Апелляционная жалоба. (дополнение к апелляционной жалобе от 08. 01. 2015г от 17. 03. 2015г.)


Гарантии параграфа 3 ст. 6 Конвенции



страница2/11
Дата17.10.2016
Размер1.67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Гарантии параграфа 3 ст. 6 Конвенции, представляющие собой минимальные права на защиту в ходе уголовного процесса, рассматриваются Европейским Судом по правам человека как особый аспект права на справедливый суд, сформулированного в ст. 6(1) (T. v Austria (2000 г.)). Таким образом, Европейский Суд по правам человека каждый раз рассматривает факт нарушения одного из прав, согласно ст. 6(3), совместно со ст. 6(1). Это означает, что для доказательства нарушения одного из прав на защиту, заявитель обязан продемонстрировать влияние ограничения своей защиты на справедливость уголовного процесса в целом, включая апелляционный и кассационный процессы. Принимая решение о предоставлении бесплатной юридической помощи, национальные органы власти должны учитывать материальное положение обвиняемого и интересы правосудия. Сюда относится рассмотрение характера и сложности предъявленного обвинения, суровости потенциального наказания и возможности обвиняемого представлять свои интересы соответствующим образом. Вопрос о том, требуют ли «интересы правосудия» предоставления безвозмездной юридической помощи, в основном зависит от других связанных с делом факторов, в том числе серьезности и сложности дела и того, что грозит обвиняемому, в деле ( Pakelli v Germany (1983 г.), когда при рассмотрении апелляции возникли существенные правовые вопросы, Европейский Суд по правам человека, посчитал, что интересы правосудия требовали предоставления бесплатной юридической помощи. Обвиняемый, может защищать себя, прибегая к правовой помощи по собственному выбору лишь в случае наличия у него необходимых средств (см. цитируемое судебное решение по делу (Campbell and Fell v United Kingdom (1984 г.)). При отсутствии у обвиняемого необходимых средств его могут обязать защищаться самостоятельно, только если «интересы правосудия» не требуют правового представительства. О праве на выбор адвоката речь может идти лишь в том случае, если у обвиняемого имеется достаточно средств для оплаты его услуг. Согласно ст. 6(3) Конвенции, обвиняемый, которому предоставляется правовая помощь, не имеет права выбирать себе представителя.

Суд, при решении вопроса о взыскании процессуальных издержек по уголовному делу, противоречит своим же выводам. Уголовное дело по сложности и объему, не имеет аналога в Российской Федерации. На протяжении более девяти лет нахожусь в СИЗО -1 УФСИН России по КБР. Бремя материальных затрат во время моего пребывания под стражей, полностью лежит на моих родных. При этом, Суду известно точно, что на моем иждивении двое малолетних детей, неработающая супруга, справки об этом, Суду, представлялись и были приобщены к материалам уголовного дела.



Также, назначая мне суровое наказание в виде пожизненного лишения свободы, Суд, своим решением о взыскании судебных издержек, затронул интересы иждивенцев осужденного, моих малолетних детей, моей семьи, поставив их еще в более тяжелое материальное положение, которое еще более усугубилось из за решения суда.

Право на защиту, в том числе на бесплатную, гарантированно Конституцией РФ, и такое право не может быть временным. Суд же, своим решением, сделал это вопреки справедливости, исходя из своей заинтересованности ухудшить положение не только осужденного, но и его семьи.

Решение суда, о взыскании 300000 ( трехсот тысяч ) рублей, указанное в мотивировочной части приговора, несправедливое и противоречит принципам уголовно-процессуального права, международного права, подлежит отмене и исключению из приговора.


5. Право на защиту: отсутствие адвоката во время допросов в качестве подозреваемого.

В приговоре на стр. 608 суд указывает, что судом принимаются в качестве доказательства моей виновности, показания, данные мною на предварительном следствии, поскольку считает их логичными, последовательными; они подтверждены другими доказательствами; допросы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с участием защитников и т.д.

Однако, делая такой вывод, суд противоречит УПК РФ. Суд вынес итоговое решение взяв за основу подтверждения моей вины, недопустимые доказательства, чем нарушил ст. 83 УПК РФ, в соответствии с которой «Протоколы следственных действий и протоколы судебных заседаний допускаются в качестве доказательств, если они соответствуют требованиям, установленным настоящим Кодексом». Протоколы же допросов, на которые опирается суд, составлены с нарушениями требований ст. 166 УПК РФ, и, в соответствии со ст.75 УПК РФ являются недопустимыми доказательствами, а именно:

С момента моего фактического задержания до его юридического оформления прошло 55 часов. Как следует из факсограммы (том 518, л.д. 17 см. приложение л. 47), отправленной из Адлерского РОВД в 11-25, я был задержан 29 марта 2006 года. Протокол моего задержания в соответствии с УПК РФ был составлен от 31 марта 2006 года в 18-30, (том 518, л.д. 23-26 см. приложение л.48). Всё это время я находился под стражей без юридического оформления и без адвоката, в нарушение ч.2, ст.46 УПК РФ (часть в ред. Федерального Закона от 4 июля 2003 г. №92 – ФЗ).

В протоколе задержания подозреваемого в графе «о задержании по подозрению в совершении преступления уведомлены», напечатано: «Казиева А.В.» - это моя сестра. Но (том 518, л.д.28, см. приложение л. 49) указано, что ей нарочно 31 марта 2005 года в 18-40 направлено сообщение о моём задержании, хотя задержан я был не в 2005, а в 2006 году. Отвечая на вопросы в суде, Казиева А.В. пояснила следующее: (том 1516, л.д. 190-191).

Вопросы адвоката Келеметова О.М.: Скажите, что Вам известно по событиям 13 октября 2005 года? Участвовал или не участвовал в них Машуков?

Ответ: Мы не знали, что он участвовал. Об этом мы узнали где-то в начале апреля, что он вообще там участвовал, он был в отъезде с августа месяца по работе, что он задержан, мы узнали в начале апреля. Я узнала об этом от снохи. Сказали взять тёплую еду и приехать в 6 отдел, и чтобы её не отпускать одну, я поехала вместе с ней, где непосредственно я узнала о том, что его привезли и, на тот момент, он находился там около двух недель.



Вопрос: Уведомления о том, что он там были?

Ответ: Нет, даже когда снохе позвонили и сказали, мы не знали для чего мы туда едем, и приехали туда, и после того, как она оттуда вышла, только тогда я узнала, что там находится Анзор и находится уже около двух недель.

Вопросы гособвинителя: Чибинёвой О.П.: Когда Вы поехали в 6 отдел уже после задержания Машукова с его женой, Вы или жена Машукова встречались в 6 отделе с Машуковым?

Ответ: Да, она встречалась с ним, после этого мы узнали о том, что он в 6 отделе.

Сразу после этого, моими родными был нанят адвокат Келеметов О.М. (том 518, л.д. 148, 149, см. приложения л. 50-51).

Таким образом, показания моей сестры Казиевой А.В. подтверждают, что моим родным не было сообщено о моём задержании, (И У НИХ НЕ БЫЛО ВОЗМОЖНОСТИ ЗАКЛЮЧИТЬ СОГЛАШЕНИЕ С АДВОКАТОМ, что они и сделали, как только узнали об этой необходимости).

Но, даже если гипотетически предположить, что это действительно было сделано следователем, то также гипотетически можно предположить что в тоже время 18:40, когда нарочно было сообщено о задержании заместителю Генерального прокурора РФ и моей сестре, одновременно было отправлено постановление о назначении защитника (том 518,л.д. 21, см. приложение л. 52 ), направленное в коллегию адвокатов КБР.

На каком основании это было сделано?

Я следователя об этом не просил, какого-либо заявления или ходатайства, способного это удостоверить, в деле нет и быть не может, и это согласуется с тем, что как только мои родные узнали о моем задержании, то сразу наняли мне адвоката. Протокол допроса подозреваемого начат в 18:52 (том 518, л.д. 29, см. приложение л. 53), то есть через 12 мин. после направления сообщений о задержании, за это время даже гипотетически мои родные не смогли бы нанять адвоката. И даже если бы адвоката назначали, то тогда бы он и не смог бы прибыть ни за 12, ни даже за 30 минут в здание УБОПа находящееся в конце города, в то время как адвокатура находится в центре города.

К тому же её показания подтверждают, что если бы я выбирал кому сообщить или сам имел такую возможность, то сообщил бы своей жене Куготовой Е.С.

Таким образом, следователь явно нарушил часть 1 статьи 96 УПК РФ «Дознаватель, следователь не позднее 12 часов с момента задержания подозреваемого уведомляет кого-либо из близких родственников, а при их отсутствии – других родственников или предоставляет возможность такого уведомления самому подозреваемому».

Я же в своём заявлении о заключении соглашения с адвокатом Келеметовым О.М. от 16 апреля 2006 года, которого мне сразу же наняла супруга Куготова Е.С., указал: «прошу не проводить никаких следственных действий в его отсутствие, от услуг адвоката Бецуковой Л.М., присутствовавшей при избрании меры пресечения, отказываюсь» (том 518, л.д. 148, см. приложение л. 50), что указывает на то, что это единственное следственное действие на котором присутствовала Бецукова Л.М. (Том 518, л.д. 111, см. приложение л. 54).

В графе «Сообщение о задержании направлено» - заместителю Генерального прокурора РФ, государственному советнику юстиции 1 класса Шепелю в 18-35 (том 518, л.д. 26, см. приложение л. 55), после чего стоит моя подпись, в 18:40 направлены сообщения о задержании, а уже в 18-52 следователь начинает оформление протокола допроса подозреваемого (том 518, л.д. 29-34) от 31 марта 2006 года.

Но даже, если предположить, что адвокат там всё же был, то от протокола задержания, завершённого не раньше 18:35,а затем сообщения о задержании 18:40 до начала допроса подозреваемого в 18:52, прошло всего 12 минут, (см. приложение 52). А это ещё одно нарушение части 4 статьи 92 УПК РФ, где в порядке задержания подозреваемого, в жёсткой форме утверждается, что «до начала допроса подозреваемому по его просьбе обеспечивается свидание с защитником наедине и конфиденциально. В любом случае, продолжительность свидания не может быть менее 2 часов (в редакции Федеральных законов от 24 июля 2002 года № 98-ФЗ; от 4 июля 2003 года № 92-ФЗ; от 5 июля 2007 года № 87-ФЗ). Равно как и в нарушение пункта 3 части 4 статьи 46 УПК РФ, в соответствии с которой: «подозреваемый вправе пользоваться помощью защитника с момента, предусмотренного пунктами 2-3.1 части 3 статьи 49 настоящего Кодекса, и иметь свидание с ним наедине и конфиденциально до первого допроса подозреваемого». Я же, и тогда, и сейчас утверждаю, что во время составления протоколов допроса адвоката не было вообще, не то что двухчасового свидания с ним, или какого-либо вообще, просто потому, что защитника не было, очередное нарушение п.9, ч.4, ст. 47 УПК РФ.

Об этом факте нарушения права на защиту и об исключении протоколов моих допросов подозреваемого, подписанных в моё отсутствие адвокатом Бецуковой Л.М., мною направлялось в ходатайство в суд от 22 октября 2007 года (Том 1367, л.д. 30-31, см. приложения л. 56-57 ).

Следующее нарушения УПК РФ и сравнительный анализ ещё более подтверждают и удостоверяют факт того, что при составлении протоколов допросов подозреваемого в отношении меня, адвоката не было, и у следователя не было даже ордера адвоката, который был явно оформлен задним числом и появился в деле значительно позже, после избрания меры пресечения (Том 518, л.д. 22, см. приложение л. 58),откуда он мог бы переписать её данные, а именно: правильную фамилию, имя и отчество полностью, номер ордера, когда выдан, номер удостоверения.

На адвоката Бецукову Л.М. мною подавались жалобы в разные инстанции см. приложение л. 59, 59а, после того, как я узнал, что она подписала протоколы допросов, на которых она не присутствовала. Во время проведённых проверок адвокат Бецукова Л.М., естественно, парировала и, осознавая, что была на мере пресечения и задним числом подписала предшествовавший мере пресечения протокол, так и поясняла, что участвовала только в двух следственных действиях. То есть, она имела ввиду протокол допроса от 31 марта 2006 года (приложение 52) и избрание меры пресечения (приложение 53), а после меры пресечения, как следует из её объяснения, моими родными был нанят другой адвокат, т.е. Бецукова Л.М. не участвовала в дальнейших следственных действиях см. приложение л. 60, абзац третий.

Но, ложь, она же легко выявляется! Бецукова Л.М. или не поняла, что следователь подсунул материалы не одного следственного действия, которые она явно подписала не глядя, или ей было всё равно и, поэтому она не посмотрела что помимо указанных процессуально – следственных действий подписывает и те, в которых, как следует из её объяснений, она не участвовала. Она просто забыла или не заметила, что и следственные действия после меры пресечения она тоже подписала – это протокол допроса подозреваемого, который проводился, как из него следует, 4 (четыре) дня подряд после меры пресечения (Том 518, л.д. 112-136, см. приложения л. 61-63), т.е. ещё четыре следственных действия.

На мой запрос в УБОП МВД по КБР вообще дали нелогичный ответ, чтобы сокрыть преступление см. приложение л. 64.



На момент оформления протоколов допросов подозреваемого от 31 марта 2006 года (том 518, л.д. 112-136) не было адвоката, чему наглядным подтверждением является тот факт, что в протоколе не указаны номер ордера и дата его выдачи, нет номера удостоверения, а также неправильно напечатана фамилия адвоката, в первом случае вообще нет инициала отчества и, естественно, они не напечатаны полностью, как в прочем и мои, нет указаний на то, что адвокат ознакомлен с протоколом и множество других нарушений статьи 166 УПК РФ (том 518, л.д. 30, 113 см. приложения л. 65-66). Чего не произошло бы при непосредственном участии адвоката во время данных следственных действий, или, если бы у следователя, хотя бы был ордер адвоката, откуда он мог бы взять все эти данные и впечатать в протоколы допросов.

Таким образом, эти протоколы, в соответствии со статьёй 83 УПК РФ не могут быть допустимыми в качестве доказательств, так как не соответствуют требованиям настоящего Кодекса – статья 166 УПК РФ.

Составленные же в действительном присутствии адвоката протоколы (том 518, л.д. 173-176, см. приложение л. 67), совершенно отличаются от вышеописанных.

На основании изложенного, факт отсутствия адвоката на допросах меня в качестве подозреваемого, несомненен.

В судебном разбирательстве моим защитником Келеметовым О.М. было заявлено ходатайство о приобщении к материалам уголовного дела и исследовании в судебном заседании графика дежурств адвокатов по назначению по г.Нальчику за март 2006 года. в этом графике указаны даты, когда адвокат Бецукова Л.М. могла участвовать в марте 2006 года по назначению, 31 марта 2006г. она не была дежурным адвокатом, см. приложение л. 68 – 71). Графики надлежащим образом заверены. ПСЗ ( том 1517, л.д. 163-164, см. приложение л. 72-73).

Ранее был приобщен к материалам уголовного дела порядок назначения адвокатов, установленный Советом Адвокатской Палаты КБР, в котором был указан см. приложение л. 74-75, порядок и возможность участия адвокатов по назначению этот период. Сторона обвинения просила в удовлетворении об исследовании и приобщении к материалам уголовного дела графиков дежурств адвокатов отказать. Суд, посовещавшись на месте, определил отклонить заявленное ходатайство за необоснованностью (том 1517, л.д. 164, см. приложение л. 73).

Между тем, в ходе судебного заседания, во время допроса следователя СК СУ при Прокуратуре РФ по Московской области Михайлова Л.А. (том 1432, л.д. 20-39), который принимал участие в следственных действиях по данному уголовному делу, подсудимым Казиевым С.К. было заявлено аналогичное ходатайство. Сторона обвинения в этом случае не возражала. Суд удовлетворил ходатайство Казиева С.К.(см. приложения л. 76, 77, 78)

В связи с этим неравенством, мною было подано возражение на действия председательствующего в письменном виде (том 1514, л.д. 237-238, (см. приложения л. 79, 80) от 19 июня 2013 года.

Таким образом, суд росписался в своей предвзятости ко мне и нарушил, тем самым, ст. 19 Конституции Российской Федерации

Согласно графику дежурств, адвокат Бецукова Л.М. могла участвовать по назначению либо за две недели до моих допросов, либо через две недели после них. Возражение оглашено адвокатом (том 1517, л.д. 226, см. приложение л. 81).

Таким образом, не остаётся сомнений, что на момент составления протоколов допросов подозреваемого от 31 марта и 3- 6 апреля 2006 года в отношении меня, адвоката не было.

Я просил следователя повременить с допросами; раз он напечатал, что сообщил моим родным, что они обязательно отправят мне адвоката, что они и сделали сразу, как после нашей встречи в 6 отделе узнали, что я задержан. Однако, следователем игнорировались мои просьбы позвонить или предоставить возможность каким-то образом самому сообщить родным о том, что я задержан.

Всё это время следователь принуждал меня угрозами, посредством физического и психологического воздействия (давления) подписывать протоколы допросов.

«Согласно общему правилу к участию в деле допускается именно тот защитник, который избран обвиняемым или подозреваемым. Нарушение этого права означает существенное нарушение гарантированных Конституцией прав личности в уголовном процессе, на что неоднократно указывали Верховный Суд РФ и Конституционный Суд РФ».

Суммируя все вышеизложенное, прошу вас признать факт того, что первоначальные следственные действия, а именно, что протокол задержания и допрос в качестве подозреваемого, проводились без адвоката. Руководствуясь ст. 75, 83, 166 УПК РФ в силу ст. 50 Конституции РФ исключить их из доказательств обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ – «моей виновности».

Таким образом нарушены «Право на немедленное уведомление о причинах ареста или задержания» ст.5(2) Европейской Конвенции; «Право на выбор защитника» ст.6 (3) (2) Европейской Конвенции; «Право незамедлительно предстать перед Судьёй или другим судебным должностным лицом» ст.5 (3) Европейской Конвенции.


6. В числе доказательств моей вины в инкриминируемом мне деянии Суд, в том числе, главным образом ссылается на протоколы допросов подозреваемого от 31 марта 2006г. (том 518, л.д. 29-34) и от 03-06 апреля 2006г. ( том 518, л.д. 112-136) оформленные следователем следственной группы Главного Управления Генеральной прокуратуры РФ в Южном федеральном округе, юристом 2-ого класса Сердюком М.В.

При проведении допроса и оформлении протокола были нарушены требования ст. 166 УПК РФ:

- ч. 2 Протокол может быть написан от руки или изготовлен с помощью технических средств;

-ч. 5 в протоколе должны быть указаны также технические средства, примененные при производстве следственного действия, условия порядок их использования, объекты к которым эти средства были применены и полученные результаты.

- ч. 3 в протоколе указываются: п. 3 фамилия, имя и отчество каждого лица, участвующего в следственном действии, а в необходимых случаях его адрес и другие данные о его личности.

Так в описательной части Протокола допроса подозреваемого от 31 марта 2006г. (том 518, л.д. 29-34), в графе иные участвующие лица, напечатано: Бицукова Л., то есть не напечатаны полностью её имя и отчество, нет даже инициала отчества, фамилия напечатана не правильно не через «Е», а через «И» Бицукова, а не Бецукова, нет сведений о номере ордера и даты выдачи, нет номера удостоверения; приложение 81 , в графе: участвующим лицам объявлено о применении технических средств, напечатано – не применялись. В данном случае должны были быть указаны: ноутбук, принтер, их наименования, тип, марка и иные индивидуальные признаки, не указано кем именно.

В указании даты года 2006 напечатанной, цифра шесть - 6 имеет исправление от руки (см. приложение 52). Об исправлении не оговорено, не установлено и не удостоверено в протоколе.

В графе протокол прочитан, напечатано лично Машуковым А.В.

Таким образом, нет оснований подтверждающих, что адвокат, подписавшая протокол в моё отсутствие, читала его.

Я же не однократно заявлял, что адвокат Бецукова Л.М. присутствовала только один раз, да и то на избрании меры пресечения.

Таким же образом оформлен протокол допроса подозреваемого от 03-06 апреля 2006г. (том 518, л.д. 112-136). В графе « участвующие лица» напечатано: защитник подозреваемого Машуков А.В. адвокат Бицукова Л.М.

Как и в предыдущем случае фамилия написана не правильно не через «Е», а через «И», не Бецукова, а Бицукова; напечатан правда уже не один инициал, а оба, но они должны быть не просто напечатаны, а имя и отчество должны быть указаны полностью в соответствии с требованием ст. 166 УПК РФ; нет номера ордера, даты выдачи, номера удостоверения; в графе «участвующим лицам объявлено о применении технических средств», напечатано: « не применялись», т.е. ни о компьютере, ни о ноутбуке и принтере на которых изготавливался протокол, нет никаких сведений, (том 518, л.д. 30, см. приложение л. 82).

Как и в первом случае, в дате протокола 2006г. цифра шесть - 6 написана от руки; в тексте протокола (том 518, л.д. 113, см. приложение л. 83) в четвертой строке от руки написан год 1973 с признаками явного исправления печатного текста;

- на л.д. 121, на л.д. 121, на строке 12 фамилия написана неправильно: Кудавеым вместо Кудаевым, на строке 16 стоит буква «В», а по смыслу должна «С», на строке 22 в слове Аснзор буква «С» перечёркнута (см. приложение л. 84);

- на л.д. 131 на 8 строке слово Щёрса имеет исправление буквы «Е» на «О» или наоборот, неясно (см. приложение л. 85);

- на л.д. на строке 11 в слове Хабаза, буква «З» перечеркнута и сверху надписана буква «С»; на строке 20 в слове Тернаузской, буква «Е» перечеркнута и сверху надписана от руки буква «Ы»; на том же листе в строке 11 в слове Теская между буквами «Е» и «С» надписана буква «Р», (см. приложение л. 86) .

- на л.д. 135 том. 518 (см. приложение л. 87) на предпоследней строке текста допроса напечатано « в конце марта 2005 я был задержан, а я был задержан в 2006 г.», и если бы я или адвокат читали бы протокол допроса, то обязательно обратили бы на это внимание, не могли не заметить этого (см. приложение л. 63);

- на л.д. 136 в графе «протокол прочитан», напечатано - «лично Машуковым А.В., о том, что адвокат его читал сведений нет; в графе «замечания к протоколу», напечатано «не имеется», т.е. исправления напечатанного текста, равно как и добавления рукописного не оговорены, не указаны и не удостоверены (том 518, л.д. 136, см. приложение л. 88).

Текст протокола допроса от 31 марта 2006г. (том 518, л.д. 30) с самого начала с «11 октября 2005г.», до самого его конца (том 518, л.д. 34), за исключением последних двух строк, до слов « Данилу Хамукову на автомобиль ВАЗ – 21099», в количестве 151 строки, как есть, подряд перенесён в текст Протокола допроса от 03-06 апреля 2006г. (том 518, л.д. 112-136), на л.д. с 126 по 130.

В судебном заседании мною заявлено ходатайство от 22.10.2007 г. (том 1367, л.д. 30-31, см. приложения 55 – 56) об исключении вышеуказанных протоколов допросов, как не допустимых доказательства в соответствии с ст. 75 УПК РФ.

Вышеуказанные протоколы допросов оформлены с нарушением требований ст. 166 УПК РФ, в соответствии со ст. 83 УПК РФ, протоколы следственных действий допускаются в качестве доказательств, если они соответствуют требованиям, установленным УПК РФ.

К тому же, прошу полученные с нарушением требований УПК РФ, а это опять же требования ст. 166 УПК РФ, признать не имеющими юридической силы в соответствии со ст. 75 УПК РФ недопустимыми доказательствами. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 года №8 «О некоторых вопросах применения судами конституции Российской Федерации при осуществления правосудия», п.16, обратить внимание судов на необходимость выполнения конституционного положения о том, что при осуществления правосудия не допускается использование доказательств с нарушением Федерального Закона (ч.2, ст.50 Конституции Российской Федерации), а также выполнение требований ст.75 УПК РФ. В силу которой доказательства полученные с нарушениями УПК РФ не имеют юридической силы и не могут иметь юридической силы и положены в основу обвинения.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал