Заветный утес бессмертия, памяти и скорби С. А. Смолянников, В. А. Михаилов



страница8/14
Дата17.10.2016
Размер2,72 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Ограниченная эвакуация войск Севастопольского оборонительного райо­на в условиях невозможности вывезти всех с уходом на рассвете 2 июля 1942 года на двух тральщиках и семи сторожевых катерах с рейда 35-й бере­говой батареи, взявших на борт в основном с воды около тысячи человек, фактически на этом закончилась. Приход в следующую ночь пяти стороже­вых катеров и нескольких подводных лодок не мог решить проблему эвакуа­ции многотысячных войск. Поставленная командованием СОРа задача по спасению боевого ядра Приморской армии и Береговой обороны — двух ты­сяч старших командиров и политработников, собранных на 35-й береговой батарее, практически провалилась. Оставшиеся разрозненные остатки войск на ограниченной береговой территории района бухт Камышевой и Ка­зачьей, 35-й береговой батареи и Херсонесского полуострова в количестве около 50 тысяч, из которых около половины, если не больше, были раненые разной степени, были обречены на поражение и плен. Попытки прорыва в го­ры большими группами через плотные заслоны противника оказались безус­пешными. Смогла пробиться только малая часть небольших по численности групп бойцов и командиров, партактива города, судьба которых, в общем, была не менее трагична. По рассказам очевидцев в то предрассветное утро 2 июля 1942 года, несмотря на то, что корабли ушли с рейда 35-й батареи, на полуразрушенном причале, возле него и на высоком берегу продолжали сто­ять плотной стеной тысячи бойцов, командиров и гражданских людей, все еще надеявшихся, что еще подойдут корабли. Они не могли поверить, что их больше не будет и поэтому упорно стояли, не двигаясь с места, вглядываясь в темноту ночного моря. Но вот стало сзетать и тогда кто-то из командиров на берегу стрельнул в воздух и закричал: «Да разойдитесь же, скоро рассвет, прилетят немцы и сделают из вас месиво!». По воспоминаниям полковника Д. И. Пискунова, также находившегося в толпе на рейдовом причале: «Для нас стало очевидным, что эвакуация не удалась, но и не была еще потерян надежда на приход транспортов в предстоящую ночь. И мы решили призвать людей идти в оборону: «В оборону, товарищи, в оборону!» — закричали мы. ' Нас поддержали другие. По всему берегу стали слышны выкрики, призывав-ших идти в оборону. На наших глазах люди стали строиться в колонны и ухо-

СЕРГЕЙ СМ0ЛЯННИК0В, ВИКТОР МИХАЙЛОВ

дить в сторону переднего края». В то же время, под крутыми обрывами 35-й 85 береговой батареи, находились многие сотни старших командиров и полит­работников армии и моряков Береговой обороны, выведенных в эту ночь из ее казематов для эвакуации с необорудованного берега. После провала по­пыток организовать их эвакуацию, происходившую на их глазах, и убедив­шись в ее невозможности, они разошлись по берегу. Часть из них укрылась в существовавших тогда многочисленных естественных гротах, пещерах и террасах под обрывами берега батареи, образовавшихся в результате рабо­ты морской стихии. Они были разных размеров и с глубиной, доходивших до десятка метров, хорошо защищавших от налетов авиации противника. Все эти гроты и сейчас являются немыми памятниками истории. К тому време­ни в этих естественных укрытиях находилось много раненых, бойцов и ко­мандиров, пришедших по берегу моря со стороны маяка, а также вышедших ранее из казематов 35-й береговой батареи по подземным выходам, либо спустившихся по канатам сверху на отдых от боев, либо для укрытия от бом­бежек и огня противника. Укрывались под берегом и ожидали прихода наших кораблей и в других местах южного побережья от Херсонесского маяка до мыса Фиолент. «Всю ночь 2 июля 1942 года на берегу Казачьей бухты сплош­ной массой простояли защитники Севастополя безмолвно глядя на море, ожидая спасения». Так написал в своем письме работник Особого отдела Приморской армии капитан В. Смуриков. Остатки частей и подразделений, которые организованно приходили к берегу у рейдового причала для эваку­ации, снова возвратились в свои окопы и землянки на Херсонесском полуос­трове. В то же время шел активный поиск и сбор патронов и гранат у убитых, раненых по всей территории района обороны, которые сносились на импро­визированные пункты боепитания, организованные рядом командиров под берегом моря, откуда уже в подготовленном виде доставлялись на передо­вую, где остатки частей Приморской армии и Береговой обороны флота, сборные отряды и группы готовились к очередным дневным боям с против­ником. На их вооружении было 2—3 пушки, в остальном винтовки, автоматы, небольшое количество пулеметов, гранаты и ограниченное количество пат­ронов.

Рано утром с неповрежденной полосы Херсонесского аэродрома удалось взлететь на учебном самолете УТ-1 летчику Королеву, который, прилетев в Новороссийск, доложил командованию обстановку на фронте обороны, уви­денную им сверху: «По состоянию на 05.00 2 июля линия боевого соприкос­новения проходит на левом фланге от бухты Камышовой, а на правом на подступах к 35-й батарее. Сгорело три самолета ЯК, три самолета У-2 и один ПС-84 (Дуглас). Вся материальная часть выведена из строя. На аэродроме много красноармейцев и краснофлотцев строят плоты и другие плавсредс-тва из подручных материалов. Просят помощи». Что касается дальнейших действий и судьбы руководителя эвакуации капитана 3-го ранга А. Ильичева, последнего официального представителя командования СОРа в Севастопо-ле, то по воспоминаниям М. Линчика после неудачи с эвакуацией, понимая, что он бессилен что-либо предпринять, предложил Кошелеву и Линчику втроем прорваться в горы к партизанам, отклонив предложение Кошелева застрелиться, чтобы не попасть в плен. До 6 июля они держались вместе, Дважды пытались через подземные ходы 35-й батареи выйти на поверхность берега, но главный вход ее был, как и ряд люков, подорван, а другие наглухо задраены. С утра 3 июля противник занял берег 35-й батареи. Через одну из дверей они услышали немецкую речь и решили идти вдоль берега в направ-



ЗАВЕТНЫЙ УТЕС БЕССМЕРТИЯ, ПАМЯТИ И СКОРБИ

СЕРГЕЙ СМОЛЯННИКОВ, ВИКТОР МИХАЙЛОВ




86

лении к маяку, и там где-то выйти наверх. В один из дней им удалось из му­ки, которую кто-то где-то достал, сварить болтушку в каске и одной ложкой на восьмерых командиров впервые за эти дни принять горячую пищу. После 5 июля противник отвел свои войска с Гераклейского полуострова и оставил по всему побережью от Херсонесского маяка до Георгиевского монастыря усиленные посты. В ночь на 6 июля, когда группа Ильичева пробиралась по берегу 35-й батареи в сторону маяка, они неожиданно увидели, как красно­армейцы и командиры поднимаются по канату вверх по стене обрыва. Как оказалось, это была группа связистов 25-й Чапаевской дивизии. Вслед за ними решили лезть и они. Наверху залегли. Находившийся метрах в сорока от них патруль обнаружил их, пустил ракеты и открыл огонь. Ильичев и Коше-лев побежали по берегу в сторону Балаклавы, а Линчик с другой группой свя­зистов влево по берегу. Многие погибли, но небольшой группе из 6 человек, в которой оказался Линчик, удалось прорваться через верховья Казачьей бухты и уйти в горы. Эту группу, как потом оказалось при знакомстве, вел на­чальник связи 25-й Чапаевской дивизии капитан Мужайло. У него был ком­пас, и он хорошо знал местность. В группе был также помощник прокурора Приморской армии, старший сержант и два красноармейца. Последние двое позже ушли, и группа в составе четырех человек продолжила свой путь в го­рах. В конце июля в горах, где-то над Ялтой, они были схвачены на рассвете во время отдыха предателями из татар в немецкой форме и отведены в ко­мендатуру Ялты. М. Линчик в 1945 году был освобожден из плена американ­цами и, пройдя проверку, был восстановлен в воинском звании, демобили­зован и продолжил морскую службу в Азовском морском пароходстве на­чальником отдела эксплуатации. О факте прорыва группы связистов 25-й Ча­паевской дивизии упоминает в своих воспоминаниях Д.Пискунов, который тогда тоже был на берегу под обрывом 35-й батареи. После своего пленения 12 июля Пискунов был препровожден в Симферопольскую тюрьму, где в ка­меру к ним, попал Ильичев, который по одним сведениям был захвачен в плен в день прорыва, по другим позже в горах. В 1942 году Ильичев находил­ся в лагере под Винницей, где мичман И. С. Шаров — старший писарь разве­дотдела штаба флота увидел его. Он его знал по службе. Спросил, что дела­ешь? Ответил, что немцы заставили писать чертеж нашей торпеды. Черчу старую. Дальнейшая судьба Ильичева прослеживается по книге Моргунова «Героический Севастополь», в которой автор, ссылаясь на воспоминания За­рубы, пишет, что тот видел Ильичева в штрафном концлагере Флессенбург, которого однажды отправили с группой пленных куда-то и, видимо, он погиб. Возвращаясь к положению последних защитников за период с утра 2 июля 1942 года и в последующие дни, надо сказать, что в исторических изданиях, события этих дней даны очень кратко и в общем виде, да и то с большими не­точностями. Не касаясь причин такого написания, можно отметить, что бо­лее объективно, с упоминанием некоторых эпизодов, но в целом также крат­ко и в общем виде дается обстановка за эти дни в фундаментальной книге П. Моргунова «Героический Севастополь» и в работе Г. Ванеева «Хроника ге­роической обороны». События 2 июля они излагают так: «Весь день 2 июля до поздней ночи в районе 35-й батареи шли тяжелые бои. Наши бойцы неод­нократно переходили в контратаки, обороняли батарею, башни которой бы- ли подорваны, но другие помещения сохранились и освещались аккумуля-торной батареей. К вечеру вражеским' автоматчикам с танками удалось прорваться к аэродрому, где в бой вступили бойцы из подразделений ВВС-Малочисленные остатки наших войск к исходу 2 июля продолжали удержи-

вать лишь район 35-й батареи и отдельно район Херсонесского аэродрома. Гераклейский полуостров почти весь был занят противником. Еще действо­вали отдельные группы бойцов, возглавляемые командирами, проявлявши­ми личную инициативу». Чтобы лучше представить обстановку, в которой во­евали защитники Севастополя в последние дни обороны на подступах и у са­мой 35-й батареи в течение 2 июля 1942 года и в последующие дни, стоит об­ратиться к задукоментированным воспоминаниям одного из активных за­щитников города, члена группы Особого назначения ЧФ В. Е. Турина, в кото­рых очень точно подмечены многие особенности тех тяжелых дней: «1) на всей береговой кромке на глубину до 300 метров плотной массой от бухты Стрелецкой и до 35-й батареи был сосредоточен весь автотранспорт; 2) над пропастью круч обрывистых скал были спущены вниз через 50—100 метров, закрепленные веревочные канаты, по которым лазили бойцы на отдых, рас­полагаясь на террасах и в углублениях берега моря; 3) внизу у берега моря бойцы роют лунки для поступления в них соленой воды, которую они пьют, утоляя жажду. Пить таким способом слабо опресненную воду неприятно, но другого выхода нет; 4) заняв на подступах к мысу Херсонес на открытой мес­тности круговую оборону, бойцы укрепляют окопы, а в районе 35-й ложной батареи используется старый земляной оборонительный вал, но, к сожале­нию, наша оборона, простреливается со всех сторон артиллерией против­ника, минометами, не говоря об авиации противника; 5) раненых скопилось в Камышовой и Казачьей бухтах более 18 тыс. человек; 6) у многих бойцов и командиров было трофейное оружие и боеприпасы к нему, немецкие рожко­вые автоматы, гранаты, фугасы шли в дело с нашим громким «ура»; 7) авиа­ция противника беспрерывно висела над нами, бомбя и сбрасывая агитаци­онные листовки, в которых предлагалось прекратить бессмысленное сопро­тивление и сдаваться в плен, уничтожая евреев и комиссаров; 8) несмотря на все трудности, бойцы упорно дрались, и никто не проявлял трусости; 9) из числа легкораненых и оставшихся без командиров бойцов ими и другими ко­мандирам были собраны отряды и направлены для осмотра и укрепления террас, на которых отдыхали бойцы и командиры; 10) но были некоторые бойцы, которые поднимались на оборону с воспаленными глазами, безраз­личны ко всему происходящему. Малодушные кончали жизнь — стрелялись, бросались с круч в пропасть, разбиваясь и калечась; 11) сотни трупов были прибиты волнами к берегу моря, а так как убирать их было некуда, зловоние стояло в воздухе страшное.»

НЕ СКАЖЕТ НИ КАМЕНЬ...

После ухода с рейда 35-й батареи сторожевых катеров и тральщиков в ночь со 2 на 3 июля 1942 года по инициативе старших командиров было при-нято решение организовать массовый прорыв обороны противника в нап­равлении Ялтинского шоссе. Как это происходило, рассказывает участник прорыва начальник Особого отдела НКВД 142-й Отдельной стрелковой бри-гады И. М. Харченко: «После того, как ночью прибыл корабль для эвакуации, на который с трудом попало немного смельчаков, была взорвана 35-я мор­ская батарея. Надежды на спасение пропали. Выйдя на берег, заметили скопление бойцов и командиров человек триста. А когда приблизились, уви-



ЗАВЕТНЫЙ УТЕС БЕССМЕРТИЯ, ПАМЯТИ И СКОРБИ

СЕРГЕЙ СМОЛЯННИКОВ, ВИКТОР МИХАЙЛОВ




88

дели, что выступает полковник. После уточнения оказалось, что это был на­чальник артиллерии 25-й Чапаевской дивизии полковник Гроссман. Перед отрядом добровольцев была поставлена задача: перед рассветом 2 июля сделать прорыв в сторону Балаклавы. Все понимали на что идут. Принимал участие в этом прорыве лично я, мой заместитель А. И. Зарва и другие ра­ботники отдела. Отряд численностью, примерно, в триста человек тихо продвигался к линии прорыва, а когда приблизились на расстояние челове­ческого голоса, то по сигналу зеленой ракеты двинулись вперед. Встречен­ный шквальным огнем пулеметов, минометов и артиллерии отряд понес большие потери. Погиб мой заместитель Зарва. Попав в большую воронку при беге, где лежал уже один раненый, мы несколько раз выглядывали из нее, и при свете ракет было видно большое количество лежащих трупов на поле боя». В этой атаке участвовал один из организаторов этого прорыва член группы Особого назначения ЧФ В. Е. Турин. Он подтверждает, что прор­вать трехэшелонную оборону противника удалось немногим. Потеряв много бойцов, пришлось с боем отойти на старые позиции. Вот его воспоминания: «Еще 1 июля авиация противника стала бомбить расположенный вдоль бе­рега автотранспорт, сбрасывая на него зажигательные бомбы. От горения автомашин вокруг все заволокло черным, удушливым дымом, и бойцы стали надевать противогазы, у кого они были, считая, что фашисты проводят газо­вую атаку. Позже немецкие снайперы просочились в район сгоревших авто­машин и оттуда стали уничтожать наш командный состав. Дни со 2 по 4 ию­ля были сплошной обороной. С наступлением темноты, отчаявшиеся люди с криками «ура!» рвались на врага и на какую-то сотню метров, другую оттес­няли его, а с утра враг гнал обратно к району 35-й береговой батареи. Нача­лись массовые опускания к воде, под скалы. Цель у всех была одна — дож­даться кораблей для спасения, а их не было. О том, чтобы оборону прекра­тить, никто и не помышлял. Оборонявшиеся сами по себе с винтовками про­должали удерживать эту узкую полоску вдоль берега. Был случай, когда раз­битую противотанковую пушку какие-то артиллеристы приспособили на подпорках и через ствол навели на самоуверенный вражеский танк, уверен­ный, что у нас нет артиллерии, единственным выстрелом подожгли его. Ка­кая это была радость для всех! Мы это видели/ Второй случай. Над всеми на­ми открыто летал двукрылый вражеский самолет. Не спеша, медленно, на бреющем полете, не стреляя. Наши из всех винтовок палили по нему и все бесполезно. А какой-то моряк стрельнул по нему из противотанкового ружья и самолет бултыхнулся в море на виду у всех. Ликование наших бойцов бы­ло неописуемое! Забылось на какое-то время наше безысходное положе­ние. В одну из ночей подходил какой-то корабль и на расстоянии стал спус­кать шлюпку, которая подошла близко к берегу. К ней бросилась масса лю­дей. Шлюпка отошла. Вслед ей поплыли многие, несколько человек взобра­лись на прибрежную скалу-камень и застрелились или застрелили друг дру­га с возгласом: «За Родину, за Сталина!» Враг бросил в темноту бухты нес­колько мин и люди мгновенно оставили место скопления». «На Херсонесе У каждого в голове в первую очередь вода, написал старшина 1 статьи Нико­лай Каплунов. Жара, все тело обожжено от раскаленных камней. Я, напри­мер, терял рассудок и лез напролом, чтобы завладеть немецкой флягой. Был такой случай, когда я нашел ПТТР и 4 патрона и подбил два легких тан-ка, где добыли канистру воды и четыре фляги кофе. Воду отдали раненым-Бои были врукопашную и психическую, но нечем было стрелять. Пришлось спуститься вниз, к морю. Дважды выходил в море на плотике, потом на

шлюпке в надежде, что наши катера подберут. Когда рассвело, а мы в 1 ки- лометре от берега, нас стали расстреливать мессера. Из 12 человек до бе­рега добрались трое, в том числе и я». Рубеж нашей обороны на утро 2 июля был такой же, как и накануне. По данным Пискунова в состав сил обороны входили остатки частей и подразделений, сохранившие свою организацию, а именно — 25-й, 588-й, 106-й, 95-й, 172-й стрелковых дивизий, 7-й, 8-й, 9-й бригад морской пехоты, 79-й морской бригады и других подразделений и сборных групп. В районе 35-й батареи было установлено командиром 177-го отдельного артдивизиона ЧФ, героем обороны Малахового кургана майором В. Ф. Моздалевским два полевых орудия с комплектом снарядов, привезен­ных на аэродромной машине с аэродрома, доставленных ранее транспор­тной авиацией. Собрав 2 июля команду артиллеристов из краснофлотцев, они вели непрерывный огонь из орудий по врагу. Было подбито несколько танков, уничтожено много пехоты. Оставшись с тремя артиллеристами Моз-далевский погиб. Там же погиб и другой герой обороны Малахова кургана капитан-лейтенант А. П. Матюхин. Еще действовало одно зенитное 45-мм орудие 551-й батареи 55-го зенитного артдивизиона ПВО ЧФ под командой старшего лейтенанта К. Беликова, расположенное между маяком и 35-й ба­тареей на южном берегу моря, а также 76-мм орудие 79-й бригады. Новые бои с противником начались в полночь 2 июля 1942 года. По данным Писку­нова, артподготовка противника 2 июля началась в 10 утра. Наши войска не сумели заблаговременно занять оборону, с которой ушли. Противник подо­шел по противотанковому рву. Личный состав 388-й и 25-й стрелковых диви­зий перешел в атаку. Этот поступок со стороны наших войск оказался неожи­данным для противника, и наши войска стали стремительно продвигаться вперед, обратив противника в бегство. Противник поднял свои резервы, пе­решел в контратаку и начал теснить их. Создалось критическое положение, так как он мог на плечах наших отступающих ворваться на 35-ю батарею. На помощь были брошены 800 человек, в основном моряков. Увидев по­мощь, отступающие повернули, и совместными усилиями отбросили про­тивника. К исходу 2 июля наши части оказались на том же рубеже, на кото­ром были вечером 1 июля. На правом фланге у моря во время преследова­ния врага было убито не менее 200 немцев, захвачено несколько исправных орудий. Из 7 танков 4 были подбиты из противотанковых ружей. В этом бою участвовал сержант Иван Чапай (настоящий Чапай из 25-й дивизии, как его все называли — прим. авторов), у которого было только 8 патронов. Еще один случай героизма был в этот день на мысе Фиолент. Четыре стрелка и полит-РУк были прижаты к морю противником. Они приняли бой. Противник, пыта­ясь захватить их в плен, атаковал взводом. Наши бойцы подпустили против­ника на близкое расстояние и в мгновение срезали их из автоматов. Тогда противник предпринял атаку тремя танками и 25 автоматчиками. Два танка бы|ли подбиты, много было убито и ранено немецких солдат, но когда иссяк-ли боеприпасы бойцы и политрук с криком: «Да здравствует Родина! За Ста-лина!''" бросились с обрыва в море. На левом фланге обороны, по данным Михайлика, на участке батальона ВВС ЧФ 2 июля наши позиции бомбились самолетами, в промежутках между налетами велся прицельный огонь артил-лерией по площади всего поля боя в течение всего светового дня. Фашисты трижды пытались двумя ротами пойти врукопашную, но оставалось еще много живых и их отбрасывали за пределы позиций батальона. Ночью велись отдельные стычки с переходом врукопашную. Эту обстановку дополняет рассказ В. Турина, который весь день 2 июля был на передовой: «Немецкие

ЗАВЕТНЫЙ УТЕС БЕССМЕРТИЯ, ПАМЯТИ И СКОРБИ

СЕРГЕЙ СМ0ЛЯННИК0В, ВИКТОР МИХАЙЛОВ




90 самолеты заходят с моря и беспрепятственно бомбят прибрежную полосу, а затем включают сирены и с пикирования обстреливают из пулеметов кручи и террасы скал, на которых находятся наши бойцы. Отдыхать не пришлось. Связные вызывали всех на оборону. Когда мы поднялись наверх, то увидели, что там шел жестокий бой. Враг вел себя нагло. Пройдя вдоль окопов, с бо­лью в душе смотрели мы на погибших воинов, которых было очень много. Участок от 35-й ложной батареи до бухты Казачьей, к исходу дня был прор­ван в нескольких местах. Немецкие танки с пехотой на борту, прорывали на­шу оборону и выходили к морю. Наши командиры своей выдержкой и стой­костью вдохновляли каждого из нас драться до конца. Деваться нам было не­куда. Враг шаг за шагом теснил нас. Все наши резервы были задействова­ны, а меры к восстановлению обороны в разорванных ее участках были не­возможны, так как не было сил и средств. Всюду были фашисты, но все-та­ки 2-го июля враг не смог опрокинуть нас в море». Необычной и счастливой оказалась судьба этого храброго разведчика. После того, как он с бойцами сво­его взвода и другими защитниками отбили за этот день десятую атаку врага, они сдали свои окопы подразделениям бойцов 8-й бригады, сменивших их. Со своими бойцами он спустился вниз под берег на отдых. Увидел, что на берегу бойцы связывали плот из бортов обгоревших автомашин, чтобы пройти вдоль берега до мыса Фиолент и там, поднявшись по отвесным скалам, прорваться в горы по ущелью Коза в район действия крымских партизан. Берег моря в ноч­ное время постоянно освещался навесными осветительными ракетами и кон­тролировался противником. Случайно обнаружив кем-то приготовленную на­дутую камеру от автомашины на берегу, влез в нее и поплыл в море, оставив своим бойцам автомат и гранаты, а у себя на шее трофейный пистолет. Оттал­кивая трупы, стал выбираться на свободную воду. Были слышны звуки ночного боя, частые автоматно-пулеметные длинные очереди, взрывы гранат, мин. Бе­рег освещался разрывами снарядов, но постепенно они смолкли. Примерно через 6 часов, как он вспоминает, когда чуть стало светать, услышал рядом рус­скую речь. От счастья закричал. Его услышали и крикнули, чтобы быстрее плыл. Вскоре, выбиваясь из сил, увидел надстройку с пушкой и понял, что спасен. Его подобрали и вытащили на палубу матросы подводной лодки «Щ-203». Спроси­ли фамилию, из какой части. Командир сказал, что он родился в рубашке. Во второй половине дня 4-го июля лодка прибыла в Новороссийск.

КОГДА УСТАЛАЯ ПОДЛОДКА...

В каких сложных условиях блокады прорывались к Севастополю наши под­водные лодки, видно из приводимых данных вахтенных журналов некоторых из них. Из восьми подводных лодок, вышедших из Новороссийска 29—30 июня, удалось форсировать ФВК № 3 и подойти к берегу в районе 35-й береговой ба­тареи только подводным лодкам А-2 и М-112. ПЛ «А-2», где командиром был ка­питан 3 ранга Туз, прибывшей к подходному ФВК № 3 в 4.15 1 июля с грузом 13 тонн боезапаса и 2,5 тонны продовольствия сразу же была атакована двумя катерами противника, сбросивших серию из восьми глубинных бомб. Всплыв в 19.45, не смогли определиться, так как весь берег от Фиолента до Херсонес-ского маяка был в огне. С момента прибытия до 20.50 1.07.42 г. на лодку было сброшено более 200 бомб. В 1.02 2 июля из штаба ЧФ была дана шифрофка



за №2210, которой приказывалось выбросить в море боезапас и следовать в Херсонесскую бухту за людьми. На выброску боезапаса было затрачено 3 часа. В 13.50 02.07.42 г. лодка вошла в ФВК №3 и прошла его на глубине 25 метров по счислению, слыша на втором колене фарватера шуршание минрепов о ле­вый борт. В 21.18 2.07. подошли к Херсонесской бухте и легли на грунт на глу­бине 18 метров. Подготовили документы государственной важности к уничто­жению на случай захвата ПЛ противником. За период с 05.25 до 20.20 было сброшено на ПЛ 75 бомб и выпущено такое же количество снарядов. В 21.59 лодка всплыла в позиционное положение в расстоянии 1 кабельтова (182 метров — прим. авторов) от берега. Услышали на берегу ружейно-пуле-метную и артиллерийскую стрельбу. Вскоре увидев белые ракеты, лодка по­дошла к берегу на полкабельтова. Плавсредств вокруг не было обнаружено. Тогда затемненным белым светом начали вызывать берег, но кроме мигания в трех местах ничего не писалось. И только после длительного запроса голо­сом на берегу началось пересвистывание. Началась стрельба и пуск белых ракет в сторону подводной лодки с берега. В 22.30 подошла первая группа из 4-х человек и до 23.00 еще две группы по 5 человек. Бойцы плыли на камерах. Простояли до 24.00 2 июля. Никто более не подходил. Поднялась луна и ко­рабль стал просматриваться. Переменили место в полночь 3 июля. Противник на прежнее место стоянки произвел 30 выстрелов из артиллерийских орудий. В 04.30 определились и легли на выход по ФВК № 3. Другая подводная лодка М-112 вышла из Новороссийска в Севастополь 29 июня в 16.39. Подойдя к ФВК № 3 в 8.15 1.07.42 г. услышали непрерывные разрывы авиабомб. Тогда ушли на глубину 20 метров и попытались пройти к берегу ФВК № 2, но через пе­рископ обнаружили 2 катера противника. Решили все же идти к берегу по ФВК № 3. Весь берег был в огне и разрывах и над ним летают самолеты против­ника. В 5.27 легли на курс 270* и вскоре на курс 23', войдя в ФВК № 3. Берего­вые батареи постоянно обстреливают фарватер. Вечером 2 июля в 19.40 был обнаружен барказ между 2 и 3 створами. Прошли под перископом между бар-казом и берегом. В 19.50 барказ был утоплен авиацией противника. В 21.00 всплыли на траверзе Херсонесской бухты. Была видна разрушенная батарея, а на побережье наблюдалось скопление людей. Всплыли полностью. На берегу были видны сильные пожары, слышна сильная перестрелка автоматчиков, пе­ребежки людей. Лодку обстреляли из автоматов и винтовок. Приняли светог-рамму с берега: «Идите на луч». В 23.03 слева на траверзе показалась шлюпка, в которой оказалось 8 человек. От спасенных бойцов командир лодки узнал, что Севастополь сдан. Все бухты и район 35-й батареи заняты немцами. Для облег­чения и дифферентовки подводной лодки было выброшено за борт 5 ящиков боезапаса и потом еще 5. В 23.59 всплыли в крейсерское положение для под­зарядки аккумуляторов. В 00.44 3 июля прямо по курсу увидели катер-охотник. иказали помощь его экипажу в ремонте машины и взяли еще двадцать бойцов на борт. В небе появилась немецкая авиация. Срочное погружение. В 10.25 4 июля возвратились в Новороссийск. Увы, не все командиры подводных лодок оказались такими смелыми и храбрыми; как эти двое. К сожалению, в выводах своего командования отмечалось у ряда из них, не выполнивших задания, от-сутствие Должной решительности и настойчивости, отсутствие элементарного риска, весь расчет которых строился на безопасности корабля. В целом под-водники по заключению своего командования самоотверженно выполнили все задания по доставке материальных ресурсов в Севастополь и вывезли в усло-виях блокады самые ценные кадры Севастопольского оборонительного ра-йона в последние дни обороны Севастополя.








ЗАВЕТНЫЙ УТЕС БЕССМЕРТИЯ, ПАМЯТИ И СКОРБИ

СЕРГЕЙ СМ0ЛЯННИК0В, ВИКТОР МИХАЙЛОВ




92


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница