Бернард Вербер Смех Циклопа



страница16/19
Дата02.06.2018
Размер6 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

128

Мужчина едет на машине, и у него лопается колесо. Он хочет его поменять, но запаска тоже лопается. Он голосует, но никто не останавливается.

Начинается дождь. Надежды на помощь других автомобилистов все меньше.

Неожиданно рядом тормозит спортивный автомобиль. За рулем восхитительная блондинка, которая предлагает подбросить до автосервиса.

Они долго едут, но автосервиса все нет. Наступает ночь, блондинка предлагает остановиться в какой-нибудь деревушке и поужинать. Уже довольно поздно, и они решают там заночевать. Но в гостинице только один свободный номер с большой кроватью. Они ложатся вместе, среди ночи женщина прижимается к нему, и они занимаются сексом.

Утром мужчина просыпается, смотрит на часы и понимает, что спали они очень долго. Он быстро одевается, спускается вниз и спрашивает у администратора гостиницы, есть ли у них бильярдная. Подойдя к бильярдному столу, он пачкает руки голубым мелом, затем берет такси и поспешно возвращается домой.

Разгневанная жена ждет его на пороге, сжимая в руках скалку.

– Ну и где ты был? – спрашивает она.

– Дорогая, со мной случилось нечто совершенно невероятное. Вчера у меня лопнула шина. Запаска тоже лопнула. Я стал голосовать. Пошел дождь. Никто не останавливался. Вдруг ко мне подъехала спортивная машина, и очень красивая женщина за рулем спросила, не нужна ли помощь. Мы поехали искать автосервис, не нашли и остановились поужинать в какой-то деревушке. Потом решили заночевать в гостинице, но там была только одна свободная комната с большой кроватью. Мы легли спать, а ночью занимались сексом. Я так устал, что не заметил, как проспал.

Жена неожиданно успокаивается и усмехается:

– И ты думаешь, я поверю в эту чушь? Я же вижу, что у тебя руки перепачканы мелом. Не пытайся меня обмануть! Я-то знаю, что ты опять всю ночь играл с приятелями в бильярд.
Великая Ложа Смеха.

572 587



129

Вода течет по ее волосам, по плечам, по груди и бедрам.

– Пошевеливайтесь, Лукреция! – шепчет Исидор.

– Ну что там еще? – спрашивает она, выключая воду, и выходит из ванной с махровым полотенцем на голове.

– Мы здесь для того, чтобы вести расследование. Я чувствую, тут что-то нечисто.

Он пришел к тому же выводу, что и я.

– Эти защитники светлого смеха кажутся не такими уж безобидными.



Он это сам сказал.

– Мы должны объяснить смерть Дария. Теперь, когда мы знаем, что это не его брат Тадеуш, у нас есть основания подозревать кого-то из Великой Ложи Смеха.

– Но у них нет «Шутки, Которая Убивает».

– Возможно, они потеряли ее. Или кто-то действует неофициально. В любом случае, ключ к разгадке находится здесь. Я это чувствую.

– Опять ваша «женская интуиция»? Кажется, до сих пор она вела вас не туда.

– А что вам сказал Себастьян Доллен?



Что делать? Напомнить ему, насколько противоречиво его поведение?

– Вот таким вы мне нравитесь, Исидор. Меньше размышлений, больше действий.

– Необходимо срочно исследовать это место.

Он достает сумку, которую прятал под плащом.

– Во время обеда, когда я ходил в туалет, я зашел в помещение, где хранятся принадлежности для уборки. Я украл два сиреневых костюма, в них мы не будем привлекать внимания.

– А что вы хотите делать?

– Нам нужно понять, куда мы попали, кто эти люди и что скрывается за красивым фасадом.

– Опять ваша интуиция?

– Конечно. Опираться только на предоставленную нам информацию не профессионально. Нужно узнать, что от нас скрывают.

Исидор надевает сиреневую тунику и показывает Лукреции два электрических фонарика, которые прихватил вместе с костюмами. Подчиняясь его напору и заставив себя забыть о мокрых волосах, она тоже натягивает тунику.

– Итак, вперед, к новым приключениям, как говорят в фильмах.

В этот поздний час большинство обитателей дома спит. Исидор и Лукреция идут по пустынным коридорам.

– Что вы думаете об этом балагане, дорогой Исидор?

– То же, что и вы, дорогая Лукреция.

– Я считаю, что это просто секта заигравшихся скучающих старичков.

Вдруг из-за поворота появляются две фигуры в сиреневых одеяниях. Лукреция вздрагивает, но Исидор делает ей знак не останавливаться.

Действительно, два человека в сиреневых масках и плащах спокойно идут им навстречу.

Может быть, это их внутренняя полиция. Если они узнают нас, наказание неизбежно.

Фигуры приближаются. Проходя мимо, одна из них произносит:

– Никаких происшествий?

– Никаких, – безмятежно отвечает Исидор, не замедляя и не ускоряя шага.

Они расходятся. Когда фигуры исчезают за поворотом, Исидор поворачивается к Лукреции.

– Вы вздрогнули. Испугались наказания, не так ли? Скажите, что они сделали с вами после того, как вы засмеялись?

– Хотите знать – засмейтесь. За информацию надо платить.

Они продолжают идти по коридору.

– Мы лезем в пасть льва, Исидор.

– Только так и можно понять, какова эта пасть, – отвечает он. Они приближаются к лестнице.

– Наверх?

– Нет, вниз. Самое интересное всегда в глубине. Ложа королевы в муравейнике находится под землей.



Он снова меня бесит. Не знаю, как ему это удается. Видимо, все происходит как-то само собой. Он никогда не соглашается со мной и делает это из чувства противоречия.

Они спускаются по лестнице.

– Вам не страшно, Исидор?

– Мне это напоминает обучение в университете. Мы на первом курсе как бы это назвать? Скажем, факультета филогелозии. Философия – это наука о стремлении к мудрости, а филогелозия – наука о любви к смеху.

– Наука?

– А почему бы и нет? Мы изучаем шутки, как другие изучают вирусы. Кстати, шутки и похожи на вирусы. Появляются, распространяются, переносятся воздушно-капельным путем. Мутируют, как вирусы.

– И убивают, как вирусы.

Исидору не нравится сравнение.

– Я боюсь, что все это плохо кончится, Исидор. Они держат нас взаперти, и вид у них у всех странный. Мы даже не знаем, где находимся.

– Жизнь – это фильм с плохим концом. Интересно лишь то, что происходит до того, как пойдут титры.

Он задумывается и добавляет:

– Нет, я неправ. Жизнь плохо кончается для нашего тела, а для души может закончиться и хорошо.

Лукреции подскакивает.

– Вы верите в бессмертие души?

– Моя душа в него верит. Тело сомневается.

Мне кажется, что обучение на факультете филогелозии внушает ему желание превзойти самого себя.

Они идут дальше по коридорам.

– Вы думаете, что через девять дней мы станем остроумными?

– Надеюсь. Напрасно я до сих пор пренебрегал чувством юмора. Благодаря вам, во время этого расследования я рассчитываю восполнить пробел.

– А я… Меня вы считаете остроумной? – спрашивает Лукреция.

– Несомненно. Видя вас, я с трудом удерживаюсь от смеха.

Эти слова он произносит совершенно невозмутимо.

– Вы опять издеваетесь надо мной, Исидор?

– Да. Вам это неприятно?

– Немного.

Неожиданно они выходят в галерею, ведущую к массивным дверям, украшенным искусным чугунным литьем.

– Вот вам и возможность продемонстрировать свои таланты.

Лукреция говорит, что ей необходимы инструменты. Им приходиться отступить. Кроме того, они замечают вдалеке фигуры блюстителей порядка. Не желая еще раз сталкиваться с ними, они прячутся за поворотом.

130

Шерлок Холмс и доктор Ватсон выезжают на природу. Они ставят палатку, ужинают у костра и ложатся спать. Посреди ночи Шерлок Холмс просыпается и будит Ватсона.

– Ватсон, посмотрите вокруг и скажите, что вы об этом думаете.

Доктор Ватсон не понимает, зачем Холмс его разбудил, но, тем не менее, отвечает:

– Я вижу тысячи звезд, и думаю, что мы находимся на маленькой планете, затерянной в безбрежной Вселенной.

Шерлок Холмс настаивает:

– Но какие конкретно выводы вы можете сделать?

Заинтригованный Ватсон размышляет.

– Ну, поскольку звезд так много, возможно, что некоторые планеты похожи на Землю. И там тоже может быть жизнь.

– Да, но к какому заключению подталкивает вас вид звездного неба?

– Что где-то существует параллельная разумная цивилизация. Может быть, такая же разумная, как наша.

Шерлок Холмс прерывает его:

– Нет, дорогой Ватсон, вы ошибаетесь. Раз вы видите звезды, значит, у нас украли палатку.
Великая Ложа Смеха.

878 332



131

Звонит колокол. Проснувшись, они находят чистые белые тоги и плащи. На стуле лежит листок с программой на день.

– Сегодня опять история. Занятия еще более интенсивные. Закончим еще позднее, чем вчера, – вздыхает Лукреция.

– Такой темп нас вымотает, и мы не сможем посвящать достаточно времени ночным исследованиям.

– Но разгадка смерти Циклопа точно находится здесь. Что-то произошло именно тут. Без всякого сомнения.

Исидор и Лукреция принимают душ, завтракают и возвращаются в то же помещение, что и вчера.

Статуя Граучо Маркса в индийском одеянии производит на них сегодня еще большее впечатление. Занятия второго дня посвящены современным юмористам, Великим Мастерам ложи, новаторам, философам, людям, стремящимся к совершенству.

– На чем мы остановились? Ах да, Бомарше. Напоминаю, мы будем говорить только о тех, кто уже умер. Я не могу назвать вам имена живущих, – уточняет Стефан Крауц. – Ни один из братьев ложи не может назвать имени другого брата без его согласия.

Он открывает толстый фолиант с фотографиями людей, о которых идет речь.

– После Бомарше я хочу обратиться к Эжену Лабишу (1815–1888). Он придумал современную комическую пьесу. Он даже работал с Жаком Оффенбахом над оперой-буфф. Он был Великим Мастером нашей ложи.

Крауц цитирует несколько острот великого Лабиша, часто приписываемых другим авторам:

– «Эгоист – это человек, который не думает обо мне». «Я заметил, что моя супруга верна не мне одному». «Только Бог имеет право убивать себе подобных». «Люди любят нас не за те услуги, которые мы им оказываем, а за те услуги, которые они оказывают нам».

– «Путешествие господина Перришона»? – говорит Исидор.

Крауц переворачивает страницы.

– Затем, человек, который не был ни юмористом, ни клоуном, ни комедиографом: Анри Бергсон (1859–1941). Первый философ, создавший теорию смеха и юмора. Он придумал формулу: «Смех – это механика, действующая в живом организме».

– Он тоже стал Великим Мастером?

– Нет, только Мастером. Он, как бы это выразиться, чересчур серьезно относился к юмору. Он был аналитиком, а не практиком. Вот, что он говорил: «Искусство писателя, прежде всего, состоит в умении заставить нас забыть, что он пользуется словами». «Предвидеть – значит проецировать в будущее опыт прошлого».

Чтобы понять человека, надо изучать не биографию, а оставленные им афоризмы. Стефан Крауц несколькими цитатами обрисовал нам характер этого человека лучше, чем если бы рассказал всю историю его жизни.

Затем они обсуждают Жоржа Фейдо (1862–1921).

– Жорж Фейдо пытался понять сам феномен юмора. Это превратилось у него в навязчивую идею. От этого он и умер.

– А вы можете привести нам какие-нибудь высказывания Жоржа Фейдо? – спрашивает Лукреция, изображая прилежную ученицу.

– «Единственная гимнастика, которой я занимаюсь, – это посещение похорон моих друзей, занимавшихся гимнастикой для поддержания здоровья». «Мужья женщин, которые нам нравятся, всегда дураки».

Исидор с трудом удерживается от смешка.

– Затем конечно же мы поговорим о Чарли Чаплине (1889–1977). Вот мало кому известный эпизод из жизни этого гениального во многих областях человека. Однажды писатель Чарльз Макартур спросил у Чарли Чаплина, как ему написать комическую сцену для сценария. «Толстая дама поскальзывается на банановой кожуре. Как смешнее всего будет выстроить кадр? Сначала показать банановую кожуру, потом толстую даму, которая приближается и поскальзывается? Или сначала толстую даму, потом банановую кожуру, а потом даму?» Чарли Чаплин ответил: «Не то и не другое. Вы показываете приближающуюся толстую даму, потом банановую кожуру, потом толстую даму и банановую кожуру вместе. Затем она осторожно перешагивает через банановую кожуру и падает в открытый канализационный люк!»

– Отлично! – восклицает Лукреция.

– Чарли Чаплин был членом Великой Ложи Смеха?

– Конечно. Американское отделение ложи одно время очень успешно развивалось. Чаплин был ее Международным Великим Мастером.

Исидор записывает.

– Граучо Маркс (1890–1977). Вот цитаты для мадемуазель Немрод, которая, как я вижу, до них большая охотница. «Я родился очень молодым». «Я никогда не вступлю в тот клуб, который согласится меня принять». «Мужчина так же молод, как женщина, которую он любит». «Или этот человек умер, или время остановилось».

Лукреция и Исидор с трудом сдерживают смех.

– Граучо Маркс тоже был Мастером вашей Ложи?

– Да. Он даже три года был Великим Мастером.

– Значит, он все-таки согласился вступить в клуб, который его принял, – замечает Лукреция.

Продюсер листает книгу.

– Саша Гитри (1885–1957). Он в представлении не нуждается. Вот несколько цитат: «Я охотно признаю, что женщины лучше мужчин, лишь бы они перестали требовать признать их равными». «Если бы те, кто говорит обо мне плохо, знали, что я о них думаю, они бы говорили еще хуже». «Вы когда-нибудь слышали, чтобы ребенок сказал: „Когда я вырасту, я стану профессиональным критиком“?» «Есть люди, на которых всегда можно рассчитывать. Обычно это люди, которые вам не нужны».

– Неплохо, – признает Лукреция.

– Вот еще, как раз для нас: «Цитировать чужие мысли – значит сожалеть, что они не пришли в голову вам самим».

– Саша Гитри был Великим Мастером?

– Нет, просто Мастером. О, а вот это очень важно. Один из самых великих: Пьер Дак (1893–1975). Тоже Великий Мастер, участник Сопротивления во время Второй мировой войны. Он делал комические радиопостановки, издеваясь над правительством Виши и Гитлером.

Цитаты: «Тот, кто начал с нуля и не добился ничего, никому ничего не должен». «Лучшее доказательство существования инопланетного разума – то, что он не пытается вступить с нами в контакт». «Порой молчать нужно даже тогда, когда тебе есть, что сказать». Сегодня остановимся на этом. Мы прошли путь от Бомарше до Пьера Дака.

Стефан Крауц закрывает книгу и приглашает их на ужин.

Изучение творчества пионеров смеха наполнило Исидора и Лукрецию новой энергией. Лукреция теперь понимает, что объединяет членов Великой Ложи Смеха.

Все они прожили трудную жизнь. Всем им смех помог выдержать удары судьбы, преодолеть чувство страха. Они победили благодаря смеху, но на склоне лет испытывали чувство неловкости оттого, что всю жизнь были шутами. Многие в старости, стыдясь клоунского имиджа, даже пытались создавать трагические произведения.

Стефан Крауц провожает Исидора и Лукрецию до их комнаты. Исидор принимает душ и надевает майку. Не говоря ни слова, залезает в постель. Ложась, Лукреция улыбается.



Завтра я смогу смеяться.

Затем поправляет себя.



Завтра я должна буду смеяться.

И с удивлением понимает, что если удерживаться от смеха трудно, то смеяться по приказу будет еще труднее.



Я должна научиться владеть своим телом.

Она делает упражнения по задержке дыхания.



Начну обратный отсчет. Когда дойду до нуля, сразу крепко засну. Десять, девять, восемь, семь, шесть… пять… четыре… три… два…

– Лукреция, нельзя забывать про расследование. Ну что, пошли?

Исидор стоит у ее кровати с сиреневыми плащами, масками и фонариками.

Они повторяют вчерашний маршрут. Подойдя к воротам в конце галереи, Исидор достает украденные отвертку и проволоку. Лукреция пытается открыть замок, но у нее ничего не получается.

– Я думал, вы профессионал, – удивляется Исидор.

– Я специалист по современным электронным сейфам, а не по замкам трехсотлетней давности. Я не знаю, как действуют эти механизмы. Там внутри несколько дополнительных очень прочных зубчатых систем, которые я не вижу. Эти замки похожи на часовой механизм.

– Вы меня разочаровали. Боюсь, я вас переоценил. Выходит, вы вообще ни на что не годитесь.

Лукреция начинает работать с удвоенным рвением.



Я тебе покажу, на что я гожусь!

Она внимательно слушает скрежет старинных деталей замка.



Черт, а ведь я опять попалась… Он сказал, что я ни на что не гожусь, чтобы я превзошла саму себя.

Она беспомощно разводит руками.

– Мне нужен рентген, чтобы увидеть то, что находится внутри замка.

К Исидору и Лукреции опять приближаются две фигуры в сиреневом, они едва успевают спрятаться.



Неужели я его действительно разочаровала? – думает Лукреция.

132

Адам заскучал в раю и потребовал себе женщину. Бог пообещал создать ему прекрасную подругу – красивую, нежную, умную, внимательную, одаренную во всех областях искусства. Это будет самое совершенное из всех творений Бога. Но Адаму придется дорого за нее заплатить – нужно будет отдать глаз, руку и шесть пальцев. Адам размышляет, потом говорит: «Дороговато. А что вы можете предложить за одно ребро?»


Великая Ложа Смеха.

234 445



133

Большой палец нажимает на кнопку хронометра.

– Внимание, приготовились. На счет «три». Раз… два… три! Смейтесь!

Лукреция издает вымученный смешок, который превращается в более натуральный мягкий ритмичный смех.

– Стоп! – говорит Крауц, останавливая хронометр.

Лукреция умолкает, хотя и не сразу.

– Повторяем. На счет «три». Раз… два… три! Смейтесь! – говорит Крауц, запуская хронометр.

Как только смех Лукреции становится ритмичным, Стефан Крауц нажимает на кнопку.

– Стоп!

Она перестает смеяться быстрее, чем в первый раз.



– Повторяем!

Теперь он позволяет ей смеяться до тех пор, пока она не останавливается сама.

– Пять минут двадцать две секунды. Если вам не мешать, то вы смеетесь более-менее естественно пять минут двадцать две секунды. Ваша очередь, Исидор.

Исидор садится напротив Стефана Крауца. Тот надевает очки и смотрит на циферблат.

– Вы готовы? На счет «три». Раз…

– Нельзя ли услышать какой-нибудь анекдот для разогрева? – спрашивает Исидор.

– Нет, таковы правила. Вы должны начинать и прекращать смеяться без посторонней помощи.

Исидор делает знак, что он готов, и набирает полную грудь воздуха.

– Раз, два, три! Смейтесь!

Продюсер засекает время, и Исидор издает жалкий смешок.

– Что за лязганье ржавого мотора? Старайтесь, Исидор! Подумайте о чем-нибудь смешном.

Исидор вспоминает анекдот и начинает смеяться бодрее.

– Вы способны на большее! Повторяем. Раз… два… три! Смейтесь!

Смех Исидора усиливается, словно переключается с третьей скорости на четвертую. В тот момент, когда Исидор уже собирается перейти на пятую скорость, Стефан Крауц резко произносит:

– Стоп!

Исидор тормозит, четвертая скорость, третья, вторая, остановка.



– Нет, слишком медленно. Надо останавливаться сразу. На будущее: вы оба должны запастись анекдотами, чтобы смеяться, вспоминая их, и грустными историями, чтобы прекращать смех.

Господи, зачем это все? Этот парень начинает внушать мне серьезные опасения. Зачем он нас мучает?

– Как вы поняли, у всех нас в мозгу есть невидимая линия, граница, переступив которую, мы включаем механизм смеха. Мы изучим эту границу миллиметр за миллиметром.

– Зачем? – спрашивает Лукреция.

Крауц поднимает брови.

– Это нужно для вашей инициации. Вы же этого хотите, не так ли?

– А точнее?

– Что ж, если вы настаиваете… Для последнего смертельного поединка, которым окончится ваше обучение.

Что?!

– Но мы же договорились…

– Что вы будете посвящены. Как все мы.

– А как же «Шутка, Которая Убивает»?

– Это гарантия вашего посвящения. Но это не гарантия того, что вы останетесь в живых.

Ах, вот где ловушка!

Крауц широко улыбается.

– Не волнуйтесь. Я ваш учитель, и подготовлю вас к тому, чтобы вы успешно прошли последнее испытание. Раз все мы живы, это значит, что выжить можно. Я подвергну вас всем наказаниям, всем испытаниям, чтобы вы в решающий момент оказались на высоте.

Мы пропали. Дарий, когда-то ты спас мне жизнь, а теперь желание выяснить обстоятельства твоей гибели станет причиной моей смерти.

– Скажите, Лукреция, какое воспоминание сразу заставит вас прекратить смеяться?

– Я обязана отвечать? Это очень личное. Ну, издевательство детей друг над другом.

– А у вас, Исидор?

– Я был свидетелем террористического акта.

– Отлично. Держите их наготове в уголке памяти, чтобы суметь прекратить даже гомерический хохот. Эти упражнения подготовят вас к будущим испытаниям, и в то же время это введение к нашей сегодняшней теме. После истории – медицина. Мы узнаем, что происходит в организме человека во время смеха.

Стефан Крауц ведет Исидора и Лукрецию по коридорам и лестницам к маленькой лаборатории, похожей на ту, которую Исидор видел в клинике «Помпиду». Находящиеся здесь сканнеры и рентгеновские аппараты показывают электрические импульсы в мозгу.

– Первая машина – это «ИФМИ», изображение функциональных магнитных импульсов. Не путайте ее с «ИМИ». При помощи «ИФМИ» можно проследить за изменениями магнитных и электрических микрополей мозга.

Он усаживает Исидора и Лукрецию в большие пластиковые кресла, похожие на птичьи яйца. Ассистенты в темно-розовых тогах прикрепляют датчики к их телам. Включив аппарат, Крауц рассказывает анекдот.

Лукреция и Исидор смеются. На экране появляется вспышка. Они видят изменения, происходящие в их мозгу. Зоны, в которых активизировались пучки нейронов, освещены.

– Сейчас мы будем работать над самоконтролем. Я рассмешу вас, вы позволите себе засмеяться, а затем остановитесь, когда я вам прикажу. Через несколько секунд вы опять засмеетесь, и снова остановитесь по моему сигналу.

Исидор и Лукреция долго тренируются, добиваясь лучших результатов. Затем они переходят в зал, увешанный схемами, изображающими человеческое тело и, в частности, мозг.

– Смех – это сложный феномен, состоящий из явлений, одновременно происходящих на нескольких уровнях, – объясняет Стефан Крауц. – Правое, аналитическое, полушарие мозга получает неожиданную информацию и, не находя в ней логики, перебрасывает в левое полушарие, поэтическое, которое, тоже не понимая, как быть с этой горячей картофелиной, и желая выиграть время, включает нервный импульс смеха.

На гормональном уровне происходит выброс эндорфина, который дает ощущение удовольствия и возбуждения. Сердечный ритм учащается. Иногда очень сильно.



Вплоть до остановки сердца? Быть может, сейчас я получу ответ на вопрос: «Можно ли умереть от смеха?»

Стефан Крауц показывает следующий участок на схеме.

– Диафрагма приходит в движение. В легких образуется гипервентиляция, воздух выходит толчками, со скоростью сто двадцать километров в час. Брюшная полость и все расположенные рядом органы – желудок, печень, селезенка, кишечник – последовательно напрягаются и расслабляются. Смех – это встряска для всего организма.

– Мужчина не может одновременно заниматься сексом и смеяться, – продолжает Крауц. – Женщина, кстати, тоже. Потому что и первое, и второе требует всей энергии организма.

Исидор и Лукреция проводят все утро в попытках, как выражается Крауц, «обуздать горячего церебрального скакуна». Наступает время обеда, и они удивляются, что так проголодались.

– Смех вызывает аппетит. От смеха худеют. Это естественно, ведь во время смеха организм потребляет много жиров и сахара. Смех – отличный способ сбросить вес.

Еда кажется восхитительной. Каждая морковка, каждая редиска, каждый кусочек огурца – все имеет чудесный вкус. Послеобеденное время посвящается упражнениям, тренировке, изучению химических и электрических механизмов смеха. Примерно в шесть часов вечера они переходят к отработке «короткой шутки». Теперь они смотрят на экран другого аппарата.

– Это сканер Позитрона топографической эмиссии. На сканере «ПТЭ» мы видим перемещение жидкостей, крови, воды, лимфы. В хорошей шутке всегда есть недоговоренность – то, что не произносится вслух, а лишь подразумевается. Слушатель сам восстанавливает недостающую часть шутки. Пример: какая разница между пастисом 5116 и позой 69? Ответ: если это пастис, ты носом в анис.

Лукреции не нравится уровень шутки, хотя в ней нет ни одного неприличного слова. Ты домысливаешь все сам, и это еще хуже.

На экране видна ее реакция на анекдот. Некоторые участки мозга освещаются.

– Не стройте из себя пуританку, Лукреция. Восемьдесят процентов шуток посвящены запретным темам: сексу, смерти, экскрементам. Это самые распространенные табу, их нарушение производит самый сильный эффект.

Стефан Крауц приводит еще несколько примеров:

– «Разговаривают два сперматозоида. Один замечает: „Как же далеко еще до яичников!“ Другой отзывается: „Еще бы, мы пока только до миндалин добрались“».

Крауц следит за реакцией Исидора и Лукреции.

– Еще один соленый анекдот. «Почему собаки так часто лижут себе задницу? Потому что они могут до нее дотянуться».

На этот раз Лукреция не может удержаться от смешка.

– Есть табу и менее строгие, но тогда и шутка действует не так сильно. «Жандарм останавливает машину, за рулем девушка. „Вы что, не видели, что едете на красный свет?“ – „Светофор-то я видела, я вас не видела“, – отвечает девушка».

Исидору и Лукреции уже не так смешно.

– Запишите анекдоты и потом внимательно изучите их. Постарайтесь понять, отчего одни их них вызывают смех, а другие нет. Каковы границы запретов, что именно усиливает действие шутки. Воспринимайте анекдоты, как кулинарные рецепты, которые нужно улучшить, изменив соотношение ингредиентов.

Он показывает Исидору и Лукреции, как подействовали на них недавно услышанные шутки. На снимках видны белые линии, появившиеся на некоторых участках мозга.

– Думайте над связью слова и образа. В мозгу слушателя должна появиться картинка. Пример: «В бассейне служитель отчитывает посетителя за то, что тот помочился в воду. „Но ведь не я один так делаю!“ – оправдывается посетитель. – „Но с вышки это делали только вы!“».

Затем Крауц излагает несколько фундаментальных принципов создания анекдота: «обратная реакция», «неожиданный поворот», «эзопов язык», «невидимый персонаж», «ложь, которую замечаешь не сразу», «невыполнимое обещание», «непристойный подтекст».

– Еще один принцип: нелогичная логика, – продолжает Крауц. – Пример. «Ученый работает с блохой. Он командует: „Прыгай!“ Блоха прыгает. Он отрывает ей лапки и снова командует: „Прыгай!“ Блоха не прыгает. Ученый записывает: „Если блохе оторвать лапки, она глохнет“».

Исидор и Лукреция не смеются. На экранах видна вялая реакция их мозга на шутку.

– Ну, раз вы такие требовательные, придумайте что-нибудь сами.

Крауц предлагает Исидору и Лукреции сочинить короткие шутки, состоящие из трех частей. Последняя часть должна изменить смысл двух предыдущих.



Придумать анекдот за несколько секунд? Прямо так, сразу? У меня не получится!

– Дерзайте, верьте в свои силы, не бойтесь неудачи, не страшитесь нарушить приличия, старайтесь удивить.

Лукреция закрывает глаза и рассказывает не совсем пристойную историю о мужском эгоизме. Исидор отвечает шуткой о женских истериках.

Крауц выслушивает, оценивает, объясняет, как сделать их произведения более смешными. Указывает на сильные и слабые стороны. Они вместе переделывают анекдоты. За ужином продюсер говорит:

– Анекдот – это хокку западной культуры. Вы, конечно, знаете эти японские стихотворения из трех строк. Как и хокку, анекдот всегда состоит из трех частей. Первая часть: описание героев и места действия. Вторая: развитие сюжета с возникающей недосказанностью. Третья часть: неожиданная развязка. Чем меньше украшений на всех трех этажах, тем крепче конструкция и сильнее эффект. Пытайтесь придать максимум выразительности последнему слову или хотя бы последней фразе.

Исидор и Лукреция записывают.

– Слушайте внимательно, я расскажу вам довольно длинную историю, где все три части четко разделены. Напоминает сценарий фильма. Хорошая шутка, кстати, это и есть короткий фильм с персонажами, завязкой и развязкой. Конструкция должна быть легкой, состоящей только из необходимых деталей. К завтрашнему дню вы эту историю проанализируете во всех подробностях.


Каталог: 2016
2016 -> Городу иркутску 355 лет Иркутский хронограф
2016 -> I. Демографическая ситуация
2016 -> Элективный курс для учащихся старших классов. Основное требование к предварительному уровню подготовки освоение «Базового курса» по информатике
2016 -> Рабочая программа учебной дисциплины компьютерные технологии в полиграфии 2014г
2016 -> 1. Область применения и нормативные ссылки
2016 -> Международный банк Санкт-Петербурга. Объединяя лидеров Санкт-Петербургский Международный коммерческий банк (пмкб)
2016 -> Карьерная карта – Факультета Мировой Экономики и Мировой Политики Направление мировая экономика Сферы профессиональной деятельности выпускников
2016 -> Cmos, 8-ми разрядный, 32 м выборок/с, ацп с функцией выборки


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал