Виктор Максимович Жирмунский



Скачать 226.64 Kb.
Дата03.08.2017
Размер226.64 Kb.
Виктор Максимович Жирмунский

Родился в семье врача-отоларинголога Моисея Савельевича Жирмунского (впоследствии Максима Савельевича, 1849—1937, уроженца Вильны), сотрудника Императорского клинического института Великой княгини Елены Павловны, автора первого в России учебника по заболеваниям уха, горла и носа (1892),[1][2][3] научных трудов по лечению среди прочего озены, отита среднего уха и тугоухости, пионером использования пилокарпина при заболеваниях уха.[4][5][6][7] Моисей Савельевич Жирмунский был сыном купца первой гильдии Шеваха Менделевича Жирмунского, выпускником медицинского факультета Берлинского университета и Медико-хирургической академии в Петербурге;[8] его брат — Семён Савельевич Жирмунский (1863—?) — был инженером-химиком, одним из технических руководителей англо-бельгийской фабрики «Вискоза», автором первых на русском языке монографий по искусственным волокнам — «Искусственное волокно» (экономика, производство, потребление, с С. А. Анучиным, 1927) и «Искусственный шёлк» (1930).[9][10] Мать — Александра Яковлевна Жирмунская (урождённая Малкиель), из семьи известных фабрикантов и строительных подрядчиков из Двинска.[11][12] Её братья Мендель (Матвей) Янкелевич Малкиель (1868—?) и Лев Янкелевич Малкиель учредили в 1902 году в Петербурге товарищество «Электро-Динамиковые Русско-Американские Электромеханические Заводы».

Окончил Тенишевское училище и Петербургский университет (1912). Частным домашним учителем Жирмунского в школьные годы был историк Г. Я. Красный-Адмони. Преподавал в Саратовском и Петербургском университетах, Педагогическом институте им. А. И. Герцена и др. Работал в Институте языка и мышления им. Марра, Институте литературы АН СССР (Пушкинском доме), где руководил отделом западных литератур. Профессор кафедры германской филологии Ленинградского университета (с 1956 года). Трижды подвергался арестам (1933, 1935, 1941). В ходе кампании по борьбе с космополитизмом в 1949 году обвинён в еврейском буржуазном национализем и уволен из ЛГУ.

С 1957 года вплоть до смерти — заведующий сектором индоевропейских языков ЛО Института языкознания АН СССР. Член-корреспондент (1939), действительный член (1966) АН СССР.

Лингвист

Как лингвист В. М. Жирмунский является одним из наиболее значительных представителей Ленинградской грамматической школы, большое внимание уделявший (преимущественно на материале германских языков) проблемам исторических изменений грамматического строя, грамматической вариативности, аналитизма и синтетизма и др. В его работах высказан ряд идей, предвосхитивших основные положения «теории грамматикализации» К. Лемана и Б. Хайне, которая получила широкое распространение в последние десятилетия XX века. Ему принадлежат фундаментальные исследования по немецкой диалектологии (интересные и в плане социолингвистических наблюдений); в особенности значителен его вклад в изучение немецких диалектов на территории России («языковых островов»). В конце 1930-х годов Жирмунским были опубликованы исследования диалектов идиша на территории СССР.[13]

Литературовед

В области литературоведения В. М. Жирмунский плодотворно занимался исследованиями немецкого и тюркского фольклора и эпоса, творчеством Гёте, Байрона и других классиков немецкой и английской литератур, а также историей германско-русских литературных связей (так, ему принадлежит классическая исследование «Байрон и Пушкин» о русской байронической поэме, с привлечением большого количества малоизвестных произведений пушкинской эпохи). Существен его вклад в теорию русского стиха — проблематика, которой он начал заниматься ещё в 1920-е годы, сблизившись с исследователями «формального направления» круга ОПОЯЗа. До появления работ М. Л. Гаспарова ранние исследования В. М. Жирмунского оставались самыми значительными в этой области. Проницательный исследователь творчества Ахматовой, В. М. Жирмунский ввёл в употребление применительно к старшим акмеистам известную формулу «преодолевшие символизм».

Одним из последних направлений исследований стало изучение эпического цикла тюркских народов «Сорок богатырей», герои которого имели реальных прототипов в лице знати Ногайской орды. Эти исследования были большим вкладом не только в филологию, но и в историю Ногайской орды.

Организатор науки

В. М. Жирмунский был также успешным организатором науки; по его инициативе в 1950—1960-е гг. был проведён ряд конференций и изданы сборники статей по проблемам теории грамматики, морфологической типологии, аналитизма и др. Среди его учеников много крупных петербургских лингвистов младших поколений (в частности, Ю. С. Маслов, Г. П. Торсуев); в аспирантуре у В. М. Жирмунского училась Н. Я. Мандельштам.

Похоронен на кладбище в Комарово.

Семья

Первая жена — художница Татьяна Николаевна Жирмунская (урождённая Яковлева, 1903—?; дочь геолога Н. Н. Яковлева, племянница П. Б. Струве); сын — морской биолог, академик Алексей Викторович Жирмунский.



Вторая жена (с 1946 года) — литературовед и переводчик Нина Александровна Сигал (1919—1991), племянница известного скрипичного педагога Любови Марковны Сигал (1897—1956). Дочь — филолог и литературовед Вера Викторовна Аствацатурова (род. 1947), жена культуролога А. Г. Аствацатурова; их сын — филолог и писатель Андрей Аствацатуров. Дочь — художник Александра Викторовна Жирмунская (род. 1949).

Двоюродный брат — филолог и искусствовед Мирон Аркадьевич Малкиель-Жирмунский (фр. Myron Malkiel-Jirmounski/Jirmounsky, 1890—1974), в эмиграции в Португалии, затем в Париже.[11]

Племянница — поэт, переводчик, литературный критик Тамара Жирмунская (род. 1936), жена режиссёра-документалиста Павла Сиркеса.[14]

Троюродные братья (по материнской линии) — писатель Юрий Николаевич Тынянов, филолог-романист Яков Львович Малкиель и музыкальный педагог, виолончелист, поэт, профессор Токийской консерватории Константин Исаакович Шапиро (1896—1992).[15][16][17]

Увековечение памяти В.М. Жирмунского Культурное наследие Российской Федерации, объект № 7810730000

Мемориальная доска Загородный проспект, Санкт-Петербург

Надгробная плита на могиле В. М. Жирмунского Комаровский некрополь, Санкт-Петербург

Источник материала: (http://ru.wikipedia.org/wiki/Жирмунский,_Виктор_Максимович)



  1. «Академик»

(http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_literature/1858/Жирмунский)

Энциклопедическая статья.



ЖИРМУНСКИЙ Виктор Максимович (1891—) — современный литературовед. Сын врача, окончил Тенишевское училище (1908) и Петербургский университет (1912), после чего специализировался в Германии по немецкой и английской литературе и философии. В настоящее время — профессор ЛГУ, один из работников словесного отдела ГИИИ, действительный член ИЛЯЗВа и др. В области истории лит-ры Ж. дал ряд работ как по немецкой лит-ре (преимущественно из истории немецкого романтизма), так и по русской поэзии XIX и начала XX в. В области теории лит-ры им выпущен ряд исследований по стиховедению и по методологии литературной науки. Наконец в последнее время Ж. выступает как лингвист и дает интересные исследования языка немецких колоний Украины, Крыма, Закавказья и Ленинградского округа.

По своим методологическим взглядам Ж. несомненно близок к «формальному методу» (см. «Методы литературоведения»), но в то же время в ряде пунктов с этой школой расходится. Если формалисты фиксируют свое внимание на внешней стороне поэтического стиля, имеющей для них самодовлеющее эстетическое значение, то Ж. с самого начала своей деятельности выдвигает значение психологического анализа. Еще в предисловии к книге «Немецкий романтизм и современная мистика» Ж. писал: «Цель настоящей работы заключается в том, чтобы проследить в творческой интуиции романтиков и в их теоретических взглядах зарождение и развитие мистического чувства... мы определили его как живое чувство присутствия бесконечного в конечном. Тем самым точка зрения, проводимая в дальнейшем, будет чисто психологической... Мы не будем уже, изучая романтиков, иметь дело исключительно с вопросами исторической поэтики и лит-ой эволюции. Мы опускаемся в более глубокий и коренной слой явлений. Романтизм перестает быть только лит-ым фактом. Он становится прежде всего новой формой чувствования, новым способом переживания жизни... литературное новаторство было только результатом глубокого перелома в душевных переживаниях». Соглашаясь с формалистами в определении лит-ры как искусства чисто словесного, отрицая организующую роль художественного образа («материалом поэзии являются не образы и не эмоции, а слова» — «Вопросы теории лит-ры»), Ж. в то же время подвергает существенной критике многие из положений формализма. Так, он отказывается принять идеалистический монизм формального метода и его трактовку законов лит-ой эволюции и заменяет их своеобразной плюралистической концепцией, настаивая на многообразии факторов лит-ой эволюции. Эти свои разногласия с ортодоксальными формалистами Ж. отчетливо формулировал в предисловии к сборнику своих статей «Вопросы теории лит-ры». «Рассмотрению произведения искусства как суммы приемов я противопоставил понятие системы .., тенденции обособлять отдельные приемы, рассматриваемые независимо от целого — изучение приема в его телеологической связи с другими приемами, его особой функции в составе данной художественной системы. Для меня поэтическое произведение являлось единством взаимно обусловленных элементов... Основания для системы эстетических фактов я искал в единстве сверхэстетическом и поэтому склонен был связывать эволюцию поэтических приемов и стилей с общим развитием культуры, в особенности с изменением чувства жизни , психологического фона эпохи, к-рым обусловлено также изменение художественных вкусов, тогда как теоретики Опояза пытались замкнуться в пределах эстетического ряда и в нем самом искали основания для своеобразной имманентной диалектики художественных форм... интерес к внеэстетическим фактам и их роли в предметных (тематических) искусствах заставлял меня выдвигать вопросы тематики». В этом отрывке выдвинуты почти все элементы методологической концепции Ж. «Всякое искусство пользуется каким-нибудь материалом, заимствованным из мира природы. Этот материал оно подвергает особой обработке с помощью приемов, свойственных данному искусству; в результате обработки природный факт (материал) возводится в достоинство эстетического факта, становится художественным произведением . Сравнивая сырой материал природы и обработанный материал искусства, мы устанавливаем приемы его художественной обработки. Задача изучения искусства заключается в описании художественных приемов данного произведения, поэта или целой эпохи в историческом плане». Материалом поэзии для Ж. является слово, обработанное при помощи тех или иных поэтических приемов и тем самым эстетически организуемое. Эта эстетическая организованность имеет телеологическое устремление, подчинена определенному художественному заданию, выражает «поэтическое чувство жизни» поэта и эпохи.

Лит-ое произведение для Ж. представляется таким образом определенной стилевой системой, единством функционально связанных приемов, осуществляющим определенное художественное задание. Понятиями «материала» и «приема», заимствованными им у В. Шкловского (см.), Ж. предполагает заменить понятия «содержания» и «формы». Легко однако заметить, что эта замена — мнимая, т. к. «художественное задание» Жирмунского не является ни «материалом», ни «приемом». Поскольку «природный факт» (т. е. «материал»), обработанный данными приемами, не может заключать в себе и цели данной обработки, т. е. принципа отбора именно этих, а не других слов, постольку же нет ее в «приемах», к-рые, наоборот, из нее исходят, ей подчинены, ею определены. Вуалируя понятие «содержания» под термином «художественное задание», Ж. понятие «формы» делит на две части («материал» и «прием») и таким образом ничего не заменяет; отказываясь считать образ специфическим признаком литературы и заменяя его словом, Ж. естественно вынужден обратиться к лингвистике, классифицирующей факты языка. «Каждый из этих фактов, подчиненных художественному заданию, становится тем самым поэтическим приемом» («Вопросы теории лит-ры»). Сколько-нибудь четкое различие между «материалом» и «приемом» здесь отсутствует; факты языка (т. е., широко говоря, слово в тех или иных формах) и являются «материалом» поэзии и в то же время оказываются у Ж. «приемами». «Каждой главе науки о языке должна соответствовать особая глава теоретической поэтики». Тем самым анализ лит-ого произведения становится несколько модифицированным лингвистическим анализом, осложненным «телеологической» установкой, т. е. анализом «функций» приемов и сведением их в систему, и введением (в отличие от формалистов) в анализ тематики, которая, по Ж., также является поэтическим приемом: самый выбор темы служит художественной задаче. Такой анализ отличается от чисто лингвистического, по Ж., тем, что вводит понятие телеологической направленности, чего нет в лингвистике: один и тот же прием может иметь различное значение, выполнять иную функцию благодаря «общей смысловой окраске, эмоциональному тону художественного целого» (там же). Здесь опять-таки явственно выступает изгнанное Ж. «содержание»: два внешне совершенно одинаково построенных стихотворения могут звучать различно в зависимости от смысла и от общей эмоциональной окраски (т. е. от «содержания»).

В связи с тем значением, к-рое Ж. придает смысловой «нагрузке» произведения, для него, естественно, неприемлемо формалистическое положение об имманентном развитии литературного ряда, и он приходит к выводу, что причина смены подобных рядов лежит вне их, что она внеэстетична. Среди этих внеположных литературному ряду причин наиболее существенное значение имеет, по Ж., психология, «чувство жизни» автора и — шире — эпохи; она однако не является единственной причиной. Ж. становится здесь на плюралистическую точку зрения, отстаивая многообразие факторов литературной эволюции, органическую связь параллельных рядов различных культурных ценностей как «различных проявлений одной и той же формы культурного творчества. Это не исключает, конечно, в отдельных случаях возможности непосредственного влияния из одного ряда в другой». «Эволюция стиля как единства художественно выразительных средств или приемов тесно связана с изменением художественно-психологического задания, эстетических навыков и вкусов, но также — всего мироощущения эпохи» («Вопросы теории литературы»).

Таким образом в своих взглядах на строение лит-ого произведения и на задачи его изучения, точно так же как и в объяснении причин эволюции лит-ры, Ж. значительно отходит от формализма; однако и его концепция страдает весьма существенными недостатками. Марксистскому определению поэтического произведения как системы художественных образов, закрепленных в слове, в которой в классовом преломлении выступает социальная действительность, Жирмунский противопоставляет учение о нем как о словесном построении, создающем эстетическое впечатление, о поэзии как об искусстве слова. Не говоря о том, что сама по себе эстетическая потребность, якобы удовлетворяемая литературой, есть факт по существу биологического порядка и никоим образом не покрывает того значения, к-рое имеет в человеческом обществе литература, определение Ж. чрезвычайно неполно учитывает значение образа и даже в его собственной трактовке приводит к неразрешимым противоречиям. Поскольку критерием художественности Ж. избирает степень словесной организованности, постольку такое лит-ое произведение, которое «отягчено смысловым грузом», напр. роман Л. Толстого, и пользуется словом «не как художественно значимым элементом воздействия, а как нейтральной средой или системой обозначений, подчиненных коммуникативной функции», уже «не может называться произведением словесного искусства». Тем самым разрушается вся рассмотренная концепция строения литературного произведения. Если предположить, что материал — слово — имеет здесь «нейтральное значение», т. е. не подвергается обработке, то оно отсутствует как слагаемое художественности произведения: в последнем остаются только одни приемы. Но как писание по воздуху за отсутствием бумаги не может привести к желаемым результатам, так и система приемов, не примененная к материалу — слову, не может создать художественного произведения. Если же брать за основу «материал», не подвергшийся обработке «приемами», то приходится признать, что художественного произведения без «приемов» также не может быть; оно останется «природным фактом», не выходя за пределы практической речи. Вся эта система противоречий неизбежно вытекает из того, что у Ж. исключен из рассмотрения образ и выдвинут как основной для художественного произведения один только элемент — организованное слово, к к-рому и приспособлены понятия «материала» и «приема», являющиеся двумя сторонами одного и того же — «формы».

Если строение лит-ого произведения интерпретируется Ж. совершенно неудовлетворительно, то в такой же степени неубедительна и его трактовка литературной эволюции. Правильно указывая, что причина эволюции литературного ряда лежит вне его, Ж. однако не доходит до конца в определении ее и останавливается на половине дороги, отыскивая причины изменений литературного ряда то в фактах «внутренней биографии» немецких романтиков, то во влиянии идей Белинского на Некрасова и т. п., не замечая, что имеет здесь дело только с передаточной инстанцией, для себя самой требующей социологической интерпретации. В то же время Ж. придает исключительно большое значение проблемам «влияния» и «лит-ой традиции», к-рые он, в некотором противоречии с самим собой, считает «основной проблемой историко-литературной динамики, истории литературы в узком смысле слова» («Байрон и Пушкин»), опять-таки оставляя совершенно в стороне вопрос о природе самого воздействия (см. «Влияния»). Плюрализм Ж. мешает ему сделать эту интерпретацию: значения экономики, отношения базиса и надстройки, для него — только «в отдельных случаях» допускающего «непосредственное влияние из одного ряда в другой» — не существует. Точно так же полностью отсутствуют у Ж. и попытки какой-либо дифференциации социального «ряда», определяющего литературный ряд: дальше воздействия «эпохи» на писателя он не идет и совершенно не пытается сколько-нибудь уточнить эту неопределенную категорию.

Стоя таким образом на позиции формалистов в определении поэзии как искусства слова, принимая как будто бы социологическое положение о том, что причины эволюции литературного ряда лежат вне его, и не доводя в то же время ни одну из этих противостоящих концепций до конца, уйдя в объяснении лит-ры от идеалистического монизма и не придя к монизму материалистическому, Ж. превращается в эклектика. Критические его выступления против отдельных положений формального метода и стремление апеллировать от произведения через поэта к эпохе позволили одному из его критиков (Лелевичу) сделать вывод о постепенной эволюции Жирмунского «от формализма к социологизму». Однако «эпоха» появилась у Ж. в самых первых его работах и никакой дифференциации до сих пор не подверглась, а кроме того дана в несомненно идеалистической трактовке (главным образом со стороны духовной культуры, определяющей устремления поэта). «Выбор поэтических тем и их обработка, словарь и словоупотребление, поэтический синтаксис, ритмика и словесная инструментовка и т. п. подчиняются у данного поэта или в данную эпоху некоторому общему формирующему принципу или художественному закону, существование которого обусловливает собой телеологическую связь между отдельными приемами. Это формирующее начало (энтелехию) мы можем назвать душой поэтического произведения или душой поэта, усматривать в ней то основное чувство жизни , ту своеобразную интуицию бытия, к-рая открывается поэту или целой эпохе и составляет как бы поэтическое знание, принесенное ими в мир» («В. Брюсов и наследие Пушкина»).

Указанные дефекты методологии Ж. определяют и характер его историко-литературных работ, вредно отражаясь и на подборе материала, и на способе его освещения, и — естественно — на выводах. Теоретические же его работы по поэтике носят еще более определенный формалистический характер, ибо в них Ж. пытается дать историю тех или иных формальных элементов (метрика, рифма) в имманентном развитии каждого из них, обособленно от всего поэтического стиля. Так, видоизменения русской рифмы рассматриваются Ж. от Державина до Маяковского как постепенная эволюция, в пределах одной традиции; так, тонический стих Маяковского рассматривается как результат такой же постепенной эволюции силлабо-тонического стиха, основанной «на длительной привычке к стихотворной форме, при к-рой мы постепенно приучаемся обходиться без целого ряда элементарных первичных признаков ритмического равновесия — у читателя нашего века» («Введение в метрику»); при этом Ж. «Сказку о Балде» Пушкина сближает со стихом Маяковского и так. обр. приходит к выводу, что «сказка» опирается на ритмическое чувство «читателя нашего века», и т. д. Если теоретически Ж. стоит на промежуточных позициях между ортодоксальным формализмом и социологизмом, приближаясь к первому, то в его практических работах это приближение сказывается гораздо отчетливее, несмотря на большую эрудицию Ж. и широту фактической разработки интересующих его вопросов.

Ту же информацию можно найти, пройдя по ссылке:

http://slovari.yandex.ru/жирмунский/Лит.%20энциклопедия/Жирмунский/

http://www.slovarik.net/literaturnaya_entsiklopediya/page/jirmunskiy.1910



  1. «Энциклопедия кругосвет»

(http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/literatura/ZHIRMUNSKI_VIKTOR_MAKSIMOVICH.html)

Энциклопедическая статья

ЖИРМУНСКИЙ, ВИКТОР МАКСИМОВИЧ (1891–1971), русский литературовед, лингвист. Академик АН СССР (1966), член-корреспондент Баварской, Британской, Датской, Немецкой академий наук, почетный доктор наук многих европейских университетов. Родился 21 июля (2 августа) 1891 в Петербурге, в семье врача, статского советника. По окончании Тенишевского училища (1908) поступил на юридический факультет Петербургского университета, вскоре перешел на романо-германское отделение историко-филологического факультета. В Тенишевском училище на Жирмунского оказал большое влияние его учитель литературы В.В.Гиппиус. Как писал впоследствии Жирмунский, «увлечение литературой, в особенности поэзией, и искусством было общей чертой молодежи моего поколения». Начал печатать стихи в гимназических журналах, а затем в «Новом журнале для всех» (1909) и альманахе «Смерть» (1910).

В университетские годы Жирмунский познакомился с будущими литературоведами Б.М.Эйхенбаумом и К.В.Мочульским, посещал Пушкинский семинарий профессора С.А.Венгерова. В 1912 окончил университет и был направлен в Германию, где совершенствовался в германистике в 1912–1913. Одним из научных результатов этой поездки стала статья Гейне и романтизм (1914), которая получила, в частности, высокую оценку А.А.Блока. В 1913 вышла книга Жирмунского Немецкий романтизм и современная мистика, в которой проблемы йенских романтиков рассматривались в связи с художественными исканиями современного русского символизма. О книге доброжелательно отозвались многие филологи, в числе которых были Ф. де ла Барт, Эйхенбаум, Ф.Степун

В 1915 приват-доцент Жирмунский читал в Петербургском университете лекции по английской литературе. Его доклад О новой поэзии, прочитанный в 1916 в «Неофилологическом обществе», вызвал широкий отклик в литературных кругах России и был впоследствии опубликован в виде статьи Преодолевшие символизм. Доклад и статья были посвящены акмеизму и его лучшим представителям – А.А.Ахматовой, Н.С.Гумилеву, О.Э.Мандельштаму. Гумилев назвал Жирмунского «Сент-Бевом русского акмеизма». Современной поэзии посвящены также статьи следующего десятилетия Два направления современной лирики (1920), О поэзии классической и романтической (1920), Поэзия Кузмина (1920), Поэзия А.Блока (1921) и др.

В 1915 Жирмунский служил в действующей армии санитаром, был награжден Георгиевской медалью. Свои наблюдения и впечатления изложил в очерке По Восточной Галиции с санитарным отрядом (1916). По возвращении в Петербург выступал со статьями и рецензиями в периодической печати, сотрудничал с журналом «Любовь к трем апельсинам» (издатель Вс.Э.Мейерхольд), принимал участие в работе «Союза деятелей искусств», читал доклады на заседаниях «Общества изучения современной поэзии» при журнале «Аполлон» и Пушкинского общества при Петроградском университете.

В 1917 Жирмунский стал профессором, заведующим кафедрой романо-германской филологии Саратовского университета. Поле его научных интересов было чрезвычайно широко. В 1920-е годы он был одним из активных участников ОПОЯЗа. Работу в Ленинградском университете совмещал с заведованием отделом словесного искусства в Институте истории искусств. Под его редакцией выходила серия Вопросы поэтики и сборники Поэтика. Жирмунский опубликовал также собственные книги о поэтике Композиция лирических стихотворений (1921), Рифма. Ее история и теория (1923), Введение в метрику. Теория стиха (1925) и многочисленные статьи по проблемам поэтики, часть из которых вошла в книгу Вопросы теории литературы (1928).

Обладая широкой эрудицией, Жирмунский стал одним из основателей отечественной школы сравнительно-исторического исследования мировой культуры. В 1924 была опубликована его докторская диссертация Байрон и Пушкин, за которой последовали другие фундаментальные исследования в области компаративистики (Гете в русской литературе, 1937, и др.). Необходимость комплексного изучения процесса развития культуры определила интерес Жирмунского к исторической поэтике. В 1940 он издал труды А.Н.Веселовского, тогда же появились в печати его собственные статьи по исторической поэтике.

В 1930-е годы Жирмунский издал ряд языковедческих работ по общему языкознанию, сравнительной грамматике германских языков, диалектологии, по истории немецкого языка. Занимался также изучением восточных литератур, исследовал эпос тюркских народов.

В 1921–1935 Жирмунский был действительным членом Научно-исследовательского института сравнительного изучения литератур Запада и Востока, старшим научным сотрудником Института языка и мышления, в 1935–1950 – заведующим Западным отделом Института литературы (Пушкинский дом), в 1957–1971 – заведующим сектором индоевропейских языков ленинградского отделения Института языкознания.

В 1949, во время кампании «по борьбе с космополитизмом», Жирмунский был обвинен в пропаганде буржуазно-либеральных воззрений и исключен из Ленинградского университета. Вернулся в университет в 1956.

Умер Жирмунский в Ленинграде 31 января 1971.

Литература

Жирмунский В. Творчество А.Ахматовой. Л., 1973

Philologica. Исследования по языку и литературе. Памяти акад. В.М.Жирмунского. Л., 1973

Жирмунский В. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. (Вступит. ст. Д.С.Лихачева. В.М. Жирмунский – свидетель и участник литературного процесса первой половины ХХ в.). Л., 1977

Жирмунский В. Из истории западно-европейских литератур. Л., 1981

Жирмунский В. Введение в литературоведение. СПб, 1996

Ту же информацию можно найти пройдя по ссылке:

http://encyclopaedia.biga.ru/enc/culture/ZHIRMUNSKI_VIKTOR_MAKSIMOVICH.html



  1. «Институт лингвистических исследований РАН»

(http://iling.spb.ru/pdf/liudi/zhirmunskij.html)

Кратко о научной деятельности

Виктор Максимович Жирмунский (21.07/02.08 1891, Петербург - 31.01. 1971 г., Ленинград) - выдающийся советский филолог-языковед, литературовед, фольклорист, основатель и глава отечественной школы германистики. Родился в семье врача. По окончании Петербургского университета (1912) остаётся при кафедре романо-германской филологии, в 1917 г. избирается профессором Саратовского, а в 1919 г. - Петроградского университета. В 20-х гг. наряду с заведованием кафедрой в университете он возглавляет Отдел словесных искусств, Западный отдел Научно-исследовательского института сравнительного изучения литератур и языков Запада и Востока (ИЛЯЗВ), кафедру западноевропейских языков Педагогического института им. А.И.Герцена. В 30-х и 40-х гг. руководит Отделом западных литератур Института литературы АН СССР (Пушкинский дом) и принимает активное участие в работе Института языка и мышления им. акад. Н.Я.Марра. В годы Великой Отечественной войны, находясь в эвакуации в Ташкенте, возглавляет историко-филологический институт при Среднеазиатском государственном университете, заведует кафедрой ташкентского госпединститута и Отделом фольклора в Институте языка и литературы АН Узбекской ССР. По возвращении в Ленинград возглавляет Западный отдел Института литературы АН СССР, а после его реорганизации переходит в Институт языкознания, где с 1957 г. вплоть до своей смерти руководит сектором индоевропейских языков.

В 1939 г. был избран членом-корреспондентом, а в 1966 г. - действительным членом АН СССР. Его научная деятельность получила широкое мировое признание: чл.-корр. Немецкой Академии наук (ГДР), почётный член Саксонской Академии наук (ГДР), чл.-корр. Баварской Академии наук (ФРГ), чл.-корр. Британской Академии наук (Лондон), чл.-корр. Датской Королевской Академии наук (Копенгаген), почётный доктор наук Берлинского университета им. Гумбольдта (ГДР), Ягеллонского университета в Кракове, Оксфордского университета, член многих научных обществ.

Работы в области языкознания посвящены сравнительной грамматике германских языков, развитию грамматического строя и закономерностям фонетических и грамматических процессов в языках различных типов, проблемам социальной и территориальной дифференциации языка, истории немецкого языка и его диалектов. Исторический подход к языковым явлениям, признание неразрывной связи истории языка с историей его носителей лежит в основе языковедческой концепции учёного. Основной задачей сравнительно-исторических исследований В.М.Жирмунский считал не реконструкцию гипотетической модели "праязыка", а раскрытие внутренних закономерностей развития языков той или иной группы. Фундаментальный труд "Немецкая диалектология", переведённый на немецкий язык (1962) представляет собой именно сравнительно-историческую грамматику немецких диалектов, в которой раскрываются общие тенденции их развития. Сочетание приёмов исторического и сравнительно-типологического исследования способствовало созданию нового типа сравнительной грамматики, примером чего может служить глава об имени прилагательном в коллективном труде "Сравнительная грамматика германских языков", в которой подведён итог разысканиям учёного в области генезиса категории прилагательного в языках различных типов. Языковедческие работы В.М. отличает пристальное внимание к социальному аспекту речевой деятельности. Будучи одним из основателей отечественной социологии языка, он неразрывно связывал социальную дифференциацию языка с его территориальной вариативностью, что особенно отчётливо проявилось в работах 20-30-х гг., посвящённых изучению живых народных говоров российских немцев. Рассматривая немецкие поселения ("языковые острова") как лингвистическую лабораторию, в которой осуществляется непосредственное наблюдение над механизмами языковых "смешений" и "выравниваний", В.М. заложил теоретические основы переселенческой ("островной") диалектологии.

Существенную часть научного наследия В.М.Жирмунского составляют исследования по фольклору. Уникальный фольклорный материал, собранный им в 20-х годах (народные песни и баллады немцев-колонистов в России), послужил отправной точкой для сопоставительного анализа устной песенной традиции и книжного германского эпоса с последующим выходом в теорию фольклора и с привлечением эпоса народов СССР. В центре интересов ученого находился тюркоязычный эпос, на базе которого проводились широкие сравнительно-исторические разыскания, разрабатывалась сравнительно-историческая типология эпического творчества. В.М.Жирмунский сочетал историко-генетическое и историко-типологическое сравнение с глубоким изучением фактов этнографии, этнической и политической истории, что позволило ученому поднять на высшую ступень теорию эпоса в целом и стать самым авторитетным специалистом по эпосу в современном мире.

Центральным моментом в деятельности В.М.Жирмунского как теоретика и историка литературы явилось восприятие им художественного произведения как целостной системы, базирующейся на единстве содержания и формы. Художественно-исторический метод, предложенный В.М.Жирмунским, предполагает раскрытие социальной обусловленности событий и характеров, отношение к действительности как к факту социальному, и тем самым историческому. С этих позиций он оценивает творчество Гете, Гердера, Байрона, рассматривая проблему литературных влияний (Байрон и Пушкин, Гете и русская литература) как факт идеологический и социально значимый. Основной предпосылкой сравнительной истории литературы, по мнению ученого, является единство процесса социально-исторического развития человечества, обуславливающее сложное взаимодействие отдельных национально-специфических литератур: национальное своеобразие не оторвано от универсального, "человеческого" и только в нем находит свое место и оправдание.

Важное место в литературоведческой деятельности В.М.Жирмунского занимают стиховедческие исследования, построенные на сопоставлении различных национальных систем с учетом их взаимозависимости и взаимовлияния.

Основные труды В.М.Жирмунского:

Рифма, ее история и теория. Пгр., 1923;

Байрон и Пушкин. Из истории романтической поэмы. Л., 1924;

Вопросы теории литературы. Статьи 1916-1926. Л., 1928;

Die deutschen Kolonien in der Ukraine. Geschichte. Mundarten. Volkslied. Volkskunde. Charkow, 1928;

Национальный язык и социальные диалекты. Л., 1936;

Гете в русской литературе. Л., 1937;

Узбекский народный героический эпос. М., 1947 (в соавторстве с Х.Т.Зарифовым);

Немецкая диалектология. М.-Л., 1956;

Эпическое творчество славянских народов и проблемы сравнительного изучения эпоса. М., 1958;

Сказание об Алпамыше и богатырская сказка. М., 1960;

Народный героический эпос. Сравнительно-исторические очерки. М.-Л., 1962;

Введение в сравнительное изучение германских языков. М.-Л., 1964;

История немецкого языка. Изд. 5-ое. М., 1965.

Литература о В.М. Жирмунском:

Академик В.М.Жирмунский как языковед /ВЯ, 1971, 4. С. 3-14;

Берков П.Н. В.М.Жирмунский как литературовед/ Рус. лит. 1961, 3. С.233-238;

Десницкая А.В. Об историко-типологической теории эпоса. К 90-летию со дня рождения В.М.Жирмунского//Вестн. АН СССР, 1981, No 9. С.113-122;

Зиндер Л.Р. Строева Т.В. В.М.Жирмунский как полевой диалектолог//Проблемы ареальных контактов и социолингвистики. Л., 1978. С.152-162;

Гухман М.М., Мелетинский Е.М., Эткинд Е.Г. Виктор Максимович Жирмунский (1891-1971)// Philologica. Исследования по языку и литературе: Памяти акад. В.М.Жирмунского. Л., 1973. С.3-35;

Домашнев А.И. Проблемы социальной диалектологии в трудах В.М.Жирмунского// ВЯ, 1987, No 6. С. 3-9;

Кононов А.Н. В.М.Жирмунский как тюрколог//Сов. тюркология. 1971, No 2. С.102-107;

Миронов С.А. В.М.Жирмунский и история изучения немецких диалектов в СССР//Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. 1971, 1.30, вып. 4. С.298-305;

Путилов Б.Н. В.М.Жирмунский как фольклорист (к 70-летию со дня рождения)//Сов. этнография. 1962. No 1.С.107-110.



  1. Яндекс. Словари.

(http://slovari.yandex.ru/Виктор%20Максимович%20Жирмунский%20/БСЭ/Жирмунский%20Виктор%20Максимович/)

Краткая справка:

Жирмунский Виктор Максимович

Жирмунский Виктор Максимович [21.7(2.8).1891, Петербург, — 31.1.1971, Ленинград], советский филолог, академик АН СССР (1966; член-корреспондент 1939). Профессор ЛГУ (с 1919), почётный доктор Оксфордского, Краковского, Берлинского им. Гумбольдта и Карлова (Пражского) университетов. Основоположник современной германистики. Основные работы по вопросам германского, общего и тюркского языкознания, диалектологии, истории западной и русской литературы, теории литературы, поэтики, стиховедения, фольклора и востоковедения: "Немецкий романтизм и современная мистика" (1914), "Поэзия А. Блока" (1921), "В. Брюсов и наследие Пушкина" (1922), "Рифма, её история и теория" (1923), "Байрон и Пушкин" (1924), "Введение в метрику. Теория стиха" (1925), "Вопросы теории литературы" (1928), "Национальный язык и социальные диалекты" (1936), "Гёте в русской литературе" (1937), "Народный героический эпос" (1962) и др. Особое место среди работ Ж. занимает фундаментальный труд "Немецкая диалектология" (1956). Ж. — редактор и один из авторов "Сравнительной грамматики германских языков" (т. 1—4, М., 1962—66). Исполняющий обязанности главного редактора журнала "Вопросы языкознания" (1969—71). Член-корреспондент Германской АН в Берлине (1956), Британской АН (1962), Датской АН (1967) и Баварской АН (1970). Награжден орденом Ленина и 2 др. орденами.

Соч.: История немецкого языка, 5 изд., М., 1965; Введение в сравнительно-историческое изучение германских языков, Л., 1964.

Ту же информацию можно найти, перейдя по следующим ссылкам:

http://www.modernlib.ru/books/bse/bolshaya_sovetskaya_enciklopediya_zhi/read_12/

http://www.ussr-encyclopedia.ru/?aid=25866



http://www.bezmani.ru/spravka/bse/base/2/007120.htm


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал