Заветный утес бессмертия, памяти и скорби С. А. Смолянников, В. А. Михаилов



страница3/14
Дата17.10.2016
Размер2,72 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

32

тить. Остатками войск вести упорную оборону, от которой зависит успех вы­воза. 4. Все, что не может быть вывезенным, подлежит безусловному унич­тожению. 5. ВВС СОР действуют до предела возможности, после чего пере­летают на кавказские аэродромы. Буденный». Между тем авиация Черно­морского флота, базирующаяся на Кавказе, в ночь на 30 июня произвела 24 самолетовылетов и нанесла бомбовый удар по боевым порядкам противни­ка и 4 самолета-вылета по катерам противника в порту Ялта. В эту же ночь самолеты транспортной авиации доставили в Севастополь 25 тонн боеза­паса и 1,5 т. продовольствия. Ими же было вывезено 7 раненых и 179 чело­век командного состава авиации СОРа, а также 5 т. важного груза. Авиация СОРа в эту ночь на 30 июня смогла произвести только 22 самолетовылетов и нанести бомбовый удар по позициям противника. Днем самолеты уже не могли взлетать, так как аэродром блокировали с воздуха вражеские истре­бители, барражируя над ним в течение дня.

В своих попытках полной изоляции Севастополя с моря противник стре­мился держать под непосредственным воздействием район, прилегающий к фарватеру № 3 (ФВК № 3, фарватер военный контролируемый — прим. авто­ров), по которому среди минных полей заходили в Севастополь надводные корабли и подводные лодки. Для этого с 27 июня противник организовал мощный барраж противолодочной обороны на подходах к Севастополю си­лами авиации, торпедными катерами и сторожевыми катерами с непрерыв­ным бомбометанием по площадям. Но несмотря на огромные противоло­дочные его силы и громадный расход боевых ресурсов, они не смогли прек­ратить движение наших подводных лодок и кораблей, которые действовали на коммуникациях Севастополя и после его оставления. И ни одна из наших лодок не вышла из строя. В то же время, можно считать, что против надвод­ных кораблей на границе в 60—70 миль с центром Севастополь, существо­вал своеобразный воздушный блокадный дозор атаки, где количество атак противника по нашим кораблям было максимальным. Несмотря на блокаду с моря, в Севастополь продолжали прибывать корабли и надводные лодки с грузами боезапаса, продовольствия и топлива. 28 июня в прибыли в Севас­тополь быстроходные тральщики «Взрыв» и «Защитник», доставив 330 чело­век маршевого пополнения. После выгрузки на борт было принято 288 ра­неных и 34 эвакуированных и в 01.31 29 июня тральщики убыли на Ново­российск, куда и прибыли в тот же день. В эту же ночь в Севастополь при­были подводные лодки Д-5 и А-4, а также, ближе к рассвету, подводная лодка М-118, которые доставили снарядов 152 мм — 203 шт., 122 мм — 706 шт., 85 мм — 223 шт., 76 мм — 1000 шт., консервов 14 тонн, автобензина 35 тонн, боезапаса всего 180 тонн. После выгрузки в бухте Камышовой ПЛ Д-5 приняла на борт 65 раненых и 41 человека из состава эвакуированных членов семей Штаба ЧФ и ГК ВКП(б) и на рассвете 29 июня снялась на Ново­российск. После выгрузки, приняв на борт раненых, в это же время ушли на Кавказ подводные лодки М-118 и А-4. В течение 29 июня в Севастополь при­были очередные четыре подводные лодки: в 01.10 Щ-209 с грузом снарядов и 32 тонны бензина, в 22.00 Л-23 с грузом снарядов и 49 тонн бензина, 30 тоннами продовольствия, в 22.45 Л-4 с грузом снарядов и М-31 с грузом снарядов 152 мм — 70 штук и консервов, а всего было доставлено около 160 тонн боеприпасов. Ночью 30 июня командир подводной лодки Щ-209 по­лучил приказ заместителя начальника штаба ЧФ — начальника штаба СОРа капитана I ранга Васильева «Лечь на грунт в районе 35-й батареи и оставать­ся там по особого распоояжения». Аналогичный приказ был дан и на подвод-

ную лодку Л-23. Подводная лодка М-31 после выгрузки в бухте Казачьей при-

яла на борт имущество госбанка в сумме 2,7 млн. рублей, имущество Поли­туправления (ордена — прим. авторов) и 7 пассажиров. Всего груза 1,8 тонны и в 03.30 30 июня снялась на Новороссийск, в 03.20 на Новороссийск сня­лась и ПЛ Л-444. 30 июня из Новороссийска в Севастополь вышли с грузом боеприпасов и продовольствия 8 подводных лодок: М-111 в 16.30, Щ-215 в 14.45, М-112 в 16.50, Д-4 в 18-15, А-2 в 18.25, Щ-212 в 21.20, Щ-213 в 21.24, щ-203 в 22.0045 (время указано на основании оперативных донесений ОД Новороссийской ВМБ).

К утру 30 июня в районы бухт Стрелецкой, Камышовой и Казачьей была сосредоточена основная масса артиллерии армии из-за отсутствия боеза­паса. Часть орудий стояла на позициях в надежде получения снарядов с под­водных лодок. В Береговой обороне осталось всего 5 действующих батарей с небольшим запасом снарядов. В течение ночи противник производил пе­регруппировку своих войск, подтягивая резервы, сосредотачивая свои силы для удара в основном в районах Золотой балки — Кадыковка, на Сапунгор-ском плато, в районе хутора Дергачи и Килен-балки. В то же время, несмот­ря на большие потери, наша пехота проявляла необычайное упорство и доб­лесть. Были неоднократные случаи, когда в ротах оставалось по 2—3 челове­ка и, тем не менее, они отражали атаки противника. Неоднократными были контратаки по почину самих бойцов. Рукопашные доходили до штыка, прик­лада, камня и т. д. При прорыве танков пехота оставалась на месте, органи­зуя их уничтожение и даже захвата и атак с их помощью. Наши артиллерис­ты, как правило, не покидали КП или отходили к матчасти и дрались в руко­пашную у орудий. Командиры дивизионов, батарей, артполков оставались с пехотой, дрались с пехотой противника. Многократны были вызовы огня на себя. Но теперь к концу последних дней обороны, когда наши артиллеристы вели редкий огонь последними снарядами и подчас уже не хватало даже стрелкового боезапаса, положение наших войск стало крайне тяжелым, учи­тывая и то, что на последних рубежах обороны (по вине руководства СОРа — прим. авторов) не было подготовленных в инженерном отношении окопов, многоэшелонированной обороны, блиндажей и прочих сооружений. Ночью в районе Казачьей бухты находившийся на боевых позициях истребитель­ный батальон ВВС ЧФ, сформированный 20-й МАБ ВВС ЧФ, был пополнен и вошел в состав резерва СОРа как батальон морской пехоты под командова­нием лейтенанта И. П. Михайлика. В Камышовой бухте был сформирован из состава химических и спецчастей флота второй батальон морской пехоты в качестве резерва. В Приморской армии были сформированы три батальона Резерва на базе курсов младших лейтенантов, 191-го запасного полка и из

нитных частей на базе зенитно-пулеметного батальона. Это был послед-

ний резерв командующего Приморской армией, которые заняли оборону в

районе Турецкого вала и на подходе к Камышевой бухте. Разгорелись ожес-

точенные бои. На Малаховом кургане стояли насмерть артиллеристы 701-й

батареи 177-го отдельного артдивизиона ЧФ под руководством майора

В.М. моздалевского и капитан-лейтенанта А. П. Матюхина. Они задержали

противника на сутки и когда они отходили, то наши части, а также отходив-

шие справа и слева от кургана вели бой уже в районе станции. Противник в

этот день занял всю Сапун-гору и весь район севернее Воронцовских высот.

К корабельной слободе противник подошел со стороны Малахова кургана.

Бойцы и командиры, защищавшие Корабельную сторону, к исходу дня отош-

ли в город. Многие из них в течение ночи 1 июля вышли из окружения, переп-

ЗАВЕТНЫЙ УТЕС БЕССМЕРТИЯ, ПАМЯТИ И СКОРБИ

СЕРГЕИ СМ0ЛЯННИК0В, ВИКТОР МИХАЙЛОВ









34 равившись через Южную бухту. Разрозненные части СОРа отходили к хутору Пятницкого, слободе Рудольфа и к самому Севастополю. Личный состав батарей Береговой обороны № 19 у хутора Максимовича, батарей № 706 у отметки 77,8 и № 705 у отметки 73,0, израсходовав боезапас, уничтожили матчасть и вели бой в окружении. Вот как описывает боевые действия 9-й бригады морской пехоты за этот день ее командир полковник Н. В. Благове-,' щенский в своем отчете от 4-го июля 1942 года, написанном уже в Новорос-j списке: «На рассвете 30 июня противник до полка с танками повел наступле-: ние вдоль северных скатов Карагачских высот, одновременно обходя левый. фланг4-го батальона в районе Хомутовой балки. Прорвавшись на фронте ху­тора Максимовича — выс. 101,6 противник повел наступление на рубеже выс. 114,4 и 113,7 с северного направления, зайдя в тыл 2-го батальона, рас-, положенного вдоль Балаклавского шоссе. 2-й батальон, вырываясь из окру-( жения, сбоем начал отход на юго-запад к 109-й стрелковой дивизии. С 08.00 радиосвязь и проводная со всеми батальонами была потеряна. Оба батальо­на понесли огромные потери и начали отход в направлении Юхариной балки.! К 11.00 противник передовыми частями стал подходить к рубежу Кальфа. Поддерживающий бригаду 953-й артполк расстрелял пехоту и танки против­ника и в связи с отсутствием боеприпасов подрывал матчасть. В 13.00 мой. КП, находившийся в штольне Юхариной балки, был обойден с двух сторон. Не имея прикрытия, отошел к Молочной ферме. Связь между батальонами/ не была восстановлена, и только в 22.00 в районе 35-й береговой батарею мною была обнаружена группа командира батальона т. Никулышиина». Из от-чета ясно видно, что многократный перевес в силах позволял противнику рвать нашу оборону сразу в нескольких местах из-за отсутствия снарядов и резервов, и поэтому, малочисленным частям СОРа приходилось отступать, с боем выходить из окружения, либо драться до конца. О поддержке 9-й бри-гады морской пехоты артогнем вспоминает комбат из 953-го артполка ма-йор И. П. Пыжов: «Часть наших батарей, расположенных в Золотой балке, были подорваны. Две батареи (три орудия 122 мм и четыре 76 мм) распола-гались в лощине у корчмы Каранкей. С выходом фашистов на Сапун-гору они отошли в направлении к 35-й батарее. На подступах к ней мы дали noc-ледний бой. Это было 30 июня, часов в 10-11. Последними снарядами была подбито и сожжено 12 немецких танков совместно с другими батареями сле-ва и справа от нас. Затем орудия мы подорвали и отошли к 35-й батарее». Против неприступных «береговых линкоров» 30-й и 35-й батарей гитле-ровское командование бросило самые современные виды оружия, в том числе и крупнейшие в мире пушку «Дора» и мортиры типа «Карл». Но и при-менение этих «монстров» не смогло сломить сопротивление героических за-щитников черноморской твердыни. Для более полного восприятия читате-лем, что представляют собой эти «стреляющие монстры» приведем их xa-рактеристики.





»

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ ПУШКА «ДОРА



«Дора» строилась для прорыва линии Мажино. Заказ на пушку, которая смогла бы пробивать броневую плиту толщиной 1 метр и слой железобетона толщиной 7 метров при максимальной дальности стрельбы в 35-45 километ­ров, поступил на завод Круппа в 1936 году. По этому проекту построили три пушки. Первой из них была «Дора», вторая (также калибром 800-мм), была испытана на немецком полигоне в Рюгенвальде и получила название «Тяже­лый Густав», но нигде не применялась. Третье орудие такого типа с калибром ствола 520 мм и длиной 48 метров, получившее название «Длинный Густав», вообще не было достроено, его уничтожила союзная авиация. Позицию для «Доры» в Крыму выбирал генерал Цукерорт, командующий соединением тя­желых пушек, во время облета на самолете окрестностей Бахчисарая. Пуш­ка должна была прятаться в горе, для чего в ней сделали специальный разрез. Поскольку поло­жение ствола пушки изменялось только по вер­тикали, для изменения направления стрельбы по горизонтали «Дора» перемещалась по круто изогнутой дуге железнодорожного полотна. Ин­женерную подготовку местности вели 1,5 тысячи рабочих и тысяча саперов четыре недели. В мес­те разворачивания орудия построили целую сор­тировочную станцию. В 43 вагонах первого поез­да прибыли обслуживающий персонал, кухня и средства маскировки. В 16 вагонах второго по­езда привезли монтажный кран и вспомога­тельное оборудование.В 17 вагонах третьего — доставили части самой пушки и мастерскую. Четвертый поезд из 20 вагонов перевез 400-тонный 32-метровый ствол и механизмы заряжания. В 10 вагонах пятого поезда, в которых поддерживался искусс­твенный климат (15"С), размещались снаряды и пороховые заряды. «Дору» обслуживали и охраняли 4370 офицеров и солдат. Орудие было собрано за 4 часа и к началу июня подготовлено к стрельбе. Утром 5 июня 1942 года Два дизельных локомотива мощностью в 1050 лошадиных сил каждый выка-или на боевую серповидную позицию этот колосс Щим весом 1350 тонн и установили с точностью сантиметра. Первый выстрел состоял из снаря-

35


ЗАВЕТНЫЙ УТЕС БЕССМЕРТИЯ, ПАМЯТИ И СКОРБИ

СЕРГЕЙ СМ0ЛЯННИК0В, ВИКТОР МИХАЙЛОВ




36 да весом 7088 килограмм, двух пороховых зарядов по 465 килограмм каж­дый, гильзы весом 920 килограмм. Подъемник ствола придал ему возвыше­ние в 53 градуса. Для корректировки стрельбы несколько в стороне от «До-ры» был поднят в воздух аэростат. При выстреле команда обслуживания пря­талась в укрытие. Выстрел вызывал эффект мини-землетрясения. Грохот при сгорании за 6 миллисекунд свыше 900 килограмм пороха и выталкива­нии 7-тонного снаряда был чудовищным — в вагоне за 3 километра, по сви­детельству современников-очевидцев, подпрыгивала посуда. Откат вдавли­вал рельсовый путь на 5 сантиметров. Стрельба «Доры» по Севастополю бы­ла крайне неэффективной — из 48 снарядов более-менее близко к целям легли 5 (отклонение снарядов достигало 500—700 метров), да и те сущес­твенных разрушений ни на 30-й ни на 35-й батарее не произвели. Манштейн признал, что «Дора» была «величайшим техническим творением, однако в военном отношении абсолютно бесполезным». Крупп, на чьих заводах пуш­ка была изготовлена, узнав о результатах, сказал, что «это отнюдь не лучшая страница немецкого артиллерийского искусства».

САМОХОДНЫЕ МОРТИРЫ ТИПА «КАРЛ»



В 1938 году шеф вооружений Герма-нии генерал артиллерии Карл Беккер распорядился начать на заводах фирмы «Рейнметалл-Борциг» в Дюссельдорфе производство мортир калибра 600-мм (что и дало им неофициальное название, «Карл»). Было изготовлено 6 мортир, каждая из них имела собственное имя:' «Адам», «Ева», «Тор», «Один», «Локи» «Зиу». На 22 июня 1941 года 1-я батарея (Thor и Odin) была придана группе армий «Юг», а 2-я (Adam и Eva) — группа армий «Центр». «Адам» произвел 16 выстрелов по Брестской крепости. Вес-ной 1942 года «Тор» и «Один» были доставлены под Севастополь с целью по-давить стационарные береговые батареи №30 и №35. В конце мая они были выгружены под Симферополем, собраны и доставлены под Бахчисарай. При перевозке по железной дороге орудие подвешивалось между двумя специ-ально сконструированными платформами. Дальше мортиры двигались к or-невым позициям своим ходом со скоростью 5 км/ч, причем только ночью, так как немецкие артиллеристы боялись диверсий крымских партизан. Чтобы не был слышен шум мощных моторов, движение сопровождалось полетами ca-молетов на низкой высоте. Боекомплект орудия составлял 8 выстрелов на одно орудие и перевозился на специально сконструированных транспорте-pax боеприпасов. Каждый транспортер был оборудован стрелой, используе-мой для погрузки снаряда. Со 2 июня мортиры подобрались к позиции 30-й батареи на расстояние 3,5 километра и открыли огонь бетонобойными и фу-гасными снарядами. По некоторым данным, командование Севастопольско-го оборонительного района поначалу не верило в существование у немцев под Севастополем орудий такого класса, хотя командир 30-й батареи Г. Александер докладывал, что по нему ведут огонь невиданным оружием.

Только специальное фотографирование неразорвавшегося снаряда со стоя­щим рядом человеком (на обороте сделали надпись: «Рост человека 180 см, длина снаряда 240 см») убедило командиров в существовании орудий-монс­тров, после чего об этом сообщили в Москву. Отмечалось, что примерно 40 процентов снарядов «Карлов» не разрывались вообще или разрывались без осколков на несколько крупных частей. Со 2 по 6 июня мортиры выстрелили 18 раз. 7 июня они выпустили 54 снаряда, 9 июня — 50. Именно их огнем, несмотря на низкую точность, была выведена из строя одна из башен 30-й батареи. Для 35-й батареи снаряды «Тора» и «Одина» никакого вреда не при­несли, так как возможности их установки на допустимую дистанцию стрель­бы защитники батареи своей решительностью и отвагой, «не предоставили». Как следует из боевого донесения командования СОРа по состоянию на 24.00 30 июня: «Попытки противника наступать в направлении на хутор Бер-мана встретили сильное сопротивление 109-й стрелковой дивизии и 142-й Отдельной стрелковой бригады и он вынужден был повернуть фронт наступ­ления на север в направлении на хутор Коммуна». Небольшие группы бойцов и командиры разных частей и подразделений, оказавшихся в окружении в этот день, дрались, как правило, до последнего патрона. Командир 34-й от­дельной фугасно-огнеметной роты Приморской армии А. Т. Ильин рассказы­вает об этом так: «/С концу дня 30 июня немцы на автомашинах появились на левом фланге нашей обороны. Шли без предосторожностей. Мы их встрети­ли ружейно-автоматным огнем. Нас поддержали неизвестные нам соседи-моряки из «Максима». Машины загорелись, а уцелевшие немцы разбежа­лись по развалинам. Ночью установил, что вокруг нас осталось несколько групп моряков по 15—20 человек под командой майора, в тылу у нас в 100 метрах группа бойцов из 142-й бригады в 20 человек под командой старши­ны. Справа в 150—200 метрах 20—25 человек под командой младшего по­литрука. У стен разрушенного здания 5—6 человек под командой сержанта



Военный совет СОРа

Петров и Моргунов перед принятием решения

из 42-й бригады. Договорились сутки держаться, а потом отходить к морю

на корабли. 1 июля пошло несколько немецких танков. За ними следовала

пехота. Танки прошли, а пехоту встретили уничтожающим огнем. Немецкие



автомашины вспыхивали одна задругой. Немцы начали бежать в панике на-

зад, в развалинах их встретили огнем наши автоматчики. Немцы не только

бежали, но и поднимали руки вверх. Три танка вернулись и начали утюжить

наши окопы. Заброосали их гранатами. Один загорелся. Бой разгорался. По-

том атака их автоматчиков. Отбивались еще два часа. Из группы сержанта

остался только он один и к нам приполз. Подошло еще несколько танков.

Бой,стрельба. Некоторые наши сдались, так как нечем было стрелять.

Справа и в тылу у нас не было защиты, кончились гранаты. В 19 часов в тылу

37


ЗАВЕТНЫЙ УТЕС БЕССМЕРТИЯ, ПАМЯТИ И СКОРБИ

СЕРГЕЙ СМОЛЯННИКОВ, ВИКТОР МИХАЙЛОВ







38



появились немецкие танки. Кольцо замкнулось. Немцы сгоняли из нашего тыла большую группу пленных. Нам удалось в общей суматохе уйти ползком по траншее и укрыться в разру-

шенном дзоте. Несколько моряков, три девушки-воен-фельдшеры и пять бойцов». Продвижение в направлении мыса Фиолент противник, из-

за полученного отпора днем 30 июня от 109-й стрелковой ди­визии и 142-й бригады, смог продолжить лишь утром 1 июля, когда части Балаклавской группировки войск по приказу генерала Новикова начали отход к 35-й батарее для созда­ния рубежа по прикрытию эвакуации. Но на своем пути к мысу Фиолент про­тивник встретил в районе ветряка ЦАГИ — Георгиевский монастырь упорную оборону 456-го погранполка.

Между тем командование СОРа, находясь на запасном флагманском ко­мандном посту на 35-й батарее, в начале ночи 30 июня заслушало доклады командующего Приморской армией генерал-майора Петрова и коменданта Береговой обороны генерал-майора Моргунова о состоянии и положении

войск на фронте. Доклады дополнили тяжелую обстановку, сложившуюся к тому времени в результате немецкого наступления. К сути этих докладов можно отнести выводы из отчета штаба Приморской армии за подписями ко­мандующего армией Петрова, начальника штаба армии Крылова, членов Во­енного совета армии Чухнова и Кузнецова: «Вследствие непрерывной авиа­ционной бомбардировки и массированного артиллерийского огня наши час­ти главным образом пехота и артиллерия несут огромные потери. Огромная убыль комсостава и разрушение связи привело к тому, что остатки частей сами стали неуправляемыми». В донесении в Москву члена Военного Сове­та СОРа Н. М. Кулакова начальнику Политуправления ВМФ армейскому ко­миссару 2-го ранга И. В. Рогову докладывалось «об истощении физических и моральных сил у бойцов и командиров. Учитывая слабость последующих рубежей, удержать город невозможно. Принимаю все меры к сбору одино­чек и групп, отколовшихся от своих частей».

Действительно, как написал бывший разведчик-парашютист группы осо­бого назначения ЧФ (группа 017 — прим. авторов) старший сержант В. Е. Гурин в своих воспоминани­ях, тогда «многие разрозненные части, потеряв власть над собой, стали самовольно уходить с пере­довой, пробираясь в бухты Каза­чью и Камышовую, надеясь на личное счастье попасть на ко­рабль». Начальник артиллерии 95-й стрелковой дивизии полков­ник Пискунов говорил, что «в ос­новной своей массе наши бойцы и командиры продолжали драться до последней возможности, хотя и находились такие, которые дрог-

нули». 30 июня по приказу ко­мандования СОРа был свернут КП ПВО ЧФ. Также, по приказу командования были сброшены в море у мыса Фиолент две радио­локационные станции воздушно­го обнаружения «РУС-2» (Кроме приборов ПУАЗО, для управле­ния огнем действовавших на главных направлениях частей 85-мм зенитных пушек, исполь­зовались и радиолокационные станции обнаружения РУС (РУС — радиоузлов самолетов — прим.авторов). Выпускавшаяся с 1938 года радиолокационная станция РУС-1 имела дальность обнаружения воздушных целей 80—90 км, а появившаяся в 1943 году станция РУС-2 «Редут» — до 120 км.), Таким образом оперативная служба ПВО была упразднена, а фактически —

39

ЗАВЕТНЫЙ УТЕС БЕССМЕРТИЯ, ПАМЯТИ И СКОРБИ

СЕРГЕЙСМ0ЛЯННИК0В, ВИКТОР МИХАЙЛОВ




40




уничтожена. Средства связи не работали. ПВО перес­тала существовать, а сигналы оповещения о воздуш­ном противнике более не передавались. С 30 июня тылы армии и флота прекратили работу и перешли к самообороне, уничтожению запасов и объектов хра­нения, а по принятии решения на эвакуацию в ночь на 1 июля все оставшиеся запасы продфуража, топлива, обозно-вещевого снабжения были уничтожены. Ста­ночное оборудование артиллерийского завода, тех­нические мастерские и запасы материалов были утоплены в море. Таков был общий фон тыловой обо­роны города по состоянию на 30 июня.

РУС-1



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница