Учебно-методический комплекс «Современный терроризм: сущность, причины, модели и механизмы противодействия»



страница44/48
Дата17.10.2016
Размер11 Mb.
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   48
Тема лекции1.

План лекции.

  1. Понятие «толерантность».

  2. Толерантная культура.

  3. Диалог как выражение и способ достижения толерантности.

  4. Конкретность применения принципа толерантности.

Распространение толерантных принципов, отказ от монополии на истину, готовность к компромиссу и диалогу предполагают наличие целого комплекса условий - объективных м субъективных. Здесь в той или иной мере оказывают свое воздействие многообразные факторы - исторические традиции, ментальность различных слоев народа, политическая воля и особые интересы центральной и региональных элит, степень правовой и политической культуры граждан, наличие соответствующего законодательства и эффективность деятельности правоохранительной системы, социально-экономические условия, характер взаимоотношений между этносами и религиозными общностями, их открытость другим культурам, отношение к социально уязвимым слоям, мигрантам и другим маргинальным группам, позиция представителей интеллигенции, особенно работающих в средствах массовой информации и т. д. Исключительное значение имеет школьное и вузовское воспитание, призванное формировать у молодых людей открытость к другим культурам, способность ценить свободу личности, уважать человеческое достоинство и индивидуальность, предупреждать конфликты или разрешать их ненасильственными средствами. Для утверждения принципов толерантности требуется прежде всего устранение причин, условий, основ, факторов, детерминирующих нетоленрантное сознание и поведение.

В любой стране имеются свои положительные и отрицательные традиции в рассматриваемой сфере. В России, особенно среди властных структур, в довольно значительной степени проявляются традиции нетерпимости. Эти традиции, закрепленные в общественном сознании и психологии, наследуемые подрастающими поколениями посредством определенных представлений, обычаев, предрассудков, норм поведения, во многом сохранялись и при смене общественных систем, политической власти, официальных идеологий. Это относится к сфере светской, гражданской истории и к сфере духовного выбора. Признание за каждым человеком права мировоззренческого выбора было не в чести как в далеком прошлом, так и в современную эпоху. Конечно, с изменением исторических условий значительные сдвиги происходили и в сфере терпимости. Даже в рамках одной политической системы наблюдаются различия в отношении к инакомыслящим. Среди объективных отрицательных факторов, препятствующих утверждению толерантности, это прежде всего – социальное неравенство. Без целенаправленной политики солидарности имущих с неимущими, сильных со слабыми, без продуманной социальной политики, обеспечивающей молодежи и взрослым слоям населения достойные условия труда, существования, не может быть достигнуто общественное согласие.

При анализе процессов, протекающих в России, трудно недооценить воздействие на общественное самочувствие осуществленных в краткие сроки крутых перемен в политической и экономической системе страны, в первую очередь значение основного социально-экономического фактора современной России - проводимых реформ. Результаты социологических исследований последних лет неизменно свидетельствуют, что основная масса респондентов проиграла от реформ. Эта «травматическая трансформация» является поводом для недовольства, нестабильности, как и причиной того, что у представителей сходных (по образованию, возрасту, полу, профессии и т. д.) социальных групп безотносительно к мировоззренческим и конфессиональным различиям оказываются одинаковые скептические и протестные общественно-политические позиции. Проведенные опросы1 позволяют выявить динамику отношения различных групп респондентов к ходу и формам радикального реформирования страны в течение последнего десятилетия. Примечательно, что к моментупроведения исследований сократилась доля респондентов, давших неопределенный ответ на вопрос об отношении к реформам. Отмеченные тенденции проявляются и в группах, выделенных по их отношению к религии, и по конфессиональной принадлежности (православные, мусульмане, верующие, но институционально не связанные с конфессиями).

Полученные ответы свидетельствуют о серьезном разочаровании в итогах прошедших преобразований во всех упомянутых мировоззренческих и конфессиональных группах: если в 1991 г. общую поддержку реформам выразили 41,8% верующих в Бога, 45,5% неверующих и 62,8% верующих в сверхъестественные силы, то в 2001 г. таковых было соответственно всего 27,2%, 30,7 и 33%. При этом наиболее значительно уменьшилась доля респондентов, горячо поддерживающих реформы (от 3,6 раза в группе верующих в сверхъестественные силы до 10,3 раза - среди безразличных к вере или неверию). В меньшей мере сократился процент опрошенных, которые хотя и выражают сомнение, но видят в реформах больше плюсов, чем минусов.

Одновременно произошло двукратное возрастание удельного веса тех, кто в произошедших преобразованиях видит больше минусов, чем плюсов, причем по группе верующих в сверхъестественные силы данный рост был четырехкратный. Возросла, хотя и в меньшей мере, доля тех, чье отношение к реформам резко отрицательное.

Те же тенденции в изменении отношения к реформам характерны и для конфессиональных групп, причем их поддержка в мусульманской группе сократилась наиболее значительно: если в 1991 г. доля мусульман, горячо поддерживающих реформы и относящихся к ним резко отрицательно, была одинаковой, то в 2001 г. первые исчезли полностью, а процент вторых вырос вдвое. Относительно большая поддержка реформам сохраняется во внеконфессионалыюй группе, где отмечен больший процент — по сравнению с другими группами - их безусловных сторонников.

Особо следует отметить, что, отвергая формы и методы проводимых реформ, респонденты вовсе не отрицают их необходимости.

Когда возникают затяжные социально-экономические кризисные процессы, когда, к примеру, в одном регионе резко изменяется этнодемографический баланс, естественно, возникает негативная реакция, в первую очередь в молодежной среде, в большей мере подверженной эмоциональным вспышкам, склонной к восприятию радикальных идей.

Препятствует утверждению толерантного сознания и некоторые аспекты деятельности правоохранительных органов. Необходимо добиваться неукоснительного соблюдения действующего законодательства, пресечения любых проявлений экстремизма и ксенофобии - будь то подстрекательное выступление политика или погромная статья в прессе, хулиганство на футбольном стадионе или вандализм на национальных кладбищах, обстрел мечети или «плакатный экстремизм». Важна своевременная политическая и правовая реакция на подобные действия. Неотвратимость наказания, эффективность работы правоохранительных органов, включая судебную систему, необходимы не только для справедливого наказания виновных, но и в качестве превентивного, сдерживающего фактора для потенциальных правонарушителей. При «либеральном» же подходе судебно-следственных органов к проявлениям экстремизма уменьшаются шансы нейтрализовать данную социально-политическую угрозу.

К сожалению, у нас пока преобладает «либеральный» подход. Лидер Ассамблеи народов России Рамазан Абдула типов привел разительную статистику. Оказывается, по статье «Разжигание межнациональной розни» было заведено всего 30 уголовных дел, до суда дошло 17 и только три человека были осуждены1. Такова была ситуация в середине 2002 г., и вряд ли она с тех пор изменилась радикальным образом. Правовой нигилизм потворствует экстремистским намерениям и действиям и препятствует распространению толерантных принципов поведения.

Утверждение толерантных установок немыслимо без их широкой общественной поддержки. В нашем обществе в данный период сказывается отсутствие ясных и обоснованных идей, способных найти отклик у большинства, объединить разные слои населения со всеми их реальными региональными, этническими, конфессиональными и другими различиями. Тут вряд ли может сыграть положительную роль сугубо «национальная идея», ставящая в привилегированное положение один этнос: больше шансов на успех в многонациональной и поликонфессиональной России у концепции единого российского народа, слагающегося из всех его равноправных этноконфессиональных общностей. Ее утверждение в общественном сознании и государственно-правовой сфере может послужить стабилизирующим фактором, способствовать распространению толерантных идей у представителей разных поколений, различных этносов и конфессий.

В сфере межнациональных отношений, где далеко еще до установления цивилизованных толерантных взаимоотношений, наблюдается отрицательное воздействие как субъективных факторов, так и объективных противоречий.

Главная предпосылка установления толерантных межнациональных отношений - это объективное единство важнейших интересов, взаимозависимость и неотделимость исторических судеб этносов, входящих в российский народ. Периодически провозглашаемые экстремистами-националистами лозунги (типа «Россия - русским», «Русские - вон из Тывы, с Кавказа...») идут вразрез с историческими особенностями развития общностей в едином геополитическом пространстве. Они подрывают основы исторически сложившегося на просторах Европы и Азии единого надэтнического социально-культурного организма.

В полиэтническом и многоконфессиональном сообществе России русский этнос является центром культурного и политического притяжения как для родственных ему славян, так и для всех сопредельных народов. Он - основной народ, консолидирующий социально-культурный организм не только потому, что в Российской Федерации он составляет около 82% населения, но и благодаря ряду черт (толерантность, склонность к взаимообогащению культур, готовность к оказанию помощи и т. д.), которые проявляются при всех режимах.

Взаимообусловленность и неотделимость интересов российских этносов обусловливает и то, что если нет благополучия и мира у русских, то нет их и у других этносов, и, наоборот. Поэтому, подчеркнем еще раз, речь идет о суммативных интересах российского народа, слагающегося из всех его равноправных этнических и конфессиональных общностей. При этом традиции и чувства каждой общности требуют скрупулезного учета.

Обязательным условием раскрытия содержания интересов каждого этноса, который может выжить и развиваться в наше непростое время при толерантных взаимоотношениях, является использование объективных самоочевидных критериев, призванных отражать интересы именно всей общности, а не только се элиты; будучи выше потребностей текущей политики и бытующих партийных идеологий, они должны выражать долгосрочные, неидеологизированные универсальные ценности. Главное их «назначение» - способствовать самосохранению и развитию общностей, удовлетворению их основных, вплоть до биологических, потребностей. Государственная же мудрость состоит в разработке такого механизма включения этноконфессиональных групп в российское общество, чтобы каждый народ мог проявить свои лучшие качества.

На современную отечественную политическую культуру, впитываемую подрастающим поколением, значительное воздействие оказывают особенности существующего пестрого спектра политических движений и партий. При активности крайне радикальных движений, ориентированных (исходя из их ценностных убеждений) на жесткое противоборство, очень слабы позиции политических сил - взвешенных, неагрессивных, готовых слушать и, главное, слышать доводы оппонентов. Ведь к терпимости предрасположены не самоуверенные фанатики, считающие, что только они призваны «осчастливить» всех, и исходящие из посылки - «кто не с нами, тот против нас», а уравновешенные деятели, стремящиеся к стабильности, избегающие резких политических действий. Такому лагерю, в котором найдется место для разных политических сил: от гражданских до экологических движений, от демократических молодежных и женских до этнических и религиозных организаций еще предстоит развиться и окрепнуть в России. Только с его помощью возможно устранить решение острых социальных вопросов ценой крови и противостояния, превратить конфликтную политическую культуру в терпимую, демократическую, гражданскую.

Атрибуты толерантной политической культуры - неприятие экстремизма, компромиссы, апелляция к моральным императивам и др. - в новой исторической обстановке имеют шанс быть осуществленными. Благоденствие и возрождение России возможно через реализацию взаимоприемлемой для основных политических сил платформы, которая могла бы послужить важной предпосылкой гражданского согласия в демократическом государстве.

Эффективная толерантная внутренняя социальная политика возможна лишь при приоритетах идеологически нейтральных ценностей, соответствующих общенациональным интересам, а не жестко связанных с какой-либо идеологией, партийными пристрастиями и вытекающими из них социальными ориентациями и решениями. Однако в реальной жизни последние (речь идет о конкретных формах социальной организации, системы управления, способов хозяйствования, деятельности политических лидеров, партий и т. д.) самым непосредственным, а подчас решающим образом воздействуют на осмысление, толкование и реализацию социальной политики.

Характер этого воздействия, степень его соответствия национальным интересам, не говоря уж о возможности однозначно осуществлять положительную роль в исторических судьбах народа, требуют особого разговора. Здесь только отметим, что упомянутые реалии и установки эфемерны, преходящи. Это относится и к политическим лидерам, и к сменяющим друг друга идеологическим пристрастиям, и к политическим режимам. Они суть реалии, которые не всегда могут быть включаемы в сферу коренных национальных интересов и не всегда способствуют толерантному соединению, единству различных политических сегментов.

В предлагаемых социально-политических решениях имеется определенное сочетание групповых (идеологизированных) и общенациоиальных (идейно нейтральных) интересов. Многое зависит от их пропорций, степени добавления партийных пристрастий, личных амбиций, идеологических принципов. Важно, чтобы последние не становились самоцелью и отходили на второй план, когда затрагиваются коренные национальные интересы. Подлинную ценность или ущербность любых идеологизированных положений способны реально определить объективные неидсологизированные критерии. Исходя из этих критериев, сложившаяся в последние годы в России ситуация по основным показателям - экономическим, демографическим, экологическим, военным и т. д. - пока характеризуется отрицательными результатами. Преодоление этого кризисного состояния России, использование ее колоссальных потенций и возможностей (природных, людских, интеллектуальных, научно-технических) зависит от ее граждан, особенно от политиков, не в последнюю очередь от объективного осмысления ими защиты и реализации национальных интересов, от умения сочетать различия действующих политических субъектов во имя общего блага.

Для евразийской России с прочными патерналистскими традициями крайне необходимо умение создавать на деле условия для диалога, общего согласия, сотрудничества различных сил.

Для постепенного распространения в российском обществе духа и принципов толерантности важное значение имеют повсеместное утверждение в нем принципа свободы мысли, совести, религий и утверждений, отношение к последователям любого религиозного или светского течения, мировоззренческих систем без их дискриминации, ущемления прав по вероисповедному, мировоззренческому признаку.

Актуальность и трудности обеспечения религиозной толерантности в современной России обусловлены рядом обстоятельств: негативными историческими традициями (вопросы свободы совести нередко решались в стране в угоду политическим интересам государства, партий); сложным поликонфессиональным (около 70 религиозных течений) и полиэтническим (более 150 этносов) составом населения; необходимостью регулярных усилий по поддержанию взвешенных взаимоотношений между разными религиями (православие-ислам, православие - иудаизм, ислам - иудаизм и т. д.), конфессиями (православие - католицизм, православие - протестантизм, протестантизм - католицизм и т. д.), между традиционными религиями и новыми, в том числе эзотерическими, религиозными образованиями, между верующими, неверующими и другими мировоззренческими группами населения (более половины россиян - неверующие, безразлично относящиеся к вере и неверию или неопределившиеся в своих мировоззренческих исканиях); неизжитой практикой нарушения конституционных норм должностными лицами; проявлениями среди определенных групп населения, в том числе в молодежной среде, экстремизма и различных форм нетерпимости по отношению к тем или иным верованиям и этносам и т. д.

Способствует развития интолерантности и факторы, препятствующие утверждению прав человека. Для выявления сути факторов, препятствующих утверждению прав человека и установлению толерантной атмосферы в нашей стране, обратимся к результатам социологических исследований. По данным проводимых Центром социологии прав человека ИСПИ РАН экспертных социологических опросов1 среди представителей систем общего и высшего образования, неправительственных правозащитных и других общественных организаций, научно-исследовательских структур, ряда международных организаций, таковыми факторами в первую очередь являются криминализация общества, этнонациональные конфликты и отсутствие целенаправленной политики по формированию толерантных отношений в обществе, недостаточна и роль педагогики в этой области.

Среди факторов, препятствующих утверждению прав человека и развитию толерантных отношений в России, называются также религиозный экстремизм ксенофобию, ограничения свободы слова, свободы мнений, дискриминацию меньшинств, нарушения прав человека, особенно прав женщин, инвалидов, заключенных, военнослужащих, коренных малочисленных народов, социально уязвимых слоев общества.

Среди препятствующих толерантности явлений и процессов нужно выделить идеологические измышления, идеологемы, домыслы обыденного сознания.

Показательны явления, которые препятствуют толерантности и которые можно отчетливо проследить в таких издержках национального «Я», как бытовой национализм. Анализ этого явления позволяет сделать вывод, что в сознании и поведении немалого количества людей сочетаются взаимоисключающие установки национального самосознания. Суть этого парадокса состоит в том, что, с одной стороны, даже сейчас, в период националистических и шовинистических страстей, вряд ли встретишь человека, который бы стал возражать против уважительного отношения к другим нациям, отказывать им в праве на свой язык, свою культуру, свою самобытность. Но, с другой стороны, почему те же самые люди, в принципе исповедующие интернационалистские идеи, в конкретной ситуации межнациональных обострений могут убить другого человека, сжечь его дом, унизить его достоинство лишь на том основании, что он придерживается иного мнения, говорит на другом языке, обладает другим менталитетом? Общая умозрительная нацеленность людей на поддержку общественно-признанных ценностей в сфере межнациональных, межэтнических отношений и отвержение этих ценностей в конкретной, реальной жизни, особенно если она чревата коллизиями, - именно это противоречие и вызывает бытовой национализм.

Исследование проблем национальных отношений позволяет заметить, что как самостоятельный объект научного познания бытовой национализм еще не вычленен. Нередко он отождествляется с этноцентризмом, национализмом, шовинизмом. Однако реальная проблема состоит в том, что бытовой национализм выступает не как идея, политика, идеология, а скорее как практика и психология.

Анализ бытового национализма, вычленение его из той совокупности явлений, среди которых он зарождается и функционирует, встречает определенные трудности. Это связано, во-первых, с тем, что как феномен общественного сознания и поведения он обособленно не функционирует, находясь в тесном взаимодействии с другими явлениями общественной жизни, переплетаясь с политическими, правовыми, нравственными, религиозными установками и ориентациями. Во-вторых, он не является чем-то застывшим, раз и навсегда данным. Меняются формы его проявления, место и роль в жизни нолей, появляются новые черты, новые элементы в его содержании, меняются связи с другими сторонами социальной действительности.

Бытовой национализм - явление, характеризующее деформированные взаимоотношения одних этносов с другими на уровне межличностного общения. В его содержании типично наличие черт экспансионизма, гегемонизма, хотя их проявление в обыденном сознании очень своеобразно. По своей направленности бытовой национализм функционирует внутри этноса и не всегда внешне преследует агрессивные цели. Это связано с тем, что он возникает и проявляется зачастую только в условиях ограничения или ущемления национальных, этнических интересов. Будучи не только социальным, но и психологическим явлением, он, как правило, не затрагивает межгосударственные отношения. Следовательно, о бытовом национализме как об общественном явлении можно говорить лишь применительно к межличностным и межгрупповым контактам, и поэтому его проявления возможны лишь на этом уровне. Однако следует иметь в виду, что составляющие его компоненты не могут не влиять на различные институты и их деятельность.

Основные составляющие компоненты бытового национализма, следующие: национальная исключительность, национальный эгоизм, националистические стереотипы, националистическая психология и, наконец, националистический характер личностных воззрений. Конечно, ведущую роль в механизме функционирования бытового национализма играет этническая компонента, являясь средством связи и взаимообусловленности этих факторов. Она определяет реальные различия людей по признаку национальной идентичности, обусловливающие механизм действия как социально-психологического, так и социально-политического факторов, влияющих па толерантные взаимоотношения между представителями различных народов.

Реально существующие в структуре бытового национализма националистические предрассудки и предубеждения могут служить специфическими мотивами для совершения не только аморальных, по и противоправных, умышленных действий, вплоть до лишения жизни человека только за то, что он - представитель национальности, с которой конфликтует «его национальность». Поскольку среда, в которой проявляется бытовой национализм, является многонациональной, а в составе конфликтующих групп оказываются люди разных национальностей, эти действия выступают как враждебные отношения между разными этническими группами.

Толерантность - явление социально-психологическое. Естественно, в нем присутствует и индивидуально-психологический элемент. Существует категория людей с особым психотипом, в котором изначально имплантирована склонность к терпимости и согласию. Очевидно, однако, что не этим определяется состояние общественной толерантности. Решающую роль играют внешние условия существования индивида, социальной группы, общества в целом, наконец, международной среды.

При оценке этих условий наибольшее внимание обычно уделяют типу политической культуры, в которой происходит социализация граждан. Предполагается, что такая культура может быть более или менее толерантной. Некоторые исследователи исходят из наличия двух антагонистических, не стыкующихся типов культур: агрессивно-нетерпимой и толерантной. Конечно, различия между типами политических культур факт неоспоримый. Не менее очевидно и то, что среди этих различий немалую роль играет уровень их толерантности. Вместе с тем эта констатация не может быть принята без некоторых оговорок. Представляется, что при всей укорененности и инертности типов политической культуры в каждом из них присутствуют, наряду с устойчивыми, более или менее подвижные элементы, обеспечивающие способность к адаптации. Поэтому многие различия между политическими культурами обусловлены не только традиционными, но и ситуационными факторами. К числу подвижных элементов может быть с полным основанием отнесен и уровень толерантности1.

Один из решающих факторов такой подвижности - степень социальной удовлетворенности. Ее высокий уровень существенно способствует укоренению толерантности, тогда как низкий - оттесняет толерантность на периферийные позиции общественной жизни.

В свое время бытовало представление, что модернизация обществ, происходящая под влиянием глобализации, стимулируя экономическое развитие, приведет к росту благосостояния, что, в свою очередь, если не ликвидирует социальную напряженность, то, но крайней мере, сведет ее к минимуму. Предполагалось, что следствием будет широкое распространение толерантного поведения. Это представление не нашло подтверждения на практике.

Обратимся для начала к ситуации, складывающейся и считающихся наиболее благополучными странах так называемого «золотого миллиарда». На них обычно ссылаются, провозглашая толерантность исключительным свойством западной политической культуры. При этом намеренно выпячиваются события и явления, демонстрирующие высокую степень толерантности в этих странах. А все то, что не вписывается в схему, отодвигается на задний план.

Так, при описании обстановки в странах Европейского союза не принимается во внимание то, что сравнительно высокие стандарты толерантности утвердились в них лишь в последние десятилетия второй половины 20 в. Чтобы убедиться в этом, достаточно, не углубляясь в давние события, вспомнить об эксцессах молодежного бунта 60 - 70-х гг. в Германии, Франции и ряде других западноевропейских стран, об относящихся к этому времени острых социальных схватках в Италии, о разгуле левого терроризма во многих государствах Западной Европы, о кровавых столкновениях между этническими группами в Бельгии, предшествовавших ее разделению на автономные регионы, о режиме «черных полковников» в Греции, о кризисной ситуации, сложившейся в Португалии сразу после падения авторитарного режима, о сложных перипетиях борьбы за гражданские права в 60-е гг. в Соединенных Штатах и т. д.

В ряде экономически развитых стран в последние десятилетия 20 в. действительно произошло заметное упрочение толерантного поведения массовых групп населения. Этому способствовал экономический рост, сопровождавшийся заметным прогрессом в социальной сфере. Но и здесь под воздействием глобализации возникли новые острые проблемы. Их негативное воздействие на общественную атмосферу и на уровень толерантности еще больше усилилось в текущем столетии, как только процветание сменилось стагнацией, а затем и экономическим спадом.

Еще более тяжелыми являются последствия глобализации и постиндустриализации для стран, отставших в экономическом развитии. На условиях существования населения крайне негативно сказывается непомерная задолженность стран этой части мира транснациональным корпорациям и международным институтам. Широко рекламируемое спорадическое списание части задолженности, адресованное отдельным бедствующим государствам, не вносит сколько-нибудь серьезных изменений в общую ситуацию.

Явления, препятствующие упрочению толерантности, не обошли и те в прошлом отстававшие страны, которые продемонстрировали в последние годы высокие темпы развития и, как казалось, имеют шансы выйти на современный экономический, социальный и политический уровень. Весьма показательна в этом смысле ситуация, сложившаяся в большинстве государств Латинской Америки. Экономические, социальные и политические потрясения, охватившие страны этого региона, сулят неблагоприятные перспективы для развития здесь толерантной политической культуры.

Воздействие некоторых глобализационных факторов, смягчающих негативные процессы в развивающихся странах, не снимает основное социальное противоречие между обездоленными гражданами и горсткой местных олигархов. В ряде случаев это противоречие даже обострилось. Ясно, что сложившееся там положение не создает благоприятной почвы для роста культуры толерантности.

Как видим, глобализация и связанные с нею постиндустриальные сдвиги, во всяком случае в тех формах, в каких они осуществляются под эгидой «золотого миллиарда», не дают решения социальных проблем и, следовательно, не стимулируют рост культуры толерантности ни в развитых, ни в развивающихся странах, ни в мировом сообществе. И дело не только в объеме нищеты, бедности и других социальных бедствий. Дело прежде всего в том, что отношения между людьми, общественными группами, национально-государственными общностями не становятся более справедливыми. В этом состоит главная причина роста социального отчуждения и неприязни, что мешает распространению общественной толерантности.

Негативное воздействие на уровень толерантности оказывает и явление, именуемое «новым национальным вопросом». В его основе лежат существенно возросшие масштабы иммиграции в регион «золотого миллиарда» выходцев из стран, отставших в экономическом и социокультурном развитии. Рост такой иммиграции наблюдался и раньше. Особо заметной она стала во второй половине 20 в. До поры до времени государства, принимавшие иммигрантов, более или менее справлялись с их потоком, либо ассимилируя вновь прибывших, либо осуществляя эффективный контроль над ними. В последние годы ситуация приобретает новое качество. Во многих странах возникли обширные анклавы, в которых вновь прибывшие составляют большинство населения.

И что самое главное, новые иммигранты уже не стремятся слиться с окружением, овладеть языком страны пребывания, принять утвердившиеся в ней обычаи, образ жизни, культуру. Особенно четко это проявляется в тех случаях, когда речь идет об иммигрантах иных конфессий, чем местное население. В странах, принимающих иммигрантов, стали складываться новые национальные меньшинства, четко сознающие свою этническую специфику, свои интересы и возможности их отстаивать, используя политические и иные методы, утвердившиеся в ареале нового проживания. Возросла также острота конкуренции между коренным населением и иммигрантами в сфере мелкого производства, в торговле и особенно на суживающихся рынках наемного труда.

В результате становятся все более настороженными отношения коренных граждан к «чужакам». Иногда настороженность перерастает в нетерпимость, проявляющуюся не только на бытовом, но и на других уровне. Нетерпимость к иммигрантам растет на глазах, о чем свидетельствует усиление позиций праворадикальных, шовинистических партий, уже вошедших в ряде европейских стран в состав правительственных коалиций. К этой тенденции начинают подстраиваться и другие партии, пытающиеся таким образом удержать избирателей в сфере своего влияния.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   48


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница