Введение в теорию



страница1/13
Дата22.10.2016
Размер3,05 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

ЕВРАЗИЙСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

им. Л.Н. ГУМИЛЕВА


С.Б. АЙСИН

ЮРИДИЧЕСКОЕ ЛИЦО

КАК СУБЪЕКТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ:

ВВЕДЕНИЕ В ТЕОРИЮ
(Учебное пособие)

Астана


2010

УДК 343(075.8)

ББК 67.408я73

А 36

Рекомендовано Ученым советом Евразийского национального университета им. Л.Н. Гумилева от 29 июня 2009 г. (протокол №10)


Рецензенты:

доктор юридических наук, профессор Абдиров Н.М.

доктор юридических наук, профессор Скаков А.Б.

доктор юридических наук, профессор Рахметов С.М.



Айсин С.Б.

Юридическое лицо как субъект преступления: введение в теорию: (Учебное пособие) – Астана: Евразийский национальный университет им. Л.Н. Гумилева, 2010. – 185 с.



ISBN 9965-31-402-0
Учебное пособие посвящено исследованию института уголовной ответственности юридических лиц. В работе рассматриваются: уголовная ответственность юридических лиц в зарубежном законодательстве (исторические, международно-правовые аспекты и современное состояние); сущность и понятие юридического лица как субъекта преступления, а также его признаки; понятие преступления в институте уголовной ответственности юридических лиц; проблемы вины юридического лица как субъекта преступления; вопросы наказуемости и наказания юридического лица как субъекта преступления; предложения по совершенствованию уголовного законодательства в части установления уголовной ответственности юридических лиц.

Издание представляет интерес для ученых-юристов, практикующих юристов и предпринимателей, практических работников правоохранительных органов и судебной системы, а также преподавателей и студентов юридических вузов и широкого круга читателей.


УДК 343(075.8)

ББК 67.408я73


ISBN 9965-31-402-0 © Айсин С.Б., 2010

СОДЕРЖАНИЕ







Введение..…………………………………………………………….................





3

Глава 1 Уголовная ответственность юридических лиц в зарубежном законодательстве (исторические, международно-правовые аспекты и современное состояние) …………………………...……...……….................
1.1 Развитие и современное состояние института уголовной ответственности юридических лиц по законодательству зарубежных стран…………………………………………………………………………….
1.2 Международно-правовые документы, регламентирующие ответственность юридических лиц, и действующее законодательство Республики Казахстан ………...........................................................................

5


5

14


Глава 2 Юридическое лицо как субъект преступления…………………
2.1 Определение сущности и понятия юридического лица и организации как субъекта преступлений и их соотношение………………....…...……….
2.2 Признаки юридического лица как субъекта преступления……..………


30

30
51



Глава 3 Проблемные вопросы уголовной ответственности юридических лиц в отечественной теории уголовного права………….
3.1 Понятие преступления в институте уголовной ответственности юридических лиц…….………………...……………………………................
3.2 Проблемы вины юридического лица как субъекта преступления….…..
3.3 Вопросы наказуемости и наказания юридического лица как субъекта преступления……………………………………………………………….…..

69

69


101

123


Заключение………..………………………………………………..…….……

153

Список использованной литературы………………………………………





155

Приложения……………………………………………………………………

167



Введение
В Уголовном кодексе Республики Казахстан, вступившем в действие с 1 января 1998 года, нашли свое отражение многие предложения ученых-юристов, которые не принимались во внимание несколько десятилетий. Вместе с тем до настоящего времени отношение к некоторым проблемам уголовного права носит весьма противоречивый характер. Это, в частности, относится к институту уголовной ответственности юридических лиц. В научном плане данный вопрос представляет определенный интерес.

В уголовном праве принято считать, что субъектом преступления может быть лишь физическое вменяемое лицо, достигшее определенного возраста. Юридическое же лицо по общепринятым канонам может нести лишь гражданско-правовую и административно-правовую ответственность. При этом оно остается уголовно недосягаемым даже в случае совершения деяния, повлекшего, например, экологическую катастрофу. К примеру, авария на Чернобыльской АС привела к гибели и серьезным заболеваниям тысяч людей, а к ответственности были привлечены лишь единицы. Нередко происходят аварии на шахтах, что также приводит к гибели множества людей. И в этих случаях к уголовной ответственности привлекают, как правило, лишь начальника участка шахты.

Вопрос уголовной ответственности юридических лиц неразрывно связан с проблемой противодействия организованной преступности. По мнению проф. Н.М. Абдирова, организованная преступность, имеющая свой криминальный «почерк» и будучи качественно обособленной системой в общей структуре преступности, отличается собственной иерархической структурой, внешними многоплановыми и внутренними разнохарактерными связями, образовавшимися для специального расширения преступного пространства, которые преимущественно направляются на обеспечение масштабного влияния на экономику и иные наиболее важные сферы жизни общества [1, c. 22].

А.Ш. Аккулевым было справедливо отмечено, что теневой бизнес к настоящему времени успешно легализовался, активно используя просчеты государственных властных структур, законодательных и правоохранительных органов, возможности кредитно-финансовой системы, паразитируя на государственной экономике, и действует под прикрытием отдельных коммерческих структур [2, с. 145].

Именно данные организации являются удачным орудием при «отмывании» (легализации) денежных средств, нажитых преступным способом. Иными словами можно сказать, что в настоящее время происходит процесс криминализации ранее некриминальных предприятий. Происходит это, например, путем замены руководителей либо внедрения в организацию простых сотрудников, непосредственно связанных с преступными группами. Кроме того, наблюдается процесс не только учредительства предприятий со стороны уголовных авторитетов организованных преступных групп, но и своеобразное «отмывание» самих криминальных группировок посредством их легализации под видом коммерческих структур.

Наряду с этим следует согласиться с тем, что категория «юридическое лицо» является необходимой для нормального функционирования экономики. Положение же о том, что субъектом уголовной ответственности может быть только физическое лицо, стало в теории казахстанского уголовного права некой аксиомой. Однако это не значит, что уголовное законодательство не нуждается в совершенствовании. Тем более, что опыт некоторых зарубежных стран (США, Англии, Франции и др.) показывает, что уголовная ответственность юридических лиц не только возможна, но даже необходима.

Следует учитывать, что бурное развитие социально-экономических отношений, значительный рост количества юридических лиц, многообразие форм собственности и повышение их роли в общественной жизни приводят к необходимости более жесткой регламентации и контроля над их деятельностью. В связи с этим на современном этапе наибольшую актуальность приобретает необходимость ужесточения контроля над деятельностью юридических лиц, вплоть до установления уголовной ответственности.

Все вышеизложенные аргументы позволяют говорить об актуальности изучения уголовной ответственности юридических лиц, что и определило своевременность настоящего диссертационного исследования. Необходимость всестороннего исследования данной проблемы определяется также потребностью дальнейшего развития научного понимания субъекта преступления. Вместе с тем следует учесть, что в рамках настоящей работы многие вопросы могут быть лишь обозначены и потребуют дополнительных разработок.



Глава 1 Уголовная ответственность юридических лиц в зарубежном законодательстве (исторические, международно-правовые аспекты и современное состояние)
1.1 Развитие и современное состояние института уголовной ответственности юридических лиц по законодательству зарубежных стран
Уголовное право любой страны имеет свою специфику. Она проявляется в содержании основных уголовно-правовых институтов (уголовного закона, преступления, наказания), обусловленном национальными и культурными традициями, особенностями политического устройства общества, его экономики и многих других факторов. Вместе с тем уголовное право некоторых стран сближается по ряду параметров и характеристик, имеет общие историко-правовые корни, в связи с чем в теории принято говорить о системах («семьях») права. С определенной долей условности в настоящее время можно выделить следующие основные системы уголовного права: романо-германскую (европейскую континентальную); англо-саксонскую (общее право) [3, с. 50].

Несмотря на достаточно четкое разделение уголовного права на определенные системы, примерно с 70-х годов XX века по некоторым, в том числе и очень принципиальным, позициям началось незначительное, а затем и вполне видимое сближение правовых систем. Это наглядно прослеживается по принципиальному отношению к проблеме уголовной ответственности юридических лиц. Как известно, классическим принципом системы романо-германского уголовного права является личная ответственность виновного, т.е. ответственность лишь вменяемого, достигшего определенного возраста физического лица, совершившего запрещенное уголовным законом преступное деяние. Этот принцип, бесспорно, является одним из самых основных завоеваний человечества на его пути к цивилизации, прогрессу и демократии. Провозглашен он был еще в конце XVIII века входе французской революции.

Однако в ряде стран на протяжении веков этот вопрос решался и решается неоднозначно, так как субъектом преступления наряду с физическими лицами признавались юридические лица, а также предметы, животные, насекомые. В древних Афинах, например, суд разбирал дела о смертных случаях, причиняемых предметами, после чего особые жрецы выбрасывали эти предметы за пределы полиса. В Англии почти до середины ХIХ века существовало положение, в соответствии с которым предусматривалось, что предмет, причинивший смерть, конфисковывался в пользу короля.

В средние века феодальное уголовное право субъектом преступления часто признавало животных. В светских судах ХIV и ХV столетий, – писал известный русский юрист Н.С. Таганцев, – нередко встречались случаи, когда преследовали животных, причинивших смерть человеку, в особенности быков – за ярость, и свиней, загрызших детей [4, с. 7-9]. В истории канонического уголовного права встречаются процессы против насекомых и животных, которые истребляли посевы, плодовые деревья, виноградники и т.п. Последние подобные процессы состоялись во Франции. В 1710 году судили крыс и мышей за нанесение значительного ущерба хлебным полям, а в 1740 году – корову. Уголовная ответственность животных, насекомых и вещей являлась не столько ответственностью за виновное деяние, сколько наказанием за опасные и вредные действия, независимо от кого или чего они исходили [5, с. 48].

Если, – говорится в Законнике Хаммурапи (XVIII столетие до н. э.), – строитель построит человеку дом и сделает свою работу непрочно и дом обвалится и причинит смерть хозяину, должно строителя убить. Статья предполагает установление халатности строителя и осуждение на основе талиона. Но вот ее окончание: «Если же он причинит смерть сыну домохозяина – должно убить сына строителя». Как видно, закон допускает применение смертной казни к лицу, которое никакого отношения к совершенному преступлению могло и не иметь. В современном праве такого рода ответственность без вины называется объективным вменением [5, с. 49].

Широкое распространение объективное вменение получает в древнем китайском праве. Одним из указов Ханьских императоров (III в. до н.э.) предписывалось истребление трех поколений родственников виновного. При этом они, – гласил указ, – должны быть татуированы клеймом, затем должны быть отрезаны их носы и ноги; после этого они будут забиты до смерти палками. Их головы будут сняты, их кости и мясо будут разрублены на части на базарной площади и т.д. Наказание распространялось на отца, мать, детей, братьев, сестер виновного, причем независимо от возраста. Мучительной казни предавались малые дети и дряхлые старики. В иных случаях понятие трех поколений толковалось расширительно, и тогда наказанию подвергались также родственники по линии жены виновного [5, с. 48-49 с.].

По Законам Ману (I столетие до н.э.) лжесвидетель предупреждался, например, о том, что когда он говорит неправду «относительно мелкого скота», то «убивает пять своих родственников», относительно коров – десять, относительно лошадей – сто и тысячу – относительно людей [5, с. 51].

Не следует думать, что объективное вменение похоронено вместе с режимами, которые его породили. Непревзойденные в своем роде образцы объективного вменения показали гитлеровские полицейские генералы (уничтожение г. Орадура, расстрелы заложников, уничтожение тысяч людей в отместку за действия партизан и т.д.)

Другой пример объективного вменения дают ст.ст. 23-24 Законника Хаммурапи. Одна из них обязывает сельскую общину возместить убыток, нанесенный человеку грабителем, если преступление совершено на территории общины, а виновный не найден. Обычай этот, напоминающий «дикую виру» Русской Правды, гораздо древнее Законника Хаммурапи, но сохранен в целях установления круговой ответственности членов общины [5, с. 48-49]. В Русской Правде встречаются постановления о денежной ответственности целой общины за преступления, когда преступник был неизвестен, или когда община просто, по началу круговой поруки не хотела выдавать своего члена (дикая вира). Позднее, в эпоху судебников и уложения 1648 года, в России, как и на Западе, действительно встречаются примеры ответственности общин, сел и городов. Так, например, по ст. 528 Уложения все сельское общество подвергалось взысканию за укрывательство военного беглого, если только беглец не был обнаружен и представлен начальству самим же обществом; по ст. 529 подвергались наказанию семейства, виновные в укрывательстве беглых рекрутов, отданных на службу из того же селения или городского податного общества; наконец, подобным же взысканиям подлежат, по ст. 530, еврейские общества за укрывательство беглых евреев. Такой же характер носят постановления уложения об ответственности рекрутских участников, ст.ст. 511-515, за нарушение правил относительно постановки рекрут; наказания обществ за вторичный отпуск по паспорту лиц, не могущих снискивать себе пропитание, когда эти лица будут изобличены в испрошении милостыни (ст. 985) [4, с. 15-17]. Также по Русской Правде разбойник выдавался на поток и разграбление с женою и детьми. Случалось, что вместе с виновным наказывали и невиновных родственников [6, с. 388-389].

В исторических источниках Казахстана мы также встречаем примеры коллективной ответственности за преступления, совершенные отдельным лицом. В казахском обычном праве она преимущественно выступала как ответственность добровольная и субсидиарная, которая сохранялась до начала XX века. Во всяком уголовном деле сторонами были не потерпевший и преступник, а «роды», «отделения», «подотделения» или общины сородичей, к которым принадлежали преступник и потерпевший [7, с. 69].

Чеченец-публицист, ротмистр русской армии У. Лаудаев в 1872 году в своих очерках об обычном праве чеченцев и ингушей писал: «Преследовался не только сам преступник, но и все его родственники по мужской линии (отец, братья, племянники). В отдельных случаях за виновника своей кровью отвечали ближайшие родственники по материнской линии (дядя, двоюродный брат и др.) [8 с. 8].

Туркменский адат также предусматривал коллективную форму ответственности семьи, общины (рода, аула) за преступления, совершенные ее членами, и допускал коллективную форму защиты и преследования преступника [9, с. 95].

Идея же о том, что организация должна нести уголовную ответственность впервые получила признание в середине XIX века в английском праве, когда суды стали выносить решения о признании корпораций виновными в нарушении статутных обязанностей. В 1846 году Лорд Денман вынес решение в деле «The Queen v. Great North of England Railway Co» (Королева против Компании Великая железная дорога Севера Англии), что корпорации могут признаваться уголовно ответственными за ненадлежащее совершение правомерных действий. Затем аналогичные решения стали выносить суды Северо-Американских Соединенных Штатов. Кроме того, с 1944 года стало возможным привлекать к уголовной ответственности корпорацию как исполнителя или соучастника любого преступления [10, с. 45-47].

Возникновение строго очерченной уголовной ответственности юридических лиц приходится на середину XIX века в странах англо-саксонской системы права (Англии, США), поскольку роль корпораций в ходе экономического развития этих стран стала стремительно возрастать. Соответственно стали возрастать и негативные последствия их деятельности. Необходимо было ужесточить существующие нормы, регулирующие деятельность корпораций. Однако обращает на себя внимание тот факт, что в основном это касалось вопросов экологического права, проблем с загрязнением окружающей среды развивающимися заводами, в сфере техники безопасности на предприятии, и конкуренции между предприятиями. В этих областях была обычная процедура привлечения к уголовной ответственности физических лиц показалась неэффективной, и надо было что-то предпринимать… И англосаксонская система придумала: обвинение юридического лица в убийстве. В 1978 году компании Форда было предъявлено обвинение в убийстве трех человек, сгоревших в автомобилях марки «Пинто». Расследование установило, что руководство компании выпустило автомобиль этой марки в продажу, зная, что его бензобак расположен в опасном месте и может взорваться при столкновении. Данное дело стало первым в истории американской юстиции, когда корпорации было предъявлено обвинение в убийстве. Однако позже было установлено, что корпорация может быть признана виновной в совершений простого убийства. В свое время широкий общественный резонанс получило дело американской компании «Юнион Карбайд». Утечка токсичного газа с одного из её заводов в городе Бхопал (Индия) в ночь со 2 на 3 декабря 1984 года повлекла за собой смерть 4 тыс. людей и серьезные заболевания еще 50 тыс. жителей этого города [10, с. 45-47].

На фоне экономического подъема, роста числа корпораций и повышения их роли в общественной жизни возникла необходимость более жесткой регламентации и контроля над их деятельностью. В начале ХХ века Конгресс США в Акте Елкинса (Elkins Act) сформулировал положение, что действие или бездействие служащего корпорации, действующего в рамках своих служебных полномочий, считаются действием или бездействием самой корпорации. Это положение в 1909 году было рассмотрено Верховным судом США на предмет его конституционности по делу «New York Central and Hudson River Railrood Co. v. United States». При слушании апелляции на обвинительный приговор против New York Central за нарушение Акта Елкинса адвокат аргументировал несоответствие Конституции раздела I Акта об ответственности корпорации за действия служащих, агентов и сотрудников тем, что наложение штрафа на корпорацию за действие ее сотрудников сводится к изъятию денег у невиновных акционеров и их наказанию без должного судебного процесса. Верховный суд не согласился с таким утверждением, признав возможность ответственности корпораций [10, с. 45-47].

Впоследствии американские суды стали признавать корпорации уголовно ответственными за самые различные деяния, если, по их мнению, обеспечение права было бы ограничено без возложения такой ответственности, а Конгресс США принял множество законов, позволяющих применять меры уголовной ответственности к корпорациям: за нарушение законодательства об охране окружающей среды, финансовых постановлений, поставку потребителю продуктов, опасных для жизни и здоровья, и т.д. [10, с. 143-147].

Примерно также решен вопрос об уголовной ответственности корпораций в уголовных кодексах штатов Огайо (2901.23 и 2901.24), Пенсильвания (307), Джорджия (ст. 803) [11, с. 54] и ряда других.

Французскому же дореволюционному праву XVI-XVII веков была известна уголовная ответственность некоторых сообществ. К ним относились различные ассоциации, корпорации, университетские общества и даже города как особые объединения людей, проживающих на определенной территории.

Вместе с тем во Франции уголовная ответственность сообществ косвенным образом предусматривалась и другими уголовно-правовыми актами. Практически все они ныне не действуют, однако сам факт их существования весьма показателен. Юридическому лицу, например, вменялась в обязанность уплата штрафа, назначенного в соответствии с приговором его руководителю – физическому лицу в случае неуплаты штрафа последним. Так, Закон от 9 декабря 1905 года «Об отделении церкви от государства» (ст. 36) признавал религиозные организации ответственными за неуплату штрафа, назначенного ее священнослужителю за совершение «полицейского нарушения», предусмотренного законодательством о культах. Другим примером служит Закон от 19 июля 1934 года «О морской торговле», устанавливавший солидарную уголовную ответственность капитана корабля и собственника корабля, даже если последний был организацией. Известен и другой уголовно-правовой акт – Закон от 14 января 1933 года, направленный на борьбу с торговлей детьми под видом их усыновления и наказывающий в уголовном порядке незаконное перемещение детей, совершенное как частными лицами, так и организациями. Однако в качестве наказания он предусматривал и для первых, и для вторых, без каких-либо различий, тюремное заключение и штраф. Более совершенным примером непосредственной уголовной ответственности сообществ служит Ордонанс от 5 мая 1945 года, относившийся к уголовному преследованию учреждений прессы, сотрудничавших с врагами в период второй мировой войны.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что идея установления непосредственной уголовной ответственности юридических лиц возникла во Франции не на пустом месте, она вызревала в течение долгих лет. Более того, проект Уголовного кодекса Франции, разработанный специальной комиссией к 1934 году, значительное место отводил уголовной ответственности юридических лиц, однако последующие события, связанные с началом второй мировой войны, вынудили французских законодателей прекратить всякие законопроектные работы. Во второй половине XX века французские юристы возвращаются к идее уголовной ответственности юридических лиц. И эта дискуссия, развернувшаяся в период обсуждения нового УК Франции в конце 1980-х годов, закончилась определением условий наступления уголовной ответственности юридических лиц. В настоящее время французский Уголовный кодекс 1992 года предусматривает уголовную ответственность юридических лиц.

История немецкого права также знала уголовную ответственность юридических лиц до XVIII века в виде наказаний, налагаемых на города, общины и гильдии. Изменения произошли в конце XVIII века, когда укрепление суверенной власти сделало излишними санкции в отношении общин как таковых, а значение приобрело ориентированное на этическую сущность человека кантовское понимание наказания, наиболее полно представленное в его работе «Метафизика морали» 1797 года. Теоретические сомнения по этому вопросу были разрешены в конце XIX века развитой в работах фон Гирхе теорией реальных связей личности. Способность к ответственности за совершение недозволенного деяния юридических лиц укоренилась в гражданском праве с помощью так называемой теории органов, а теоретические принципы в 20-х годах XX столетия оказали влияние на формирование упорядочивающих санкций в отношении корпорации. Речь шла об ужесточении средств административного принуждения для обеспечения реализации задач в области хозяйственного права либо заимствованной из римского права субсидиарной ответственности юридических лиц. Лишь в немногочисленных случаях немецкое право предусматривало уголовное наказание, например, в карательном, налоговом, валютном праве. Тем не менее, вплоть до 1967 года оставалось в силе введенное налоговым ордонансом Рейха уголовное наказание в отношении союзов. Верховный Суд ФРГ в двух решениях, относящихся к постановлениям оккупационного права, в начале 50-х годов ответил положительно на вопрос об уголовно-правовой ответственности коллективных субъектов, отмечая, однако, что это не соответствует принятому в немецком праве социально-этическому пониманию вины и наказания. По этому поводу Большая комиссия уголовного права (1953-1959 гг.) и 40-ая Конференция юристов (1953 г.) заняли в отношении наказуемости предприятий негативную позицию. Специальные законы содержали, естественно, многочисленные предписания, касающиеся штрафов, налагаемых на корпорацию, исходя из юридико-политической потребности лишения коллективных субъектов нелегальных доходов. Эти предписания были отменены в 1968 году с дополнением закона об административных нарушениях [12, с. 99].

Необходимо отметить интересные факты из истории правотворчества Советского Союза, а именно 20-е – начало 30-х годов XX века. Как правило, законодательство того времени специально не выделяло юридических лиц как субъектов преступления и уголовной ответственности. Они шли в общей массе любых организаций, предприятий, учреждений и им подобных «коллективов», включая «кулацкие» хозяйства, и даже вперемешку с лицами физическими, в частности должностными. Так, в принятом 12 августа 1927 года постановлении СТО «Основные положения о мерах к восстановлению крупной промышленности и поднятию и развитию производства» указывалось, что правление объединения (предприятия) несет полную ответственность за выполнение полного производственного плана, качество выпускаемых изделий, сохранность имущества и отвечает за свои действия не только в административном порядке, но также и по суду; в соответствии с постановлением ВЦИК и СНК СССР от 21 сентября 1922 года за нарушение правил привлечения населения к работам в порядке трудовой и гужевой повинности уездные и волостные исполкомы наказывались за превышение власти по ст. 106 УК РСФСР 1922 года; совместным постановлением НКЮ и Наркомтруда 1923 года субъектом преступлений в области трудовых отношений были признаны в надлежащих случаях ответственные наниматели, как физические, так и юридические лица; должностные лица и домоуправления, выдавшие заведомо неправильные удостоверения о материальном положении безработного, о работе его по найму и пр., несли ответственность за служебный подлог по ст. 116 УК РСФСР 1922 года; уклонение частных лиц и предприятий от обязательной для них регистрации внебиржевых оборотов влекло за собой уголовную ответственность по ст. 226 и 10 УК РСФСР 1926 года; уголовная ответственность правления предприятия за невыполнение производственного плана была предусмотрена в постановлении СТО «Основные положения о мерах к восстановлению крупной промышленности…» (1921 г.) и в постановлении ЭКОСО «О выполнении на территории РСФСР планов контрактации и заготовки скота в 1930 году для централизованного снабжения мясом рабочих центров» от 1 сентября 1930 года. В соответствии с этим постановлением к уголовной ответственности привлекались кулацкие хозяйства, не выполнившие обязательственных заданий сельсоветов по сдаче скота [13, с. 18].

Все вышеизложенное свидетельствует о том, что уголовная ответственность юридических лиц была известна не только уголовному праву англо-саксонских стран (Англии, США и др.), но и государствам европейского континента.

С точки зрения романо-германской системы права некоторые прецеденты американской или английской юстиции могут выглядеть неприемлемыми. Однако в европейских государствах вопрос об уголовной ответственности юридических лиц также поднимался, но континентальное право не пошло так далеко, как англосаксонское. Вначале только некоторые европейские страны (например, Франция) начали вводить новый субъект преступления – юридическое лицо.

Несмотря на то, что в настоящее время проблема признания субъектом преступления юридических лиц в уголовном законодательстве многих государств остается открытой, подавляющее большинство зарубежных юристов склоняется к тому, что уголовную ответственность за преступные деяния может нести только вменяемое физическое лицо – человек. Но есть страны, где все-таки законодатель определил уголовную ответственность юридических лиц, к примеру, США, Франция, Италия. Не приемлет уголовной ответственности юридических лиц большинство стран восточной Европы, бывшего социалистического лагеря. В проектах уголовных кодексов некоторых стран СНГ также вводятся указанные положения, но пока подобные проекты не утверждаются. Здесь, видимо, сказывается уровень влияния международных организаций на внутреннее законодательство той или иной страны СНГ.

Институт уголовной ответственности юридического лица в его нынешнем виде, т.е. в течение последних примерно 100-150 лет, явился закономерной попыткой государств усилить контроль над негативными последствиями, прежде всего коллективной активности крупных корпораций. Именно в этот период резко обозначилась тенденция большого бизнеса к монополизации, игнорированию в ряде случаев интересов потребителя и общества. Гражданско-правовых и административных санкций оказалось недостаточно. В последние же десятилетия тенденция к признанию юридического лица субъектом преступления и, следовательно, уголовной ответственности получила развитие и в странах европейского континента, главным образом в связи с необходимостью повысить уровень правовой защиты добросовестной, свободной конкуренции, потребителя, окружающей среды, здравоохранения, техники безопасности труда, безопасности на транспорте [14, с. 4].

Процесс введения юридических лиц в сферу воздействия уголовного права существенно активизировался в 1970-1980-е годы и особенно в 1990-е годы в связи с принятием рядом государств новых уголовных кодексов. Например, в 1976 году уголовная ответственность юридических лиц была в целом установлена в Нидерландах (с 1950 г. она наступала лишь за проступки, совершенные в деловой сфере), в 1982 году – в Португалии, в 1992 году – во Франции, в 1995 году – в Финляндии. В 1997 году такая ответственность была введена в Голландии, Австралии и Японии.

К настоящему времени уголовная ответственность юридических лиц уже существует помимо названных государств в Англии, США, Канаде, Шотландии, Ирландии, Люксембурге, Дании. В некоторых других государствах (в частности, в Германии и Швеции) установлена так называемая квазиуголовная (по сути, административно-уголовная) ответственность юридических лиц. Квазиуголовная ответственность в 1990 году была введена и в Италии за нарушение законодательства о свободе конкуренции. В Испании, в целом не признающей уголовную ответственность юридических лиц, тем не менее, по новому Уголовному кодексу 1996 года допускается применение к указанным лицам мер безопасности. Юридическая природа таких санкций, имеющих вспомогательный характер по отношению к санкциям, назначаемым физическим лицам, весьма примечательна. Квазиуголовная ответственность допускается также в налоговой, таможенной и сельскохозяйственной сферах Бельгии. Данный перечень можно было бы продолжить.

По швейцарскому уголовному праву субъектом преступления может быть только физическое лицо. Однако некоторые специальные законы как фискального, так и хозяйственного права устанавливают уголовную ответственность юридических лиц за преступные деяния их органов. В Индии ответственность за преступления юридических лиц специально установлена не в самом уголовном кодексе, а в приложении к нему – Законе о преступлениях на почве неприкасаемости 1955 года [15].

Своеобразная ситуация сложилась в странах Африки. Эти страны еще сравнительно недавно на протяжении многих столетий были владениями могущественных европейских империй. Естественно, их правовые системы формировались под сильным влиянием стран-метрополий. Поэтому понятно, что в странах, бывших английскими колониями, кондоминиумами, протекторатами или территориями (Нигерия, Англо-Египетский Судан, Кения, Родезия и др.), уголовное право которых подверглось сильному английскому влиянию, институт уголовной ответственности юридического лица есть явление вполне закономерное. Но и в странах, воспринявших континентальную систему права, «уже давно была установлена уголовная ответственность юридических лиц. В новые кодексы франкоязычных стран, принятые в 80-х годах, также включаются подобные нормы (Уголовный кодекс Того 1980 г. и Уголовный кодекс Кот-д’Ивуара 1981 г.)» [16, с. 76-77].

В уголовном законодательстве Социалистической Республики Румынии имелось специальное постановление, в котором были предусмотрены уголовно-правовые санкции в отношении юридического лица с последующей ликвидацией его имущества. Уголовный кодекс Республики Молдова предусматривает уголовную ответственность юридических лиц с 2002 года [17, с. 57]. Что же касается уголовного законодательства других бывших социалистических стран – Польши, Болгарии, Венгрии, Югославии, МНР и других – то в соответствии с принципом личной ответственности субъектом преступления в данных государствах признавалось только физическое лицо, совершившее общественно опасное деяние, в связи с чем исключалась уголовная ответственность юридических лиц (учреждений, предприятий, организаций и т.п.). Аналогично решался вопрос о субъекте преступления в республиках СССР, а ныне – в уголовном законодательстве стран ближнего зарубежья (России, Узбекистана, Киргизии и др.).

Не смотря на это, проблема признания субъектом преступления юридических лиц в уголовном законодательстве этих государств остается открытой, в том числе и для Казахстана. Об этом свидетельствуют проекты Уголовных кодексов, например, Казахстана, России и Украины в которых предусматривалась возможность уголовной ответственности юридических лиц.

Вопрос об установлении уголовной ответственности юридических лиц в свое время встал и в странах так называемых социалистической ориентации. Впервые он возник в Китае. В Китайской Народной Республике на вопрос: «Может ли юридическое лицо выступать субъектом преступления?» – долгое время не находили однозначного решения. Традиционный подход теории китайского уголовного права отрицает возможность юридического лица выступать в качестве субъекта преступления. Этой позиции придерживался и Уголовный кодекс КНР 1979 года. Однако Постановление ВСНП КНР от 2 января 1988 года о борьбе с коррупцией, взяточничеством и контрабандой впервые в нормотворческой практике социалистических стран установило уголовную ответственность юридических лиц, т.е. предприятий, учреждений, организаций за совершенное ими экономическое преступление.

Подводя итог вышеизложенному, можно констатировать, что уголовно-правовая теория социалистических стран «с порога» и безапелляционно квалифицировала рассматриваемые уголовно-правовые установления как антидемократические, вызванные «кризисом» буржуазной законности. Однако пришло время, когда идея уголовной ответственности юридических лиц стала достоянием и уголовного права романо-германской системы. Поводом к этому послужили проблемы борьбы с экологическими преступлениями. В связи с этим мы полагаем, что в Казахстане есть все предпосылки для признания отечественным уголовным законодательством института уголовной ответственности юридических лиц. Институт уголовной ответственности юридических лиц формировался в течение длительного отрезка времени, прошел определенное апробирование, что позволило многим зарубежным законодателям определить условия наступления такой ответственности для новых субъектов уголовного права.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница