Бизюков крестовоздвиженский монастырь ( История исчезнувшего храма)



Скачать 18.35 Mb.
страница2/5
Дата24.08.2017
Размер18.35 Mb.
1   2   3   4   5
Королевич Владислав

В 1613 году на московский престол взошёл природный русский боярин, и все изменники отечества подверглись всеобщему бесчестию. Вожак их, боярин Михаил Салтыков, был проклят патриархом, изгнан из России и искал приюта у литовского короля Сигизмунда III. Король пожаловал ему местечко под Черниговом, где изменивший России боярин поселился со всем своим семейством, состоявшим из жены Юлиании, дочери и сыновей: Петра, Ивана и Фёдора. После смерти отца,



Патриарх Гермоген

около 1625 года, семья Салтыковых, томясь одиночеством в чужих землях, с королевского разрешения, перешла в дорогобужские, порубежные с Россией, свои родовые вотчины, освободившиеся в то время в связи со смертью их владельца Панкратия Салтыкова. Старший брат Пётр поселился в Озерищах, Иван – в Борискове, а Фёдор с матерью - в селе Бизюково.



Время, когда Салтыковы поселились в своих дорогобужских вотчинах, было тяжёлым временем для православных жителей Смоленского края. С 1611 года Смоленщина находилась под властью польского короля Сигизмунда III, при котором в 1625 году была учреждена униатская архиепископия. Религиозная нетерпимость к православным смолянам первого правителя её,

Сигизмунд III.

Льва Кревзы ( 1625 – 1640), была вменена ему в служебный долг королевской грамотой Сигизмундова преемника Владислава IY. Этой грамотой король обязывал его «всякого православного священника церкви или монастыря, который не хотел бы быть послушным смоленскому архиепископу, находящемуся в единении с римской церковью, отделять от церкви и лишать священства». Эту обязанность Кревза выполнил столь ревностно и столь широких результатов достиг в борьбе с православием, что, по отзывам униатского церковного историка Суши, к концу его правления епархией в Смоленске не осталось ни одного схизматика.

Тяжёлое положение православных жителей Дорогобужского уезда, лишённых религиозной свободы, в то время увеличивали бунты и междоусобицы крестьян на порубежье, где находились вотчины Салтыковых.

Дорогобужцы и вяземцы, братья по вере, земляки по родному краю и соседи по жительству, тогда были подданными двух враждебных государств. По беззаветной удали широкой русской натуры, по её же неравнодушию к чужому благополучию, то, наконец, по родному же русскому: « До Бога высоко, до царя далеко», дорогобужцы, точно древний печенег или злой татарин, делали набеги на мирные поселения соседей вяземцев, пользуясь всеми пригодными по данному случаю мерами: насилием, огнём и мечом. Те отвечали тем же, мстя за разбои и лишения, и таким образом происходили набеги, грабежи, пожары, поимы, бои и смертные убийства, которыми характеризуется бытовая жизнь дорогобужского порубежья Литовского государства в последние десятилетия перед присоединением Смоленского края к Москве.

В это тяжёлое время всесторонних бедствий для православных дорогобужан у владельца села Бизюково Фёдора Салтыкова явилось высокое намерение основать православный монастырь. Для местного православного населения, насильственно обращаемого в унию униатской иерархией, это было великим благодеянием. Но основание монастыря по тому времени было сопряжено с большими затруднениями. Требовалось разрешение от короля и благословение от православной церковной иерархии. Король же в 1633 году издал вышеупомянутое распоряжение об обращении православных смолян в унию, а киевский митрополит Пётр Могила, в то время управлявший западно – русской церковью, был далеко от Дорогобужа. При том же, нужно было ожидать, что преемник Кревзы, фанатик Квашнинский, отличавшийся особой неприязнью к православным, и иезуиты, занявшие соседний с Бизюковым Болдин монастырь, окажут все меры противодействия основанию православного монастыря. Но всё, что нужно было для его основания, сделала и все препятствия превозмогла благочестивая ревность Фёдора Салтыкова. По признательности к заслугам польской короне его отца, боярина Михаила Салтыкова, уступчивый и по душе веротерпимый король Владислав в 1640 году дал ему привилегий на основание монастыря. Киевский же митрополит прислал своё благословение, признал новую обитель ставропигиальной и взял её на своё попечение. Таким образом под сень Крестовоздвиженской церкви села Бизюкова, бывшей здесь до переселения Салтыковых, в их богатую вотчину стали собираться благодатные воспитатели народного духа, первые иноки. Начали строиться кельи, приноровляться помещения к условиям монастырского быта, открывалась ежедневная служба. Пред святыми затеплились лампады, и сельская жизнь села Бизюкова была объята новой идейно высокой жизнью возникшей обители. Начал своё существование Бизюков монастырь. С устроением его Салтыковым было воздвигнуто священное знамя мира и любви для окрестных местностей – арены грабежей, поимов, боёв и смертных убийств. Сюда же, в монастырь, из окрестных местностей собирались православные жители, присутствовали здесь за родным богослужением, исповедовали свою православную веру, молились от совращения в унию и получали благодатную помощь в борьбе с сильною властью униатской иерархии, усердно насаждавшей унию в Смоленской епархии. Все богомольцы вновь возникшей обители переживали её благотворное влияние. Коснулось оно и самого строителя Салтыкова. Его радовало осуществление думы о построении монастыря и сознание его великой пользы и нужды, как очага гонимого унией православия и как благодатного источника. Хотя в это время шли ещё сороковые годы XYII века, для него годы не старческие, но он уже чувствовал себя утомлённым обстоятельствами предыдущего времени, и 20 июля 1643 года составил духовное завещание.

В этом завещании ясно отражается высокая личность строителя и патрона Бизюкова монастыря, мирянина Фёдора Салтыкова. « Его занимает мысль о смерти, припоминаются слова Христовы: будьте готовы, яко в он же час не мните, Сын Человеческий приидеть, взору предносится земная жизнь людей, в которой так много опасностей, смертельно поражающих человека». При кратковременности её всякий христианин пока в силах, по сознанию завещателя, должен совершать благие дела, чтобы не оказаться неверным приставником даров Божьих, удовлетворить Божье правосудие и обрести на страшном суде милость Судии. Завещателя страшит мысль о возможности раздоров после его смерти из – за имущества, и он спешит составлением завещания устранить страдания своей бессмертной, многогрешной души. Та же боязнь побуждает его усердно просить Господа Бога внушить исполнителям его остатней (последней) воли сделать всё согласно его завещанию.

В самом завещании Салтыков прежде всего выражает желание, чтобы его тело по христианскому обычаю было похоронено при церкви Воздвижения Честного Креста в Бизюковом монастыре, который он при помощи и милости Божьей построил в православной церкви. Далее он подписывает своему монастырю часть своих вотчин, поручает мать инокиню Евдокию духовному попечению игумена Гедеона, просит вознаградить после своей смерти своих слуг, назначает патронами и экзаменаторами завещания своих родственников и знакомых и просит их под страхом суда Божьего быть опекунами и оборонцами Бизюкова монастыря, помня, что за них иноки монастыря вечно будут приносить Господу прилежные молитвы. По – видимому, это завещание – последний расчёт с миром Фёдора Михайловича. Он всё предусмотрел и устроил, оставалось только наступить последнему часу жизни. Но в действительности в 1643 году он не умер, и завещание от его смерти отделяло немалое расстояние времени тридцати семи лет. Из завещание не видно, чтобы тяжёлый недуг расположил его к размышлению о смерти. Да и не время ещё было ему умирать. Монастырь только что начинал своё существование, и его строителю о многом нужно было позаботиться. К тому же всё ещё длилось тяжёлое время литовского ига. Около монастыря бродили шайки поляков. Грабя и разоряя деревни и сёла, они не скрывали своего страшного замысла: перебить всех чёрных попов и разорить православные церкви. Напуганные этой угрозой, двенадцать иноков из первых насельников Бизюковой обители в 1648 году бежали за московский рубеж под защиту русского царя, и, очевидно. Что защита патрона спасла её от разорения. И именно теперь, более, чем когда – либо, монастырь мог надеяться на попечение своего основателя. В это время основатель монастыря принимает монашество и с этой поры уже весь принадлежит монастырю. Принятие монашества Фёдором Михайловичем – вполне понятный и ясный поступок. Склонность к монашеству появилась в нём в ранние годы в Москве, когда в Смутное время поругаема была святая вера православная, лилась кровь междоусобной войны, страдали верные сыны России. Невольное изгнание в польские земли при тех же мрачных картинах польского ига, естественно, могло только усилить это стремление. Но до времени оно не нашло себе исхода в монашестве. До сороковых годов XYII века Салтыков оставался в миру, вступил в брак, имел семью. Любовь же свою к монашеству показал, основавши монастырь в своих владениях. С основанием монастыря в давнишнем стремлении его к монашеству оставалось нечто недоконченное, не было полного удовлетворения своим положением. Смерть жены и принятие монашества матерью подсказали, куда его влечёт собственное призвание и обстоятельства жизни, - и сын знатного боярина, владелец богатых вотчин, Фёдор Салтыков стал иноком Сергием. Пройдя несколько лет монашеского послушания под руководством игумена Гедеона и Кирилла, он около 1656 года сам стал во главе монастыря, вначале в звании строителя, а затем игумена.



Между тем в 1654 году совершилось присоединение Смоленского края к Москве, и Бизюков монастырь из литовского подданства перешёл к родной православной России, принявши церковную зависимость от московского патриарха. Грамотой от 22 ноября 1656 г. царь Алексей Михайлович повелел иеромонаху Сергию (Салтыкову) «ведать» Бизюковым монастырем «со всякими монастырскими угодьи», а также построить Успенский храм.

Также согласно царской грамоте к монастырю приписывался соседний Свирколуцкий монастырь, основанный в XYI веке преподобным Герасимом Болдинским. Бесшумной, заботливой деятельности по управлению двумя монастырями вместе с примерными иноческими подвигами для назидания братства обоих монастырей игумен Сергий и намерен был посвятить остаток своей жизни, но судьба готовила ему иное.