История екатеринбургской епархии


Епархия в первые годы советской власти



страница3/9
Дата24.08.2017
Размер1.75 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

5. Епархия в первые годы советской власти

В ночь с 14 на 15 июля 1919 г. красные без боя вступили в Екатерин­бург. Вскоре вся территория Урала оказалась в руках большевиков. Была образована самостоятельная Екатеринбургская губерния, и к пяти уже имев­шимся уездам добавились уезды Нижнетагильский и Красноуфимский. Пер­вый выделен из Верхотурского уезда, а второй — из Пермской губернии. Соответственно административному делению постановлением Синода прихо­ды Красноуфимского уезда, Сарсинский Боголюбский женский монастырь и Шамарский женский скит перешли в состав Екатеринбургской епархии.

По мере устроения на Урале советской власти началась реализация декре­та об отделении церкви от государства. Уже в сентябре упомянутого года объявлено о закрытии всех домовых церквей при учебных, казенных и иных заведениях. Прекратили свое существование и духовные школы.

4 апреля 1920 г. Екатеринбургский губком своим циркуляром обязал уездные комитеты приступить к проведению в жизнь упомянутого декрета. Предлагалось рассмотреть вопрос о закрытии храмов и использовании их для других нужд. Председатель Верхотурского исполкома ответил, что в Верхотурье всего 9 действующих церквей, не считая 2 приписных. Далее он сообщил: «Утилизация хотя бы одного храма для общественных целей (в ко­торых необходимости не встречается) вызовет со стороны населения города и окружающих его селений нежелательный инцидент».37

13 июня 1920 г. произошел беспрецедентный случай. Епископ Григорий в Богоявленском кафедральном соборе отслужил литургию и молебен о даро­вании победы Красной Армии над поляками, захватившими в это время зна­чительную территорию страны. Разумеется, не все это правильно поняли.

По всей стране началась национализация монастырских хозяйств. Хотя декрет об отделении церкви от государства напрямую не упоминал о ликви­дации монастырей, но тем не менее национализация монастырской собствен­ности к этому и вела. Хотя первоначально предполагалось осуществить эту акцию в течение нескольких месяцев, процесс закрытия растянулся на не­сколько лет. Епископ Григорий добился сохранения некоторых из монастыр­ских и домовых церквей, осуществив регистрацию их в качестве приходс­ких. В сентябре 1920 г. при храмах Верхотурского мужского монастыря организовалась Николаевская приходская община, хотя фактически управле­ние находилось в руках монастырского совета. 25 сентября в праздник праведного Симеона представители безбожной власти вскрыли мощи и про­вели их освидетельствование. В связи с решением о закрытии обители боль­шинство послушников покинуло монастырь. Детский приют прекратил свое существование. В декабре 1920 г. заявлено о закрытии Екатеринбургского Ново-Тихвинского монастыря: «В целях разгрузки города Тихвинский мона­стырь... ликвидируется, и его нетрудоспособные обитатели (монашки) от­правляются в Каслинский завод. Трудоспособные же, с имеющимися при монастыре мастерскими, передаются организациям».38

В следующем году мо­настырь был официально ликвидирован. Незадолго до этого владыка Григо­рий, испросив благословение Патриарха Тихона, вынужден был снять с долж­ности настоятельницу Ново-Тихвинского монастыря игуменью Магдалину (Досманову) и назначить на ее место казначею монастыря Хионию (Беляе­ву). Поводом послужили непорядки в монастыре и ропот насельниц. Монастырь разделился на касты: игумения и ее ближайшее окружение составили высшую. Несомненно, заслуги Магдалины в благоустроении обители были очень высоки, как и авторитет ее на Урале, однако втершиеся в доверие льстецы, пользуясь покровительством, творили свои неблаговидные дела.

Решением новой власти имущество некоторых монастырей было передано трудовым коммунам. Так, в Верхотурскии Покровский женский монастырь прибыло 90 крестьян-бедняков. Им были переданы дом, лошади, коровы и сельскохозяйственный инвентарь. Такая же коммуна была создана на базе Нижнетагильского Скорбященского женского монастыря. К апрелю 1921 г. в Екатеринбургской епархии на основе монастырей было организовано 4 совхоза.39

Но дальше разговоров дело не пошло. В том же Верхотурье в 1922 г. все отобранное вернули, а насельницы монастыря формально объединились в трудовую артель «Надежда», что позволило на несколько лет сохранить монастырский уклад.

С установлением советской власти начались аресты среди духовенства. Многие священнослужители, справедливо опасаясь за свою жизнь, отступили с колчаковцами на восток. Однако, осознав бесперспективность своего существования вдали от родных мест и тяготясь вынужденным кочевым образом жизни, в скором времени возвратились на Урал. Это отступление с белыми многим из них впоследствии припомнили.

В декабре 1920 г. упразднен Епархиальный совет, выполнявший функции бывшей Духовной консистории, а имущество и метрические книги переданы органам ЗАГСа. При ликвидации совета была изъята коллекция церковно-археологического общества и передана в музей. Для управления епархией создан Епископский совет в составе председателя протоиерея Анатолия Меледина и двух членов — протоиереев Федора Коровина и Георгия Шрамкова.40

Большевиками использовались не только силовые методы. Стали устраиваться публичные религиозные диспуты. Один такой диспут для красноармейцев прошел 12 января 1920 г. в городском театре Екатеринбурга. Есте­ственно, что собравшиеся были заранее настроены в атеистическом духе. Все попытки протоиерея Александра Здравомыслова убедить революционных солдат оказались бесплодны.

В конце 1921 г. большевики решились на изъятие церковных ценностей. В качестве повода был использован голод в Поволжье. Обращение Патриар­ха Тихона с призывом к защите церковного имущества вызвало в ряде мест столкновение властей с верующими.

Вечером 22 марта 1922 г. в Архиерейском доме состоялось совещание

представителей губкомпомгола с представителями церковных общин при уча­стии архиерея по вопросу проведения в жизнь декрета об изъятии церков­ных ценностей. К этому дню, путем добровольных пожертвований в помощь голодающим, Богоявленский кафедральный собор собрал 4 млн руб., Лузинская церковь — 1,5 млн руб., но дальше этого дело не двинулось. Было решено запросить ВЦИК о возможности замены церковных предметов соот­ветствующим количеством металла, из которого они изготовлены. 31 марта уполномоченным епархии по сбору пожертвований в пользу голодающих был назначен протоиерей Георгий Шрамков (впоследствии обновленческий епископ). 5 апреля вновь состоялось заседание, которое ввиду разрастающе­гося голода решило, что изъятие необходимо. В Екатеринбургской епархии оно началось 27 апреля — на светлой седмице. Перед этим прошла волна выступлений в печати, поддерживающих этот акт.

Первым плацдармом стал Екатеринбург. Наибольшие сборы были получе­ны из:



  • Богоявленского кафедрального собора — 18 пудов 11 фунтов 47 зо­лотников серебра (299,5 кг);

  • Екатерининского собора — 10 пудов 14 фунтов 50 золотников серебра (169,7 кг);

  • Свято-Троицкой (Рязановской) единоверческой церкви — 10 пудов 26 фунтов 5 золотников серебра (174,4 кг);

  • Свято-Духовской церкви — 9 пудов 35 фунтов 43 золотника серебра (161,9 кг);

  • Спасской (Толстиковской) единоверческой церкви — 5 пудов 23 фунта 60 золотников (91,6 кг).

Всего из екатеринбургских городских церквей изъято 72 пуда 30 фунтов 90 золотников серебра (1191 кг). В Екатеринбургском уезде из православ­ных и единоверческих церквей конфисковано 172 пуда 5 фунтов серебра (2819 кг) и 4 фунта 41 золотник 22 доли золота (1,8 кг).

В Верхотурском Николаевском монастыре изъяли 13 пудов 17 фунтов 89 золотников серебра (215,2 кг), в том числе серебряную раку с мощами праведного Симеона весом 10 пудов 7 фунтов 36 золотников (около 170 кг). В Ново-Тихвинском монастыре изъяли 14 пудов 43 фунта 72 золотника сереб­ра (247,1 кг), причем часть ценностей, скрытая в тайниках, выявлена была лишь при повторном обыске. Иногда часть утвари, необходимая для богослу­жений, по просьбе церковных советов заменялась однородным металлом. Так, в последнем монастыре вес серебряных ковчежцев с мощами (3 фунта 93 зо­лотника) пришлось возмещать всенародно собранным столовым серебром.

Изъятие на территории епархии проходило спокойно. Столкновений с представителями власти не было, но при малейшем несогласии проводились аресты. Поскольку изъятие затягивалось и не удовлетворяло Москву, Ста­лин в своей телеграмме от 15 мая 1922 г. обвинил Екатеринбургский губком: «Ваша губерния в отношении успешного изъятия ценностей стоит на последнем месте. Телеграфируйте кратко состояние хода кампании... Не ве­рится, что когда-то передовая губерния ныне могла стать в последние ряды отсталых в политическом отношении губерний».41

Процесс был ускорен, и 6 июня газета «Уральский рабочий» сообщила, что изъятие церковных ценностей в Екатеринбургской губернии благополучно завершено. Согласно описям губфинотдела изъято из молитвенных зданий:



  • Екатеринбургского уезда — 191 пуд 38 золотников серебра (3 128 кг) и 4 фунта 41 золотник 22 доли золота (1,8 кг);

  • Ирбитского уезда — 39 пудов 24 фунта 2 золотника серебра (648,6 кг) и 3 золотника 42 доли золота (14,5 г);

  • Камышловского уезда — 34 пуда 37 фунтов 93 золотника серебра (572,3 кг) и 3 золотника 93 доли золота (16,8 г);

  • Нижнетагильского уезда — 40 пудов 25 фунтов 22 золотника серебра (665,4 кг) и 7 фунтов 71 золотник 61 доля золота (3,1 кг);

  • Шадринского уезда — 41 пуд 18 фунтов 54 золотника серебра (679,1 кг) и 16 золотников 36 долей золота (69,6 г);

  • Верхотурского уезда — 40 пудов 28 фунтов 49 золотников серебра (666,8 кг) и 23 золотника 73 доли золота (101,1 г);

  • Алапаевского уезда — 19 пудов 2 фунта серебра (312 кг) и 67 долей золота (2,9 г);

—Надеждинского уезда — 3 пуда 39 фунтов 60 золотников серебра
(65,2 кг) и 10 золотников 75 долей золота (45,9 г);

—Каменского уезда — 48 пудов 31 фунт 24 золотника серебра (798,9 кг);

— Красноуфимского уезда — 20 пудов 8 фунтов 15 золотников серебра (330,8 кг).42

Всего в Екатеринбургской губернии изъято 480 пудов 15 фунтов 69 зо­лотников серебра (7 867 кг), 12 фунтов 71 золотник 85 долей золота (5,1 кг) и большое количество драгоценных камней. Разумеется, значительная часть собранных ценностей принадлежала православным и единоверческим храмам и монастырям. Удельный вес ценностей, принадлежавших другим конфесси­ям, составлял примерно 5 %.43

Все изъятое (за редким исключением) по указанию центра было пере­плавлено в Екатеринбургской золотосплавочной лаборатории и в слитках отправлено в Москву. Одновременно с конфискацией ценностей проводи­лись аресты священнослужителей, которым хотя бы в какой-то степени мож­но было инкриминировать «сопротивление изъятию». По данным печати, в епархии привлечено к ответственности 29 священнослужителей. Одним из первых арестовали настоятеля Свято-Духовской церкви Екатеринбурга про­тоиерея Александра Здравомыслова за то, что собрание прихожан церкви осудило изъятие. Суд над ним состоялся уже в сентябре 1922 г. Он полу­чил 3 года заключения, однако вскоре был освобожден.44

В ночь на 13 арестовали архиепископа Григория, и 20 — 21 января 1923 г. в губернском ревтрибунале состоялся открытый процесс над ним и протоиереем Александ­ром Анисимовым, благочинным ирбитских церквей (впоследствии обновлен­ческим архиепископом) — отчасти на основании сфабрикованного дела о сопротивлении изъятию церковных ценностей, отчасти за сотрудничество с Колчаком. Григория приговорили к трем годам четырем месяцам тюремного заключения, Анисимова — к одному году.45



6. Разделение епархии в 1922—1926 гг.

В мае 1922 г. при поддержке советской власти и органов ОГПУ в Россий­ской Православной Церкви произошел раскол. Группа московского духовен­ства во главе с епископом Антониной (Грановским), отстранив от власти Патриарха Тихона, образовала Высшее Церковное Управление (ВЦУ). К ним присоединился ряд известных церковных деятелей. Сторонники церковных перемен ратовали за осуществление ряда реформ, которые, по их мнению, должны были приблизить Церковь к задачам и потребностям современной жизни. Среди реформ — разрешение повторных браков духовенству и брач­ный епископат. Поскольку обновленческое ВЦУ являлось в ту пору един­ственной реальной церковной властью, почти половина иерархов церкви при­соединилась к расколу (37 архиереев из 73). К обновленцам примкнули и многие авторитетные священники, которые искренне верили в необходи­мость церковных преобразований. С целью захвата власти на местах и коор­динации действий ВЦУ направило в епархии своих уполномоченных.

В рядах екатеринбургского духовенства начались колебания. В губернс­ких газетах публиковались выступления наиболее авторитетных священни­ков Екатеринбурга. Настоятель Екатерининского собора Иван Уфимцев под­держал обновленцев. Настоятель единоверческой Свято-Троицкой (Рязановской) церкви Андрей Новиков решительно осудил новшества, считая, что старообрядческой церкви чужды какие бы то ни было реформы.

Протоиерей Федор Коровин, заместитель настоятеля Свято-Духовской цер­кви и член Епархиального совета, резюмировал: «Полная оторванность от центра. Из ВЦУ нет никаких указаний и распоряжений. Нет даже информации, что делается в Москве. При таком положении духовенству епархии трудно составить определенный взгляд на это новое ВЦУ, определить свое отношение к нему. Архиепископ Григорий перед своим арестом не успел дать указаний и инструкций Совету. Например, что делать со съехавшимися ставленниками?» (кандидатами в духовенство. — Авт.).46

20 августа в Екатерининском соборе состоялось общее собрание городс­кого духовенства и некоторых представителей сельского под председатель­ством благочинного протоиерея Вениамина Макушина. Присутствовало 47 че­ловек. На повестке стояли вопросы:


  • об управлении епархией;

  • о ходатайстве перед властями об освобождении архиепископа Гри­гория;

  • о выборах делегатов, посылаемых в Москву для выяснения канонич­ности ВЦУ;

  • о созыве епархиального съезда.

После обсуждения первого вопроса управление епархией было поручено Епископскому совету, в который вошли кроме трех входивших в него ранее протоиереев Федора Коровина, Анатолия Меледина, Георгия Шрамкова и четверо новых членов совета — протоиереи Иван Уфимцев, Николай Дяги­лев, Евгений Львов, протодиакон Виктор Юдин. Кандидатами выбраны свя­щенники Африкан Богомолов и Вениамин Макушин. Рассмотрение второго вопроса решили отложить до возвращения делегатов. За признание обновленческого ВЦУ проголосовало 15 человек, против 5, воздержалось 27.47

Через день, 22 августа, священники Голубятников и Богомолов подписали обращение инициативной группы сторонников ВЦУ, открыто поддержав об­новленческое направление.

23 августа состоялось организационное заседание Епископского совета. Председателем избрали протоиерея Шрамкова, товарищем председателя — протоиерея Коровина. Ввиду ареста протоиерея Дягилева его место занял священник Богомолов. Делегатом в Москву направили протоиерея Львова. 25 августа туда же телеграммой ВЦУ был вызван священник Богомолов.

12 сентября на пленарном заседании Епархиального управления заслушан доклад вернувшегося протоиерея Львова. Вместе с ним прибыл священник Богомолов, назначенный уполномоченным ВЦУ в Екатеринбургской епар­хии. Они сообщили, что указом ВЦУ архиепископ Григорий уволен на покой.

После некоторого совещания Епархиальное управление единодушно при­знало ВЦУ органом высшей церковной власти в России и призвало приходы выполнять его распоряжения.

«В Екатеринбургской епархии дело обновления мы начали одними из последних, — сообщил в интервью газете «Уральский рабочий» священник Богомолов и добавил: — Надо только удивляться близорукости архиепископа Григория, пытавшегося противодействовать этому могучему движению».48

В первых числах октября состоялся съезд благочинных епархии. Из об­щего числа присутствующих (21 человек) 18 священников признали ВЦУ, трое высказались против. Епархиальному съезду на должность Екатерин­бургского епископа были рекомендованы четверо кандидатов:


  • епископ Софроний (Арефьев), местный уроженец;

  • архимандрит Ириней (Шульмин), настоятель Богоявленского кафед­рального собора г. Екатеринбурга;

  • шадринский протоиерей Николай Знамировский;

  • пермский протоиерей Никанор Пономарев.

В декабре обновленченское ВЦУ своим указом назначило на Екатерин­бургскую кафедру епископа Никанора (Пономарева). Он прибыл в Екате­ринбург в начале января 1923 г. Была осуществлена постепенная передача обновленческим общинам лучших храмов Екатеринбургской епархии. В их числе Богоявленский кафедральный и Екатерининский соборы Екатеринбур­га, Входо-Иерусалимский собор и Введенская церковь Нижнего Тагила, Тро­ицкий собор Кушвы, Богоявленский собор Ирбита. В монастыри епархии назначены уполномоченные из белого духовенства, которые в трехдневный срок должны были принять все монастырские средства для передачи их в распоряжение епархиального духовенства. Монастырские храмы переходили в распоряжение раскольников. Гордость епархии — Крестовоздвиженский собор Верхотурского мужского монастыря оказался в руках обновленцев вместе с мощами праведного Симеона.

19 декабря 1922 г. состоялось экстренное собрание приходских советов Нижнего Тагила. Вопрос об образовании Нижнетагильской епископской ка­федры на основании положения об уездных епископах, принятого Помест­ным Собором 1917— 1918 гг., поднимался еще весной, однако решен не был. И вот теперь, в связи с арестом архиепископа Григория, встала проблема преемника.

В качестве кандидатов выдвигались:

— архимандрит Ксенофонт (Медведев), настоятель Верхотурского Нико­


лаевского мужского монастыря;

  • архимандрит Ириней (Шульмин), настоятель Богоявленского кафед­рального собора Екатеринбурга;

  • ирбитский протоиерей Александр Анисимов;

  • нижнетагильский священник Леонид Черепанов.

В результате голосования избраны: Леонид Черепанов — епископом Нижне­тагильским, а архимандрит Ириней — единоверческим епископом Кушвинским.

Собрание решило послать новоизбранных для хиротонии в Уфу к еписко­пу Андрею (кн. Ухтомскому) и его викарию епископу Златоустовскому Николаю — как к ближайшим епископам старого поставления. В феврале 1923 г. Леонид Черепанов был рукоположен во епископа Нижнетагильского с именем Лев, а Ириней — во епископа Мензелинского, викария Уфимской епархии.

Вернувшись из Уфы, епископ Лев решил заручиться поддержкой архи­епископа Григория, который находился в это время в екатеринбургской тюрьме. Однако последний своего согласия не дал, ссылаясь на незнание ориентации уфимских архипастырей. Тем не менее Лев стал сплачивать силы староцер­ковников, а архиепископ Григорий, возможно, для пресечения нежелательных контактов, был переведен во Владимирский централ.

Используя декрет советской власти, который позволял каждой общине присоединяться к любому желаемому ей епископу, все недовольные обнов­ленческим движением примкнули к епископу Льву. В их число входили пять общин Екатеринбурга (Крестовая архиерейская церковь и все единоверчес­кие церкви), шесть общин Нижнего Тагила, приходы Шадринска, а также Осы и Оханска Пермской епархии. Группирование церковников заметили власти, после чего были арестованы епископ Лев, шадринский протоиерей Николай Знамировский и некоторые авторитетные священники. Всех арестованных отправили в Москву. После разбирательства все, кроме Льва, были освобож­дены, а его выслали в Ташкент, откуда он пытался управлять епархией, со­здав в ней нелегальный Епископский совет. Знамировский вскоре после своего освобождения был хиротонисан Патриархом Тихоном во епископа Ирбитского, викария Екатеринбургской епархии, с именем Стефан, но затем титул викария изменен на Шадринского.

7 января 1923 г. в Екатеринбурге было проведено первое «Комсомольс­кое Рождество», которому предшествовал «Комсомольский Сочельник», начатый в театре им. Луначарского. Гвоздем программы стал карнавал, проведенный на улицах города. Власти сочли недостатком то, что «святотатство» происходило в потемках и улица его не видела. Следовало повторить «богохульство» еще и днем 7 января и, более того, «карнавальствовать» три дня. Первый опыт был признан удачным. Вместо крещений начинают практиковаться «октябрины», похороны совершаются без священника — новым обрядом.

В начале апреля 1923 г. состоялся ежегодный съезд духовенства и мирян Екатеринбургской епархии, который в преддверии открытия обновленческого Поместного Собора принял следующую резолюцию: «Приветствуя основную задачу собора — преображение русской церкви соответственно новым условиям государственной жизни, екатеринбургский епархиальный съезд духовенства и мирян выражает глубокую скорбь по поводу того, что происходивший в дни октябрьского переворота Поместный Собор Русской Церкви 1917 г. возрождением отживших органов патриаршего управления отодвинул от себя эту задачу, что привело к печальным последствиям. Возрожденное патриаршество оказалось неспособным понять ту простую истину, что церковь, живя в государстве, не может не считаться с государством и его законами, оставаясь свободною внутри своей жизни, в церковном творчестве. Патриаршество все время вело политику, навлекавшую на духовенство реп­рессии и дававшее повод к кровавым эксцессам. Съезд, не сочувствуя этой политике и ее руководителю бывшему Патриарху Тихону, выражает уверен­ность, что грядущий Поместный Собор принятием соответствующих реформ исправит ошибку собора 1917 г.»49

Среди маститого духовенства, поддержавшего обновленчество, оказались Архив автора, протоиереи Иван Антонинов, Федор Коровин, Иван Уфимцев, Федор Баже­нов, Симеон Хлынов, Николай Перминов, Константин Архипов, Василий Зуба­рев, Александр Луканин, Павел Троицкий, Иасон Флоров. Они сознавали необходимость определенных изменений в Церкви и первыми приветствова­ли установление республики. Одни из них, преступив каноны, вскоре стали обновленческими архиереями, другие до последних дней оставались достой­ными пастырями, уверенными в правоте своего выбора. Многие же рядовые священники, особенно сельские, попросту держались первого видимого им авторитета — благочинного. Благочинный священник в свою очередь ориен­тировался на знакомого ему епископа, всецело доверяя ему в выборе свя­щенноначалия. Постановление властей о том, что приходы вправе подчинять­ся любому епископу, этому только способствовало. В силу различной дезин­формации, специально вырабатываемой ОГПУ, и не имея постоянной связи с Москвой, духовенство попалось в ловко расставленные сети. Главным вдох­новителем раскола Церкви стал чекист Тучков.

2 мая 1923 г. в московском храме Христа Спасителя открылся 2-й Всерос­сийский Поместный Собор. Екатеринбургскую епархию представлял епископ Никанор. Собор принял резолюцию о лишении сана и монашества Патриар­ха Тихона как предателя Церкви и признал восстановление патриаршества контрреволюционным актом. Приняты постановления о допустимости жена­того епископата, второбрачия духовенства, о переходе на григорианский ка­лендарь.

16 июня 1923 г. Патриарх Тихон обратился с заявлением к советской власти о том, что он окончательно отмежевывается как от зарубежной, так и от внутренней контрреволюции, и 25 июня он был освобожден из-под стра­жи. Почти половина иерархов, а также большая часть духовенства и мирян сохранили верность патриаршему престолу. Вскоре после освобождения первосвятителя некоторая часть архиереев и клириков, присоединившихся к расколу не идейно, а ошибочно, вернулась в лоно патриаршей церкви. В числе порвавших с обновленчеством были и будущие Патриархи Сергий (Страгородский) и Алексий (Симанский). Сторонников Патриарха называли полу­официально «тихоновцами» или «староцерковниками». В августе 1923 г. с целью объединения всех обновленческих сил образован Священный Синод Российской Православной Церкви. Новый орган обратился к верующим с призывом к миру и единению, с осуждением действий Патриарха Тихона. Пользуясь легализацией, обновленцы провели перерегистрацию приходов и большинство храмов зарегистрировали на синодальной платформе.

В конце 1923 г. образована административная Уральская область, объеди­нившая Пермскую, Екатеринбургскую, Челябинскую и Тюменскую губернии. Область делилась на 45 округов, примерно соответствовавших прежним уез­дам. На территории бывшей Екатеринбургской губернии располагались те­перь 4 округа: Свердловский (бывшие Екатеринбургский и Верхотурский уезды), Ирбитско-Туринский (бывшие Ирбитский и Туринский уезды), Нижнетагильский (бывший Нижнетагильский уезд и часть бывшего Тюменского уезда) и Шадринский (бывшие Щадринский и Камышловский уезды). В том же году значительная часть приходов бывшего Красноуфимского уезда снова отошла к Пермской епархии. В соответствии с проведенным районированием были изменены епархиальные границы.

Обновленцы первыми предприняли шаги по увеличению числа епархий. В июле 1923 г. была образована Туринско-Ирбитская епархия. Во главе новой епархии встал епископ Александр (Филиппов), вскоре командированный в Тобольск. 1 февраля 1924 г. на освободившееся место был определен Никанор (Пономарев), возведенный к тому времени в сан архиепископа. Кафедральным городом был назначен Ирбит, посему и епархия стала именоваться Ирбитско-Туринской. На Никанора возлагалось и временное управление Екатеринбургской епархией. К 1 января 1924 г. в Екатеринбургской обновленческой епархии насчитывалось 163 церкви. При них состояло 178 священников и 29 диаконов. В Ирбитско-Туринской епархии при 115 церквах имелось 120 священников и 27 диаконов.50

12 июля 1924 г. обновленческий Синод назначил на Екатеринбургскую кафедру архиепископа Аристарха (Николаевского). Вскоре после прибытия он обратился к пастве с воззванием: «Я идейный последователь обновления и настойчиво буду убеждать и звать вас: объединимся на единственной верной платформе, обнародованной Священным Синодом. Синод — это единственный канонически приемлемый Высший административный орган Российской Православной Церкви, избранный и поставленный Поместным Собором.

Соборное начало в управлении должно быть с самого верха до самого низу. Посему во главе управления не может быть Патриарх, и самая идея патриаршества, проникнутая абсолютизмом, не может быть приемлема, в особенности в Российской республике, при социальном строе жизни... Обновление в церковной жизни должно быть постоянное, застоя в жизни Церкви допускать нельзя... В чем выразилось в настоящее время обновление? В постановлениях Поместного Собора 1923 г., а именно: допущение белого и женатого епископата, дозволение второго брака сущим в священном сане, введение нового стиля, возможность изменений в богослужениях. Но как все это провести в жизнь? Необходимо так, чтобы не было смут и раскола. Нет нужды навязывать епархии епископа женатого — следует назначать кого пожелает епархия. Второй брак священникам или диаконам следует разрешать в самых крайних случаях и при согласии общины иметь женатого вторым браком. Стиль новый, конечно, весьма желательно ввести, но необходимо считаться с неподготовленностью к тому массы народной... В настоящее время во многих епархиях, к великому сожалению, появилась так называемая «тихоновщина». Я должен заявить, что это — настоящий раскол... К вам, пастыри, я, в частности, обращаюсь и настойчиво убеждаю стоять твердо, самоотверженно охранять свое стадо от расхищения...».51

В августе 1924 г. церковный совет Богоявленского кафедрального собора Екатеринбурга не признал архиепископа Аристарха как назначенного незаконным Синодом и лишил его возможности осуществлять богослужение. Клирики собора и миряне разделились на два лагеря. Сторонниками Патриарха были захвачены все антиминсы, хранившиеся в соборе, и ризница. Развернулась борьба за главный храм епархии. Но власти, явно поддерживавшие обновленцев, решили вопрос в их пользу.52

В декабре 1924 г. архиепископ Аристарх получил новое назначение, а на его место прибыл архиепископ Серапион (Сперанцев).

Безбожники старались под различными предлогами либо полностью зак­рывать храмы, при которых были общины староцерковников, либо переда­вать их обновленцам. Основанием для этого было обычно расторжение до­говора между местным советом и общиной под предлогом обнаружения ка­кого-либо расхождения в списках имущества общины, после чего здание отбиралось либо передавалось спешно зарегистрированной общине обнов­ленцев. Верующие иногда пытались сопротивляться, но эти попытки беспо­щадно подавлялись. Так, в октябре 1924 г. при передаче Екатерининского собора Екатеринбурга от патриаршей общины обновленческой верующие, не согласные с решением власти, отобрали у старосты ключи от храма и выста­вили вокруг кордоны, не пропуская обновленческого священника Уфимцева на службу. Образовавшуюся толпу пришлось рассеивать с помощью конной милиции. Через месяц, 22 ноября, при очередной попытке обновленцев вновь начать службу в соборе, когда собралось около 200 человек обеих сторон, между ними произошло открытое столкновение. Драка была настолько силь­на, что прибывший пеший отряд милиции не смог ее прекратить, и на подмогу вновь была вызвана конная милиция. Более других досталось обновленчес­кому священнику. В результате церковь опечатали, но вскоре передали об­новленцам.

9 июля 1925 г. в Свердловске состоялся съезд духовенства и мирян, стоящих на позиции обновленчества. Делегаты собрались со всего Уральс­кого региона. Прибыли 8 архиепископов, 17 протоиереев, 2 протодиакона, 1 диакон и 19 мирян. Возглавил съезд митрополит Казанский Алексий (Ба­женов). В результате обсуждений было принято решение об образовании Уральской митрополии. В нее вошли десять епархий: Свердловская, Ирбитская, Пермская, Троицкая, Челябинская, Сараиульская, Ишимская, Тюменская, Тобольская, Курганская и три викариатства: Златоустовское, Кунгурское и Шадринское. Во главе каждой епархии стояли обновленческие архиереи. Из пяти предложенных кандидатур главой митрополии избран митрополит Корнилий (Попов) с титулом Свердловского и Уральского. 11 августа об­новленческим Синодом постановление съезда было утверждено, и 1 сентяб­ря новоизбранный вступил в свои права. Свердловская епархия находились в прямом подчинении митрополита. Архиепископ Серапион получил назначе­ние управляющим новооткрытой Нижнетагильской епархии. В Крестовоздвиженский кафедральный собор г. Верхотурья «в связи с тем, что там нахо­дятся мощи праведного Симеона — покровителя земли Уральской и по обстоятельствам переживаемого времени» назначен настоятелем епископ Феодор (Баженов), бывший Шадринский.53

Шадринское викариатство было преобразовано в епархию, но за малочисленностью приходов оставлено в непосредственном ведении митрополита. К началу 1926 г. Уральская обнов­ленческая митрополия насчитывала 497 приходов. В Свердловской епархии имелось 25 приходов, в Шадринской — 15 приходов, в Нижнетагильской и Ирбитской — более 40 В каждой.54

Для руководства митрополией съездом было избрано Уральское област­ное митрополитанское церковное управление (УралОМЦУ). Председателем управления стал митрополит Корнилий. Членами УралОМЦУ кроме епархиальных архиереев стали протоиереи Иван Уфимцев — зав. юридическим отделом, он же уполномоченный Св. Синода, Павел Троицкий — зав. хозяй­ственной и финансовой частью, Сергий Баженов — областной миссионер, Семен Хлынов — зам. миссионера, Федор Коровин, Александр Старцев и четыре мирянина.

Как же складывалось в Екатеринбургской епархии положение сторонни­ков Патриарха? С освобождением первосвятителя из-под ареста многие приходы стали возвращаться под его окормление. Состоявшееся в начале 1924 г. собрание благочинных староцерковнических церквей епархии реши­ло послать делегацию в Шадринск к епископу Стефану (Знамировскому) с приглашением занять Екатеринбургскую кафедру. Одновременно Патриар­ху было отправлено прошение о назначении Стефана. 28 июля 1924 г. Патриарх Тихон временно управляющим Екатеринбургской епархией назна­чил епископа Кунгурского Аркадия (Ершова), который занимал Кунгурскую кафедру с марта 1924 г. и являлся непримиримым противником об­новленчества. В июне 1925 г. вместо Аркадия был назначен епископ Семи­палатинский Алексий (Буй), пробывший в Свердловске недолго. Кафедра его находилась в Крестовоздвиженской церкви.55

Затем управление вновь перешло к Аркадию.

Весной 1925 г. в Камышлове состоялось собрание духовенства Камышловского района. Решался вопрос о выборах епископа Шадринского и Камышловского. Кандидатом предлагался протоиерей Федор Баженов. Речь благочинного протоиерея Всеволода Юшкова, выступившего с обличением кандидата, так подействовала на присутствующих, что они вовсе отказались от выборов. Авторитет Юшкова был столь высок, что годом ранее он сумел вернуть 21 приход благочиния из обновленчества в патриаршую юрисдикцию.56

В апреле 1925 г. скончался Патриарх Тихон. Согласно оставленному им

завещанию патриаршим местоблюстителем был определен митрополит Крутицкий Петр (Полянский). Обновленченский Синод, надеясь на ослабление патриаршей церкви, обратился к верующим с призывом объединиться. В от­вет митрополит Петр выпустил послание ко всей Русской Православной Церкви, в котором он призвал верующих к покаянию и к несотрудничеству с раскольниками.

В октябре 1925 г. обновленцы собрали в Москве 3-й Всероссийский Поместный Собор, на котором ими были представлены провокационные материалы, позволявшие властям обвинить Патриарха Тихона и местоблюс­тителя митрополита Петра в контрреволюционных связях с зарубежными монархическими организациями. Вскоре после этого, 10 декабря, Петр был арестован.

Единоличное правление местоблюстителем Церковью подвигло некото­рых иерархов к объединению в борьбе за соборность и каноничность. 22 декабря 1925 г. в московском Донском монастыре состоялось архиерей­ское совещание. Совершив панихиду на могиле Патриарха, епископы выб­рали из своей среды 7 человек для участия в постоянном Малом Соборе Епископов, названном Временным Высшим Церковным Советом (ВВЦС). Главой был избран архиепископ Екатеринбургский Григорий (Яцковский), незадолго до этого освобожденный из заключения. Главной задачей ВВЦС являлась подготовка Собора Российской Православной Церкви с последующей организацией Синода: «...В святой Кафолической Церкви Православ­ной не может быть ни при каких условиях единоличного управления, не может быть Главы Церкви на земле, ибо даже самые высшие и старшие по благодати представляют из себя Собор, собрание равных, единение, но не разделение».57

В число других задач входили следующие: хранить в незыб­лемости православие и способствовать установлению между церковью и государством мирных отношений.58

2 января 1926 г. ВВЦС получил граж­данскую регистрацию как законный орган управления Церковью. Следует отметить, что еще 21 мая 1924 г. Патриарх Тихон принял постановление о формировании Синода в составе Высшего Церковного Управления, но тог­да не последовало гражданской регистрации. Членом Синода должен был стать архиепископ Григорий, что свидетельствует об определенном автори­тете его в глазах первосвятителя.

19 января 1926 г. Григорий встретился в тюрьме с местоблюстителем и убедил его в необходимости создания ВВЦС. Заместитель Петра митропо­лит Сергий (Страгородский), узнав из газет об образовании совета, пытался письменно увещевать архиепископа Григория. Ничего не добившись, он сво­им указом от 29 января 1926 г. единолично наложил на епископов — членов совета запрещение в священнослужении и отстранил их от занимаемых ка­федр. Все их действия, распоряжения, хиротонии признавались недействи­тельными с момента образования ВВЦС. Патриарший местоблюститель мит­рополит Петр, находясь в заключении и не владея ситуацией, своим указом от 1 февраля 1926 г. утвердил для управления Церковью Коллегию, в кото­рую назначил и архиепископа Григория. Григорий, уверенный в своей право­те, 3 июня 1926 г. собрал в Москве съезд своих сторонников.

Таким образом, патриаршая церковь раскололась на два направления, полу­чивших по именам возглавивших их митрополита Сергия и архиепископа Григория наименование «Сергиевское» и «григорьевское». Догматических расхождений между направлениями не было.

С официальной ликвидацией монастырей изменились условия монашеской жизни. Поскольку почти все монастыри были общежительного типа, насель­ники привыкли жить и молиться вместе. С конфискацией монастырских имуществ это стало невозможным. Закрытие в первую очередь коснулось городских обителей. Их помещения заняли под различные нужды. В отда­ленных сельских обителях продолжалось монашеское делание, хотя бы и под видом приходов. Неопределенным было в это время положение монаше­ствующих. Послушники получили возможность вернуться к мирской жизни. Однако многим насельникам, прожившим почти всю жизнь в обители, просто некуда было идти, и они старались устроиться при ближайшей церкви на любую работу. После ликвидации Верхотурского Успенского, Нижнетагиль­ского Скорбященского и Красносельского Введенского женских монасты­рей часть их обитательниц расселилась на территории Туринского округа, главным образом в Благовещенском районе. Главной же причиной было то, что здесь уже длительное время подвизался иеромонах Дамиан (Лисицын), бывший для многих духовным отцом. В тайге, у Окунева озера, были выры­ты землянки, в которых жил он и с ним до 20 скитников. Занимались они пчеловодством и рыбной ловлей. В 1924 г. специальной экспедицией окруж­ного отдела ГПУ были пойманы и вскоре сосланы четверо монахов. Сам Дамиан сумел скрыться. Большинство монахов Верхотурского Николаевского мужского монастыря служили при церквах Верхотурского района. Храмы монастыря находились в руках обновленцев. Верхотурский Покровский жен­ский монастырь, несмотря на выселение, сумел сохраниться как духовная община благодаря послушнице Ольге Шубиной (впоследствии монахиня Олимпиада).

Раскол не оставил в стороне и монашествующих. Часть монахинь Ново-Тихвинского монастыря во главе с настоятельницей монахиней Хионией примк­нула к архиепископу Григорию. Оппозицию им составляли приверженцы игуменьи Магдалины. Монашествующие, проживающие на территории Ту­ринского округа, находились под духовным влиянием иеромонаха Дамиана. Он был ярым противником митрополита Сергия и всячески старался отко­лоть от него приходы и присоединить их к Уфимскому архиепископу Вениа­мину, преемнику Андрея (кн. Ухтомского). Проживающие на территории Верхотурского района духовно руководствовались архимандритом Ксенофонтом и ориентировались на митрополита Сергия. Поскольку Свердловск находился довольно далеко, да и епископы там все время менялись, то мона­шествующие Верхотурского района перешли в подчинение Кунгурского епис­копа Аркадия. Архимандрит Ксенофонт уже довольно долгое время являлся благочинным монастырей, и когда в 1925 г. его за распространение письма епископа Николая (Соловья) арестовали, монастырские храмы оказались в ведении ближайших благочинных из белого духовенства.

Несмотря на приход к власти большевиков и связанные с ним трудности, в епархии продолжалось строительство храмов. Оно велось вплоть до се­редины 1920 г., причем как каменных, так и деревянных. Последние — большей частью в сельской местности из-за отсутствия у церковных общин достаточных средств. Всего за первую четверть XX в. возведено более 130 храмов, из них треть посредством реконструкции часовен. Общее количество церквей к 1925 г. составило более 65059

. Крупнейшим по численности церковных зданий являлся Екатеринбург. В нем после закрытия в 1920 г. домовых и монастырских церквей имелось 16 православных храмов и 4 еди­новерческих. В 1925 г. были закрыты принадлежавшие староцерковникам Успенская церковь бывшего Ново-Тихвинского монастыря, Крестовая цер­ковь Архиерейского дома, Николаевская полковая церковь и Николаевская церковь Нуровского приюта. В 1926 г. была закрыта Вознесенская цер­ковь. Поводом послужила недостача национализированного церковного имущества, в том числе 9 парчовых риз, 20 полотенец, отрезов парчи и сукна на сумму 1157 руб.60

Основная же причина заключалась в поминовении за богослужениями Патриарха Тихона, что рассматривалось как контрреволюционный факт. Договор с общиной был расторгнут, а церковь зак­рыта и передана под школу. Почти одновременно был закрыт Александро-Невский собор Ново-Тихвинского монастыря. Религиозные общины пода­ли жалобы во ВЦИК. После последовавшей переписки Вознесенская цер­ковь была все же закрыта, а Александро-Невский собор возвращен верую­щим. Этот собор и стал до закрытия кафедральным собором архиепископа Григория.

В целом по Уральской области в 1924 — 1925 гг. были закрыты 23 церкви, сложили с себя сан 17 священнослужителей. По распоряжению советской власти священники, добровольно снявшие сан, и псаломщики более к служителям культа не относились61

.


Каталог: userfiles -> CPSH -> Metodicheski kabinet -> 2stupen -> Sobor
userfiles -> Учебное пособие для школьников Москва 2012 Содержание Методы исследований в экологии 3 Растения, растущие вокруг 20
userfiles -> Как известно в Internet есть всё то же, что и в реальной жизни. Однако для того, чтобы эти миры пересекались, необходимо прилагать некоторые усилия
Sobor -> К началу XX в. Свято-Николаевский монастырь достиг вершины своего развития
Sobor -> Монах в одеждах странника
Sobor -> Практическая работа. 1 Знакомство с книгой «Жития Екатеринбургских святых»
Sobor -> Вошедший в покой. Св. Иоанн (Кевролетин) 7 января – память святого преподобного Иоанна (Кевролетина) «тщимся убо внити в покой оный…»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©grazit.ru 2019
обратиться к администрации

войти | регистрация
    Главная страница


загрузить материал