделей и в то же время — изготовление таких технических средств, с помощью которых осуществляется вторжение во внутренний мир личности, раскалывание его, «открывание» и того, что в прежние эпохи считалось сокровенным и неприкосновенным. Наука же произвела орудия манипулирования индивидуальным, групповым и массовым сознанием. Техника — военная, радиоэлектронная, информационная, телефонная и пр.— часто используется для прямого подавления личных свобод и демократии. Получают распространение донаучные, квазинаучные и псевдонаучные представления.

Психологические факторы — это состояния, процессы, механизмы общественной, групповой и индивидуальной психологии, которые создают возможность, благоприятную психологическую почву возникновения религиозного экстремизма. Психологические предпосылки не сводятся только к каким-то явлениям индивидуальной психологии или феноменам в эмоциональной сфере. Различают общественно-психологические и индивидуально-психологические предпосылки. Различение это условно: хотя феномены общественной и групповой психологии сверхиндивидуальны, они не могут протекать иначе как в психологии индивидов.

Общественно-психологические предпосылки религии составляют феномены психологии общества и групп; к ним относят: кризисные состояния общественно-психологической атмосферы, превратный характер общения, общественное и групповое мнение, неосознанные процессы, механизмы внушения, подражания, психического заражения, традиции, обычаи и пр.

Кризисные состояния общественно-психологической атмосферы могут проявляться в настроениях разочарования в прошлом и настоящем, тревожного ожидания будущего, в отягощенности исторической памяти, расшатывании общественных и групповых идеалов, утрате оптимизма перспективного чувства, массовых и групповых страхах и страданиях и т.д.

Общение является персонифицированной формой общественных отношений, одной из существенных потребностей людей. В условиях отчуждения человека от человека происходит дисгармонизаиия общения, общение приобретает превратные формы — господства, подчинения, борьбы, конкуренции, опосредуется вещными отношениями. В превратном общении часты обман доверия и крах надежд.

Питательную почву религиозного экстремизма создают неосознанные явления общественной и групповой психологии. Неосознанные аспекты имеются в общественно-психологических механизмах сообщения, внушения, подражания, взаимозаражения, в общественном и групповом мнении, в традициях и обычаях. Общественно-психологические механизмы реализуются с помощью языка, устной и письменной речи, мимики и пантомимики, специализированных знаков. Основным средством является слово. Речевое воздействие неодолимо, неизбежно вызывает определенные представления, соответствующие содержанию высказывания. Воздейственная сила слова может выступать как некая чуждая власть.

Общение в ходе совместных действий порождает групповые психологические явления. В психологии людей происходят изменения, появляются коллективные представления и переживания, не свойственные индивидам, когда они действуют вне группы. Коллективное совместное действие вызывает в психологии участников синергический эффект, в результате чего происходит повышение интенсивности протекающих процессов, возникает переживание возрастания жизненной энергии, готовности к действию.

Для малых и особенно больших групп свойственна склонность к харизматизации, к наделению личностей лидеров сверхобычными возможностями и способностями. В процессе харизматизации происходит персонификация идеалов, лидер становится объектом веры, его образ связывается с надеждой на осуществление чаяний, желаемого лучшего будущего, ему присваивается функция избавителя, появляется преклонение перед ним.

Отметим сверхнадындивидуальность общественно-психологических феноменов. Коллективные представления и переживания, групповые мнения, нормы и ценности императивны по отношению к индивидууму и принудительно навязываются ему извне помимо его воли и сознания. В этих феноменах образ слит с эмоционально-моторными элементами и потому не является продуктом специальной сознательно-интеллектуальной обработки. Общественно-психологические процессы выступают по отношению к каждому участнику общения как нечто сверхиндивидуальночеловеческое.

Индивидуально-психологические факторы действуют в психологии индивида. Это переживание всесторонней зависимости от других людей, страх, фобии, чувства одиночества и заброшенности, склонность к поклонению авторитету, к делегированию воли и решимости, неосознанные и неосознаваемые процессы, конформность и пр.

Отношения бессилия, зависимости, которые в данных условиях непреодолимы, неустранимы, порождают психологический комплекс, включающий страх, отчаяние и в то же время ожидание лучшего, надежду на избавление от гнета чуждых сил, стремление «вырваться» из стрессовой ситуации.

Психологические основы образуют протестные настроения, возникшие в связи с нарушением религиозной свободы, с бесправием в отношении исповедания своей религии, оскорбленные религиозные чувства, униженное достоинство в связи с религиозной/ религиозно-этнической принадлежностью.

Социальные основы религиозного экстремизма заключены в состоянии и процессах современного глобального мира. С одной стороны, в мире существуют страны с высоким уровнем экономического развития, качества жизни (в Европе, в Северной Америке), с другой, - страны так называемого «третьего мира» (Африки, Азии, Латинской Америки) ряд которых хотя и быстро развивается, но сохраняет наследие прошлого. Существует разрыв как в уровне экономического развития, так и в материальном, социальном, культурном обеспечении большинства людей в этих странах.

В мире более 950 млн. человек не могут удовлетворить самые элементарные потребности; каждый год от голода в мире погибает около 50 млн. человек. Нищета, массовая безработица, болезни, преждевременная смерть и пр. выпадают прежде всего на долю «третьих стран».

Экономические, социально-политические кризисы являются постоянными спутниками и высоко развитых стран, что обусловливает ухудшение материального положения большинства населения в этих страна. Постепенно увеличивается разница в доходах 10% богатых и 10% бедных, резко возрастает имущественное неравенство.

Экономическая ситуация в развитых странах характеризуется ныне следующими чертами: возросшей неустойчивостью мирохозяйственных процессов, негативно сказывающейся на экономическом положении стран региона; ослаблением конкурентоспособности значительной части продукции, производимой в государствах с дорогой рабочей силой; обострением проблемы занятости; настойчивыми попытками правящих кругов демонтировать социальную инфраструктуру, сложившуюся в результате двух столетий упорной политической и экономической борьбы; неблагоприятной экономической конъюнктурой. Все это подрывает доверие населения к политике властвующей элиты, усиливает отчуждение между политическими институтами и гражданами, способствует нарастанию враждебности между богатыми и неимущими слоями общества.

Современный миропорядок включает сложную систему взаимоотношений. В международных отношениях, в отличие от положения в рамках государственных образований, не существует единого управляющего центра, опирающегося на легитимные средства принуждения. Система мирового порядка поддерживается с помощью утвердившихся правовых норм, юридически оформленных договоров и текущих соглашений.

Одно из последствий глобализации - обострение противоречия между возросшей степенью взаимозависимости элементов миропорядка и воздействием на него дестабилизирующих факторов. Взаимозависимость интенсивно подпитывается глобализационными процессами, а дестабилизация - углублением разрыва в условиях существования экономически развитых и отстающих государств. Необходимое пересгруктурированне межгосударственных отношений, способное если не устранить, то, по крайней мере, смягчить это противоречие, по сути дела, не осуществляется. Более того, лидирующие государства «золотого миллиарда», прежде всего США, в основном уповают на силовое давление как на фактор обеспечения международного порядка. В ответ другие страны стремятся найти более эффективные средства противодействия силовому давлению. В результате воспроизводится база для распространения не поддающихся контролю средств массового уничтожения.

Дестабилизация мирового порядка наглядно проявляется в падении роли п эффективности существующих международных институтов. Девальвируется авторитет Организации Объединенных Наций. Уходят в небытие надежды па то, что ей предстоит сыграть роль стержня нового миропорядка. Силы, во многом определяющие ход мировых событий, все заметнее перестают с ней считаться, отодвигая на обочину мировой политики.

Огромный урон наносится международному праву. Действия основных игроков на мировой арене демонстрирую явные признаки того, что оно становится помехой для держав, обладающих силой и влиянием, достаточными, чтобы заставить другие страны смириться с навязываемыми им решениями.

Все это существенно увеличивает опасность перерастания межгосударственных и даже внутригосударственных конфликтов в силовые столкновения, таящие угрозу мировой катастрофы. Одним из мощных сигналов, свидетельствующих об этой опасности, следует считать наблюдающийся в последние годы всплеск международного терроризма, который нередко принимает религиозные формы, а также – религиозного экстремизма. Перед лицом вопиющего неравенства стран и народов трудно всерьез говорить о наличии сколько-нибудь действенных упорядочивающих начал на международной арене. Склонность влиятельных державных сил к применению в мировой политике силовых методов ставит под сомнение возможность достижения устойчивого миропорядка.

Противоречивы последствия научно-технического прогресса. Налицо факт, характерный для XX и начала XXI века: с одной стороны, пробуждены к жизни такие промышленные и научные силы, о которых и не подозревали ни в одну из предшествовавших веков истории человечества и которые, казалось бы, открывают перспективу благоденствия человечества и отдельного человека; с другой – сам научно-технический прогресс как бы создает новые координаты зависимости, незащищенности и риска. Даже самые совершенные технологические системы не гарантируют от неожиданных и катастрофических сбоев. Сбои особенно опасны в таких отраслях, как ядерная энергетика, освоение космоса, химическая промышленность, производство угля, нефти и газа, генная инженерия, информационные системы и др. Трагедии, связанные с техникой ядерно-космического века, с теми могучими силами, которые сами же люди вызвали к жизни, усиливают тревогу.

Непросто противостоять опасности эпидемий. И если в прошлые века свирепствовали оспа, чума, холера, то ныне человечеству угрожают СПИД и другие ранее невиданные болезни.

Все большее беспокойство вызывает нарастающая опасность экологического кризиса. С одной стороны, НТР способствует развитию производительных сил, новых технологий, материалов, компьютерной и робототехники, ее результаты повышают комфорт современной жизни, создают ранее неведомую культурную среду и т. д.; с другой – всякое производство имеет «отходы», побочные последствия, загрязняющие окружающую среду, создающие ситуацию риска, несвободы и зависимости, чреватые опасностями для самого существования жизни на Земле. Степень управления экологическими процессами в мире пока что невысока. Пренебрежение к реально существующим законам пространственной организации природы и человеческого общества приводит к опасным последствиям. Уже не вызывает сомнения тот факт, что человечество нанесло природе непоправимый ущерб.

Способствуют возникновению религиозного экстремизма и миграционные процессы.

При изучении генезиса экстремистских умонастроений и действий целесообразно выделять причины и по таким основаниям: экономические, политико-правовые, брачно-семейные, этические (моральные), духовные и некоторые другие факторы, детерминирующие экстремизм:

1. Экономическими причинами можно считать: а) имущественное неравенство, отсюда – неудовлетворенность жизнью обездоленных слоев населения; б) неравномерное экономическое (индустриальное/ постиндустриальное) развитие; в результате которого одни регионы – «прогрессивные», совершив качественный скачок в развитии от индустриального к постиндустриальному (информационному) обществу, лидируют в экономике и уровне жизнеобеспечения своего населения, пропагандируя ценности «золотого миллиарда» и патернализм. А другие – «депрессивные», маргинализуются как бесперспективные, нежизнеспособные без финансовых дотаций и гуманитарной помощи (речь идет как о целых государствах, так и об административно-территориальных единицах внутри одной страны). Выходцы из них стигматизируются общественным мнением «стран первого и второго мира», а их попытки выйти на равные с остальными стартовые позиции вертикальной социальной мобильности зачастую искусственно затрудняются или пресекаются; в) объективная глобализация экономики с претензией транснациональных корпораций на всевластие.

2. К политико-правовым факторам относятся: а) активная социальная экспансия государства и права, т. е. стремление внедриться во все сферы социальной жизни и под лозунгом урегулирования подчинить их себе; б) наличие у государства и права силовых инструментов принуждения (вооруженные силы, судебная и пенитенциарная система и проч.), далеко не всегда применяемых с равной степенью справедливости ко всем категориям правонарушителей; в) отчуждение подавляющего большинства населения от прямого участия в реализации государственных функций и управления материальными ресурсами, находящимися де-юре в государственной или коллективной собственности; г) предрасположенность государств к межгосударственным союзам и военно-политическим альянсам исключительно в прагматических целях, без учета культурного и духовного родства населения объединяющихся государств.

3. К брачно-семейным факторам можно причислить: а) несовпадение части семейных, национальных и общечеловеческих ценностей с навязыванием некритически транслируемых патриархальных устоев – т. наз. «принудительная ретрадиционализация»; б) имущественная зависимость от старших членов семьи; в) попытки тотального родительского контроля (или же «клановая геронтократия», когда старейшине рода подотчетны все его родственники по прямой нисходящей, а иногда и по боковым ветвям родства вплоть до 3-4 колена); г) нестабильность брачно-семейных уз, побуждающая молодежь к поиску более прочного жизненного фундамента.

4. В категорию этических факторов попадут: а) превалирующая роль общественного мнения; б) наличие малопонятных архаичных запретов и ограничений, продиктованных местными обычаями; в) дуализм нравственных норм «верхов» и «низов» (двойной стандарт этических предписаний).

5. Среди факторов духовной (но внерелигиозной) жизни могут быть названы: а) духовный плюрализм человечества, гетерогенность духовной сферы; б) принципиальная неверефицируемость и нефальсифицируемость индивидуального духовного опыта, отсутствие иных общепризнанных критериев истинности духовных ценностей помимо веры (фидеизм).

В каждой из выделенных областей социальной жизни факторы религиозного экстремизма своеобразны:

1. В хозяйственной сфере – это искусственная минимализация экономических потребностей рядовых верующих и сосредоточение финансового капитала (а иногда и торгового, и промышленного) в руках харизматических лидеров и церковных иерархов, что может сопровождаться показным аскетизмом последних (религиозная олигархия).

2. В политике и праве – это: а) нерезультативность правовых методов обеспечения тождественности светских и религиозных норм. Имеются в виду конкуренция и коллизии норм светского и религиозного права. В частности, они заключаются, например, в употреблении и интерпретации понятий «грешник» и «преступник» – государство не должно иметь права карать «грешников», а церковь, наоборот, прощать «преступников». К тому же религия может допускать причинение смерти иноверцу, даже если это прямо запрещено уголовным законом; б) бюрократизация религиозных институтов; в) объективный переход церкви к сотрудничеству с государственным аппаратом в целях взаимовыгодной эксплуатации религиозных потребностей (как культовых, так и внекультовых) населения. Особенно это заметно при наличии титульной, государственной религии и т. наз. про-правительственной «карманной церкви».

3. В брачно-семейной сфере – это: а) объективная неспособность главы семьи обеспечить во всех случаях адекватность формального и духовно-религиозного лидерства; б) доминирование материальных семейных забот над всеми остальными, в т.ч. обрядово-религиозными.

4. В этической сфере – несовпадение нравственных и религиозных норм (профессиональная врачебная этика может допустить, например, эвтаназию или аборты, а религиозная будет этому категорически противиться).

5. В духовной сфере – а) исторически обусловленная скомпрометированность церкви или священнослужителей как посредника между человеком и богом; б) низкий порог терпимости к соединению духовных ценностей, культивируемых различными религиями; в) приоритет формы исповедания над его содержанием, обрядоверие.

Сказанное о причинах религиозного экстремизма относятся и к условиям России. В России за последние пятнадцать лет резко возросло неравенство в доходах и наметились деформации в социальной сфере. На социальном самочувствования населения негативно сказывается ущерб, нанесенный системе бесплатного здравоохранения и всеобщего образования, а также существовавшим ранее формам общественных контактов: сети клубов, театральной и иной самодеятельности, организациям, обеспечивавшим досуг молодежи, детским оздоровительным лагерям и т. д.

Ухудшение условий существования породило кризис морали. Криминализация приобрела широкий характер. Преступность вышла за пределы, обеспечивающие сохранение системы. Овладев значительной частью народного хозяйства, организованные преступные группировки стали предъявлять притязания и на политическую власть. Социальная неудовлетворенность создает питательную среду для противостояния социальных групп.

Почву для возникновения экстремизма в России создает и неуправляемая миграция. На территории России оказались миллионы незарегистрированных, бесправных иммигрантов, вытесненных в сферу «серой» и «черной» экономики, дестабилизирующих рынки труда и создающих благоприятную почву для деятельности криминальных элементов. Получает распространение представление, что, избавившись от чужаков-иммигрантов, Россия сумеет быстрее и успешнее избавиться от трудностей. При этом полностью игнорируется то обстоятельство, что в складывающейся демографической ситуации страна жизненно заинтересована в притоке трудоспособных, экономически активных переселенцев. Но ясно: пока иммиграционный поток не будет введен в правовые рамки, неприятие «пришельцев» будет определять психологические установки определенных групп населения.

Заметна настороженность населения российской «глубинки» к столичным мегаполисам, и прежде всего к Москве. Почву, на которой произрастает эта настороженность, образуют, с одной стороны, все более заметный разрыв в условиях существования провинциального и столичного населения, а с другой - усиление унитарных настроений в федеральных структурах власти, нашедшее проявление в попытках урезать права и компетенции субъектов Федерации.

Отсюда утвердившееся в российской «глубинке» представление, что относительное благополучие столичных жителей основано не на том, что в столицах сосредоточены главные жизненные центры производства и финансов, но прежде всего, на том, что Москва и в какой-то степени Санкт-Петербург «обирают» остальную Россию, «жируют» за ее счет.

При рассмотрении причин религиозного экстремизма показательны данные социологических исследований. Ответы респондентов на вопросы касающиеся причин, в наибольшей степени способствующих разобщению людей разных национальностей, выглядят следующим образом. Православные верующие в числе наиболее важных причин национальной розни на первое место поставили ухудшение экономического положения страны (30%), на второе — ошибки в национальной политике центральных властей (20%), на третье — низкую культуру межнационального общения (19,3%). Далее со значительным отрывом следуют: корыстная политика местных элит (9,5%), межрелигиозные противоречия (6,8%) и миграция населения (4,3%).

Мусульмане демонстрируют в целом сходное распределение ответов. На первое место у них также выходит ухудшение экономического положения (34%), на второе — ошибки в национальной политике (25,1%), на третье — низкая культура межнационального общения (12,1%). Вслед за этим респонденты указали на межрелигиозные противоречия (7,7%), корыстную политику местных элит (5,7%) и миграцию (2,4%).

У католиков шкала ответов несколько иная. На первое место они поставили ошибки в национальной политике (26,4%), на второе — ухудшение экономического положения страны (21,8%), на третье — низкую культуру межнационального общения (20,9%). Далее ими названы межрелигиозные противоречия (10%), корыстная политика местных элит (5,5%) и миграция (3,6%).

Еще более существенные отличия — у протестантов, которые на первое место ставят низкую культуру межнационального общения (28%), на второе — ухудшение экономического положения (23,1 %), а на третье — межрелигиозные противоречия (12,6%). Вслед за ними указаны ошибки в национальной политике (11,9%), корыстная политика местных элит (4,2%) и миграция населения (0,7%).

У приверженцев иудаизма на первом месте — ухудшение экономической ситуации (32,7%), на втором — низкая культура межнационального общения (20,9%), на третьем — ошибки в национальной политике (17,3%). За ними следуют межрелигиозные противоречия (10%), корыстная политика местных элит (7,3%) и миграция населения (0,9%).

Буддисты наибольший приоритет отдают ошибкам в национальной политике (30,6%), следом за которыми ставят ухудшение экономического положения (28,7%), низкую культуру межнационального общения (11,1%), миграцию и корыстную политику местных

элит (по 3,7%). На последнем месте — межрелигиозные противоречия (2,8%).

Таким образом, во всех конфессиональных группах в качестве основной причины национальной розни до трети респондентов указало ухудшение экономического положения страны. На первое место ее поставили православные, мусульмане и иудеи.

От пятой до третьей части опрошенных отдали приоритет ошибкам в национальной политике центральных властей, причем на первое место эту причину поставили буддисты и католики. У православных и мусульман она на втором месте, а у иудеев — на третьем. Лишь протестанты поставили ее на четвертое место, где процент указавших эту причину самый низкий. На первое же место у протестантов выходит, как уже говорилось, низкая культура межнационального общения.

Остальные причины межнациональной розни во всех конфессиональных группах набирают весьма небольшой процент опрошенных. Корыстную политику местных элит указала лишь десятая часть православных, тогда как в остальных группах этот показатель еще ниже. Межрелигиозные противоречия существенное место занимают только в ответах протестантов. Наименьший же процент набирает миграция населения: у православных — 4,3%; в других конфессиональных группах — менее одного процента.

Можно констатировать, что из всего перечня причин разобщения людей разных национальностей опрошенные во всех конфессиональных группах отдали предпочтение факторам социально-экономического и политического характера. Именно они, по мнению верующих респондентов, являются решающими в процессе возникновения межнациональных конфликтов.

Среди собственно национальных проблем существенный процент набирает лишь низкая культура межнационального общения, которая у протестантов даже выходит на первое место. Остальные причины, на взгляд респондентов, носят сугубо периферийный характер. Примечательно, что корыстную политику местных элит во всех конфессиональных группах указали менее 10% опрошенных.

Основную ответственность за возникновение межнациональных конфликтов большинство респондентов возлагает на федеральный центр: на ошибки в национальной политике центральных властей указала в два-три раза большая часть опрошенных. Это не удивительно, поскольку в течение 1990-х годов именно политика федеральных властей позволяла местным элитам успешно разыгрывать «национальную карту» в своих корыстных интересах.

Структура ответов в группе неверующих не имеет существенных отличий от показателей большинства конфессиональных групп. На первое место здесь также вышло ухудшение экономического положения страны (34,7%), на второе — ошибки в национальной политике центральных властей (21,9%), на третье — низкая культура межнационального общения (12,2%). Далее были названы корыстная политика местных элит (11,9%), межрелигиозные противоречия (4,2%) и миграция населения (3,9%).

Аннотация содержания темы.

Тема 12. Универсальные и региональные (субрегиональные)

международные правовые документы, обеспечивающие правовые основы противодействия религиозному экстремизму.
Закрепление в универсальных и региональных (субрегиональных) международных правовых документах принципа свободы мысли, совести, религии и убеждений. Противодействие религиозному экстремизму – важное направление деятельности по осуществлению данного принципа.

Документы Организации Объединенных Наций, Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, Совета Европы, Организации Американских Государств, Организации Африканского Единства, Ассоциации регионального сотрудничества государств Южной Азии, Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, Шанхайской организации сотрудничества, Лиги арабских государств, Организации «Исламская конференция», Государств-участников Содружества Независимых Государств, обеспечивающие правовые основы противодействия экстремистской деятельности.

Квалификация религиозного экстремизма в соответствии с указанными документами. Нарушение религиозным экстремизмом прав человека и основных свобод.

Текст лекции.

План лекции


  1. Значение международных правовых документов ООН и других международных организаций Европы в обеспечении правовой основы противодействия экстремистской деятельности во всем мире.

  2. Значение региональных международных правовых документов (Организации Африканского Единства, Ассоциации регионального сотрудничества государств Южной Азии, Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, Лиги арабских государств, Организации «Исламская конференция») в обеспечении правовой основы противодействия экстремистской деятельности в соответствующих регионах.

  3. Анализ материалов Шанхайской Конвенции (15 июня 2001 г.).

  4. Анализ международных правовых договоров стран-участниц СНГ.

  5. Квалификация религиозного экстремизма в соответствии с указанными документами.

Принцип сотрудничества между государствами всегда играл важную роль в обеспечении международной коллективной и национальной безопасности1. С точки зрения международного права, все формы экстремизма как антиправовые действия (в том случае, если они способны нанести вред и представляют угрозу международному миру и безопасности), одинаково общественно опасны и требуют равной степени усилий всех прогрессивных государств в противодействии данному злу. Отсюда четко прослеживается необходимость актуализации международно-правового сотрудничества государств в сфере противодействия экстремизму, в том числе криминальному религиозному экстремизму, как угрозе международной, коллективной и национальной безопасности.

Это особенно важно с учетом тех негативных тенденций глобализации, которые четко высвечивают попытки насильственного захвата власти определенными силами в различных регионах мира, свержения государственного строя нелегитимными способами и дестабилизации государственного функционирования крайне радикальными методами. Расширение географии и увеличение опасности терроризма, неурегулированность порождающих терроризм и экстремизм (в т. ч. этно-религиозный) региональных и локальных вооруженных конфликтов, растущее участие структур транснациональной организованной преступности в осуществлении международной террористической деятельности, расширение масштабов незаконного оборота наркотиков и оружия представляют в современных условиях глобальную угрозу для международного мира и безопасности (в частности, экстремизм в Концепции национальной безопасности РФ, утвержденной Указом Президента РФ от 10 января 2000 г. № 24, назван в ряду основных угроз национальной безопасности России).

Если сосредоточить свое внимание исключительно на проблемах религиозного экстремизма, то следует иметь в виду следующее: во-первых, ни один международный договор, пакт, конвенция универсального и суб/регионального уровня не оперирует понятием «религиозный экстремизм», поскольку международное право призвано регулировать общественные отношения глобального и континентального (субконтинентального) масштаба, а религиозный экстремизм (этно-религиозный, религиозно-политический) представляет частный случай более широкого социального явления – экстремизма как такового; и во-вторых – впервые легально понятия «экстремизм» и «терроризм» были разведены лишь в материалах Шанхайской Конвенции (о ней см. ниже) о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом (Шанхай, 15 июня 2001 г.), и до этого данные понятия в правотворческой деятельности и правоприменительной практике понимались пост фактум как синонимы/парасинонимы, более того, поскольку степень общественной опасности терроризма заметно превышает таковую экстремизма, в международных соглашениях всех уровней до недавнего времени господствовал термин «терроризм».

Принципы свободы мысли, совести, религии и убеждений закреплены во многих декларативных нормах международных правовых документов самых разных уровней. Наиболее значимыми с точки зрения международного права для России в этом вопросе являются следующие:



  • Всеобщая декларация прав человека (принята и провозглашена Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г.) стт. 18, 19, 26, 29.

  • Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (принят … Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 19 декабря 1966, вступил в силу для СССР 3 января 1976 г.) ст. 13.

  • Международный пакт о гражданских и политических правах (принят … Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 19 декабря 1966, вступил в силу для СССР 23 марта 1976 г.) стт. 18, 19, 20, 26, 27.

  • Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений (провозглашена Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 25 ноября 1981 г.).

  • Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам (принята Резолюцией Генеральной Ассамблеи ОНН от 18 декабря 1992 г.) преамбула и стт. 1, 2, 4.

  • Заключительный Акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинки, подписан 1 августа 1975 г.) разд. VII.

  • Итоговый документ Мадридской встречи 1980 года представителей государств-участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, созываемой на основе положений Заключительного Акта, относящихся к дальнейшим шагам после совещания (Мадрид, 06 сентября 1983). Вопросы, относящиеся к безопасности в Европе.

  • Итоговый Документ Венской встречи представителей государств-участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, состоявшейся на основе положений Заключительного Акта, относящихся к дальнейшим шагам после совещания (подписан 15 января 1989 г.) стт. 11, 16-17, 19, 32, 68.

  • Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (принят 29 июня 1990 г.) стт. 9, 18, 30, 32, 33, 35, 40.

  • Парижская Хартия для Новой Европы (Итоговый документ СБСЕ, состоявшегося в Париже) (подписана 21 ноября 1990 г.) разд. «Новая эра демократии, мира и единства».

  • Конвенция Совета Европы о защите прав человека и основных свобод (подписана 04 ноября 1950, … вступила в силу для РФ 05 мая 1998 г.) стт. 4, 8, 9, 10, 11, 14.

  • Протокол № 1 к Конвенции СЕ о защите прав человека и основных свобод (Париж, 20 марта 1952 г.) ст. 2.

  • Декларация глав государств-участников Содружества Независимых Государств о международных обязательствах в области прав человека и основных свобод (принята 24 сентября 1993 г.).

  • Конвенция СНГ о правах и основных свободах человека (Минск, 26 мая 1995 г.) стт. 1, 4, 10, 20, 21, 27,

  • Женевская Конвенция об обращении с военнопленными (12 августа 1949 г.) стт. 34, 35, 36, 37.

Анализ названных текстов позволяет утверждать, что все последующие вторят если не букве, то духу Всеобщей декларации прав человека 1948 г., в которой содержатся следующие положения:




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   ...   48


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница