Бернард Вербер Смех Циклопа



страница13/19
Дата02.06.2018
Размер6 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19

Акт III
Умереть со смеху




112

«Новый удар нанесен в самое сердце юмора».

«Тадеуш Возняк умирает после шоу памяти брата».

«Брат Циклопа умер так же, как сам Дарий».

С такими заголовками выходят газеты на следующее утро.

Дневные новости в тринадцать часов начинаются сообщением:

– Трагическое событие в «Олимпии». После вечера памяти Дария его родной брат Тадеуш Возняк умер от сердечного приступа у себя в гримерке. Наш специальный корреспондент с места событий передает…

На экране появляется гримерка. На полу очерчен мелом контур мертвого тела.

– Да, Жером!.. Необъяснимая кончина Тадеуша – в том же концертном зале, в той же гримерке, где умер его брат Дарий. Чтобы понять причины этой странной смерти, дадим слово судебно-медицинскому эксперту Парижского института криминологии доктору Патрику Бовену. Доктор Бовен, вы можете прокомментировать уже вторую смерть без следов и улик?

На экране появляется знаменитый ученый.

– На этой стадии расследования мы, естественно, не можем ничего утверждать. Тадеуш Возняк находился один в запертой гримерке. У него случился сердечный приступ, который стал причиной мгновенной смерти. Судя по улыбке на его лице, он не страдал.

– Доктор Бовен, возможно, речь идет о наследственном заболевании?

– Это одна из гипотез. Тадеуш, как и Дарий, жил в очень напряженном ритме. Его окружение свидетельствует, что он курил, пил, мало спал. Выступление перед публикой – это испытание и для тела, и для психики. Я считаю, что оба брата страдали сердечной недостаточностью. Вскрытие позволит сделать более точные выводы.

– Спасибо, доктор Бовен.

Ведущий продолжает:

– Президент Республики выразил соболезнования семье Возняк. Похороны Тадеуша Возняка состоятся в среду, в одиннадцать часов. Он будет погребен в фамильном склепе на кладбище Монмартра.



113

– «Проклятие семьи Возняк снова напомнило о себе», восклицательный знак. Или многоточие. Как вам такой заголовок? – спрашивает Кристиана Тенардье.

– Очень хорошо, отлично, – раздается сразу несколько голосов.

– Неудивительно, что вам нравится. Этот заголовок предложила дирекция. Но он никуда не годится. А знаете почему? Потому что он был уже в двух газетах. У вас, наверное, нет времени читать прессу? Что там может быть интересного! Итак, надо придумать заголовок лучше!

Руководитель рубрики «Общество» достает зубочистку и начинает ковырять в зубах. Ей явно доставляет удовольствие ставить этих людишек в неловкое положение. Так она показывает им, что может делать все, что хочет, и никто не решится сделать ей замечание.

Двадцать журналистов делают вид, что перечитывают записи или что-то пишут.

– «Братья, проклятые смехом»? – предлагает Максим Вожирар, как всегда полный энтузиазма.

– Неплохо. Еще?

– «Сериал в „Олимпии“ продолжается»?

– Это скорее название для спагетти-вестерна. Что еще?

– «Конец империи Возняк»?

– А это уже Эдгар По. Ну? Кто еще? Мы опять не сумеем догнать ежедневные издания. Подумать только, я видела жертву за несколько минут до смерти! Меня всегда обвиняют в том, что я не выезжаю на место событий, но тут драма развернулась прямо на моих глазах. Я, кстати, могу, как свидетель, дать интервью тому, кто будет писать статью. А где Лукреция? Она ведь расследовала обстоятельства смерти Дария! Впервые она может принести пользу, так ее, как нарочно, нет! Кто о ней что-нибудь знает?

Журналисты качают головами, радуясь, что не они стали предметом особого внимания начальницы.

– Флоран! Вы же ее лучший друг! Где ваша юная подопечная?

Флоран недоуменно поднимает брови.

– Отлично. Эта капля переполнила чашу. Завтра я ее уволю.

Дверь распахивается, в помещение врывается Лукреция. Она бежит к стулу, садится и отбрасывает со лба рыжие пряди.

– Извините за опоздание.

– «Извините» – это повелительное наклонение. А нужно вопросительное: «Не могли бы вы меня извинить?» Надеюсь, ваше расследование принесло нам долгожданную сенсацию, мадемуазель Немрод?

Лукреция снимает куртку. На ней черное с сиреневым шелковое китайское платье с вышитым слоном.

– Тадеуш Возняк был убит, – объявляет она.

Тенардье кладет ноги на стол, демонстрируя всем подметки своих сапог.

– Мы знаем, что это ваша рабочая версия, но пока вы нас в этом не убедили. И результаты вскрытия, как назло, говорят о сердечно-сосудистой недостаточности.

– Тадеуша убили точно так же, как Дария. Преступник использовал тот же метод. Те же средства. Он даже действовал в том же месте. И при тех же самых обстоятельствах.

– И каково же, по вашей версии, это «таинственное оружие»?

Лукреция вздыхает, как человек, вынужденный повторять одно и то же.

– Текст. Человек, прочитавший его, умирает.

– От чего?

– От смеха.

Журналисты начинают давиться от хохота.

– Мы сейчас тоже умрем от смеха, мадемуазель Немрод. Мне кажется, вам пока не хватает опыта и вы не можете отличить правдоподобную гипотезу от неправдоподобной.

Лукреция не отвечает. Опыт в «Олимпии» показал ей, какой силой обладает молчание. Она просто смотрит на Тенардье.

Тишина становится гнетущей, и руководительнице рубрики «Общество» приходится ее нарушить.

– Вы мне напомнили Ванессу и Давида, двух безмолвных клоунов из «Олимпии»!

Журналисты, видевшие шоу по телевизору, поддакивают.

Бунтовать еще рано.

Пока надо действовать согласно правилу: покорись, чтобы покорить.

Сделаю вид, что согласна с ними и ценю их мнение. Иначе я окажусь в одиночестве, в башне из слоновой кости, как Исидор.

Он дал мне совет: «Есть только один способ общаться с дураком – дурачить его. Надо его хвалить, тогда ему кажется, что он встретил единомышленника, и он проникается к тебе искренней любовью».

– Я хотела вас поблагодарить, Кристиана, – четко произносит Лукреция. – Благодаря выделенным вами деньгам и вашему доверию, я нашла доказательства, которые могут показаться вам интересными. Интуиция, как всегда, вас не подвела.

Лукреция достает из сумки синюю шкатулку с золотыми буквами «B.Q.T.» и надписью «Не читать!». И маленький кусочек фотобумаги.

– Я это уже видела, – говорит Кристиана Тенардье. – Ничего интересного.

– Вы видели шкатулку, найденную в гримерке Дария. А эту пожарный нашел в гримерке Тадеуша.

Лукреция достает точно такую же вторую шкатулку.

– Вы оказались правы, Кристиана. Преступник убивал при помощи этих предметов.

– А отпечатки пальцев? – спрашивает Флоран Пеллегрини.

– Из-за них я и опоздала. Я пришла сюда прямо из криминалистической лаборатории. Отпечатков нет. Но я видела убийцу, на нем были перчатки.

Лукреция показывает отчет экспертизы.

– Вы видели убийцу? – удивляется Тенардье.

– Конечно.

– Ну и кто же это? – насмешливо спрашивает Тенардье.

Лукреция показывает ей фотографию, на которой с трудом можно рассмотреть лицо.

– Его, естественно, невозможно узнать – большой красный нос, грим, парик и шляпа, – ворчит Тенардье.

– Мы чуть не схватили его, но нам помешал автобус.

Журналисты снова смеются.

– Вы отдаете себе отчет в том, что вы несете, мадемуазель Немрод?

Тенардье ищет в кармане пиджака сигару, находит ее, вдыхает ее аромат, отрезает гильотинкой кончик, закуривает и выпускает скептическое колечко дыма.

– У меня есть гипотеза, объединяющая оба убийства, – настаивает Лукреция.

– Пустая болтовня. Шкатулки, черные бумажки, клоуны, лица которых невозможно рассмотреть. Безумные, ничем не обоснованные теории. Короче говоря, у вас нет материала для статьи. Для бредового романа есть. А для серьезной статьи нет.

– Две похожие смерти в одном и том же месте, при одинаковых обстоятельствах…

Тенардье резко встает и хлопает ладонью по столу.

– В обоих случаях это был сердечный приступ, который объясняется генетической предрасположенностью. Бедная Лукреция, вы уволены. Вы всего-навсего…

– Журналист, который хорошо делает свою работу.

Человек, произнесший эти слова, только что вошел в комнату. Тенардье смотрит на него.

– Господи помилуй, привидение! Исидор Катценберг! Вы больше у нас не работаете, и вам тут нечего делать. Это служебное совещание, на которое вас не приглашали. Убирайтесь!

Ничуть не смутившись, Исидор усаживается в большое кожаное кресло.

– Если вы хотите распутать это дело, вам понадобится наша помощь. Моя и мадемуазель Немрод.

– В вас никто не нуждается, Катценберг. Где бы вы ни появились, вы всех восстанавливаете против себя. Поэтому, кстати, вас и выгнали. Так же, как я выгоню эту бесталанную девицу.

– Вы этого не сделаете.

– Исидор, вы не можете мне приказывать. Вы журналист-неудачник. Лучше уходите, пока я не вызвала охрану.

Исидор не двигается с места.

– Через три дня мы найдем убийцу братьев Возняк, орудие и мотив преступления. Мы с Лукрецией уже очень далеко продвинулись в расследовании. Мы приближаемся к его завершению. Вы не хуже меня знаете, что ни один журнал не расследует криминальную версию. Если вы хотите получить настоящий эксклюзив, сенсационное расследование смерти братьев Возняк, вы должны поверить нам.

В комнате воцаряется тишина. Исидор спокойно продолжает.

– Мне известно, что дела журнала не так хороши, чтобы из гордости отказываться от подобной удачи. Я имею в виду, что дирекция может не одобрить ваше слишком «личное» отношение к этому делу.



Он силен. Лучшая защита – это нападение. А нападать он умеет.

Кристиана Тенардье затягивается сигарой, словно ища спасения в никотине. Среди молчавших до этой минуты журналистов поднимается едва слышный ропот.

Исидор, не спуская с Тенардье взгляда, достает лакричный леденец без сахара, медленно разворачивает его и начинает шумно сосать. Она колеблется. Давит сигару в пепельнице.

– Что у вас есть на сегодняшний день?

– За наши услуги мы хотим, во-первых, чтобы мадемуазель Немрод была восстановлена на работе. Во-вторых, нам необходим бюджет для дальнейшего расследования. Мы уже истратили около трех тысяч евро. И в-третьих, прикрытие на случай неприятностей. И еще вы должны заключить с нами договор.

Тенардье снова закуривает. Она взвешивает «за» и «против». Взглядом спрашивает мнения остальных. Флоран Пеллегрини кивает.

– У вас есть три дня. И ни секундой больше.

– Отлично. Пойдемте, Лукреция. Пора приниматься за работу.

Он берет Лукрецию за руку и ведет к выходу из помещения, атмосфера которого ему кажется нездоровой.

– Вы мне не нравитесь, Исидор, – кричит Тенардье. – Мне все в вас не нравится, и походка, и голос, и манеры.

Исидор оборачивается.

– Вы мне тоже не нравитесь, Кристиана.

– Я ни за что не приму вас обратно.

– Я сам никогда не вернусь. Я не люблю ни тюрьмы, ни тюремщиков. С тех пор как я ушел из журнала, я стал нормально спать. Меня больше не мучает совесть.

Среди журналистов чувствуется волнение.

Он нравится мне все больше и больше.

Кристиана Тенардье раздавливает в пепельнице сигару, которую только что закурила. Все подчиненные понимают, что их начальница наконец-то столкнулась с достойным противником. Поскольку лобовая атака отбита, Тенардье пытается зайти с фланга:

– Один вопрос, Исидор. Вы же сами ничего не получите – ни славы, ни денег. Так почему вы помогаете этой девчонке? Понимаю… вы надеетесь с ней переспать, не так ли? Тогда я задам еще один вопрос: зачем вы усложняете себе жизнь, связываясь с такой капризной особой? Вызовите лучше проститутку, с ней проблем не будет. Раз уж мы все про юмор да про юмор, расскажу вам анекдот. Знаете разницу между любовью платной и любовью бескорыстной? Бескорыстная любовь обычно стоит гораздо дороже!

Она смеется своей шутке, подчиненные следуют ее примеру.

Исидор пожимает плечами.

– У нее есть то, чего нет у вас, Кристиана… Она талантливая журналистка.



114

Бездомный стоит над открытым канализационным люком и повторяет:

– Тридцать три, тридцать три, тридцать три…

Прохожий спрашивает:

– Почему вы повторяете «тридцать три»?

Бездомный сталкивает его в люк и начинает бормотать:

– Тридцать четыре, тридцать четыре, тридцать четыре…
Отрывок из скетча Дария Возняка «После меня хоть потоп»

115

Дверь в кабинет, который делят Лукреция и Флоран Пеллегрини, открыта настежь. У каждого на столе большой компьютер, телефон, гора прочитанной почты, гора непрочитанной почты, стопка журналов.

Остальные журналисты все еще находятся под впечатлением от той смелости, с которой Исидор разговаривал с их мучительницей, и наблюдают за ними издали.

Исидор включает компьютер и создает новый файл.

– Итак, война идет между «розовыми громилами» под предводительством Дария Возняка и… – говорит он.

– Это путь тьмы, – уточняет Лукреция.

–…и Великой Ложей Смеха, к которой примкнул Тристан Маньяр.

– Путь света.

– И еще у нас есть третья сила. Грустный клоун, который, как нам сейчас кажется, действует независимо.

– Синий путь. Потому что он раздает синие шкатулки, – предлагает Лукреция. – И я не могу отделаться от ощущения, что мне, несмотря на грим, знакомо это лицо, – тихо добавляет она.

– М-м… мне тоже кажется, что я его где-то видел.

В этот момент к ним присоединяется Флоран Пеллегрини. На его покрытом глубокими морщинами лице появились ямочки от улыбки. Похоже, он рад видеть бывшего коллегу.

– Как идет расследование? – спрашивает он.

– Так, рутина, – отвечает Исидор.

– Кстати, пока не забыла, – замечает Лукреция. – Квартиру Исидора затопило, моя сгорела, поэтому мы оба живем в гостинице. Приходите к нам в гости: «Отель Будущего» на Монмартре. Восемнадцатый номер.

Флоран Пеллегрини записывает адрес.

Исидор задает поиск в «Гугле» – «грустный клоун». На экране появляются лица комиков, их имена, авторы их грима. Никто не похож на того, кого они ищут.

Флоран Пеллегрини подъезжает к ним на стуле на колесиках.

– Да, слушай, Лукреция, тут для тебя скопилась почта. Ты исчезла на несколько дней, на стол уже ничего не помещалось, я все сложил в коробку.

– Спасибо, Флоран, но это не к спеху.

Она, не отрываясь, рассматривает лица «грустных клоунов».

Пеллегрини пожимает плечами.

– Хорошо, я сам ее просмотрю. Это нужно сделать, иначе ты в ней утонешь.

Он вскрывает конверты длинным ножом в виде сабли, потом переходит к посылкам.

– Стой! – кричит Лукреция.

Она смотрит на синюю шкатулку, которую Флоран освободил от оберточной бумаги. Очень осторожно берет ее в руки и кладет в прозрачный пакет. Сквозь пакет Исидор видит знакомую аббревиатуру «B.Q.T.» и надпись: «Не читать». К оберточной бумаге приклеена напечатанная записка: «То, что ты хочешь знать».

– Роли меняются. Дичь преследует охотника, – замечает Исидор.

– Пуская в ход любые средства, – дополняет Лукреция.

Пеллегрини растерянно смотрит на них. Он ничего не понимает.

– А что там внутри? – предлагает Исидор.

– Вы шутите?

– Лукреция, я серьезен, как никогда. Только не говорите, что верите в эту чушь про «Шутку, Которая Убивает»! Это не смешно.

Он хочет взять пакет. Лукреция резко останавливает его.

– Это моя посылка, не трогайте! – рычит она и запихивает пакет с драгоценным содержимым в сумку.

– Вы все равно не выдержите, Лукреция. Любопытство пересилит страх. Дайте мне открыть шкатулку. Я старше вас, у меня нет ни семьи, ни будущего. Если один из нас двоих должен умереть от смеха, для всех будет лучше, если им стану я.

Она упрямо качает головой.

– Перестаньте, Лукреция. Сейчас мы имеем дело уже не с наукой, а… с магией.

Меня ты не убедишь, я не Кристиана. Я знаю все твои приемы в словесных дуэлях. Меня так просто не возьмешь.

– Скажем, я имею основания серьезно опасаться этого предмета, предположительно явившегося причиной смерти двух человек, и считаю необходимым предпринять меры предосторожности, – говорит она.

Он пожимает плечами.

Лукреция запихивает шкатулку поглубже в сумку и прикрывает ее шарфом.

– Не настаивайте, Исидор. Я говорю вам «нет».

– На самом деле я знаю, как действует волшебный текст, – отвечает Исидор. – Это самовнушение. Все верят, что от этой «шутки» можно умереть, и поэтому, читая ее, как бы это выразиться, перевозбуждаются. Но, поскольку я ни во что такое не верю, со мной ничего не случится. Здоровый скепсис станет противоядием.

– Я устала, – говорит Лукреция. – Я ухожу. Вы идете со мной?

Флоран Пеллегрини не произносит ни слова.

Он улыбается, достает из шкафа фляжку виски, делает глоток и, смакуя, закрывает глаза. Потом сваливает гору нераспечатанной корреспонденции в коробку и заталкивает ее под стол.

116

Пассажиры садятся в самолет и ждут пилотов. Вскоре появляются два человека в форменной одежде и в черных очках. Одного ведет собака-поводырь, другой стучит перед собой по полу палкой.

Они идут по проходу, заходят в кабину пилотов и закрывают дверь. Пассажиры нервно смеются и переглядываются с удивлением, перерастающим в страх.

Через несколько секунд моторы заводятся, и самолет, набирая скорость, катится по взлетной полосе. Он мчится все быстрее и никак не взлетает. Пассажиры смотрят в иллюминаторы и видят, что самолет направляется прямо к озеру в конце взлетной полосы. Самолет вот-вот упадет в озеро, и пассажиры начинают кричать от ужаса. В это мгновение самолет плавно отрывается от земли. Пассажиры успокаиваются, смеются и чувствуют себя жертвами злого розыгрыша.

Через несколько минут они забывают об этом происшествии.

Командир экипажа нащупывает на приборной доске кнопку автопилота, нажимает и говорит второму пилоту:

– Знаешь, Сильвен, чего я боюсь?

– Нет, Доминик.

– Когда-нибудь они закричат слишком поздно, и мы разобьемся.
Отрывок из скетча Дария Возняка «Как мы ничтожны»


Каталог: 2016
2016 -> Городу иркутску 355 лет Иркутский хронограф
2016 -> I. Демографическая ситуация
2016 -> Элективный курс для учащихся старших классов. Основное требование к предварительному уровню подготовки освоение «Базового курса» по информатике
2016 -> Рабочая программа учебной дисциплины компьютерные технологии в полиграфии 2014г
2016 -> 1. Область применения и нормативные ссылки
2016 -> Международный банк Санкт-Петербурга. Объединяя лидеров Санкт-Петербургский Международный коммерческий банк (пмкб)
2016 -> Карьерная карта – Факультета Мировой Экономики и Мировой Политики Направление мировая экономика Сферы профессиональной деятельности выпускников
2016 -> Cmos, 8-ми разрядный, 32 м выборок/с, ацп с функцией выборки


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал