Учебное пособие для студентов высших учебных заведений



страница7/11
Дата19.10.2016
Размер2.23 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Как видим, в странах Европы представлены все формы изучения русского языка: в школах, средних учебных заведениях, в вузах и в меньшей степени — на курсах русского языка как иностранного. В Индокитае, Полинезии, некоторых африканских странах, напротив, более всего популярно изучение русского на курсах.

В Докладе МИД за 2003 г. говорится, что во многих зарубежных вузах за последние 2 — 3 года кафедры славянских языков и русского языка укреплены кадрами квалифицированных русистов, увеличилось количество школ и классов с углубленным изучением русского языка. Все большее число студентов выбирает русский язык в качестве второго иностранного. Наблюдается, в частности, рост интереса к овладению русским языком у будущих экономистов, управленцев, юристов, студентов художественных профессий. После сокращения объемов изучения русского языка в ряде стран Западной Европы, происшедшего в конце 90-х годов, в последние два учебных года общее количество его изучающих в целом стабилизировалось.

В общеобразовательных школах (в основном это гимназии и лицеи) русский язык изучается в Германии (168 тыс.), Франции (10 тыс.), Англии (10 тыс.), Австрии (4 тыс.). В этих и других странах он преподается также в университетах, во многих из которых имеются кафедры русистики и славистики. В ряде стран (Бельгия, Ирландия, Исландия, Испания) русский язык изучается в основном в системе высшего образования. В связи с ростом количества туристов из России в ряде стран организуются курсы русского языка для работников сферы обслуживания и гостиничного бизнеса. Настоящий лингвистический бум отмечается среди тех коренных жителей Англии, Испании, Кипра, Таиланда, Турции, Египта, которые обслуживают русских туристов, а также бывших российских граждан, купивших недвижимость за границей.

Многих из эмигрантов последней волны нельзя назвать патриотами России или знатоками русского языка и русской культуры. Как уже отмечалось, довольно большая их часть не считает важным и нужным сохранять чистоту родного языка. Русская речь разбавляется максимальным количеством заимствованных из местного языка слов, в результате образуется непрестижная маргинальная форма существования русского языка. Дети русскоязычных родителей, переехавших на постоянное место жительство в Германию, Англию, на Кипр и т.д., часто не хотят изучать русский язык. По данным интернет-опроса, проведенного в Израиле, Бельгии и Канаде большинство русскоязычных согласны с фактом существования данной проблемы и считают нужным с ней бороться. Вот как комментирует проблему состояния русского языка в дальнем зарубежье одна из участниц форума портала «Союз» (Израиль): "Русский, кроме того, что он наш родной язык, еще и один из великих мировых языков, на котором и которым создавалась и создается одна из великих мировых культур (имеются в виду все достижения человеческого разума - наука, философия, литература, история ...). Отказываться от него, чтоб поскорее слиться с окружением - дешевая и неуклюжая попытка мимикрии. Лишать своих детей огромного пласта цивилизации - медвежья услуга своему же потомству. Кроме того, всегда жалко и убого выглядят дети эмигрантов, коряво изъясняющиеся с дедушками-бабушками и, через пень-колоду гнусящие что-либо на смеси одесского с нижеашдодским (брайтон-бичским, … — далее возможны варианты)».

Как обстоят дела в других регионах Земного шара? Русским языком владеют десятки тысяч граждан государств Азии, получивших высшее образование в нашей стране. Например, практически все монголы в возрасте от 15 до 45 лет в той или иной степени владеют русским языком. Русский язык продолжает преподаваться в национальной системе образования в Китае, КНДР, Вьетнаме, с недавнего времени - в Индонезии и Филиппинах. В большинстве стран Азиатского континента русский язык преподается в отдельных университетских центрах и на курсах при российских центрах науки и культуры.

В странах Африки русским языком владеют в основном выпускники российских (советских) вузов и те, кто работал и обучался российскими специалистами на объектах сотрудничества. Таких людей в странах Африки десятки тысяч. Именно благодаря усилиям выпускников наших вузов сохраняются на континенте очаги русского языка. В некоторых африканских странах (Египет, Мали, Сенегал и др.) русский язык преподается в отдельных лицеях, школах и вузах.

В странах Америки имеются две достаточно многочисленные группы населения, владеющие русским языком: иммигранты из Российской империи, СССР, России и СНГ (США, Канада, Аргентина) и специалисты, подготовленные в советских или российских вузах. В Северной Америке проживает более 1,5 млн. человек, считающих русский язык родным. Эта диаспора экономически достаточно самостоятельна и имеет возможность удовлетворять свои культурные и языковые потребности - им доступны русскоязычные книги, газеты, спутниковое телевидение, Интернет. При достаточно активных российско-американских и российско-канадских связях существуют и удовлетворяется спрос на русскоязычных специалистов для бизнеса и госструктур. В странах Латинской Америки русский язык знают прежде всего выпускники наших вузов, а также русскоязычная диаспора. Русский язык был более двадцати лет самым распространенным иностранным языком на Кубе, где и сейчас им владеет значительное число кубинцев. Сейчас на Кубе ежегодно русский язык изучает 150 тыс. человек. Он преподается в качестве основного иностранного языка в 39 вузах из 44 имеющихся на островном государстве.
Русский язык на постсоветском пространстве

Как уже отмечалось, в конце ХХ в. в области функционирования русского языка в ряде стран и регионов обозначились тревожные тенденции. В самом сложном положении русский язык оказался на постсоветском пространстве. С одной стороны, по исторической инерции он до сих пор там играет роль языка межнационального общения. Русским языком в ряде стран СНГ продолжают пользоваться в деловых кругах, финансовой и банковской системах, в некоторых госструктурах. Большинство населения этих стран (около 70 %) еще достаточно свободно им владеет. С другой стороны, ситуация через поколение резко изменится, поскольку идет процесс (в последнее время он несколько замедлился, но не приостановлен) разрушения русскоязычного пространства, последствия которого начинают ощущаться уже сегодня. Положение русского языка на постсоветском пространстве напрямую зависит от политического курса правительств и официального статуса русского языка в той или иной республике.



Статус русского языка на постсоветском пространстве

Страна

Государственный язык

Статус русского языка

Закон о статусе русского языка

Азербайджан

азербайджанский

язык межнационального общения

Законодательно не регламентируется

Армения

армянский

язык национального меньшинства

Законодательно не регламентируется

Беларусь

белорусский, русский

государственный язык

Референдум 1995 года

Грузия

грузинский

язык национального меньшинства

Законодательно не регламентируется

Казахстан

казахский

официальный язык

Конституция, 30 августа 1995

Киргизия

киргизский

официальный язык, язык межнационального общения

Конституция, февраль 2003

Латвия

латвийский

иностранный

Законодательно не регламентируется

Литва

литовский

язык национального меньшинства

Законодательно не регламентируется

Молдова, Республика

молдавский

язык межнационального общения

Концепция государственной национальной политики, 29 декабря 2003

Таджикистан

таджикский

язык межнационального общения

Конституция

Туркмения

туркменский

язык межнационального общения

Конституция и Закон о языке 1990

Узбекистан

узбекский

язык национального меньшинства

Законодательно не регламентируется

Украина

украинский

язык национального меньшинства

Закон «О языке» 1995 г.

Эстония

эстонский

иностранный

Законодательно не регламентируется

Россия

русский

государственный язык

Конституция РФ, 12 декабря 1992г.




























По данным доклада МИД 2002 г.















Белоруссия – единственная из республик СНГ, в которой русский является государственным языком наравне с белорусским. При этом из почти 10 миллионного населения этническими русскими себя считают лишь 15 % жителей. Однако более 80 % граждан страны практически во всех сферах жизнедеятельности используют русский язык. Русский язык является обязательным во всех общеобразовательных школах Белоруссии. На его изучение отводится 45 часов в неделю в русскоязычных школах и 27 часов в белорусскоязычных. При этом в русскоязычных школах обучается более 75 % учащихся. В средних специальных учебных заведениях, ПТУ и государственных вузах республики преподавание на русском языке составляет около 90 %. В 12 частных белорусских вузах, где в 2002-2003 учебном году получают образование более 40 тыс. человек, объем обучения на русском языке составляет почти 99 %. Русский язык является языком большей части СМИ Белоруссии. Только на русском языке в Белоруссии издаются 415 из 1100 зарегистрированных печатных изданий. Большинство остальных изданий являются двуязычными. При этом самые массовые газеты и журналы печатаются на русском языке. В Белоруссии можно подписаться практически на все российские периодические издания. Вместе с тем, в последнее время Первый национальный канал белорусского телевидения собственные передачи готовит преимущественно на белорусском языке. Остальные телеканалы Белоруссии транслируют свои передачи на русском языке. Аналогичная ситуация характерна и для радиоэфира (Из доклада МИД 2003 г.).

В странах, где русский имеет низкий статус языка национального меньшинства или считается одним из иностранных языков, сферы его применения резко ограничиваются. Как известно, для любого языка национальных меньшинств характерны следующие черты: "1) преимущественное использование в семейных ситуациях; 2) функциональная вторичность в социально значимых сферах — делопроизводстве, законотворчестве, средствах массовой информации, образовании и др.; 3) более низкий социальный престиж (и дальнейшее его понижение) по сравнению с языком титульной нации или с мировыми языками типа английского. Это означает, что русский язык становится коммуникативно ущербным: он используется не во всем объеме своих лексических, синтаксических, стилистических и иных средств" [Крысин 1994 : 124]. Сегодня миллионы русских людей, проживающих в бывших республиках СССР, сталкиваются с фактами откровенного ущемления их языковых и культурных прав.

Наиболее тяжелая языковая ситуация сложилась в странах Балтии, Грузии, Украине, в Туркмении. В ряде случаев речь идет об откровенной языковой дискриминации русскоязычного населения. Например, признаются недействительными подписи, сделанные на русском языке во время избирательной компании, или игнорируются официальные просьбы, написанные по-русски. Известны и более серьезные инциденты. В 1992 г. на заседании Эстонского сейма один из депутатов предложил приговаривать к смертной казни за употребление русского языка в общественных местах. В 90-е годы на территории Западной Украины периодически устраивались погромы русских школ, при этом налетчики оставляли надписи: «Москали, убирайтесь вон с Украины» и т.п. В 1993 г. Украина исключила из числа школьных предметов русскую литературу – важнейшее средство гуманистического воспитания. Общественному мнению постоянно внушалось, что ограничение сферы функционирования русского языка и культуры, являются непременным условием украинского национально-культурного возрождения. В настоящее время практически полностью разрушена вертикаль русского образования. (При этом на Украине «русское меньшинство» – это 6 млн. человек, что составляет почти 38 % от всего населения страны). На значительной территории этой страны ликвидирована сеть русскоязычных дошкольных учреждений. В системе среднего образования в 2002 году из 21,5 тыс. школ русскими остались только 2,2 тыс. (в 1996 году - 4,63 тыс.). В частности, в Киеве, где насчитывается 327 школ, осталось всего 8 школ с обучением на русском языке (в 1990 году их было 155). Полностью переводится на украинский язык и высшее образование. В западных и центральных областях Украины этот процесс завершен. В Волынской, Житомирской, Закарпатской, Ивано-Франковской, Киевской, Львовской, Ровненской, Тернопольской, Хмельницкой, Черкасской и Черновицкой областях, судя по статистике, обучения на русском языке больше нет. Количество студентов высших учебных заведений 1-2 уровня с русским языком обучения на начало 2000-2001 учебного года: всего - 116196 (это составляет 22 %). Л.М. Кудрявцева так комментирует сложившуюся ситуацию с русским языком в Украине: "… беспрецедентное, стремительное и волюнтаристское сокращение школ с русским языком обучения, изъятие из школьных программ украинской национальной школы русского языка как базового образовательного компонента и многое другое, что способствовало постоянному давлению на русских и русскоязычных граждан, формировало у них комплекс неполноценности (вспомните недавно звучащее в теле- и радиоэфире – «извините, я буду говорить по-русски»). Циничное, противоречащее всем европейским стандартам и нормам, тотальное невыполнение предыдущей исполнительной властью «Закона о языках Украины» (1989 г.) стало одной из причин, расколовшей наше общество в ходе президентских выборов". (Пятница, 18 марта, 2005 г. http://embrus.org.ua/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=114&mode=thread&order=0&thold=0&POSTNUKESID=171beb42d497a8a01ee9a6b89c0e2fb8).

Местные власти некоторых западных регионов Украины делают всё возможное, чтобы вытеснить русский язык не только из официального общения, но и бытового. Например, в Ивано-Франковске запрещено говорить по-русски на всей территории учебных заведений, не разрешается проводить массовые мероприятия на русском языке и даже расклеивать объявления на русском языке в общественных местах. Создана своеобразная "языковая инквизиция" — Комитет общественного языкового контроля, который следит за книготорговцами и распространителями периодических изданий на русском языке. К борьбе с русским языком подключились молодежные, женские и даже детские организации. Протесты русской общины и русскоязычных жителей Ивано-Франковска городские власти проигнорировали. Не встали на защиту и украинские юристы. Напротив, Министерство юстиции Украины обнародовало проект государственной языковой политики, в котором содержатся недружелюбные высказывания в адрес России и русского языка. В проекте говорится, что Россия после 1654 года продолжает вести ”культурно-языковую экспансию против украинской идентичности и украинской государственности”, а предоставление русскому языку статуса государственного будет способствовать ”закреплению непрекращающегося процесса русификации Украины” [http://freecentre.com.ua/news12135.html].

После победы «оранжевой революции» русский язык вытесняется из политической и общественной жизни, из культурного, образовательного и информационного пространства Украины с удвоенной энергией. В настоящее время украинизация активно осуществляется в восточных и южных регионах страны, где проживает основной массив русскоязычного населения. Русский язык вытесняется из государственных средств массовой информации. Русскоязычное население не имеет возможности пользоваться им во взаимоотношениях с государственными органами.

Особенно болезненно украинизацию восприняли жители преимущественно русскоязычных городов Одесса, Ялта, Донбасс, Харьков, Днепропетровск. С 17 января по 17 марта 2006 г. молодежное движение Партии регионов, возглавляемой В. Януковичем, провело SMS-опрос в восточных областях Украины и в Крыму о судьбе русского языка. Итоги опроса озвучило радио "Эхо Москвы": более 70 % участников выступили за придание статуса второго государственного русскому языку [http://pda.regnum.ru/news/587166.html]. Подобный же опрос уже среди жителей всей страны провел и Киевский центр политических исследований и конфликтологии. Согласно полученным данным, 80 % населения Украины считает необходимым повысить статус русского языка, 64 % выступает за признание русского языка вторым государственным. И речь здесь идет не о "природной лени" русских, которые якобы не желают учить другой язык, не о рецидивах "имперских амбициий" — речь идет о желании русских сохранить свою национальную самобытность, думать и говорить на языке родного народа, усваивать великую национальную культуру. В условиях, когда язык пусть и очень большой диаспоры, вдруг оказывается языком национального меньшинства, когда сферы его использования насильственно ограничиваются только семейным кругом, возникает угроза для его нормального функционирования и развития. Прежде всего, пострадает литературная форма русского языка. Прекрасно осознавая это, русскоязычное население Восточной Украины и Крыма (в некоторых местах они составляют большинство населения) активно выступают против ущемления своего права оставаться русскими людьми. (Вспомним хрестоматийное: "Кто на каком языке думает, тот к такой нации и принадлежит"). В 2006 г. вопрос о статусе русского языка был вынесен на повестку дня заседаний ряда украинских областных и городских советов. В итоге законодательные собрания Донецкой, Луганской и Николаевской областей объявили о том, что на их территории русскому придается статус регионального официального языка. Кроме того, в Харькове (6.03.2006), Севастополе (26.04.2006), Донбассе (18.05.2006), Днепропетровске (24.05.2006 г.) русский получил статус городского официального языка. Эти решения вызвали негодование "оранжевой" власти, весьма жёстко отреагировало на них Министерство юстиции Украины.

Тревожна ситуация с русским языком и в Туркменистане. Несмотря на то, что законодательно русский считается языком межнационального общения, проводится активная политика вытеснения русского языка из всех сфер жизни страны. Область распространения и использования русского языка стремительно сужается. С 1 сентября 2002 года все 49 русско-туркменских школ страны преобразованы в туркменские, а количество русскоязычных классов в них сокращено до одного в каждой школе. В Ашхабаде только двум самым крупным учебным заведениям - гимназии № 1 и школе № 7 - разрешили оставить по два русских класса.

Ситуацию с русским языком в системе общего образования на постсоветском пространстве отражает карта 2, на которой более темным цветом представлены страны (Белоруссия, Казахстан и Киргизстан). В этих государствах русский является обязательным предметом школьного обучения, в других республиках бывшего СССР русский изучается как иностранный язык. Числа на карте обозначают число русских школ. [http://ruslang.karelia.ru/export_map_link.php.docId=7197].

Языковая и этнокультурная дискриминация, невозможность получить полноценное образование на русском языке привела к оттоку русскоязычного населения из «проблемных» республик. Русские диаспоры в республиках бывшего Советского Союза постоянно уменьшаются в численности.

Некоторые русскоязычные родители из прагматических соображений отдают своих детей в эстонские, литовские, украинские школы, для того, чтобы хорошее знание государственного языка помогло ребенку социально адаптироваться в жизни.

Сужение сферы применения русского языка на постсоветском пространстве затрагивает права миллионов наших соотечественников, в результате распада СССР оказавшихся за рубежом. Это не отвечает и национальным интересам новых независимых государств. Ошибочная языковая политика может вызвать, а в ряде случаев уже вызывает серьезные затруднения в развитии сотрудничества как в рамках СНГ (экономическая и научно-техническая интеграция, формирование единого образовательного пространства и т.д.), так и в сфере взаимных двусторонних отношений.



Список литературы:

1. Доклад МИД РФ "Русский язык в современном мире" (2003 г.) http://www.etnosfera.ru/ecentr.php?id=8&tv1=cccccc&onewnd=ecenter&list=projects&prjid=499&id=8

2. К вопросу о роли русского языка в мире: справочная информация МИД РФ, 2004 г. // Эл. ресурс: . http://www.etnosfera.ru/ecentr.php?id=8&tv1=cccccc&onewnd=ecenter&list=projects&prjid=500&id=8

3. Киев счел русский язык признаком сепаратизма // Эл. ресурс: http://lenta.ru/news/2006/05/19/language1/

4. Кудрявцева, Л.А. Русский язык в Украине: до после "оранжевой революции". —EEThttp://embrus.org.ua/modules.php op=modload&name=News&file=article&sid=114&mode=thread&order=0&thold=0&POSTNUKESID=171beb42d497a8a01ee9a6b89c0e2fb8

5. Русский язык в сфере образования: Карта. Эл. ресурс: http://ruslang.karelia.ru/export_map_link.php.docId=9054&map=8681)

6. Число школ, в которых изучается русский язык в постсоветских республиках. Карта. Эл. ресурс: — http://ruslang.karelia.ru/export_map_link.php.docId=7197.

7. Русский язык на Украине: Эл. ресурс: http: / / rus.for-ua.com / news / 2003 / 05 / 15 / 191004.html

8. Справка Комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по делам СНГ и связям с соотечественниками “О состоянии русского языка, культуры и образования в странах СНГ и Балтии и мерах по их поддержке со стороны государственных органов и общественности Российской Федерации”: Эл. ресурс: http://krkrim.narod.ru/ZAKON/spravrus.htm

9. Статус русского языка на постсоветском пространстве // Эл. ресурс: http://www.rusedina.org




СОВРЕМЕННАЯ РЕЧЕВАЯ СИТУАЦИЯ
Современный русский язык и культура речи

/Под ред. В.Д. Черняк —

М.: Высшая школа, С-Пб:

РГПУ им. А.И. Герцена, 2002. С. 5–21.
Язык является мощным средством регуляции деятельно­сти людей в различных сферах, поэтому изучение речевого поведения современной личности, осмысление того, как лич­ность владеет богатством языка, насколько эффективно им пользуется, — очень важная и актуальная задача. Поэт Лев Ошанин в лирической миниатюре передал те эмоциональные ощущения, которые возникают при речевых «сбоях» (в стихо­творении обыгрывается одна из наиболее типичных речевых ошибок):

Я номер набрал

И ошибся звонком —

Голос женский совсем незнаком.

Но так глубок,

Необычен, личен —

Казалось,

Всю жизнь мечтал о таком.

Он тих, но вот-вот зазвучит,

Только троньте…

И вдруг я слышу:

«Куда вы звоните!?»

И сразу, как будто град в окно,

Как будто меня обокрали в кино.

—Ах, девушка, извините —

Не звоните, а звоните! —

А она в ответ: «Не всё ли равно».

Ей все равно. Ушла. Откололась.

А мне теперь забывать ее голос.
Каждый образованный человек должен научиться оцени­вать речевое поведение — свое и собеседников, соотносить свои речевые поступки с конкретной ситуацией общения.

Сегодня речь наших современников привлекает все боль­шее внимание журналистов, ученых разных специальностей (языковедов, философов, психологов, социологов), писателей, педагогов, она становится предметом острых дискуссий рядо­вых носителей русского языка. Ощущая речевое неблагополу­чие, они пытаются ответить на вопрос, с чем связано трево­жащее многих состояние речевой культуры. Извечные русские вопросы «что делать?» и «кто виноват?» вполне закономерны по отношению к русскому языку и к русской речи.

В глубоком исследовании «Русский язык конца XX столе­тия (1985—1995)» сделана попытка выделить наиболее зна­чимые черты русского языка конца века. В нем отмечается:

«События второй половины 80-х — начала 90-х годов по своему воздействию на общество и язык подобны революции. Состояние русского языка нашего времени определяется ря­дом факторов.

1. Резко расширяется состав участников массовой и кол­лективной коммуникации: новые слои населения приобщают­ся к роли ораторов, к роли пишущих в газеты и журналы. С конца 80-х годов возможность выступать публично получили тысячи людей с разным уровнем речевой культуры.

2. В средствах массовой информации резко ослабляются цензура и автоцензура, ранее в значительной степени опреде­лявшие характер речевого поведения.

3. Возрастает личностное начало в речи. Безликая и без­адресная речь сменяется речью личной, приобретает конкрет­ного адресата. Возрастает диалогичность общения, как устно­го, так и письменного.

4. Расширяется сфера спонтанного общения не только личного, но и устного публичного. Люди уже не произносят и не читают заранее написанные речи. Они говорят.

5. Меняются важные параметры протекания устных форм массовой коммуникации: создается возможность непосредст­венного обращения говорящего к слушающим и обратной свя­зи слушающих с говорящими.

6. Меняются ситуации и жанры общения и в области пуб­личной, и в области личной коммуникации. Жесткие рамки официального публичного общения ослабляются. Рождается много новых жанров устной публичной речи в сфере массовой коммуникации. Сухой диктор радио и ТВ сменился ведущим, который размышляет, шутит, высказывает свое мнение.

7. Резко возрастает психологическое неприятие бюрокра­тического языка прошлого (так называемого новояза).

8. Появляется стремление выработать новые средства выражения, новые формы образности, новые виды обращений к незнакомым.

9. Наряду с рождением наименований новых явлений от­мечается возрождение наименований тех явлений, которые возвращаются из прошлого, запрещенных или отвергнутых в эпоху тоталитаризма» (Русский язык конца XX столетия. М., 1996).

Свобода и раскрепощенность речевого поведения влекут за собой расшатывание языковых норм, рост языковой вариа­тивности (вместо одной допустимой формы языковой едини­цы оказываются допустимыми разные варианты).

Точную характеристику современного состояния русского языка с позиций лексикографа (составителя словарей), для ко­торого всегда принципиально важно отделить единичное и случайное от закономерного и перспективного для языка, дает Г. Н. Скляревская: «Мы имеем уникальную возможность наблюдать и исследовать язык в пору его стремительных и, как кажется, катастрофических изменений: все естественные процессы в нем ускорены и рассогласованы, обнаруживаются скрытые механизмы, действие языковых моделей обнажено, в массовом сознании наблюдаемые языковые процессы и факты оцениваются как разрушительные и гибельные для языка. Та­кая динамика и такое напряжение всех языковых процессов производят впечатление языкового хаоса, хотя в действитель­ности дают драгоценный и редкий материал для лингвистиче­ских открытий» (Скляревская Г. Н. Русский язык конца XX века: версия лексикографического описания // Словарь. Грам­матика. Текст. М., 1996).

Особое влияние оказывают на состояние речевой культу­ры средства массовой информации. Каждый человек ежеднев­но испытывает мощное воздействие телевизионной речи, ре­чи, звучащей в радиоэфире или представленной на страницах газет и журналов. Качество этой речи вызывает непосредст­венный эмоциональный отклик. Именно газеты и журналы, радио и телевидение для многих носителей языка служат ос­новным источником представлений о языковой норме, именно они формируют языковой вкус; со средствами массовой ин­формации справедливо связывают и многие болезни языка.

Языковая раскрепощенность, временами переходящая в разнузданность, тиражирование языковых ошибок, не встречающих должного отпора, притупляют чувство языковой от­ветственности. Речевая неряшливость, приверженность штам­пам, стремление прикрыть банальность мысли «престижны­ми» словами и словосочетаниями обнаруживаются в многочисленных высказываниях, звучащих на радиоволнах и с экранов телевизоров. Многие передачи, прежде всего адре­сованные молодежи, расшатывают представления о допусти­мом и недопустимом в публичной речи.

Современная периодическая печать пестрит немотивиро­ванными заимствованиями, неумело образованными окказио­нальными словами (единичными авторскими новообразова­ниями), жаргонной лексикой. Снятие идеологических запретов, стремление обновить лексико-стилистические ре­сурсы публицистики обусловливают высокую степень раско­ванности масс-медиа. «Постоянное присутствие жаргонизмов в письменных текстах ведет к их "замораживанию", как бы стабилизирует их, олитературивая и, конечно, снижая их жаргонность» (Костомаров В. Г. Языковой вкус эпохи. М., 1994).

Двадцать лет назад Д. С. Лихачев впервые использовал достаточно новое в то время понятие экология в необычном контексте — «экология культуры», «нравственная экология». Он писал: «…Экологию нельзя ограничивать только задачами сохранения природной биологической среды. Для жизни че­ловека не менее важна среда, созданная культурой его пред­ков и им самим. Сохранение культурной среды — задача не менее существенная, чем сохранение окружающей природы». В последние годы все чаще ставится вопрос об экологии язы­ка, непосредственно связанной с сознанием человека, с опре­деляющими свойствами его личности; экология языка являет­ся неотъемлемой составляющей экологии культуры.

«Загрязнение языковой среды», которое происходит при активном участии средств массовой информации, не может не оказывать пагубного воздействия на речевую культуру носи­теля языка. Здесь уместно вспомнить слова С. М. Волкон­ского, который еще в 20-е годы XX века писал: «Чувство язы­ка (если можно так выразиться, чувство чистоты языка) есть очень тонкое чувство, его трудно развить и очень легко поте­рять. Достаточно самого малого сдвига в сторону неряшливо­сти и неправильности, чтобы уже эта неряшливость преврати­лась в привычку, и, как дурная привычка, в качестве таковой она будет процветать. Ведь это в природе вещей, что хорошие привычки требуют упражнения, а дурные сами развиваются» (Волконский С. М. О русском языке // Русская речь. 1992. №2).

Сегодня умение вести диалог становится одной из важ­нейших характеристик личности как социального феномена. Значительное возрастание роли устной речи в структуре об­щения, расширение ее функций существенно изменили пред­ставление об эталонных качествах оратора. Ориентация на устное (значит, более свободное) речевое общение определяет многие качества речи, обнаруживающиеся на разных уровнях.

Известный лингвист академик Ю. Д. Апресян пишет, что уровень речевой культуры общества (а следовательно, и со­стояние языка) определяется относительным весом разных типов владения языком:

1. Высокое искусство слова, представленное в перво­классной литературе. Этот уровень владения языком может рассматриваться как эстетический идеал.

2. Хорошее ремесленное (т. е. профессиональное) владе­ние языком, представленное в хорошей журналистике и в хо­роших переводах.

3. Интеллигентное владение языком, в котором доминиру­ет здоровое консервативное начало.

4. Полуобразованное владение языком, «соединенное с плохим владением мыслью и логикой».

5. Городское просторечие, молодежный жаргон (Апре­сян Ю. Д. О состоянии русского языка // Русская речь. 1992. №2).

Автор подчеркивает, что именно четвертый тип, вопло­щающий комплекс «речевой неполноценности» носителя язы­ка, его попытки имитировать культурную речь, привязанность к идеологическим штампам, таит в себе разрушительное нача­ло.

Речевой портрет языковой личности в значительной сте­пени определяется богатством ее лексикона. Именно оно обеспечивает свободу и эффективность речевого поведения, способность полноценно воспринимать и перерабатывать по­ступающую в вербальной форме информацию. Речевую си­туацию рубежа веков характеризуют, с одной стороны, актив­ное обогащение словаря (поток заимствований, адаптация обыденным сознанием терминологической лексики, продви­жение жаргонных единиц в литературный язык), а с другой — обеднение определенных фрагментов словаря, в значительной степени обусловленное изменением круга чтения, девербализацией культуры.

Понимание языковой среды естественно связывается с тем местом, которое занимает в современном обществе книга и — шире — письменный текст. Круг читаемых и изучаемых тек­стов оказывает большое влияние на формирование личности. В процессе чтения мы не просто воспринимаем тексты. Их фрагменты присваиваются личностью, перерабатываемые слова и словосочетания формируют лексикон. Количество и качество прочитанных текстов непосредственно отражаются на тех речевых произведениях, которые создает носитель язы­ка в разных сферах общения.

Философы, психологи с большой тревогой говорят сего­дня об экспансии экранной культуры, вытесняющей культуру чтения. Как известно, читающий человек иначе мыслит, обла­дает большим запасом слов, однако черты языковой личности определяются не только количеством, но и качеством прочи­танного; свойства создаваемых речевых произведений зависят от свойств регулярно перерабатываемых текстов, представля­ют собой результат их переработки. Выдающийся литерату­ровед и философ М. М. Бахтин писал о том, что «индивиду­альный речевой опыт всякого человека формируется и развивается в непрерывном и постоянном взаимодействии с чужими индивидуальными высказываниями».

Анкета, на которую ответили десятиклассники трех мос­ковских школ, свидетельствует о печальном факте: десятки имен, создающих многомерное поле культуры, для сегодняш­них школьников не значат ничего, поскольку они им просто не знакомы. Разрастается трещина во взаимопонимании поко­лений. Это не может не сказаться и на способности общаться, вести конструктивный диалог. Общий язык культуры создает­ся на тех текстах, которые уже сформировали языковое созна­ние поколений.

Писатель И. Волгин с тревогой отмечает: «Есть какая-то тайная связь между ослабевшей грамматикой и нашей рас­павшейся жизнью. Путаница в падежах и чудовищный раз­брод ударений сигнализируют о некоторой ущербности бы­тия. За изъянами синтаксиса вдруг обнаруживаются дефекты души. <…> Повреждение языка — это, помимо прочего, и по­вреждение жизни, неспособной выразить себя в ясных грамматических формах и поэтому всегда готовой отступить в зо­ну случайного и беззаконного. Язык — неписаная консти­туция государства, несоблюдение духа которой ведет к гибели всякую (в том числе и духовную) власть» (Лит. газета. 1993. № 34). По мнению автора, у многих носителей русского язы­ка, в том числе и получающих высшее образование «будущих интеллектуалов», исчезло естественное чувство стыда за гру­бые ошибки в письменных текстах; во всеобщем «празднике вербальной свободы» участвуют и те, кому по роду деятель­ности следовало бы отстаивать идеалы отечественной словесной культуры.

В разных речевых сферах наблюдается заметное оскуде­ние речи на лексическом уровне, ее усеченность — на уровне построения высказывания, небрежность — на фонетическом и морфологическом уровне. Происходит явное снижение обще­го уровня речевой культуры в средствах массовой информа­ции, в профессиональном и бытовом общении. Более катего­рично об этом пишет Н. Г. Комлев: «Люди используют разнообразие языковых средств в микроскопических разме­рах. Культура речевого воздействия упала до самой низкой черты. Русская речь катастрофически отстает от высоких ка­нонов российской словесности. Она становится все более примитивной, стилистически беспомощной и зачастую вуль­гарной» (Лит. газета. 1997. 8 октября).

Интенсивный рост заимствований в последнее десятиле­тие в значительной степени определяет речевой портрет мо­лодого россиянина конца XX века. С одной стороны, это про­является в закономерной интернационализации осваиваемого терминологического аппарата современной науки, в приобще­нии к современным технологиям (особенно показательно бур­ное обогащение той части лексикона, которая связана с ком­пьютерной техникой), с другой — в ничем не оправданной американизации обыденной речи.

Ю.Н. Караулов подчеркивает, что «внедрение иноязыч­ных слов идет от лености ума, консерватизма мышления гово­рящего и пишущего, от нежелания «растормошить» ресурсы родного языка и заглянуть в его запасники, а иногда, правда, от стремления к элитарности в тексте, от гордыни знающего иностранные языки перед незнающими их. Все это мелкие че­ловеческие слабости, которые поддаются воспитательному и разъяснительному воздействию» (Караулов Ю. Н. О некоторых особенностях современного состояния русского языка и науки о нем // Русистика сегодня. 1995. № 1). Эти слова впол­не приложимы и к речевому поведению современной языко­вой личности и характеризуют прежде всего «полуобразован­ный» тип владения языком. К социально-психологическим факторам, объясняющим широкое распространение заимство­ваний, можно отнести восприятие иноязычного слова как бо­лее престижного, связь его с элитарной культурой. Непонят­ность иноязычного слова, непрозрачность его внутренней формы нередко ослабляют механизмы речевого контроля и ведут к коммуникативным сбоям.

Итак, наш современник, свободный и раскрепощенный в своей речи, не должен забывать о языковой ответственности: именно с помощью языка передаются культурные и интеллек­туальные богатства из поколения в поколение, именно хоро­шее владение родным языком дает личности возможность полно реализовать себя в профессии и в творчестве; качество языковой среды свидетельствует о духовном здоровье общества.

РУССКИЙ ЯЗЫК НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ
Л.Г. Самотик,

КГПУ им. В.П. Астафьева
Во дни сомнений, во дни тягостных

раздумий о судьбах моей родины,

– ты один мне поддержка и опора,

о великий, могучий, правдивый и

свободный русский язык!

И.С. Тургенев

Публикаций с подобным заголовком в последние годы появилось много [1], но они не подытоживают состояние родного языка за прошедший век (как можно было бы ожидать), а пытаются осмыслить происходящее с ним в последнее его десятилетие. И это понятно: язык – особая категория объективной действительности, очень чутко реагирующая на любые изменения в обществе, а в обществе нашем, как известно, произошла ни много ни мало, а смена общественно-политического строя.

Особенно остро на все социальные процессы реагирует лексика, ей и посвящено подавляющее большинство публикаций. То, что происходит с родным языком, прежде всего, взволновало «широкую общественность», и только с некоторым временным интервалом начали высказываться ученые. В 1996 г. была издана коллективная монография Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН [2].

Но тема явно не исчерпана. С одной стороны, «процесс идет», язык продолжает активно изменяться, с другой – есть аспекты этого процесса, пока не осмысленные в имеющихся публикациях и даже не зафиксированные ими. Кроме того, меняется оценка фактов русского языка сегодняшнего дня от начала 90-х к их концу.

Итак, русский язык конца ХХ столетия... В наши задачи входит краткое обобщение тех сторон современного языка, которые отмечены в литературе; выявление некоторых моментов, не фиксированных в источниках; попытка вписать всё происходящее в тенденции развития как литературного русского языка, так и национального; сопоставление настоящего периода с послеоктябрьским начала века; сравнение происходящего в литературном языке с языком народным (русскими народными говорами и городским просторечием) и вытекающий из этого сравнения взгляд в будущее. В наших наблюдениях мы ограничиваемся лексическим уровнем языка.

I а. Внимание нелингвистов – как писателей и журналистов («ревнителей слова» – В.П. Астафьев), так и рядовых носителей языка – привлекают, прежде всего, процессы англизации лексики русского языка, жаргонизации и явления сквернословия в публичной речи [3].

Наш красноярский поэт Александр Щербаков пишет:

Скажи, луг росистый, скажи, бор сосновый,

Скажите, родные бурýны,

Ну, чем оно так, наше русское слово,

Тревожит душевные струны?...

Оно – и молитва, и клятва, и песня

В устах наших грешных и душах.

Неужто и впрямь победит чужебесье

И русское слово задушат? [4].

Действительно, все мы знаем, что в последние годы в русский язык вошло большое количество иноязычных (прежде всего английских) слов. Это и обозначение новых для общества явлений (менеджер, свингер, армреслинг и др.), и дублеты русской лексики (тенейджер – ‘подросток’, прессинг – ‘давление’, консенсус – ‘соглашение’, шоу – ‘представление’ и др.). «Мы лепим этот свой странный имидж, сколачиваем истеблишмент, работаем на модулях, предаёмся хобби, прячемся от мафиози и рэкетиров, слушаем брифинги и контравью, участвуем в ток-шоу, гала-шоу, даже в супер-шоу, гуляем в диснейлендах, питаемся с маркетов, закусываем в гриль-барах, поём шлягеры, читаем бестселлеры или, на худой конец, дайджесты, смотрим триллеры, пускаемся в вояжи и круизы, упиваемся шармом, ловим кайф, имеем консенсусы, координации, консолидации и интеграции (результат налицо!), пребываем в эйфории от суверенизации (вот уж гениальное словцо!). И, в общем, говорим туфту и явно катимся к эбис... Последнего люкса в обиходе пока нет, сим рекомендуем» [5].

Английские параллели насаждаются в школьные учебники: «Нет опыта достижения консенсуса (соглашения) в общественной жизни», «сциентизм и антисциентизм (от англ. science – наука)» и мн. др. [6].

А.И. Солженицын писал: «Нынешняя порча языка в том, что он замусоривается множеством англоязычных слов, большей частью безнадобных, дубликатных, вместо пренебрегаемых русских» [7].

Англизация – не собственно русское явление, все европейские языки ей подвергаются в той или иной мере, это связано с американизацией европейской массовой культуры. В какой-то степени это, вероятно, и своеобразная реакция социума на вхождение страны в мировое сообщество после длительного «затворничества».

В русскую публичную речь хлынула и волна жаргонизмов, прежде всего это лексика из воровского арго: разборка, кайфовать, балдеть, торчать, безнадёга, беспредел, тусовка, туфта, хаза, пахан и др. Из постоянной подборки "Аргументов и фактов": В. Черномырдин: "Что, похоже на меня, что можно взять Черномырдина и загнать или нагнуть?"; В. Путин: "Мы будем преследовать террористов везде... Вы меня извините, в туалете поймаем – мы их и в сортире замочим» [8]. Под сильным влиянием воровского жаргона находится молодежный жаргон, солдатский и жаргон моряков срочной службы [9]. Причины этого явления лежат в общих социальных процессах современности и отчасти – влиянии сленга английского языка.

Жаргонизмы представлены даже в поэтической речи:
Разве что с бодуна ты припомнишь казанский мотив муэдзина.

Диана – это мат королевы. Королева зевнула офицера.

А. Вознесенский

Иногда жаргонизмы не «опознаются» массовым читателем, поэтому текст понимается в несколько искажённом виде. Так, у В. Высотского: «Смотри, чудак, она же грязная. И глаз подбит, И ноги разные...» (грязный – ‘больной венерической болезнью’) [10].

Распространяется в русском языке и сквернословие, от сравнительно теперь безобидных задница, трахнуть, сволочь до прямого мата. Так, у В.П. Астафьева в одном из последних крупных произведений «Прокляты и убиты» читаем: «Поэт нашёлся, еп твою мать!» [11]; «Весь мир – бардак, все люди – бляди» [12]; «Командир обращается к нам как к людям, а они жопы отвесили, губы расквасили!» [13]. Используется мат в поэзии:

Глядь! Кобыла Дунька, Судьба – конь...

Блядь! – вскричал из-под одеяла малолетний Миша, будущий поэт Михаил Поздняев, пораженный радостью рифмы.

Блядь, – ахнул изумленный редактор.

А. Вознесенский

Причин появления сквернословия в современной публичной речи и художественных текстах, очевидно, много.

С одной стороны, в современной культуре идёт смешение художественной литературы и так называемой альтернативной, всегда существовавшей в русском обществе, но известной в узком, преимущественно мужском кругу. Альтернативные произведения писали и А.С. Пушкин, и А.Н. Толстой... Но эти произведения не были рассчитаны на публикацию [14]. В альтернативной литературе всегда использовалась обсценная лексика, но в художественные печатные тексты она никогда не допускалась. Теперь же, например, произведения Э. Лимонова печатаются в центральных художественных журналах. Некоторые писатели, видимо, приближаясь к натурализму в манере письма, переносят его и на речь. (Так оценивал, например, роман «Прокляты и убиты» сербский литературовед Слободан Маркович, выступавший на Съезде русистов в г. Красноярске).

С другой стороны, освобождение от цензуры как-то само собой привело к устранению в некоторых издательствах литературных редакторов и даже корректоров, что сказывается на качестве текстов.

Значимо при этом и особое строение русского языка – языка контрастов. Известен изощрённый русский мат, используемый во многих языках мира, но в русском литературном языке нет слов для обозначения некоторых интимных частей тела, состояний и т.п. (это или детские слова, или грубо-просторечные и нецензурные, или медицинские термины; вспомним используемое в переводах заниматься любовью и др.). На русском литературном языке неприлично публично говорить о перхоти, прокладках, стуле, зуде и подобных вещах. В других европейских языках и даже других славянских (например, по свидетельству носителя языка, доцента КГПУ С.А. Агаповой, в сербском) это не совсем так [15]. Поэтому иногда насыщенными сквернословием выглядят пословные переводы иноязычных текстов.

I б. Лингвисты шире смотрят на происходящее в вербальной сфере общения. К названным процессам они добавляют: перераспределение между активным и пассивным словарным запасом литературного языка; смену оценочной стороны значений ряда слов (коннотаций) и др.

Так, многие ранее частотные слова и словосочетания перешли или в разряд историзмов, или стали словами малочастотными, лексикой ограниченного употребления: партком, партсобрание, общественная работа, колхоз, исполком, передовик производства, социалистическое соревнование, маяки пятилетки, товарищеский суд, пионер и др.

Но одновременно происходит актуализация историзмов и некоторых церковнославянизмов, что связано с основной доктриной нашего общества – Возрождением: земство, департамент, губернатор, гимназия, дума, лавка, купечество и др. Эти слова создают иллюзию возвращения старых явлений, хотя, в сущности, являются часто номинацией новых социальных реалий.

Церковнославянизмы возвращаются, как отмечает Н.Г. Самсонов, в цитировании библейских текстов или пересказе Библии; особенно часто они используются в качестве заглавий и эпиграфов. Возвращаются некоторые церковнославянские грамматические формы слов, например, звательные формы (Отче наш, Господи, Боже, Сыне, Иисусе, Христе, Владыко), падежные формы имен (ея, нея; святаго духа, на небеси; словарь В.И. Даля «Толковый словарь живаго великорусского языка» и др.). Л.К. Граудина приводит названия новых фильмов, в которых используются церковнославянизмы: «Ныне прославися, сын человеческий», «Чада светлой России», «Спаси, Боже, люди твоя», «Древо животворящее» и т.д. [16]. Близко к возвращению церковнославянизмов стоят и некоторые изменения в современной орфографии: написания с прописной буквы, использование букв старого дореформенного алфавита, хотя сегодня они, несомненно, носят характер стилизации: Бог, Богоматерь, Пасха, Рождество, Евангелие; торговый домъ, лЂта, обЂт. Расширяется сфера использования церковнославянских элементов в специальной проповеднической литературе, издаваемой в последние годы значительными тиражами (например: Мень А. Таинство, слово и образ. – Ленинград: Терро-Логас, 1991; Фаст Г., священник. Свет и тени голгофы. – Красноярск: Енисейский благовет, 1993; Фаст Г., протоиерей, Майстренко В. Небесная лествица: Диалоги. – Красноярск: Енисейский благовест, 1994 и др. книги этого издательства.)

Часть слов меняет эмоционально-экспрессивную окрашенность: слово коммунисты часто заменяется производным коммуняки, отрицательную окрашенность приобретают слова активист, агитатор, революционер. Реприза Е.В. Петросяна – «Все мне что-нибудь советуют, у нас даже страна недавно так называлась-- «страна Советов» – снижает сочетание страна Советов. По наблюдениям А.П. Сковородникова, так же используется слово патриот: «Врагов не боятся. Кто бы ни пришёл – уголовник или патриот, вождь или сексот» [17]. «Создано даже специальное слово для ассоциации патриотизма с фашизмом: национал-патриот» [18]. А такие слова, как господа, белые, богатые, буржуазный, казино, миллионер, диссидент и др., утрачивают отрицательную окрашенность значения («употребляются без идеологического приращения» – Русский язык конца ХХ столетия... С. 37). Некоторые слова не могут сменить эмоционально-экспрессивную ориентацию, и тогда или действует закон эвфемизации языка (рынок рабочей силы вм. безработица, ночные пансионаты вм. ночлежные дома, обслуживающий персонал вм. слуги), или возникают новые заимствования, обозначающие реалии, уже имеющие в языке свою номинацию: мафия вм. преступность, коррупция вм. взяточничество, коммерция вм. спекуляция, путана вм. проститутка и др.

Для русского языка последнего десятилетия в целом характерно уменьшение территории распространения, она сокращается и дальше [19]. Но при этом русский язык сохранил основные свои функции, продолжает быть языком межнационального общения и международным (мировым) языком. Правда, по наблюдениям Н.Г. Самсонова, «изменилась социальная база функционирования русского языка как средства межнационального общения..., снизилось качество русской речи у нерусского населения..., резко сократилось функционирование языка в сфере народного образования, причем исключительно за счет сокращения часов на его преподавание» [20]. Русский язык стал государственным языком, так как впервые в истории России в Конституции обозначен его статус. Возросла персонификация языка (авторские программы по телевидению, свободное общение дикторов с аудиторией, городские микротопонимы от личных имён [21] и т.д.), расширился круг пользователей публичной речью.

II. Какие же явления в лексике русского языка не отмечены исследователями? Как нам представляется, не оценена по достоинству актуализация этнографизмов. Значительная часть слов, обозначавшая в доперестроечный период явления только нерусской действительности, теперь широко вошла в нашу жизнь: мэр, муниципалитет, офис, спикер, парламент, президент, рэкет, абсентизм и мн. др. (Этот процесс уже отмечается толковыми словарями: мэр – ‘глава муниципалитета, муниципального управления в некоторых зарубежных странах’ – МАС, 1982; мэр – ‘глава муниципалитета’ – Ож., 1994; абсентизм – ‘в буржуазных странах: уклонение от участия в выборах, вызываемое антидемократическим характером избирательного права, а также систематическое отсутствие на заседаниях членов коллегиальных органов’ – МАС, 1982; абсентизм – ‘уклонение избирателей от участия в выборах в государственные органы’ – Ож., 1994 и др.).

Актуализация экзотизмов примыкает к англизации русского языка, т.к. определяется общей ориентацией социума на Запад, в какой-то мере она противостоит актуализации историзмов. Так, необъяснимо, почему используется сейчас в русском языке слово мэр, а не городничий или бургомистр (городничий – ‘в России до середины 19 в.: начальник уездного города’; бургомистр – ‘в некоторых европейских странах и в России в 18-19 вв.: глава городского управления’ – МАС). Иногда изменения в значении таких слов (с ограничением в использовании типа «в капиталистических странах», «за рубежом» и т.п.) рассматриваются как устранение недостатка в работе лексикографов советского периода, определяемого излишней политизацией толковых словарей [22]. С этим не всегда можно согласиться, т.к. значительная часть таких слов действительно не употреблялась в тот период по отношению к русской действительности, а частотность подобных ограничений объективно отражала наличие «железного занавеса» [23]. Таким образом, изменения в значении этих слов представляют процесс актуализации этнографизмов, который по значимости не уступает процессу актуализации историзмов.

В период 90-х годов заметно смещение значений слов, обозначающих события, организации, должности, общественные посты. Их семантика на несколько порядков выше обозначаемых ими явлений (согласно толковым словарям): президент, съезд, конференция, правительство, парламентарий, управление, президиум, конфедерация, командующий и др.: правительство – ‘высший исполнительный и распорядительный орган в стране’ – и правительство города Москвы, правительство области; парламентарий – ‘член парламента (руководящего органа страны)’ – и парламентарий законодательного собрания края; управление – ‘крупное подразделение какого-нибудь учреждения, крупное административное учреждение’ и переименование крайоно в Главное управление народного образования, а районо в Управление народного образования при администрации района; переименование многих институтов в университеты и академии; командир – ‘начальник воинской части, подразделения’, до недавнего времени от командира отделения до командира корпуса (взвода, роты, батальона, полка, дивизии) и командующий – ‘начальник крупного войскового объединения’, до недавнего времени командующий армии, в военное время – фронта, в мирное – округа, группы войск – и теперь командующий бригады, командующий дивизии и т.п.

Процесс доступности публичной речи сопровождается снижением ее действенности и достоверности. Доверчивость наших вкладчиков во многом определяется доверием к публичному слову, которое в прошлом обеспечивалось ответственностью средств массовой информации за достоверность сообщаемого. Теперь же ответственность за содержание выступлений и публикаций ложится на авторов. Публичное выступление в недавние времена предполагало реакцию власти, публичная речь как бы апеллировала к властям. Теперь же это совсем не обязательно, и многие дискуссии рассчитаны на «выпускание пара». Таким образом, формируется новая позиция публичной речи в общественной жизни страны.

III. Ситуация с русским языком последнего десятилетия частично реализует тенденции его развития, заложенные в системе задолго до этого [24]. Основные формы изменения соответствуют изменениям в русском литературном языке после 1917 года.

Продолжают действовать в языке многие заложенные издревле тенденции развития: как во всех индоевропейских языках, увеличивается словарный состав национального языка (в том числе литературного). Так, в «Словаре современного русского литературного языка» (М., 1950-1965) 120 тыс. слов. По свидетельству ряда учёных, словарный состав развитых национальных языков сегодня составляет около миллиона слов [25]. При этом сворачиваются грамматические формы слов (например, утрачивается склонение русских числительных, увеличивается число наречий за счет предложно-падежных сочетаний существительных и др.).

Продолжает действовать тенденция демократизации литературного языка, которая на первом этапе его развития (Х-ХIХ вв.), в форме книжно-письменного языка представлена была в конкуренции двух начал: старославянского и русского, а с ХIХ в. – в конкуренции письменных и устных форм речи, проявляющейся в изменении доминирующих стилей литературного языка: вначале это были книжные стили (и прежде всего художественный, в дальнейшем – официально-деловой через т.н. «канцеляризмы» и научный через десемантизацию терминов), затем устный (разговорный) и даже устные формы внелитературной речи (диалектной, просторечной и – в последнее десятилетие – жаргонной). Постоянно эта тенденция проявляется в пополнении словарного состава литературного языка за счёт слов из диалектов, просторечия и жаргонов, в резком расширении круга пользователей литературного языка после 1917 года и публичной речью в годы перестройки.

Литературный язык в начале века претерпел значительные изменения, напоминающие происходящее в наши дни. Так же происходило перераспределение слов между активным и пассивным словарным запасом, историзмами сразу стали многие лексемы (царь, великорусский, полиция, дворяне, неблагонадежный, благотворительность, мещане, охранка, инородец и др.). В этот период происходит переосмысление коннотаций ряда слов, отрицательное эмоционально-экспрессивное созначение получали слова барыня, лакей, чиновник, обыватель, господа, положительное – бедняк, голодранец (ср. роман Ф.И. Наседкина «Великие голодранцы») и др. Условия классовой борьбы и диктатуры стимулировали появление политических ярлыков (кулак, вредитель, уклонист, лишенец и др.), сталинские репрессии породили многие эвфемизмы (десять лет без права переписки – ‘расстрел’, трибунал – ‘военный суд’, высшая мера – ‘смертная казнь’ и др.) и расцвет лагерного арго и т.д. [26].

IV. Каковы же перспективы развития (изменения) русского языка? Профессор Лесосибирского пединститута Б.Я. Шарифуллин одно из своих выступлений на конференции озаглавил так: «Будет ли русский язык диалектом английского языка?» Не будет. Во-первых, нельзя забывать, что большое количество заимствований пришло в последнее десятилетие в литературный язык (или окололитературные формы речи), но не в русские народные говоры, не в просторечие. Нужно отметить принципиально различную позицию относительно заимствований в литературном языке и народно-разговорной речи. Прежде всего, это отличие касается количества заимствований. В литературном русском языке, как ни в каком другом европейском, их очень много (считается, что это определяется такой особенностью нашего менталитета, как толерантность). Так, в «Толковом словаре иноязычных слов» Л.П. Крысина отмечается 25 тысяч заимствований только трех последних столетий (кроме старославянизмов) [27]. В теории существуют несколько точек зрения как русских, так и зарубежных лингвистов об основе современного русского литературного языка, отказывающих в приоритете языку русскому. Некоторые считают, что эту основу составляет старославянский (французский, польский) язык.

В отдельные периоды нашей истории заимствований становится особенно много (например, в эпоху Петра I). Но далеко не все они остались в русском языке, среди них было много слов-«однодневок», другие стали языковыми символами эпохи – архаизмами и историзмами (аглицкий, авантаж, ассамблея и т.д.). Многие слова, столетиями функционирующие в русском языке, так и осознаются заимствованиями. Это достигается, прежде всего, способностью русского литературного языка использовать т.н. не полностью освоенные заимствования, т.е. слова, не вписывающиеся в русскую систему. Это, например, фонетически неосвоенная лексика: сохранение твёрдого согласного перед гласным переднего ряда [э] – па[нэ]ль (в русском языке с середины ХVIII в. [28], каш[нэ] (в русском с середины ХIХ в.) и т.д.; в высоком стиле речи сохранение предударного [о]: [по]эт (с начала ХVIII в.), [шо]ссэ (с начала ХIХ в.), [со]нет (с 1-ой половины ХVIII в.). Грамматически неосвоенная лексика: кофе (в русском с 1762 г.), тюль (с 1-й половины ХIХ в.) – относятся к мужскому роду, а не среднему и женскому; пальто (со 2-й половины ХIХ в.), кино (с 1923 г.) не изменяются по падежам и числам и т.д. [29].

Народные же говоры и просторечие если принимают заимствования, то сразу же включают их в русскую орфоэпическую и грамматическую систему: радиво; колидор; лисапед, пальто – пальта – пальту... и т.д. [30]. Нельзя также забывать, что новые элементы присущи не всем стилям и жанрам литературного языка. В основном речь обычно идет о публицистике, художественной литературе и разговорной речи (не рассматриваются изменения в научном и официально-деловом стиле).

Таким образом, русский язык имеет определенный запас прочности, ему вряд ли страшны заимствования.

Гораздо серьезнее, с нашей точки зрения, процесс жаргонизации литературного языка. Жаргонизмы опасны не своим количеством, а особой организацией, отличной от народно-разговорной, положенной, в свою очередь, в основу литературного языка: системой номинации (в том числе вторичной); отношением к вариативности, словообразовательному гнезду; особой внутренней семантической группировкой и т.д. [31]. Если литературный язык «прогнётся» под их давлением, его система значительно трансформируется. Фокус культуры (Е.А. Найда) воровского арго – это извращенный секс, насилие и разного рода мошенничества; основной стиль общения – агрессивный, одна из коммуникативных задач – уничижение человека, что психологически оправдывает преступления.



Оптимистично на будущее русского языка смотрят ведущие учёные страны [32]. «Суммируя все изменения, можно сделать вывод: "порча" языка, о которой так много пишут, затрагивает не систему языка, а языковую способность (умение говорить) и, следовательно, порождаемые тексты» [2. С. 18]. Такая позиция понятна, профессиональна, но несколько смущает аргументация. Попытка списать всё, что происходит в русском языке, на речевые ошибки, языковую некомпетентность, вызванную в основном расширением круга пользователей публичной речью, кажется несколько наивной. Это было бы оправданно, если бы между системой языка, языковой способностью и текстами была только односторонняя связь и изменения языковой способности и текстов не влекли бы за собой изменений языковой системы.

Ещё в 1987 г. В.Г. Костомаров предполагал, что «можно ждать значительных стилистических перегруппировок – от переоценки качества членов синонимических, параллельных, соотносительных рядов до изменения и смещения принципов отбора и композиции языковых средств» [33].



Серьёзная перестройка языка фиксируется и Г.Н. Скляревской: «Языковые факты производят впечатление лингвистического хаоса: непропорциональное разрастание отдельных микросистем, ломка устойчивых языковых моделей, словообразовательная избыточность, неумеренные лексические перемещения от периферии к центру и т.п. При поверхностном взгляде эти явления могут быть расценены как свидетельство порчи, болезни языка. Однако, как нам представляется, наблюдаемые процессы уместно было бы сравнить с внешними проявлениями болезни..., которые воспринимаются как сама болезнь, но в действительности являются реализацией приспособительных, защитных сил организма. Не так ли кризисные состояния языка, совпадающие с кризисными состояниями в обществе, свидетельствуют об активности адаптационных механизмов языковой системы, об её способности к саморегулированию?» [34].

Нельзя забывать, что русский литературный язык отличается от всех других разновидностей национального языка своей нормативностью, т.е. существует техника, с помощью которой общество может воздействовать на его развитие. В своё время, когда в литературный язык хлынула масса внелитературных (прежде всего диалектных) слов, на защиту его чистоты выступил А.М. Горький. Правда, его утверждение, что «русский писатель должен писать по-русски, а не по-вятски и не по-балахнински», в сущности не вызывающее сомнений, имело неоднозначные последствия для русской языковой культуры.

Один из первых разделов монографии «Русский язык конца ХХ столетия» озаглавлен – «Мы не нормализаторы» (2. С. 14-19; 35). В лингвистике давно уживались два подхода к языку: нормативный и описательный. Первый превалировал в исследованиях литературного языка, второй – при изучении диалектов, просторечия, разговорной речи и т.п. Русский литературный язык по факту существования (от речи, текстов) стал изучаться с 60-х гг. Эта новая по тому времени научная парадигма дала неожиданные результаты: появилось понятие регионального варианта литературного языка и т.д. В наши дни по факту существования изучаются разные уровни литературного языка, даже орфография (см. работы Н.Д. Голева, В.Я. Булохова (КГПУ), например, «Словарь ошибочных написаний школьников». – Красноярск: РИО КГПУ, 2000. – 378 с.). Но, как нам представляется, нормализаторская деятельность остается приоритетной при изучении русского литературного языка.

Стремление к безоценочному описанию фактов современного русского языка может быть вызвано тем, что объект находится в стадии ломки, изменений. Но в качестве принципиальной позиции (по образцу некоторых стран) отказ от нормализаторской деятельности ведущих русистов страны может иметь непредсказуемые последствия для русской культуры. Нормативность – это древняя черта литературного языка, действовавшая еще в донациональный период.

Правда, в последние годы многое делается учеными, в первую очередь Институтом русского языка, для лингвистического просвещения населения страны: издается масса справочной литературы хорошего качества; переиздаются «старые добрые» учебники, справочники и словари; ведутся интересные и информативно значимые радиопрограммы; организуются конкурсы и гранты для теоретической разработки проблем культуры речи; инициировано создание комиссии по изменению правил орфографии и пунктуации (реформы языка); была разработана Советом по русскому языку при Президенте Федеральная целевая программа «Русский язык», утвержденная Постановлением правительства РФ (№ 881 от 23 июля 1996 г.) и т.д.

Практических результатов пока не видно, русская речь продолжает функционировать в заданном режиме. Ну что ж, как говорится, поживем — увидим…



Каталог: get
get -> Какие виды работ необходимо провести при разведке месторождений полезных ископаемых
get -> 8-10 сентября 2008 года в Перми прошел Второй Всероссийский симпозиум «Актуальные проблемы компьютерного моделирования конструкций и сооружений»
get -> Основной балл Доп балл за рассуждение
get -> Результаты шестого этапа «Архитектура и поэзия»
get -> 1. общая пояснительная записка раздел 1
get -> До 19 июня 1990 года «Рига», тяжелый авианесущий крейсер проекта 1143. 6
get -> График проведения этапов Мероприятие вуз (Место проведения) Февраль


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал