9-1 Официальное, религиозное, корпоративное, обычное право: сосуществование в одном социальном поле



Скачать 367.37 Kb.
Дата17.10.2016
Размер367.37 Kb.
9-1 Официальное, религиозное, корпоративное, обычное право: сосуществование в одном социальном поле
Абазов Алексей Хасанович

Институт гуманитарных исследований

Правительства КБР и КБНЦ РАН,

г. Нальчик

ПРАВОВОЙ ПЛЮРАЛИЗМ В КАБАРДЕ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.

Важнейшей задачей изучения традиционной социокультурной системы кабардинского общества первой половины XIX в. является необходимость рассмотрения ее регулятивной основы в контексте взаимовлияния разнотипных правовых систем. В этот период шариат и российское законодательство оказали значительное влияние на традиционную правовую культуру кабардинцев. Колониальная политика Российской империи ускорила завершение исламизации кабардинцев, что привело к усилению роли шариата в их общественной и правовой жизни. Судебно-административные преобразования царских властей завершили к этому времени складывание в Кабарде полиюридизма. В этом контексте произошли деструктивные изменения в межсословных отношениях, которые нарушили традиционную упорядоченность системы материальных компенсаций (композицию) за преступления, выступавшую важнейшим элементом кабардинской системы правосудия до ее включения в состав Российской империи. Например, многие элементы прежней системы наказаний (изгнание из общества, перевод преступника в низшую категорию по сословной лестнице, продажа в рабство и т.п.) в это время перестали применяться. Несмотря на то, что с учреждением Кабардинского временного суда (1822 г.) власть духовных лиц была в значительной степени ограничена имперским правительством, их авторитет в самом кабардинском обществе оставался достаточно высоким. Также в этот период сформировались нормативные установки, интегрировавшие ответственность за преступления против духовных лиц в кабардинскую системы композиций. В свою очередь ослабление феодальной иерархии и ограниченная эффективность полиюридического судопроизводства способствовали разрушению монолитности традиционного правосознания кабардинцев. Все это являлось наглядным выражением кризисных процессов, охвативших в середине XIX в. все сферы жизнедеятельности кабардинского общества.


Агларов Мамайхан Агларович

Институт истории, археологии и этнографии

Дагестанского НЦ РАН,

г. Махачкала

Адаты горцев Дагестана:

единство основ и множественность форм

Адатно-правовые системы, включая постановления Рустем-хана, были едины по всему Дагестану. Это единство, даже тождество при сравнении кодексов оче­видно, хотя ни один пункт не повторяет другой буквально; все основные положения по всем трем разделам права совершенно одинаковы по существу и по построению. Принцип определения состава преступления, форм судебного процесса, правовой ответ­ственности (месть, ишкиль, композиция) также един. Вместе с тем каждый из кодексов определенно партикулярен и как свод, и по каждому отдельному пункту. Единое адатное право Горного Дагестана было как бы рассечено на множество кодифицированных сводов, каж­дый из которых также распадался на адаты конкретных сельских обществ – джамаатов. Правовой строй, таким образом, отражал принципы «полити­ческой федерации» и территориальной «компоновки» джамаатов в союзах сельских обществ. Территориальная организация «воль­ных обществ», как и их политическое устройство, соответствовали этой схеме. Существование в каждом джамаате своего адата, а в союзе обществ – общесоюзного формировало юридическое сознание носителей права, что являлось фактором первостепенной важности в формировании самосознания в пре­делах общин и их союзов на уровне, превосходившем обычное сознание объединенных хозяйственной кооперацией крестьян или иных сообществ. Политическая и правовая организация горнодагестанского общества в условиях политико-социальной стагнации имело следствием формирование языковых, диалектных и этногра­фических особенностей в заданных пределах .
Азаматова Гюльджан Камилевна

Кабардино-Балкарский государственный университет,

г. Нальчик

К вопросу о сосуществовании адата и шариата

в социо-культурной системе Балкарии ХIХ века

Специфику ислама в Балкарии ХIХ века во многом определяло взаимовлияние адата (обычного права) и шариата, как социально значимых норм права, регулирующих общественные отношения. Изучение этой проблемы позволяет выявить особенности эволюции религиозных воззрений балкарцев в рассматриваемый период. Адат, укреплявший устои традиционного общества, и шариат, как носитель социально-нравственных предписаний ислама, определяли дуализм двух форм права, взаимодействуя и приспосабливаясь к социально-общественной системе. Применение шариатных норм рассматривалось как возможность более эффективного регулирования социально-правовых отношений у горцев Кавказа. В балкарских обществах во второй половине ХIХ века шариат оказал существенное влияние на имущественное право, регулирование семейно-брачных отношений и систему композиций. С одной стороны происходило влияние обычного права на применение норм шариата, с другой – влияние шариата на использование норм адата в системе семейно-имущественных отношений. Ислам, соединяя нравственность, мораль и право, постепенно утверждался в определении всего образа жизни балкарцев. В реальной жизни религия позволяла интерпретировать нормы поведения с учетом особенностей этнической культуры традиционных обществ, и это рассматривалось не как нарушение основ ислама, а как возможность сосуществования адата и шариата. Трансформация двух систем права, адаптация религиозных норм к традиционной общественной жизни свидетельствуют о реализации потенциала региональных форм ислама, ориентированного на национальные традиции и культуру.


Бабич Ирина Леонидовна

Институт этнологии и антропологии

им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН,

г. Москва

Ключевые принципы правовой культуры казахского и Адыгского обществ: Центральная Азия и Кавказ в контексте типологии и сравнительного анализа обычного права.

Центральная Азия и Кавказ представляют собой специфические регионы, в которых проживают различные этносы с четко выраженными этническими традициями. В целом, как известно, все народы в той или иной форме на ранней стадии своей истории прошли период господства обычно-правового регулирования общественных и управленческих отношений. Тем не менее, у некоторых народов, к которым относятся как общества Центральной Азии, так и Северного Кавказа, обычное право стало основой, фундаментом формирования многовекового правового поля, включавшего целый пласт принципов и норм, определяющих практически все стороны жизни. В предлагаемом докладе рассматриваются основные стадии формирования обычного права на примере двух народов – казахов Центральной Азии и адыгов Северного Кавказа на протяжении длительного исторического периода, а также ключевые принципы обычного права, регулировавшего общественную, семейную и управленческую сферы жизни.


Белякова Надежда Алексеевна

Московский государственный университет

им. М.В. Ломоносова,

г. Москва

Женщины в церкви в XX в.: право и практика

В докладе планируется рассмотреть вопрос об эволюции правового и фактического положения женщин в церкви на протяжении XX в. и о влиянии на этот процесс социально-политических реалий. В докладе выдвигается положение: в сохранении веры и религиозных институций женщины играли ключевую роль на протяжении всего советского периода. Эта ситуация была характерна не только для РПЦ, но и для всех остальных христианских конфессий. В нашем докладе мы остановимся на особенностях и направлениях деятельности женщин в религиозных сообществах Советского Союза. В их поисках новых форм служения можно выделить несколько приоритетных направлений: а) помощь гонимым, страждущим и нуждающимся, б) сохранение образа христианина в атеизирующемся советском обществе, в) передача и трансляция следующим поколениям религиозных ценностей и традиций, г) сопротивление репрессивной политике режима. Основное внимание уделяется анализу материалов о правовом положении женщин в Православной церкви, тогда как данные по католической, лютеранской и позднепротестантским общинам носят скорее иллюстративный характер. Автор подчеркивает, что обесценивание правовых понятий в советском обществе привело к нивелированию правосознания в церковном сообществе, последствия которого наблюдаются до сегодняшнего дня. В докладе предполагается также привлечь материалы о процессе обсуждения правого положения женщин в Церкви во Всемирном Совете Церквей. Ставится вопрос о причинах отсутствия рецепции как выработанных Православной Церковью на соборе 1917-1918 гг. норм о положении женщин в Церкви, так и материалов Всеправославных совещаний конца XX в.


Брусина Ольга Ильинична

Институт этнологии и антропологии

им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН,

г. Москва

Изменение обычно-правовой системы

казахов и киргизов Туркестана в процессе их оседания

в конце ХIX - начале XX вв.

Временное Положение 1867 г., учредившее образование Туркестанского Генерал-Губернаторства в составе Российской империи, предусматривало народное судейство для местного населения (на основе суда биев по адату у кочевого и суда казиев по шариату у оседлого населения). Надежды законодателей, что кочевое мусульманское население по мере перехода на оседлость будет добровольно обращаться в русские суды, не оправдались: казахи и киргизы все чаще стали предпочитать суд казиев по шариату. Административное деление населения Туркестана на кочевое и оседлое было весьма условным и приблизительным. Особенно это касается кочевых районов, которые раньше входили в Кокандское ханство и населения контактных зон. Жившие там «кочевники» вели преимущественно полуоседлый образ жизни, их родовая структура была частично размыта. Вскоре после образования Туркестанского края ряд кочевых волостей стали просить русскую администрацию разрешить им судиться по шариату и выбирать казиев, а не биев, судом которых народ был неудовлетворен. На практике казахи и киргизы иногда прибегали к суду казиев в сложных случаях, выходящих за рамки обычной кочевой жизни. В уездах со «смешанным» населением казахи или киргизы говорили, что «адат у них бессилен и забыт, что шариат есть лучший руководитель совести их народных судей», и бии, «забыв свой адат, ищут для себя указаний в постановлениях шариата, известных им, при их неграмотности, лишь понаслышке». Важным фактором, способствовавшим обращению к шариату бывших кочевников, являлся переход к оседлому или полуоседлому образу жизни. Соответственно в практику входили неизвестные кочевому праву, но прописанные в шариате такие земельные отношения, как продажа, аренда, залог земли. Необходимость разрешать подобные имущественные вопросы между собой, а также с традиционно оседлыми жителями, чьи земли порой были перемешаны с владениями полукочевников, привела некоторые группы казахов и киргизов к исламскому праву еще при ханском режиме, когда «по адату разбирались только домашние и незначительные исковые дела». Недовольные судом по кочевому адату тяжущиеся казахи и киргизы нередко привлекали казиев как экспертов или как посредников для разбора своих земельных споров по шариату.


Винокурова Ульяна Алексеевна, Дамбаева Лилия Петровна

Арктический государственный институт искусств и культуры,

г. Якутск

Священные места:

обычное право и современное правовое обеспечение

Правовое обеспечение сохранности священных мест является многоаспектной юридической и социальной проблемой, так как само понятие «священные места» не принято в российском законодательстве. По правовому статусу объекты культурного наследия приравнены к виду недвижимого имущества. Священные места коренных народов прямо не называются в перечне памятников истории и культуры, но по смыслу часть из них подпадает под памятники археологии и сооружения культовой архитектуры. В правовом плане наиболее оформленными являются природные и историко-культурные объекты. Культовые места - природно-исторические памятники, состоящие из сакральных элементов с их ландшафтным окружением, называемым культурным ландшафтом. Наличие культовых мест и культурных ландшафтов свидетельствует о том, что эта территория является для данного народа исконной. Обычное право, связанное со священными местами, направлено на укрепление уважения и привязанности народов к культурному, культурно-природному и историко-культурному наследию предков. Декларация о правах коренных народов мира, принятая ООН в 2007 г. является исходным основанием для разработки правового обеспечения защиты священных мест, объектов культурного наследия. Анализ федерального законодательства обнаруживает наличие серьезных пробелов в урегулировании вопросов охраны объектов культурного наследия. Требуется юридическое определение понятий «территория объекта культурного наследия», «особо ценный объект культурного наследия» как объектов недвижимости. Обзор правового обеспечения священных мест обнаруживает необходимость стратегического, комплексного и поэтапного подхода к определению, сохранению и преемственности культурной ценности, содержащейся в священных местах.


Галиев Фарит Хатипович

Башкирский государственный университет,

г. Уфа

Единство социального пространства



с точки зрения синкретизма правовой культуры

За время проживания на территории одного и того же государства и под его юрисдикцией у людей формируются определенные общие установки. Складывающееся социальное поле за большой отрезок времени начинает представлять собой единое информационное пространство, где создается своя собственная атмосфера, основными составляющими которой служат особенности национального уклада жизни, традиций и обычаев, образа жизни и т.д. Поведение населения начинает зависеть от того, какие варианты моделей поведения складываются в поисках самых оптимальных путей решения жизненно важных задач. Этот процесс сопровождается формированием определенной группы требований, которым должно соответствовать поведение человека. В эту группу требований входят и обычаи, и традиции, и особенности мировоззрения, отражающиеся в устном народном творчестве, но венцом всего этого являются требования норм права. В результате всего этого складывается некое цельное состояние общества, характеризуемое понятием «синкретизм».



Дамдынчап Вера Монгушевна

Тывинский государственный университет,

г. Кызыл
Промышленное освоение природных ресурсов и права тувинцев-тоджинцев: возможен ли компромисс?

В постсоветский период животноводческая республика превратилась в дотационный район. Промышленная разработка природных ресурсов становится необходимостью для оживления экономических связей В республике Тыва в 2006 г. была принята программа промышленного освоения месторождений полиметаллических руд в самой изолированной части региона – Тоджинской котловине. Правительство республики подписало договор с китайской фирмой «Лунсин», получившей право на разработку Кызыл-Таштыгского месторождения. Это месторождение расположено в 120 км к северо-востоку от Кызыла. Основные трудности были связаны с отсутствием железной дороги. В 2007 г. федеральными властями был одобрен план строительства железнодорожной линии Курагино-Кызыл, от которой будет протянута ветка до горно-обогатительного комбината.

Планы строительства железной дороги и освоения Тоджинской котловины активно обсуждались в средствах массовой информации. В дискуссиях рассматривались различные аспекты, от экологических до социальных. Но практически нигде не поднимался вопрос о защите прав тувинцев-тоджинцев, которые признаны коренным малочисленным народом. К сожалению, у них нет органа самоуправления. Проблемы развития оленеводства в республике освещаются лишь в правительственных отчетах накануне праздника животноводов. В республике отсутствуют законодательные акты, направленные на развитие традиционного природопользования и защиту прав тувинцев-тоджинцев. В данном докладе проанализированы правовые аспекты этой проблемы с привлечением результатов опроса населения в 2008 г.
Егоров Дмитрий Владимирович

Чувашский государственный университет

имени И.Н. Ульянова,

г. Чебоксары

Договор в обычном праве чувашей

На основании изучения архивных, фольклорных и литературных источников мы приходим к выводу, что общественная жизнь чувашского крестьянства во второй половине XIX – начале XX вв. регулировалась обычно-правовыми нормами. Особое место в системе обычного права занимал договор. Заключение и совершение договоров сопровождалось молитвой, едой земли и рукопожатием, что являлось императивом. Неисполнение этих обрядов считалось грехом. По народным воззрениям, в случае нарушения договора пожавшая рука могла высохнуть. Договор считался окончательно заключенным после молитвы. К заключению договоров чуваши прибегали при купле-продаже различного имущества, скота, аренды земли, а также для придания легитимности браку. В основном договоры личного характера заключались устно. В письменную форму облекались договоры при продаже земельно-полевых и усадебных участков, на какой бы срок они не оформлялись. Акт без подписи не имел юридической силы, требовалось засвидетельствование документа. Договоры заключались уполномоченными с той и с другой стороны, которые избирались сходом. Уполномоченные, в свою очередь, призывали свидетелей - не менее двух-трех с обеих сторон. Совершеннолетие, вменяемость и полноправие являлись атрибутами легитимности участников процесса. В случае невыполнения условий с обязующейся стороны требовалась неустойка. Исполнение или нерушимость договоров обеспечивались также и поручителями, которые получали компенсацию. Поручитель отвечал при неисполнении договоров своим имуществом. Споры между продавцами и покупателями разрешались сельским старостой, урядником, при этом призывались и посредники. Иногда дело доходило до волостного суда. Таким образом, чувашские крестьяне выработали целый комплекс условий, требующихся при заключении различных договоров. Эти меры имели как рациональную, так и иррациональную окраску.


Енчинов Эркин Валериевич

Институт повышения квалификации

работников образования Республики Алтай,

г. Горно-Алтайск

Брачный договор в алтайском обществе

В алтайском обычном праве заключение брака сопровождается выполнением определенных ритуалов, усиливающих его роль в глазах сообщества. Комплекс свадебных ритуалов может быть интерпретирован как брачный договор между двумя родами, договор, носящий общественный характер. Брачный договор, особенно в традиционном обществе, заключается не от лица отдельного индивида, а от группы в целом, и это является одним из важнейших факторов регулирования семейно-брачных отношений. Спецификой брачного договора является то, что он распространяется и на брачующиеся группы. При этом он заключается в обязательном порядке один раз и только в начале семейной жизни конкретной семейной пары. К особенностям заключения брачного договора по обычному праву алтайцев можно отнести: 1) особый субъектный состав. Участие рода в заключении брака является гарантом его правового признания; 2) форма заключения договора. Брачные договоры заключались и заключаются большей частью устно; 3) содержание брачного договора, т.е. условия, которыми определяют соответствующий правовой режим имущества и неимущественные отношения супругов и брачующихся групп.


Иконникова Наталия Кирилловна

Государственный университет – Высшая школа экономики,

г. Москва

«Irregular» статус: правовые и публичные следствия

Определение «irregular» используется в международных документах для обозначения статуса мигрантов и других лиц, которые в отечественной практике чаще называют «нелегальными», «незарегистрированными». Оно подразумевает важность упорядоченности отношений субъектов социальных взаимодействий, определенность их позиции в рамках некоторого социального порядка. Эта позиция лишь в одном своем измерении может быть описана как легальная или нелегальная, когда мы рассматриваем формальное следование некоторой юридической процедуре. Однако при этом упускаются другие моменты: фальсификация регистрации, коррупция в этой сфере. Не менее важно, что нерегулярность статуса влечет утрату «права голоса». Это не только право голоса при заключении договоров и другие трудовые ограничения, это также и лишение права голоса при публичной артикуляции своих интересов в муниципальных (локальных) сообществах, в сфере образования, языка, вероисповедания и др. В данном случае имеет смысл рассматривать, во-первых, «голос», представляемым посредством существующих институтов и средств коммуникации (который в терминах Рансьера принадлежит артикулированному языку, слову (logos)). И, во-вторых, способы репрезентации социальных чувств, т.е. рансьеровский голос как phôné. В отсутствии ценностно оправданной (легитимизированной ценностями и легализованной юридически) публичности активность в указанных сферах становится фактором, способствующим конфликтам, геттоизации. Однако это одновременно открывает возможности разрешения некоторых проблем с помощью публичных инструментов гражданского общества, посредничества и экспертизы.

Камельянова Алия Юсуповна

Башкирский строительный колледж,

г. Уфа


Обычное право башкир

В развитии обычного права башкир можно выделить этапы генезиса и относительно самостоятельного развития (XIV в.) и сосуществования с мусульманским правом (с XIV в. до начала XX в.). Обычное право – первоначальный, древнейший вид права, но как социальный феномен «существенными характеристиками» мало отличается от государственного права. Обычное право служило единству и выживанию общества-носителя. Действительность его норм обеспечивалась всем обществом и его институтами. Обычное право этнично - нет обычного права без его носителя, определенного этноса. Оно функционирует на языке этноса. В связи с бесписьменным характером обычного права юристы XIX в. определяли его как «совокупность норм неписанного права, действующего в среде известного народа…». Оно отражает реалии жизни, включает ритуалы, символы, сценарии судопроизводства. Источником обычного права являлся обычай, его нормы не выделялись из норм морали, этики и часто носили сакральный характер. Нормы обычного права в глазах члена общества обладали непререкаемым авторитетом и отвечали представлениям о высшей справедливости. Если же в результате развития общественных отношений какая-либо норма утрачивала свой авторитет, она переставала применяться и заменялась новой. Таким образом, обычное право постоянно находилось в развитии, сменялись «времена и нравы» - менялась и право. Ошибочно представлять обычное право «пережитком древности», напротив, в процессе эволюции в обычном праве «выкристаллизовывались» наиболее приемлемые, подходящие для данного общества модели и нормы поведения. В доисламский период правосудие у башкир осуществлялось на основе обычного права советами старейшин родов и племен. Старейшина (аксакал) являлся носителем сложного комплекса норм обычного права, обычаев и традиций народа, его ритуальной практики, то есть всего наследия предков, и поэтому решения его имели непререкаемый авторитет. Нормами обычного права регулировались практически все публичные общественные отношения.


Камкия Фатима Гурамовна

Российский университет дружбы народов,

Сочинский филиал,

г. Сочи


Традиционная религия абхазов

в правовом пространстве современного общества

Из истории средневековья известны близкие к гаданию испытания, называемые божьим судом или ордалиями. В средневековье ордалии представляли собой передачу в руки Бога решения об исходе процесса. Встречаются они и в так называемых традиционных обществах. Это явление сохранилось в современной Абхазии, несмотря на достаточно редкое применение. «Аныхи» – священные места для молений - исстари выполняют в Абхазии функцию защиты от внешних посягательств и регулирования социальных отношений в абхазском обществе. К помощи святилища прибегали в самых запутанных ситуациях, в сложных конфликтах между различными представителями абхазского общества. В современных условиях святилища по-прежнему выполняют функцию «высшей инстанции», к которой прибегают в случаях «совершенного отсутствии или недостаточности доказательств в делах спорных», когда нет надежды на установление истины и восстановление справедливости земными доступными способами; нет возможности иными способами воздействовать на поведение человека, подозреваемого в совершении преступного деяния; в тех случаях, когда никак не могут выявить тех, кто совершил преступление, а также покарать того, кто нанес обиду. Также обращаются к указанному институту и потому, что сегодня здесь может устанавливаться истина в спорах, с которыми «суд и прокуратура не справляются». Современные полевые материалы показывают, что в некоторых случаях прибегают к вмешательству сверхъестественных сил не только для решения проблем, связанных с частной жизнью людей, но и в политико-правовой сфере.
Квилинкова Елизавета Николаевна

Институт культурного наследия

Академии наук Республики Молдова,

г. Кишинев

Особенности форм усыновления

в обычном праве гагаузов Молдовы и Болгарии

На основе собственных полевых материалов (собранных в 2001-2005 гг. в гагаузских селах юга Молдовы и Северо-Восточной Болгарии) и опубликованных в литературе данных в докладе исследованы различные формы обряда усыновления у гагаузов, сохранявшиеся до 50-70-х гг. ХХ в. У гагаузов Молдовы при усыновлении клялись хлебом, солью и водой. При произнесении клятвы усыновители и усыновляемый целовали хлеб, после чего факт усыновления приобретал, согласно обычному праву, юридическую силу. Использовавшиеся в обряде продукты имели символическое значение. Широко была распространена и другая форма усыновления, при которой усыновителями являлись родственники, не имевшие собственных детей. При этом усыновляемый оставался членом своей семьи, сохраняя свое прежнее имя, родственные отношения, семейного святого. У гагаузов Болгарии при усыновлении грудных детей приемная мать трижды проносила ребенка под своей нательной рубахой. Эти обрядовые действия имитировали деторождение. Затем ребенка крестили, даже если он до этого был окрещен. Бытование обычая «повторного крещения» объясняется тем, что посаженые родители каждой семейной пары при рождении или усыновлении ребенка этой супружеской парой автоматически получали «право крестить» его. Аналогичным по форме является обряд «харизване». Таким образом, разнообразные формы усыновления у гагаузов во многом схожи с аналогичными обрядами балканских народов, главным образом с болгарскими. Более архаичные формы обряда сохранились у гагаузов Болгарии, в то время как у бессарабских гагаузов они приобрели значительный религиозный оттенок. Это свидетельствует о том, что борьба Восточно-Православной Церкви с языческими обрядами была более последовательной и эффективной, в традиционной жизни гагаузов Бессарабии Православная Церковь играла большую роль.
Кобахидзе Елена Исааковна

Северо-Осетинский институт гуманитарных и

социальных исследований им. В.И. Абаева

Владикавказского НЦ РАН и Правительства РСО-А,

г. Владикавказ

Эволюция имущественно-правовых норм в обычном праве осетин

Наряду с признаками глубокой архаичности осетинского обычного права (множественность и вариативность подходов к разрешению аналогичных правовых ситуаций, неразделенность ответственности за гражданские и уголовные преступления, отсутствие понятия индивидуальной вины наряду с актуализацией в традиционном правосознании кровнородственных связей и т.д.) можно обнаружить признаки его эволюции, отмечаемые в имущественно-правовой сфере. Начавшийся в среде социальной элиты процесс индивидуализации права тесно переплетался с тенденцией к личному закрепощению экономически зависимого населения, что выразилось в ограничительном праве социальной знати по отношению к остальной массе населения. Так, фарсаглаги как представители самого многочисленного свободного сословия не могли самостоятельно производить раздел имущества без разрешения того владельца, на чьих землях они селились. Раздел же имущества во владельческих семьях происходил в полном соответствии с адатными нормами, охраняющими экономические интересы семейно-родственного союза. Адаты зафиксировали право представителей высшего сословия решать имущественные дела номинально свободных общинников, с одной стороны, и зависимость решения имущественных проблем знати от норм обычного права – с другой, что свидетельствует об амбивалентной природе имущественно-правовых отношений: лица, принадлежавшие к высшему сословию, являлись одновременно и проводниками власти обычного права (субъектами) и его объектами; «индивидуализация» права собственности касалась не отдельного индивида, а всей семейно-родственной группы. Таким образом, в нормах обычного права, регулировавших имущественные отношения, отразилось переходное состояние ряда осетинских обществ и их развитие в сторону феодализации всей системы общественно-экономических отношений.
Лугуев Сергей Абдулхаликович, Абдурахманов Айгун Шапиевич,

Институт истории, археологии и этнографии

Дагестанского научного центра РАН

г. Махачкала

Этические нормы в обычае кровной мести народов Дагестана

(XIX – начало XX ВВ.)

Морально-этические нормы ограничивающего, запрещающего характера в обычае кровной мести народов Дагестана были унаследованы новым и новейшим временем из глубины «седой старины». Кровному преследованию не подвергались женщины всех возрастов, несовершеннолетние, глубокие старцы, тяжело больные (до выздоровления), умственно неполноценные. Полная ответственность снималась только с лиц последней из перечисленных категорий: в прочих случаях за преднамеренное убийство преследовался как кровник ближайший родственник виновного, виновной или муж. Считалось унизительным осуществление мести по отношению к спящему, молящемуся, находящемуся в хадже, держащему пост, пребывающему в трауре по члену семьи в течение трех дней, утоляющему жажду, находящемуся в узаконенных интимных отношениях, справляющему естественные надобности – до окончания означенных состояний и действий. Нанесение удара или выстрела в спину общественным мнением резко осуждалось. Считалось недопустимым осуществление кровной мести в дни религиозных и календарных праздников. Особая манера поведения вменялась в обязанность родственникам убийцы по отношению к родным и близким убитого (они уступали дорогу и место, избегали шутить, веселиться в их присутствии, при случайных или вынужденных контактах смотреть в глаза родственникам убитого). У аштикулинских лакцев (сел. Вачи, Сумбатль, Цовкра), у народов Западного Дагестана (гинухцы, гунзибцы, асахские цезы) если убийца был близким родственником женщины, вышедшей замуж за члена тухума убитого, то она немедленно покидала дом мужа на 40 дней. Все это время она находилась в доме отца, носила траур по погибшему. Если убийцей родственника жены был ее муж, сын или близкий родственник мужа, она уходила в отцовский дом на 40 дней, взяв с собой несовершеннолетних детей. Таким образом, древность обычая кровной мести способствовала выработке целого ряда этнических норм, предъявляемых общественным мнением к лицу, осуществляющем акт мести. Нормы эти соответствовали сложившимся в обществе представлениям о возвышенном и низком, о достойном и постыдном, о разрешенном и запретном и т.д.
Магомедсалихов Хайбула Гамзатович

Институт истории, археологии и этнографии

Дагестанского научного центра РАН,

г. Махачкала



Шариат в регламентации семейных и общественных отношений

в традиционном Дагестанском обществе.

Наряду с нормами обычного права и морально-нравственными предписаниями в регламентации общественных и семейных отношений в традиционном обществе важную роль игра­ло мусульманское право – шариат. Однако, в историческом прошлом происходила длитель­ная борьба между адатом и шариатом за приоритетное право в регламентации общественных отношений. И только на рубеже XVIII-XIX веков шариат прочно занял свое место в системе судопроиз­водства и стал регулировать дела, касающиеся ре­лигии, семейных отношений, наследования. Так, заключение и расторжение брака считалось законным, если его заключали по шариату (магар). Уголов­ные же дела (убийства, ранения, воровство, грабежи), нарушения права собственности и т. п. продолжали решаться преимущественно по адатным нормам. Относительно уголовных правонарушений шариат предусматривал достаточно строгие наказания. Так, за воровство в крупном размере шариат предусматривал отсечение конечностей, а за мелкое – украденную вещь нанизывали на бечевку, которую пропус­кали через ноздри вора, и в таком виде его водили по селению, что предполагало назидательное значение. За антиобщественное деяние или злостное на­рушение общественного порядка шариат предус­матривал наказание, которое называлось «чернение лица». Лицо нарушителя общественного порядка обмазывали сажей, его сажали задом наперед на осла и в таком виде водили по селе­нию в сопровождении надсмехающейся детворы. Из-за чрезмерной строгости шариатские нормы в регламентации уголовных дел не стали популярными. Их частично применяли в XIXв., но как только пал имамат, горцы немедленно вернулись к адатным методам разбирательства уголовных нарушений.


Мусаева Майсарат Камиловна

Институт истории, археологии и этнографии

Дагестанского научного центра РАН,

г. Махачкала

Формирование правосознания детей

у народов Дагестана в ХIХ – нач. ХХ вв.

В дагестанском обществе, начиная со второй половины ХIХ века, параллельно функционировали разные юридические системы: адат, шариат, российские законы. Правовое воспитание детей в дагестанской семье в той или иной мере базировалось на привитии норм каждой из этих правовых систем. Основу правового воспитания составляло нравственное воспитание. Статус личности в обществе определялся не только по ее социальному статусу и материальному благосостоянию, но и, прежде всего, по ее нравственности. Этичность поведения и поступков оценивалась по их соответствию устоявшимся в народной нравственности критериям (яхI, намус, яхI-намус). Разумеется, традиционное общество не было идеальным. Не случайно памятники обычного права разных обществ досконально прописывают наказания за мельчайшие преступления. Подчинение традиционным (адат, шариат) и новым (российское право) законам, неукоснительное соблюдение правил поведения в быту и обществе, уважение к старшим, подчеркнуто деликатное отношение к чести и достоинству женщин, обычаи куначества и гостеприимства между мужчинами и т.д. явились основой, на которой культивировались высокие нравственные идеалы народа, его правосознание, толерантное отношение к разным народам и культурам. Не случайно в Х1Х – начале ХХ вв. многие исследователи относили Дагестан к одной из самых законопослушных окраин Российской империи.

Мухтарова Гульмира Раиловна.

Центральный Государственный музей

Республики Казахстан,

г. Алматы

Из истории образования Духовного управления казахов.

Начиная со второй половины XIX в. казахское население было изъято из ведения Оренбургского мусульманского духовного собрания и передано в ведение местной администрации. Религиозные вопросы казахов регулировались административными положения (1868, 1885, 1891, 1891 гг.). Такими вопросами, как строительство мечетей, выбор мулл, ведали губернаторы и военные начальники. Брачные и семейные дела казахов были изъяты из ведения духовенства и подчинены народному суду. Вопрос организации отдельного духовного управления не был решен в эпоху конституционных преобразований в начале ХХ века из-за отсутствия поддержки со стороны правительства, пассивности самих казахов и отсутствия единогласия (остаться при ОМДС или отделиться, кого избрать муфтием - из числа интеллигенции или духовных служителей и т.п.). В 1923 г. на II Всероссийском съезде мусульман в г. Уфе в состав Центрального Духовного управления мусульман внутренней России и Сибири было включено Казахское отделение (казиат). В республике возникла первая самостоятельная религиозная организация - казият мусульман Казахстана. Со временем ряд местных административных структур были упразднены, мусульманское духовенство в лице казиата перешло в ведение созданного в 1941 г. Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана (САДУМ) с центром в Ташкенте. В 1990 г. в результате обретения государственной независимости Казахстаном и принятия основополагающих юридических документов, устанавливающим права граждан на свободу вероисповедания, было образовано Духовное управление мусульман Казахстана.
Новикова Наталья Ивановна

Институт этнологии и антропологии

им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН,

г. Москва

Трансформация идентичности: между трудом и правом

В докладе рассматриваются процессы и факторы складывания новых идентичностей у коренных народов Севера. В первую очередь, статус коренных малочисленных народов Севера, преференции и ограничения государственной правовой системы и их соотношение с «жизненным действием» (обычным правом). Добыча углеводородов, политика государства в сфере недропользования, и само присутствие промышленных кампаний на Севере также формируют у аборигенов новые представления о мире и своем месте в нем. В последние годы складываются различные практики взаимодействия местного и пришлого населения – хозяйственные, политико-правовые и культурные. Не последнюю роль в этом процессе играет развитие туризма. В современных условиях особую актуальность приобретает представление о знаниях аборигенов об окружающем мире как определяющей черте их правового статуса. Необходимость установления диалога между традиционными и научными знаниями о Севере особенно важна в правовой сфере. Какие нормы наиболее адекватно могут регулировать положение аборигенных народов и миграционную политику в районах их проживания сегодня: международное право, государственные правовые нормы, обычное право или внутреннее корпоративное право компаний?

Плеханов Андрей Александрович

Саранский кооперативный институт,

г. Саранск

Современное право как наследие обычного права

С точки зрения этнографии вызывает интерес процесс становления обычного права, а также его регулирующая роль в современных условиях. На данном этапе общественных отношений обычное право занимает незначительное место в правовой системе большинства стран, однако его не следует недооценивать, так как во многом социальное поведение, отношение к тем или иным законам предопределяется правовым менталитетом, который формируется на основе обычно-правовых норм. Обычное право более демократично, оно не стремиться навязать населению нормы, не отвечающие его образу жизни. Обычай служит средством приобщения индивидов к определенному социальному и культурному опыту, передает его от поколения к поколению, освещает различные объекты и социальные отношения. Нормы обычного права формирующиеся в течение длительного времени, вошли в культуру, самосознание этнической или социальной общности. В правовой системе обычай действует только на ранних этапах ее существования, регулируя практически все отношения, складывающиеся в обществе. В настоящее время правовые обычаи и обычное право можно рассматривать только в контексте правовой культуры любого человеческого общества. Применение норм обычного права осуществляется на современном этапе юридической практики, как в России, так и в зарубежных странах. Некоторые авторы говорят о «слабом праве», из-за чего и имеет хождение обычное право. Но это суждение ошибочно. Не забывая и ценя «наследство» предков, все же обществу не чужды и современные реалии правовой жизни. Положительным моментом является способность обычного права изменяться вместе с жизнью. В юридической теории обычное право как источник оказывает существенное влияние на становление и развитие права, в том числе и законодательства, но в настоящее время является второстепенным, вспомогательным. Одной из причин распространения таких подходов в отношении источников права является преувеличение роли государства в формировании права.
Попков Юрий Владимирович

Институт философии и права СО РАН,

г. Новосибирск

Аборигенное право как признак обособления

коренных народов Севера

и их интеграции в доминирующее общество



(Работа выполнена по проекту РГНФ № 08-06-00613а)

Официальное закрепление за коренными народами особого правового статуса, отличного от статуса других народов, означает признание их права на реализацию особого пути развития, в основе которого лежат ценности традиционного образа жизни, протест против тотального распространения ценностей доминирующего общества и усиливающегося пресса современной цивилизации. Это свидетельствует, с одной стороны, о фрагментации общего правового поля, с другой стороны – об обособлении системы их жизнедеятельности. Одновременно с этим сам факт наличия официального правового статуса характеризует процесс интеграции коренных народов Севера в современное общество, ибо он характеризует признание мировым сообществом (если речь идет о международном праве) и доминирующим обществом отдельных государств (если речь идет о государственном праве той или иной страны) их равенства среди остальных субъектов общественного развития. Если традиционная культура – способ адаптации коренных народов к конкретным природно-географическим условиям, то особый правовой статус – способ их адаптации к современным социальным условиям. Таким образом, с помощью официально признанных особых правовых норм коренные народы имеют возможность сохранять ценности традиционной культуры (как правило, в форме неотрадиционализма) и в то же время осваивать атрибуты современного общества, к числу которых принадлежит и само право.

Прасолов Дмитрий Николаевич

Институт гуманитарных исследований

Правительства КБР и КБНЦ РАН,

г. Нальчик

Обычное право в условиях интеграции кабардинского общества в социально-политическую систему Российской империи

во второй половине XIX – начале ХХ вв.

Несмотря на развивающийся с конца XVIII в. кризис традиционной правовой культуры кабардинцев, значение обычно-правового регулирования стабилизировалось на уровне, достигнутом в результате социальных и административных преобразований 1860-х гг. В достаточно отдифференцированном от других правовых систем виде и с наименьшими изменениями обычное право (адыгэ хабзэ) сохраняло свое регламентирующее значение в регулировании морально-этического поведения и празднично-обрядовой культуре. В судопроизводстве коронной администрацией было установлено формальное разграничение компетенции обычного права, шариата и российского законодательства. Однако в судебной практике получили широкое распространение смешанные постановления. В этой сфере, также как в общинном самоуправлении и организации налоговых сборов, практическая роль адыгэ хабзэ была шире действующих распоряжений. В организации поземельных отношений, хозяйственного процесса и остаточных проявлениях традиционной межсословной субординации его применение не встречало сопротивления царской администрации. В пастбищном землепользовании и регламентации деятельности мусульманского духовенства явственно прослеживается стремление вытеснить адатные нормы из правовой практики. Новой формой существования обычного права стали нормы, появившиеся в ответ на потребности пореформенного, прежде всего экономического развития. Даже с окончательной интеграцией кабардинского общества в административно-политическую систему Российской империи обычное право осталось определяющим фактором правовой культуры кабардинцев. Оно являлось нормативной основой повседневной жизнедеятельности сельских обществ в той мере, в какой было функционально в сложившейся административно-правовой ситуации.
Скрынникова Татьяна Дмитриевна

Институт монголоведения, буддологии

и тибетологии СО РАН,

г. Улан-Удэ

Представления о праве в средневековой монгольской культуре

Исследование основывается на материалах летописей XIII-XVII вв., которые отразили процесс концептуального развития лингвистических средств монгольского языка в области политической культуры. Специальное внимание в докладе уделяется интерпретации характерного для средневекового монгольского общества термина törö как Высшего Закона, принципа универсальной равнозначности в микро- и макрокосмосе, благодаря которому обеспечивается соблюдение установлений порядка, закона и правил, норм, следование которым поддерживает гармонию в Космосе, Природе и Обществе. Ключевым для понимания значения törö является его связь с харизмой («Пусть золотая веревка /харизма/ правителя будет крепкой, а törö – мирным»), потеря которой приводит к понижению törö и, в свою очередь – к деструкции не только социального, но и природного пространства. Представления о единстве сакральности правителя (sülde) и törö является архетипом традиционного сознания, что, например, в китайской традиции выражено через единство Дэ императора и Дао. Актуальность представлений, выражавших связь правителя и Высшего закона, сохранилась и в буддийской концепции «двух законов». Здесь следует обратить внимание на сходство монгольского понятия «владыка закона [Вселенной]» (törö-yin ejen) и индийского дхармараджа, которое могло означать не только религиозного правителя (nom-un qan), но и владыку универсального закона (törö-yin qan/ejen). Представления о yeke törö как об универсальном законе стало, на мой взгляд, и обоснованием концепта о хане-чакравартине в контексте буддийской концепции бытия. Но термины были полисемантичны и передавали как сакральный, так и профанный смысл. Использование терминов «qoyar jasaγ» и «qoyar yosun» как синонимов «qoyar törö» позволяет говорить о начале процесса десакрализации и секуляризации значения последнего. Тексты содержат данные, согласно которым правовые термины несут конкретные профанные смыслы – закон, право, договор.


Спицина Ольга Викторовна

Научно-исследовательский институт

гуманитарных наук при Правительстве

Республики Мордовия,

г. Саранск

ОБЫЧНОЕ ПРАВО РУССКИХ

Своеобразие норм обычного права, регулировавших семейно-имущественные отношения русских на территории Мордовии, возможно понять лишь путем сравнительного анализа принципов, на которых основывалось обычное право конца XIX - XX в.. Обычно-правовая мысль определяла принципы семейно-имущественных отношений с точки зрения повседневного функцио­нирования производительного хозяйства русского населения, где имущественной основой данных отношений являлись две формы собственности – совместная (общесемейная) и индивидуальная (личная). В совместной собственности находились жилой дом, хозяйственные постройки, инвентарь, скот. Что касается земельного надела, то он считался принадлежавшим сельской общине и распределялся между ее членами паями по мужским душам с периодическим переделом, то есть по существу находился во временном пользовании. Общесемейная собственность в системе имущественных отношений русских занимала основополагающее место, но она не исключала понятия о личном имуществе отдельных членов семьи. Обычное право определяло личные права отдельных членов семьи дифференцированно по отношению к раз­ным видам имущества (движимое и недвижимое, наследственное и благоприобретенное), причем не рассматривало его как необхо­димое условие функционирования производительного хозяйства. Понятие личного имущества традицион­но сохранялось за приданым. Таким образом, по нормам естественного и позитивного права все виды имущества, относящиеся к совместной и индивидуальной собственности, рассматривались совокупно, в виде единого комплекса, обеспечивавшего хозяйственную деятельность русской семьи и существование ее членов.
Суханова Инга Закровна

Российский университет дружбы народов,

Сочинский филиал, г. Сочи

Проблемы функционирования мусульманского и обычного права на Северо-Западном Кавказе.

В последние годы наблюдается значительный интерес к обычному праву, обусловленный переоценкой роли культурно-правовых институтов. Кроме того, современное общество находится в глубоком культурно–правовом кризисе, право и его составляющие утрачивают свою регулятивную функцию. В свою очередь, обычное право сохраняет и сегодня достаточно мощный потенциал, проявляющий себя часто наряду, а иногда в противовес нормативно-правовым актам государства. Обычное право – это культурно-правовой опыт народа, трансформирующийся вместе с обществом. Вследствие демократических преобразований в России в последние годы на Северо-Западном Кавказе возрос интерес к мусульманскому праву. Однако необходимо отметить, обычное и мусульманское право были разграничены по функциональной и ролевой направленности. Сближение данных правовых систем было обусловлено усилением административно-правовой политики России на Северо-Западном Кавказе.
Сушкова Юлия Николаевна

Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева,

г. Саранск

Этноправосудие у мордвы на современном этапе

На современном этапе государственно-правового развития Российской Федерации, когда основным источником права является писаный закон, действие народных обычаев юридического характера (мокш., эрз. кой) существенно ограничено. Вместе с тем исследование современной этнической правовой культуры показывает, что обычаи во многом и поныне сохраняют свою актуальность, как уникальный источник мудрости народа, его понимания закона и справедливости, зачастую несовпадающего с нормами позитивного права. В современных условиях традиционные институты народного (этнического) правосудия претерпели значительные изменения, они не действуют в чистом виде, как это имело место еще в недалеком прошлом, но продолжают своим духом пронизывать многие социальные отношения, нередко заполняя лакуны в законодательстве или же исправляя правовые упущения. В контексте существующей правовой доктрины традиции рассматриваются одновременно и в качестве позитивного, и негативного проявления юридического плюрализма. С одной стороны, они представляются в виде морально-нравственного дополнения к закону, поддерживающему и развивающему социально признанные ценности, а, с другой, опасной разновидности негативного неофициального (теневого) права, находящегося в состоянии противоречия с действующим в государстве законодательством.

Таймасов Леонид Александрович

Чебоксарский кооперативный институт

Российского университета кооперации,

г. Чебоксары

Задачи изучения правового регулирования этноконфессиональных отношений в Среднем Поволжье

в XVIII – начале XX вв.

Современное российское общество не менее мозаично, чем три века назад. Этноконфессиональные отношения в условиях религиозного возрождения требуют к себе особого внимания, как со стороны властных структур, так и общества в целом. В конфликтах, имевших место на постсоветском пространстве, конфессиональный фактор являлся одним из основных. Стабильность межконфессиональных отношений в нашей стране во многом определяет состояние общественного климата. Вопросы регулирования межнациональных и межконфессиональных отношений неоднократно становились предметом специального обсуждения на государственном уровне. Основной их вывод можно выразить в формуле: «Межконфессиональный мир – главный аспект духовного единства нации». К сожалению, в научной литературе эти вопросы не получили должного освещения. Правовое регулирование межконфессиональных отношений в Среднем Поволжье в рассматриваемый период осуществлялось на трех основных уровнях: государственном, церковном и этнокультурном. На каждом из них в зависимости от исторических условий решались определенные задачи. При регулировании межконфессиональных отношений правительство ставило прежде всего задачи этнокультурной унификации мозаичного российского общества и формирования российской гражданственности. Русская православная церковь, хотя шла в фарватере государственной политики, все же приоритетным считала формирование единого православного конфессионального пространства. Этнокультурный уровень отражал конкретную религиозную и хозяйственно-бытовую ситуацию в поликонфессиональных регионах, где действовали нормы обычного права. Исследование истории правового регулирования этноконфессиональных отношений должно получить новый импульс для научного и практического применения его результатов.

Титова Татьяна Алексеевна, Хамидуллина Аделя Ильмировна

Казанский государственный университет им. В. И. Ульянова-Ленина,

г. Казань

Правовой дискурс в сфере национальной политики

Современный многонациональный Татарстан находится в процессе интенсивного формирования правовых механизмов реализации этнокультурных потребностей граждан. Поддержка со стороны правительства Татарстана культурных центров этнических меньшинств, проектов культурного развития и изучения национальных языков представляет собой один из эффективных механизмов вовлечения в социо-культурную жизнь республики данной категории населения. Однако существует ряд вопросов, нерешенность которых, на наш взгляд, снижает эффективность реализации этнокультурных прав. В частности, адресность ряда законодательных актов, регламентирующих этнокультурную сферу, ограничена неопределенностью используемых терминов и некоторой запутанностью терминологического аппарата, неразличением реальных этнических групп. Это, впрочем, может пониматься и как преднамеренная позиция в обеспечении равенства всех народов. Специфика концептов употребления терминов в законодательстве заслуживает отдельного рассмотрения в рамках доклада.
Чумакова Татьяна Витаутасовна

Санкт-Петербургский государственный университет,

г. Санкт-Петербург

Каноническое, обычное и официальное право

в жизни православных верующих в России

В жизни верующих (сторонников авраамических религий, приверженцев новых религиозных движений и др.) нормы религиозного, обычного и официального права нередко вступают в конфликт. Как показывает анализ различных источников (в данном случае анализировались православные сообщества «Живого журнала»), особенно часто они возникают в области семейных отношений, которые столетиями в основном регулировались нормами церковного (канонического) права, а также нормами обычного права. Это связанно с взаимодействием различных культурных и религиозных традиций. При этом разными группами верующих проблема решается с опорой на разные источники: радикальное решение и разрыв отношений (аппеляция к каноническому праву и к «православным обычаям»: «нецерковный брак браком не является»), сохранение семьи (апелляция к практике ранних христиан, семьи которых могли состоять из приверженцев различных религий, либо опять же к обычаю «как родители жили»). Коллизии объясняется не только позицией самих верующих, но и давлением общины, а также семейными традициями.


Шаяхметов Фидаиль Фанилевич

Башкирский государственный университет,

г. Уфа

Система правового плюрализма среди мусульман Южного Урала:



формирование и развитие в составе Российской империи

Формирование системы правового плюрализма среди мусульман Южного Урала начинается со времени присоединения региона к России. В результате сложилась правовая система, основанная на применении совокупности норм обычного, мусульманского и российского государственного права. Адат выступал институциональным регулятором вопросов межобщинных и внутриобщинных отношений, семейно-наследственных дел и личностно-статусных проблем. Многие нормы адата применялись в совокупности с нормами шариата, поскольку мусульманское право обладало толерантностью к местным правовым традициям. Деятельность мусульманских улемов постепенно привела к ограничению прерогатив третейских судов. Муллы выступали против норм обычного права карымта (кровной мести) и барымта (захвата чужого имущества), распространенных среди башкир и являвшихся архаическим наследием норм адата. В совместной компетенции третейских и шариатских судов в XVIII в. продолжали оставаться имущественные, семейно-бытовые дела и дела, связанные с правонарушениями против личности и собственности. После организации Оренбургской экспедиции в 1735 г. государство приступило к сосредоточению в своих руках всей полноты власти – административной, судебно-правовой и фискальной. После создания земской судебной системы в рамках судебной реформы 1864 г. нормы адата и шариата продолжали контролировать сферы семейно-брачных и наследственных дел, правил внешнего поведения мусульман и религиозных проступков. Государство не препятствовало действию норм обычного права и шариата в регулировании жизнедеятельности мусульман в тех пределах, в которых они не затрагивали интересы империи.


Юсупов Муса Мовлиевич

Чеченский государственный университет,

г. Грозный
Правовая социализация в нестабильном регионе:

правосознание, ценности, нормы



Социокультурные трансформации в переходном обществе обуславливают специфику правовой социализации. Она определяется социальным переустройством, модернизацией социально-профессиональной структуры, изменением ценностно-нормативной системы. Трансформации получают различное преломление в социокультурных сегментах регионов. В нестабильном регионе правовая социализация протекает в условиях действия следующих факторов. Во-первых, в обществе наблюдается расслоение по политическим и иным интересам, изменение «архитектоники» элементов социальной структуры, вычленяется как доминирующее противоречие между богатыми и бедными, соответственно встает вопрос обеспечения согласия, сосуществования разных социальных групп. Во-вторых, в правосознании, в частности, в Чечне, выделяются когнитивные уровни официального юридического, религиозного (мусульманского) и обыденного права, предпочтение тех или иных правовых «систем» зависит от переживаемых периодов нестабильности и социально-правового опыта. В-третьих, правовые нормы имеют ценностное значение и соотносятся с ключевой социальной ценностью – «справедливость» и тем самым значимость правовой нормы, закона определяется степенью выраженности в них идеи справедливости и адекватности общественным потребностям и интересам. В-четвертых, общая нестабильность и конфликтность в регионе проявляется в рассогласовании этических, моральных, правовых норм, преобладании волевых действий, незащищенности человека, как и правовой нормы, со стороны государственных институтов. В общественном мнении при рассмотрении конфликтных вопросов священнослужители, старейшины имеют более высокий индекс, по сравнению с работниками милиции, суда и прокуратуры. Итак, в своей совокупности эти факторы определяют характер и направленность правовой социализации в нестабильном регионе.

Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал