Бернард Вербер Смех Циклопа



страница18/19
Дата02.06.2018
Размер6 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

138

Африканский министр приезжает во Францию с официальным визитом. Его французский коллега приглашает его на обед. Африканец восхищается великолепной виллой со множеством старинных картин и спрашивает французского министра, как тот может позволить себе такую роскошь на скромную зарплату государственного служащего.

Француз подводит африканца к окну:

– Видите автостраду?

– Да.

– Она стоила двести миллионов евро, строители выставили счет на двести десять миллионов и отдали мне разницу.



Два года спустя французский министр приезжает с официальным визитом в Африку и приходит в гости к африканскому министру.

Перед ним дворец, роскошнее которого он не видал в жизни: мраморные стены, мебель из серебра, украшения из чистого золота…

Он говорит в изумлении:

– Как же так? Два года назад вам казалось, что я веду роскошный образ жизни. Но по сравнению с вами я просто нищий…

Африканец подводит француза к окну:

– Я запомнил ваш совет и начал строительство автострады. Видите ее?

Он указывает на расстилающуюся перед ними равнину.

– Э-э… Нет, – отвечает французский министр, – Я ничего не вижу, кроме бескрайней равнины.

Африканский министр хлопает его по плечу и смеется.

– Вот так я и разбогател!


Великая Ложа Смеха.

123 567



139

Наступает последний, восьмой день обучения.

Стефан Крауц считает, что Исидор и Лукреция достигли больших успехов.

Лукреция, пережив период бунта и безучастной покорности, начала со страстью учиться. Она забыла, что когда-то курила. Она полюбила вареные овощи и морковный сок. Теперь она обдумывает все, что говорит, и заканчивает свои шутки неожиданным поворотом, делая максимально эффектным последнее слово. Постоянная тренировка ума стала для нее нормой. В самой простой ее фразе таится ловушка.

Исидор тоже изменился. Он стал более легким. Он очень похудел без жирной и сладкой пищи. На его губах всегда улыбка, свидетельствующая о том, что он готов рассмеяться в любую минуту.

Он сам чувствует, что любая ситуация и любая тема вдохновляют его на создание шутки, игры слов, комической перестановки слогов.

В последний вечер Стефан Крауц впервые приглашает Исидора и Лукрецию за стол, за которым сидит десяток человек в сиреневых плащах.

Беседа с Мастерами Великой Ложи Смеха похожа на фейерверк, она полна остроумия, экспромтов, игры слов.

Исидор не испытывает никакого смущения, он шутит, слушает чужие шутки, и ему хочется, чтобы разговор продолжался бесконечно. Лукреция, забыв о грозящей им опасности, наслаждается тонким юмором собеседников.

В этот последний вечер им, в нарушение всех правил, предлагают выпить вина. Языки развязываются. Маленький лысый человечек признается, что он автор шутки про астронома, открывшего планету с надписью: «КТО ВЫ?»

– Эта шутка имела огромный успех, когда Дарий использовал ее в одном из своих скетчей, – замечает он.

Пожилая полная женщина рассказывает, что придумала серию анекдотов, начинающихся словами: «Сколько нужно…» Самый известный из них: «Сколько нужно женщин, чтобы вывернуть лампочку? Ни одной, это мужская работа».

Специалист по школьному юмору рассказывает о своих анекдотах в форме детских загадок. «Зеленый и прыгает по веткам, кто это? Жвачка в кармане Тарзана».

Лукреция отмечает про себя, что это бурлескная субкультура, которую многие недооценивают, на самом деле имеет огромное влияние на общество. Она воздействует на детей и подростков, которые запоминают школьные анекдоты на всю жизнь.

Отгоняя мысли о завтрашней дуэли, Лукреция соглашается выпить вина. Исидор решает последовать ее примеру. После долгого воздержания он смакует каждую каплю.

В последний вечер их инициации звучат веселые песни, слова которых сочинили знаменитые члены Великой Ложи Смеха – Рабле, Корнель и Бомарше.

После ужина верный своему слову Стефан Крауц ведет их вниз к массивной двери, которую Исидор и Лукреция уже пытались открыть. Их учитель достает тяжелый ключ сложной конструкции и открывает замок. Их встречает человек, похожий на Санта Клауса.

– Пропустите нас, Жак, я провожу инициацию новичков.

– Что ж, новички, так новички. Главное, помни, что новое вино в старые мехи не наливают.

Жак? Господи, да это Жак Люстик, знаменитый Капитан Игры Слов. Теперь понятно, почему он так легко выиграл. Он же член Великой Ложи Смеха. В поединке «ПЗС» никто другой и не победит. Но почему он участвовал в турнире? Наверное, это была разведка боем.

Человек разрешает им пройти и вновь углубляется в чтение «Альманаха Вермо»17.

– Не все шутки удачны, – говорит Стефан Крауц. – На самом деле, неудачных шуток гораздо больше, чем удачных. По-настоящему смешная шутка – это всегда чудо. Посетив «галерею славы» бронзовых, серебряных и золотых шуток, вы пришли теперь в «галерею позора» шуток из грязи, глины и мусора. Мы окрестили это место «адом». Точнее, «Comico Inferno»18.

Стефан Крауц включает свет в квадратной комнате.

– В этом помещении собраны неудачные шутки, анекдоты, не имевшие успеха. Мы их списываем и отправляем сюда. Нельзя забывать, что шутка – как вирус: едва появившись, она распространяется воздушно-капельным путем.

– Наверное, плохие шутки размножаются гораздо быстрее, чем хорошие, – замечает Исидор.

Крауц берет в руки первую попавшуюся папку и читает несколько жалких, вульгарных, откровенно неудачных анекдотов. Он показывает Исидору и Лукреции полки в книжных шкафах.

– Это незаконченные образцы. Наброски, наметки, не дождавшиеся отделки и распространения.

– Печально, – говорит Лукреция. – Шутки, наводящие грусть.

– Это напоминает мне строительство соборов, – замечает Исидор. – Мы восхищаемся церквями, вся конструкция которых чудом держится на наружных подпорных арках, и никогда не помним о сооружениях, рухнувших на прихожан из-за того, что кто-то ошибся в расчетах на один сантиметр.



Кладбище неудачных шуток.

Их не будут рассказывать, читать, представлять на сцене. Бедные.

Стефан Крауц оборачивается к стражу у врат «ада».

– Жак, есть новые поступления?

Тот показывает папку.

– Да, несмешные шутки… для глухой утки.

И подмигивает.

Стефан Крауц шепчет Исидору и Лукреции:

– Жак Люстик по пятницам делает опись неудачных шуток. Ими занимается только он. Остальные члены Великой Ложи Смеха стараются не иметь с ними дела. Не выдерживают и впадают в депрессию.

Стефан Крауц еще больше понижает голос:

– Кое-кто подозревает, что Жак даже тайком читает их. Просто извращенец какой-то.

– Зато они живут еще какое-то время, – замечает Лукреция, вспомнив выступление Жака Люстика в театре Дария.

– А почему дверь сюда заперта на замок? – спрашивает Исидор.

– Мы не даем плохому юмору распространяться, – отвечает Стефан Крауц. – Он не должен выходить даже за пределы этого помещения.

Жак Люстик снова весело подмигивает гостям и поглаживает белые усы. Стефан Крауц, Исидор и Лукреция поднимаются на верхние этажи.

– Ну, теперь вы знаете все наши тайны. Если вы все еще волнуетесь, то готовьтесь к завтрашнему поединку вместе. У нас говорят: «Иногда за один турнир „ПЗС“ узнаешь человека лучше, чем за двадцать лет супружеской жизни».

140

Рассеянный человек идет, не глядя по сторонам, и не замечает велосипед, который проезжает мимо и ударяет его в лицо. Человек падает, встает и не замечает мотоцикл, который приближается и сбивает его с ног. Человек падает. Оглушенный, он с трудом встает. И не видит надвигающуюся на него машину. Та задевает его. Человек падает, встает и не слышит, как к нему сзади подлетает самолет. Тут раздается крик: «Выключите мотор! Смотрите, там какой-то парень попал под карусель!»


Великая Ложа Смеха.

505 115



141

Вернувшись в комнату, Лукреция и Исидор садятся на кровать.

– Они убили Дария, я уверена. Они безумцы и преступники. Они утверждают, что защищают юмор, но на самом деле лишь наводят ужас на членов сообщества. Они убрали Дария, потому что он знал об их существовании и мог рассказать об их секретах.

– Эта версия не выдерживает никакой критики. Убийцы Дария обладали «Шуткой, Которая Убивает». У этих «Шутки» нет, они хотят отнять ее у нас.

– Может быть, кто-то из них ведет нечистую игру.

– Это возможно.

– Тогда это и есть убийца. Тот, кто забрал «Шутку, Которая Убивает» у Тристана, когда тот лежал в агонии.

– Возможно.



Он странно себя ведет. Он мне не нравится. Он словно понял что-то, но не хочет мне рассказать. А мы ведем расследование вместе!

– Мы не должны были соглашаться на участие в финальном испытании. Нельзя умереть так глупо.

– Согласен.

– Правда, у нас есть защита. Мы обладаем бесценной для них вещью: кодом замка от чемоданчика с «Шуткой, Которая Убивает».

Исидор ничего не отвечает.

– Хотите, я вам его дам? На тот случай, если погибну… – спокойно спрашивает Лукреция.

– Да.

– Кода нет. Чемоданчик не заперт, его можно открыть, просто нажав на замки.



– Неплохо.

– Вы сами меня этому научили. Играть на воображении людей и не рассчитывать на сложные технологии.

Исидор читает комиксы, которые взял в библиотеке, «Всякая всячина» Марселя Готлиба. Рядом лежат книги Вуди Аллена и Пьера Деспрожа.

Он взял эти книги в библиотеке. Старается. Готовится к завтрашнему дню. Может быть, и мне надо поступить так же.

– Скажите, Исидор, вы больше не хотите прочесть «Шутку, Которая Убивает»?

Он улыбается и отвечает, не отрываясь от комикса:

– С тех пор, как я стал кандидатом в члены Великой Ложи Смеха, я понял, что юмор – это огромная, странная, неизведанная сила, разрушительную мощь которой я себе даже не представлял. Я почувствовал на себе, что некоторые шутки напрямую воздействуют на определенные органы.

Лукреция заставляет его опустить журнал и пытается поймать его взгляд.

– Поцелуйте меня, Исидор!

Он ничего не отвечает.

Она приближается к нему и целует его. Его губы крепко сжаты.

– Я вам совсем не нравлюсь? – спрашивает она. И продолжает: – Завтра один из нас умрет.

– Может быть.

– Оставьте ваше легкомыслие. Сегодня – последний день, когда «это» возможно.

Он смотрит на нее. Ее губы в нескольких сантиметрах от его лица. Он чувствует чудесный аромат ее кожи.

– Женщине приходится отбросить гордость и просить у мужчины любви. Я вам не нравлюсь, Исидор?

– Вы самая восхитительная женщина из всех, что я встречал. Многие мужчины мечтали бы оказаться на моем месте.



Он издевается? Что-то недоговаривает?

– Так не отталкивайте же меня, – шепчет она.

Лукреция медленно приближает свои губы к губам Исидора. Он не отстраняется. Не двигается. Она продолжает тянуться к нему. Сантиметр, полсантиметра, четверть сантиметра. Он замер.

Она целует его.

Он наконец приоткрывает губы. Они целуются долго, страстно, самозабвенно. Затем он отстраняется.

– Первый и единственный раз мы занимались любовью после окончания расследования «Последнего секрета».

– Что это значит? Вы не хотите продолжения? – спрашивает Лукреция удивленно.

Исидор откладывает комиксы и встает.

– Пока нет. Анекдот обрывается на самом интересном месте.

Она колеблется, потом хватает книгу Вуди Аллена и в ярости швыряет ее Исидору в лицо.

– Вы просто…

– Я никогда и не претендовал на роль прекрасного принца. До завтра, Лукреция. Пусть победит сильнейший.

– Я уничтожу вас, Исидор. Вы просто…

Лукреция не может найти достаточно емкой характеристики. Она мысленно перебирает оскорбления.



Хам, мерзавец, идиот, дебил, самодовольный дурак, лицемер, педант, наглец, тщеславный эгоист, эгоцентрист, нарцисс, самоуверенный всезнайка и мегаломан.

Она произносит слово, вбирающее в себя, как ей кажется, все промелькнувшие в ее голове определения.

– Вы просто… мужчина.

142

Пьяная женщина бредет по джунглям и пьет виски прямо из бутылки. Крокодил видит ее и говорит:

– Пьяница!

Женщина что-то недовольно бурчит, пьет и идет дальше.

– Пьяница! – повторяет крокодил.

Женщина оборачивается и отвечает:

– Если ты еще раз назовешь меня пьяницей, я поймаю тебя и выверну, как перчатку.

Она идет дальше, крокодил за ней, и, заметив, что она снова пьет, говорит:

– Пьяница!

Тогда алкоголичка набрасывается на крокодила со словами:

– Я тебя предупреждала!

Она засовывает руку глубоко в пасть крокодилу, хватает его изнутри за хвост и резким движением выворачивает наизнанку. Потом бросает его в воду и, довольная, идет дальше. И слышит позади себя крик:

– Ациньяп!
Великая Ложа Смеха.

900 329



143

Лукреция спит. Ее лицо нервно подергивается. Губы шевелятся. Грудь вздымается, словно она видит кошмарный сон, в котором ей приходится бежать или сражаться.

Исидор смотрит на спящую. Она то улыбается, то досадливо морщится.

– Нет, – произносит она. – Ни за что.

Она снова шевелится. Потом выдыхает:

– О, да. Конечно. Почему же вы раньше не сказали! Хотя… нет. Нет, я прошу вас, нет.

Исидор гладит ее по голове, и Лукреция мгновенно успокаивается. Он подходит ближе. Она улыбается, чувствуя его дыхание на своей шее.

Наверное, в прошлой жизни она сделала много хорошего, и поэтому ее наградили таким прекрасным, таким соблазнительным телом.

Исидор неожиданно чувствует усталость. Ему надоел юмор. Ему надоело смеяться или не смеяться. Надоело напряжение, нагнетаемое вокруг того, что всегда казалось ему легким и естественным.

Он знал, что под клоунской маской юмористов часто прячутся люди, склонные к тоске и тревоге, и относил это к издержкам профессии. Но он никак не ожидал найти столько жестокости и агрессии в тех, кто должен нести в мир радость.

Он снова гладит Лукрецию по голове. Конечно, он помнит о расследовании «Последнего секрета». И о том, что завершилось оно любовным актом.

У него всегда были очень сложные отношения с женщинами, начиная с матери, которая отличалась очень властным характером. Отец часто отсутствовал, и мать по вечерам кричала, осыпая его упреками. Любовь к сыну проявлялась у нее вспышками – она то была к нему совершенно равнодушна, то душила в объятиях. То покрывала поцелуями, то не обращала на него никакого внимания.

Но страсть к живописи, музыке, кинематографу и театру она ему все-таки передала. Она пробудила в нем интерес к искусству, помимо его воли втолкнула его в мир прекрасного.

Она часто повторяла: «Изи, ты – гений». Он понимал, что она видела его не таким, каким он был в действительности. Она наделяла его воображаемыми чертами идеального сына. Но программу «Изи, ты – гений» мать в него все-таки заложила. Он хотел нравиться матери, хотел доказать, что она в нем не ошибается, что он достоин ее восхищения. Нет, он не поверил в свою исключительность, он просто начал работать.

Чувствуя, что обладает средними способностями, и не находя у себя никаких особых талантов, он понял, что только тяжким трудом сможет достигнуть результатов, которые не разочаруют мать.

Он мало спал и очень много читал. Он хотел знать все обо всем. Он хотел все испытать. Все понять. Он не хотел отступать перед трудностями, он хотел идти вперед, падать, подниматься. Он решил добыть победу если не талантом, то упорством.

Он не мог разочаровать главную женщину своей жизни.

Свою мать.

Удивительно, но воспитание матери-невротички принесло плоды. Он не считал себя победителем, и все-таки медленно, но верно шел к победе. Его мать, сама того не замечая, сумела сделать из него «необыкновенного ребенка». Ребенка, переросшего средний уровень. Мальчик стал постепенно выделяться из толпы сверстников, и вскоре это породило в других детях чувство недоверия и зависти.

– Да за кого он себя принимает? От книг своих не отрывается! Он презирает нас!

Начались драки. Учителя тоже невзлюбили Исидора. Им казалось, что постоянно читающий мальчик хочет показать, что знает больше преподавателей, и они не упускали случая унизить выскочку.

Его оценки становились все хуже. Он замкнулся в себе. Группировки, иерархия, попойки, дружно смеющиеся люди – все это стало для него невыносимым. Он погрузился в полное одиночество. У него появилась потребность в свободе и независимости от взглядов и суждений остальных.

Все это не упрощало его отношений с женщинами. Исидор выбирал девушек, похожих на мать. Они восхищались его непохожестью на остальных и талантами. Но как только они начинали осыпать его упреками или спорить (точно так же, как его мать), он бросал их. Он понимал, что ведет себя по отношению к противоположному полу неправильно. И оставался холостяком в сорок восемь лет.

Он навсегда запоминал то мгновение, когда его кожа касалась кожи женщины. В этот момент он испытывал страх. Страх оказаться не на высоте, разочаровать и разочароваться.

Он ни разу в жизни не занимался сексом расслабленно. Кроме одного случая. Он тщетно убеждал себя в обратном, тщетно старался забыть о нем. Однако ночь с Лукрецией на Лазурном Берегу, после того как завершилось расследование «Последнего секрета», оказалась не такой, как с другими женщинами. Он больше не мог обманывать себя. Произошла редчайшая алхимическая реакция, вроде той, которая начинается, когда пчела садится на цветок орхидеи. Встретились два существа, созданные друг для друга. И слились в симбиозе. Он дышал ею. Собирал мед. Вибрировал, как натянутая струна. И она подняла его на вершины чистого восторга. В буквальном смысле слова, превратила лед сразу в пар, минуя фазу жидкости. Холодное стало пылающим, тяжелое – невесомым. Твердое – газообразным.



Это волшебное свойство женщин, они изменяют мужчин, чтобы открыть в них лучшее.

Это событие произошло при необычных обстоятельствах.

Они вместе преодолевали трудности, вместе долго исследовали тему наслаждений… Все это сблизило их и бросило друг к другу в объятия. Быть может, впервые в жизни он занимался сексом без страха. Под воздействием наркотика «Лукреция» он забыл обо всем. Он впервые не испугался женщины. Но испугался серьезных отношений.

Я стар. Она молода.

Я завершаю карьеру. Она только начинает.

Я большой и толстый. Она – маленькая и тоненькая.

Она достойна лучшего спутника, чем я. Молодого, веселого, энергичного, любящего праздники, ночные клубы. Она выйдет замуж, заведет детей. Заживет нормальной жизнью.

Я даже готов помочь ей найти хорошего человека. Она достойна счастья с ним.

А я могу стать для нее кем-то вроде отца. Буду свидетелем на свадьбе. Крестным для детей. Я сделаю все для того, чтобы мы не были вместе.

Я должен держаться более холодно, более отстраненно. Я должен быть резким, чтобы уничтожить те чувства, которые она ко мне еще испытывает. Необходимо рассеять ее уверенность в том, что между нами может быть нечто большее, чем профессиональное сотрудничество. Да и то…

Он замечает, что похудел за время расследования. Потерял пять из девяноста пяти килограммов. Он сам это чувствует. А Лукреция, наоборот, немного располнела и стала более мускулистой.



Что будет завтра?

Он наклоняется и целует ее в лоб.

– Я думаю, что люблю тебя, Лукреция… Ты первый человек в моей жизни, которого я люблю.


Каталог: 2016
2016 -> Городу иркутску 355 лет Иркутский хронограф
2016 -> I. Демографическая ситуация
2016 -> Элективный курс для учащихся старших классов. Основное требование к предварительному уровню подготовки освоение «Базового курса» по информатике
2016 -> Рабочая программа учебной дисциплины компьютерные технологии в полиграфии 2014г
2016 -> 1. Область применения и нормативные ссылки
2016 -> Международный банк Санкт-Петербурга. Объединяя лидеров Санкт-Петербургский Международный коммерческий банк (пмкб)
2016 -> Карьерная карта – Факультета Мировой Экономики и Мировой Политики Направление мировая экономика Сферы профессиональной деятельности выпускников
2016 -> Cmos, 8-ми разрядный, 32 м выборок/с, ацп с функцией выборки


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал