Владивостокский центр изучения организованной преступности при юи двгу


Статистические данные о подкупе участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов



страница12/22
Дата17.10.2016
Размер3,8 Mb.
ТипСборник
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22


Статистические данные о подкупе участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ст. 184 УК РФ)


Год

Зарегистрирова

но преступлений

Преступления, завершенные расследованием

Выявлено лиц, совершивших преступления

Привлечено лиц

к уголов

ной ответственности

Доля от

выявленных

лиц

Число

осужденных по основной и дополнитель

ной квалифика

ции

Абсолютные показатели

%

Абсолютные показатели

%

Абсолютные показатели

%










2000

1




1




0










0

2001

0




0




0










0

2002

0




0




0










0

2003

1




0




0










0

2004

0




0




0










0

2005

0




0




0










0

2006

0




0




0










0

2007

0




0




3










0

2008

1

-

1

-

2

-

-

-

-



Статистические данные о злоупотреблении полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ст. 202 УК РФ)


Год

Зарегистрировано преступлений

Преступления, завершенные расследованием

Выявлено лиц, совершивших преступления

Привлечено лиц

к уголов

ной ответственности

Доля от

выявленных

лиц

Число

осужденных по основной и дополнитель

ной квалифика

ции

Абсолютные показатели

%

Абсолютные показатели

%

Абсолютные показатели

%










2000

69

100,00

47

100,00

34

100,00

-

-

3

2001

148

214,49

122

259,57

28

82,35

-

-

6

2002

121

175,36

93

197,87

31

91,18

-

-

12

2003

90

130,43

84

178,72

31

91,18

-

-

10

2004

64

92,75

40

85,11

27

79,41

-

-

10

2005

92

133,33

66

140,43

20

58,82

-

-

9

2006

90

130,43

74

157,45

32

94,12

-

-

7

2007

154

223,19

128

272,34

128

376,47

-

-

8

2008

221

320,29

120

255,32

78

229,41












Взятки чиновникам и выплаты «крышам»

в сфере малого предпринимательства

Буев В.,

Вице-президент АНО «НИСИПП»

Выступая на Инновационном форуме по малому и среднему предпринимательству 23 марта 2010 г., проведенному «Опорой России», председатель Правительства РФ В. В. Путин, перечислил 15 мер по поддержке сектора МСП, которые будут реализовываться или уже реализуются государством. Самая, мягко говоря, неоднозначная мера – «дополнительное выделение из федерального бюджета 3 млрд. рублей на поддержку малых и средних инновационных компаний; 2 млрд. рублей – на программы содействия малому бизнесу в моногородах и ещё 1 млрд. рублей - на развитие предпринимательства на Северном Кавказе; выделение 2 млрд. рублей на поддержку малого и среднего бизнеса, осуществляющего экспорт высокотехнологичной продукции».

Оставим в стороне Северный Кавказ – понятно, что это вопрос многомерный, необычайно сложный и применительно к сектору МСП большей частью политический… А вот в отношении остального столько сказано и написано-перечислено, что не преминем углубиться в совсем близкую историю. В начале 2000-х гг. в России то скрыто, то явно конфликтовали два подхода к поддержке и развитию сектора малого предпринимательства (тогда еще без среднего). Подход первый – патерналисткий. Его суть в самом грубом виде: накачать сектор государственными деньгами и желательно побольше, после чего наступит расцвет. Подход второй заключался в том, что деньги давать не надо, малый бизнес, если он реальный бизнес, а не маскируется под таковой, сам найдет спрос на свою продукцию; главное – создать ему условия для развития (прежде всего законодательные, правовые). Власть, согласно этому подходу, должна работать исключительно (или большей частью) над устранением избыточных административных ограничений. Первый подход активно пытался реализовывать МАП (министерство по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства). Второй – Минэкономразвития (в его тогдашнем виде). Завершение первого этапа административной реформы и реорганизация федеральных органов исполнительной власти, казалось, поставили точку в этом споре. В «персонифицированном» виде Южанов проиграл Грефу. МАП был ликвидирован, на его месте возникла Федеральная антимонопольная служба, в функциях которой уже не значилась «поддержка малого предпринимательства». Минэкономразвития получало карт-бланш на «материализацию» своего подхода. Смена команды в МЭРТе (сейчас - МЭР) привела к новым разворотам: к политике совместить оба подхода, скрестить «коня и трепетную лань». Однако, новые схемы финансирования малого бизнеса через механизмы субсидирования региональных бюджетов, на наш взгляд, не дали особых результатов.

В условиях общего экономического роста в начале 2000-х гг., сектор малого предпринимательства бурно развивался и безо всяких финансовых вливаний со стороны государства (последняя федеральная программа по поддержке малого предпринимательства в старой «системе координат» закончилась в 2001 году и финансирование сектора со стороны федерации прекратилось). Новая «система координат» заработала в 2005 г. (в промежутке между этими периодами малое предпринимательство, прежде, несмотря на федеральную «поддержку», почти десятилетие находившееся в стагнации, продемонстрировало динамику реального роста безо всяких федеральных денег). В 2005 г. региональные бюджеты получили из федерального государства (по конкурсам Минэкономразвития) 1493100 тыс. руб, 2006 г. – 2548881,13 тыс. руб., 2007 г. – 3145558,52 тыс. руб., 2008 г. – 3658311,50 тыс. руб., а на 1 ноября 2009 г. – 10 390 572,90 тыс. В настоящее время закончился конкурс среди регионов по новым финансовым вливаниям.

Но что видим на выходе? Нет возможности оценить динамику развития МП в 2008 г. по отношению к 2007 г., поскольку в 2008 г. изменились критерии отнесения к малому предпринимательству, объект фактически стал другим, несопоставимым с «самим собой» прежним. Однако, изменение показателей, характеризующих сектор малого предпринимательства, свидетельствовало о тенденции к снижению деловой активности малых предприятий в IV квартале 2008 г. по сравнению с предыдущими кварталами этого же года.

В январе-сентябре 2009 г. относительно аналогичного периода 2008-го количество зарегистрированных МП в целом по РФ снизилось на 19,1% (без учета микропредприятий и индивидуалов). Это сопровождалось снижением и других показателей. Среднесписочная численность занятых на МП снизилась на 8,2%, доля в общей среднесписочной численности занятых сократилась до 12,1%. Объем оборота сектора сократился на 23,8%, продолжилась тенденция к сокращению инвестиций в основной капитал – на 28,7% к аналогичному периоду 2008 г. Наглядный показатель того, каково влияние увеличивающихся вливаний федеральных средств на «поддержку малого предпринимательства в регионах». Вспомним «хорошо забытое старое»: согласно исследованиям НИСИПП, до 2001 г. государство (федеральный + региональный уровень) ежегодно вкладывало в «поддержку малого предпринимательства» порядка 40-50 млн. долларов, при этом одновременно «отбирало» только в виде взяток и неформальных отношений с чиновниками 12% теневого оборота, то есть около 6 млрд. долларов в масштабе цен того периода (исследование проведено НИСИПП под научным руководством д.э.н. Е.Г.Ясина1). Отчисления криминальным «крышам» составляли примерно столько же, что косвенно свидетельствовало о «равновеликости», равнозначности неформального влияния и государства, и «бандитов» на экономическую жизнь сектора. Теневой оборот2 малого предпринимательства (без учета индивидуалов и незарегистрированный бизнес, то есть полностью нелегальный) составлял в 2000 г. примерно 35,5-49 млдр. долларов (в масштабе цен того периода).

В Концепции административной реформы в 2006-2010 гг. (постановление Правительства от 25.10.2005 г. №1789-р в ред. распоряжения от 09.02.2008 № 157-р, и постановления от 28.03.2008 № 221) значится, что целевым показателем реализации мероприятий реформы является снижение доли издержек бизнеса на преодоление административных барьеров в выручке: к 2008 г. до 5 процентов, к 2010 г. - до 3 процентов. В проектной карте развития малого и среднего предпринимательства, разработанной профильным департаментом Минэкономразвития, в 2008 г. стоит 8%, 2009 г. - 6%, 2010 г. - 4%, 2011 г. - 2%, 2012 г. - 1%. Как говорится, комментарии относительно такого «безудержного оптимизма» в таких случаях излишни. Вывод один: главное не вкачивать средства в «поддержку МСП», а улучшать предпринимательскую среду, снимать барьеры для ведения бизнеса, бороться с коррупцией.

Малый бизнес за прошедшие 20 лет своего существования практически никак не изменил свои «финансовые ноу-хау» в теневой сфере (все так же практикуется только две схемы: теневой выпуск и использование схем «обналичивания» для получения свободных от налогов «оборотных» денежных средств). Если структура теневой экономики остается прежней, то количественные характеристики меняются. Медленно, но меняются. В частности, с 2005 по 2009 гг. прослеживалась четкая тенденция сокращения количества малых предприятий, осуществляющих как неформальные выплаты чиновникам, так и выплаты криминальным «крышам». Если в 2005 г. на «взятки» (в разных формах) чиновникам тратились больше половины всех малых предприятий в России, то в прошлом году – уже меньше половины. Если в 2005 г. 44% всех малых предприятий осуществляли выплаты криминальным «крышам», то в прошлом – почти на 10% меньше (таб. 1).



Таблица 1

Доля предприятий, делавших теневые выплаты по отдельным статьям


Годы

2005

2006

2007

2008

2009

Неформальные выплаты чиновникам

56,4%

56,7%

55,4%

53,7%

49,3%

Выплаты «крышам»

44%

44,5%

40,4%

36,4%

34,7%

В целом в малом предпринимательстве снижалась не только доля малых предприятий, осуществляющих «неформальные» выплаты чиновникам и криминальным «крышам», но и уровень таких выплат.

Если в 2005 г. на прямые или косвенные взятки в малом предпринимательстве тратилось около 5% оборота сектора, то в 2009 г. их уровень не превысил 4% (своего рода «средняя температура по больнице»). Следует учитывать при этом, что в экономике существует немало компаний, которые с чиновниками не сталкиваются и/или у которых неформальные финансовые отношения с ними сведены к минимуму. Поэтому если пересчитывать расходы на «взятки» только по тем МП, кто их дает, то получится уже «средняя температура по палате» (в 2005 г. - 8,5%, а в 2009 г. – почти 8% в обороте).

Что касается доли выплат криминальным «крышам», то тут тренд сокращения в сравнении с более ранними периодами уже более очевиден. «Температура по больнице» - около 2% в обороте сектора в этом году (в 2005 - больше 3%), «по палате» - 5,5% (в 2005 – 7%). Динамика объема нелегальных выплат чиновникам и криминальным представлена на рис. 1.



Рис. 11
Таким образом, очевиден факт: объемы криминальных расходов на чиновников у легального бизнеса2 если и меняются, то крайне незначительно – понижательный тренд не очевиден (и на наш взгляд, ресурс понижения в текущих условиях уже практически исчерпан), а вот феномен криминальных «крыш», господствовавших в российской экономике 90-х гг., если еще и не умер, то все более сходит на нет. Во всяком случае субъективно как какая-то серьезная нагрузка малым предпринимательством в целом «крыши» уже давно не воспринимаются. Хотя, прямо скажем, в цифрах и то и другое звучит более чем внушительно. Официальный оборот малых и микропредприятий (без учета индивидуалов и незарегистрированного бизнеса) в 2008 г.3 составил 18 трлн. 684,8 млрд. рублей (из них 8 трлн. 591,3 млрд. – оборот микро-). Учитывая, что в 2008 г. в отчетности не отражалось 14,5% оборота, от государства по компоненте «теневой выпуск» дополнительно укрывалось примерно 3,3 трлн. рублей (вот «резерв» неучтенного ВВП). С учетом фактического оборота сектора размер неформальных выплат чиновникам от малого предпринимательства в целом по экономике в 2008 г. составил около триллиона рублей, а криминальным «крышам» – 462 млрд.

Что могло повлиять на динамику взяток чиновникам и отчисления крышам, а также на более серьезную понижательную динамику отчислений «крышам» в сравнении с динамикой взяток чиновникам? 3. На постепенное относительное снижение в российской экономике феномена «криминальных крыш»?

Факторы, которые могли влиять на это, пока назовем экспертными гипотезами, поскольку непосредственно «в поле» не все факторы оценивались (если все приводимые выше цифры получались и рассчитывались на основе опросов самих малых предприятий, то оценка причин фактического состояния дел у малого предпринимательства в сфере «взяток» и «крыш» не выяснялась).

1. НИСИПП ежегодно обследует только «легальные» (стоящие на налоговом учете) малые предприятия. А легальный сектор за последние 2 года сжался. Из теории известно, что как в условиях благоприятной внешней (экономической, правовой, социальной и т.д.) среды, так и в условиях неблагоприятной может расти число предпринимателей, возникают новые бизнесы. Только при благоприятных условиях растет число «добровольных» предпринимателей, а в условиях кризисов или спадов – число «вынужденных» (тех, кто идет в бизнес поневоле, поскольку сжимаются иные сферы приложения человеческого ресурса). Число «добровольных» предпринимателей в условиях неблагоприятной рыночной конъюнктуры может сокращаться. Собственно говоря, на данных «объективной статистики» (т.е. статистики Росстата) мы такое сокращение и наблюдаем. Так, в январе-сентябре 2009 г. (данных по целому году пока нет) количество зарегистрированных малых предприятий относительного аналогичного периода прошлого года в целом по России снизилось на 19,1%. Бизнес или совсем ушел с рынка или перетек полностью в черную сферу, где не платится ни копейки налогов. Объем оборота в легальном МП за этот же период сократился на 23,8%, инвестиции упали на 28,7%. При таком падении понятно, что увеличилось количество МП с отрицательной динамикой развития – их гораздо больше, чем тех, у кого динамика положительная. Именно предприятия с отрицательной динамикой развития стали меньше давать взяток: не с чего давать и, видимо, «добрый» чиновник «входит в положение» (к слову, у немногочисленной группы МП с положительной динамикой развития доля взяток по сравнению с докризисным периодом практически не изменилась)… Большинство же «вынужденных» бизнесов, которые могли возникнуть в условиях кризиса, скорей всего стали нелегальными (то есть даже не зарегистрированы официально) и работают исключительно «в черную» (то, что называется «теневым выпуском», «теневым производством»). Какие объемы оборотов в этой сфере уходят на взятки и на отчисления «крышам», не поддается, с нашей точки зрения, никаким оценкам. Можно только предположить, что они могут быть намного выше, чем у бизнеса, по крайней мере, стоящего на налоговом учете и имеющего «свидетельство о регистрации».

2. Все 2000-е годы государство не просто декларировало, но и (по крайней мере, на верхних этажах) пыталось проводить политику сокращения избыточного административного регулирования предпринимательской деятельности (в том числе объемы контроля/надзора). Принятие новой версии закона «О проверках»1 в первой половине прошлого года принесло с собой 2 новеллы: ограничения по годовому объему времени на плановые проверки на одном малом предприятии и обязательность согласования внеплановых проверок с органами прокуратуры. Анализ применения второй нормы в прошлом году показал, что внеплановые проверки сократились почти на 50% (а в некоторых регионах – до 80%). Именно столько заявок на внеплановые проверки от контрольных (надзорных) органов отклоняет прокуратура. А чем меньше взаимодействия государства (в данном случае контрольно-надзорных органов) с малым бизнесом – тем меньше возможностей «снять» с бизнеса административную ренту. Возможно, это один из факторов того, что объемы взяток чиновникам в малом предпринимательстве по крайней мере не растут в какой-либо прогрессии.

3. 2000-е годы – это все-таки не «лихие» 1990-е (как их принято сейчас называть). Бандитский беспредел давно ушел в прошлое. Общество существенно цивилизовалось. «Бывшие» бандиты, накопив первичные капиталы, давно ушли в легальный бизнес, «сели» или эмигрировали и проводят время на лазурных берегах. Государство не просто стало намного сильней неформальной «беспредельной» сферы, а выдавило негосударственный криминалитет на маргиналии общественной и экономической жизни (обратная сторона медали мощного государственного забюрокрачивания). Соответственно, и бизнес стал платить ему несравнимо меньше, чем в 90-е годы и даже в начале 2000-х. Криминальные «крыши» сменились на «правоохранительно-чиновничьи».

«Настоящее есть результат прошедшего и указание на будущее», - писал в первой половине XIX века известный пассионарий Виссарион Белинский1. Правда, писал он о более приятном предмете, нежели тема моей статьи, а именно – о русской литературе. В тех или иных вариациях эта мысль присутствует в трудах ученых различных отраслей науки и культуры. До банальности знаменитой стала фраза историка Николая Карамзина: если захотеть одним словом выразить, что делается на Руси, следует сказать: воруют. В разные периоды русской и российской истории государство то усиливало свою роль, то сдавало позиции. В периоды усиления государства вырастала роль бюрократизма и административного давления на общество (и бизнес как его составную часть) со всеми прелестями «рентных изъятий» из экономики. В периоды ослабления – усиливалась роль всякого рода «неформалитета» и финансовые потоки переориентировались в эту сторону.

В экономической и бизнес-среде всегда был и будет спрос на услугу, связанную с защитой различных сторон предпринимательского «дела». Всегда было и будет предложение, связанное с такой защитой. Понятна природа услуг, которые «продаются» или государством (его представителями), или «неформалитетом» (криминалитетом, крышами), которые тоже – часть общества. В 1990-е годы государство фактически «ушло» вместе с «предложением» услуг по защите бизнеса в то самое время, когда бизнес вышел из подполья и стал развиваться, постулируя бурное развитие «спроса на защиту». Это отсутствие эффективного государства было компенсировано соответствующим предложением с другой стороны. В 2000-е годы государство «пришло» в экономику уже во многом силовыми методами, криминал отступил, но при этом многочисленные функции оказались «приватизированы» классом чиновничества: компенсационный механизм сработал криво. Но главное – судебная система оказалась нереформированной (защита интересов в суде может длиться многие годы), правоприменение не успевает за правоустановлением.

Кроме того, в России нет ценности закона как такового. Любая строгость законов у нас, как правило, компенсируется необязательностью их исполнения. Поэтому универсальных решений «тут и сейчас» быть не может. Коррумпированная система может изменяться только путем ее постепенной эволюции, систематической работой в этом направлении, а не быстротечными кампаниями. В этой связи прежде чем принимать какие-то решения, представляется необходимым изучать реальные коррупционные практики, выявлять те точки, где различные группы реально могут находить компромисс. Не бояться даже какие-то практики, по которым может быть найдет консенсус, узаконивать. Чтобы было понятно, о чем речь, в заключении попробую привести конкретный пример.

Любая государственная и/или муниципальная должность, связанная с подготовкой/ принятием решений по поводу какого-либо материального блага или контролем за экономической деятельностью (предоставление земельных участков застройщикам, проведение конкурсов по государственным и/или муниципальным заказам, выдача сертификатов, лицензий, разрешений, согласований, проведение проверок на предприятиях и т.д. и т.п.) – всегда потенциально коррупциогенна. На мой взгляд, необходимо сформировать и формально зафиксировать перечень потенциально коррупциогенных должностей государственных и муниципальных служащих и сделать его максимально публичным. Идея вроде бы давно витает в воздухе, но реализации ее нет. Госслужащие, занимающие такие должности, должны получать такие зарплаты, которые на порядок (или даже порядки) превышают то, что они получают сейчас. Но если попался и прошел «судебное горнило» – самые жесткие санкции. Совсем не обязательно связанные с лишением свободы, но связанные с конфискацией всего имущества и/или многократным возвращением заработной платы, полученной за период пребывания на такой должности, лишением до конца жизни занимать вообще какие-либо должности в государстве. Мы уже говорили, что давая «взятку», предприниматель защищает свой бизнес (не получил вовремя лицензию или сертификат – бизнес может пойти ко дну). Получая ее, чиновник в свою очередь улучшает свое материальное положение. Мотивация и того, и другого в этом случае понятна (а следовательно и «консенсус»). А если материальное положение чиновника и так будет таким, что «нам и не снилось», мотивация будет иной – боязнь потерять работу, держаться за нее, если еще и результат будет оцениваться соответственно… Но общество должно понять и внутренне принять такие правила игры, что «ответственный» чиновник получает много и даже очень много, но получает это открыто и официально из «рук государевых», а не путем приватизации своих функций и «зарабатывании» на административной ренте. В этом тоже может быть компромисс, своего рода фиксация «компенсаторного механизма». Но готово ли общество к этому сегодня? Или такого рода консенсус не будет достигнут еще в очень долгосрочной перспективе?




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал